Солнечный удар

— Бро! Бао-бао! — Ибо чуть волосы не выдергивает, сидя на кровати в домашней одежде, в любимых свободных штанах и футболке. — Блин, да я понимаю! Но у меня дома Сяо Чжань! Получается как-то громковато, Ибо в очередной раз задумывается, что там у вампиров по чуткому слуху, миф или правда, но когда лучший друг продолжает молчать, Ибо даже телефон на секунду отодвигает от уха, чтобы проверить, что звонок не сбросился. — Я тебе потом все объясню, — Ибо слышит недовольное, но уже родное хмыканье Бао Фэнга, — если сам вообще хоть что-то пойму. Раздается звонок в дверь, Ибо сбито прощается, заверяя друга, что он понимает всю степень своего преступления и что все будет, просто попозже. А сейчас незнакомый мужчина — спокойный, опрятный, нейтральный в своих репликах и жестах — передает ему пакет с одеждой. Ибо благодарно кивает и идет к ванной, где уже не слышно шума воды. — Я оставлю одежду у двери. Ибо понимает, что странно сбегать от полуголого Сяо Чжаня, который вот прямо сейчас наверняка стоит на его скромном коврике перед запотевшим зеркалом, может, с капельками воды, которые текут по влажному телу, впитываясь в полотенце, что наверняка повязано на бедрах, но, чтобы одеться, его придется снять. Ибо фыркает, возмущенный тем, как легко его мысли уходят не в те дали, и идет на кухоньку. Да, она маленькая, но как-то он себе не очень представляет серьезный разговор с Сяо Чжанем в спальне, где они только недавно… Ибо раздраженно стонет, смирившись с тем, что его либидо решило добавить ему проблем, ищет на полке кофе, находит только растворимый пакетик-палочку, которая три в одном. Вряд ли Сяо Чжань выразит свое «фи» вслух, но и не факт, что вообще его выпьет. Ибо замирает с полувымытой чашкой в руках, когда понимает, что, вообще-то, не знает, ест ли и пьет Сяо Чжань? Как вообще вампиры функционируют? Ибо как-то не приглядывался, не задумывался. Может, Сяо Чжань какой-то особый вампир? Может, у них есть какие-то свои виды? Касты? Ибо не нравится, что он нифига не знает. Что он как слепой котенок, который во тьме наткнулся на что-то большое и ласковое, но что при включенном свете может оказаться гибридом тигра и льва. Ибо чуть не подпрыгивает, когда после щелчка закипевшего чайника сзади вдруг подает голос Сяо Чжань: — Ибо, я тут… — но он сбивается с заготовленной речи, очевидно смущаясь, что напугал хозяина дома. — Прости, не хотел тебя застать врасплох. Ибо наливает в чашку с сомнительным порошком на дне кипяток, смотрит, как у напитка даже появляется подобие пенки, ставит ее так, чтобы Сяо Чжаню было понятно, куда садиться. Тот стул не шатается, в отличие от того, на который Ибо умело усаживается, зная, как компенсировать кривизну ножек. Квартира съемная, стулья хозяйские, менять можно, но не выбрасывать. А куда тогда эти девать? Ибо даже на мгновение забывает, что ему сейчас предстоит важный разговор, но Сяо Чжань уже сидит, облокотившись на небольшой столик, смотрит внимательно и цепко. Ибо хочется, чтобы это все поскорее закончилось. Он вздыхает и смотрит в ответ, пытаясь силой мысли убедить Сяо Чжаня рассказать все сразу, вот прям выложить начистоту. Не томить. Сяо Чжань усмехается, трет нос, а потом спрашивает с улыбкой, которая не доходит до глаз: — Мне ведь не одному сейчас ужасно дискомфортно, да? Ибо невольно напрягается, Сяо Чжань роняет руку на стол и выдыхает отчаянно, совсем как человек: — Прости, Ибо, я все делаю не так. Вот абсолютно все. И ты заслуживаешь объяснения. Я… Да. Сейчас. Ибо не может злиться или раздражаться на уютного Сяо Чжаня, который сидит сейчас перед ним босой, в светлых брюках и джемпере им в тон. Ибо подозревает, что водитель привез ту одежду, в которой Сяо Чжань ходит дома. Ибо заглядывается на прядку, которая, видимо, неправильно легла после ванной, топорщится за ухом непослушно, а потом решает немного помочь: — Почему ты так часто вздыхаешь? Сяо Чжань, который до этого успел уйти в свои мысли, вскидывает на Ибо взгляд и улыбается на удивление искренне и тепло, хотя видно, что сама тема разговора дается ему тяжело: — Это у меня от мамы. Ибо кивает, но потом уточняет: — То есть? Сяо Чжань улыбается широко, а потом его взгляд становится мечтательным и очень нежным: — Мама у меня была человеком, а папа вампиром. И вот родился я, — Сяо Чжань смотрит на внимательно слушающего Ибо. — Я же говорил, что ты не очень разбираешься в вампирах. Это, вообще-то, очень редкое явление. Ибо насупливается: он не виноват, что не слишком узнавал про эту тему. Нет, ну он мог бы почитать после встречи с Сяо Чжанем соответствующие статьи, наверняка есть куча информации. Но это сделало бы зарождающееся что-то между ними слишком реальным. Ибо тогда предпочитал игнорировать проблему, пока она не уйдет. Почти сработало. Ибо бурчит: — Ну извини, что я не специалист по вампирам. Звучит как-то слишком обиженно. Черт, Ибо тоже, видимо, говорит не совсем то, что думает. Просто такая тема сложная. Внеплановая. Сяо Чжань только машет рукой: — Нет, нет, это даже мило. И я тут тебя не успокаиваю. Просто я так давно никому не говорил о том, кто я на самом деле… И вот немного забавно, что единственный человек, который про это узнал за последние… лет десять уже, наверное… даже не удивился. Сяо Чжань улыбается Ибо — ласково, нежно, с симпатией. Ибо зависает на том, какой сейчас домашний вид у Сяо Чжаня, — когда мягкий, хотя вообще-то слабый свет кухни кидает тень на его лицо. Совершенно невозможно на него дуться. Особенно когда Ибо по итогу ни в чем и не обвиняют. Ну, не знал, что Сяо Чжань — мегаисключение из вампирских правил. Ну, с кем не бывает? — Так вот, как бы лучше объяснить... Просто это не совсем мой секрет, но я верю, что ты никому не расскажешь. Это нельзя рассказывать, понимаешь? Я поэтому только предупреждаю. Чтобы ты знал, что это только для тебя, хорошо? Ибо кивает. Не то чтобы он собирался хоть как-то пересказывать этот не совсем пока понятный разговор, но да, Бао Фэну, может, и захотел бы рассказать. Но это, скорее всего, будет меньшей из проблем Ибо. Главное, самому понять, что вообще происходит. — Обычно вампиров обращают, вот как в кино. Ну, думаю, о таком ты хотя бы слышал. Мы популяризировали то, что нам было нужно. Прям был создан специальный отдел для этого. Но не об этом речь, — Сяо Чжань ненадолго облокачивается головой о собственный кулак, потом садится прямее на стуле и продолжает уже тише, задумчивее: — Меня воспитывала мама. И сначала во мне было больше человеческого. А потом, ближе к совершеннолетию, стало появляться больше вампирского. Но я так любил маму... мне хотелось, чтобы она не вспоминала о том, что мне предстоит. Я научился имитировать дыхание, вздохи, а потом и сам привык к этому. Да и мой отец не был против. У него были свои планы на меня. Ибо пытается осмыслить, что ему говорят. Представляет себе инфернального вампира-отца, который хочет использовать Сяо Чжаня в своих целях, и внутренне содрогается. Фильмы Ибо и правда смотрел, но больше фоном, да и не так уж много. Там то ужастики были, то мелодрамы. Когда-то он ходил на двойное свидание со школьным другом: тот пошел с девчонкой, в которую был влюблен, а Ибо взял с собой друга по переписке, который приехал в его город. Они больше ржали и мешали всем смотреть, чем вникали в сюжет. Сяо Чжань, заметив смену позы Ибо и то, как изменился его взгляд, добавляет: — Нет, нет, ничего такого, ты не подумай. У меня чудесный отец. Он как раз хотел использовать меня, ох, неудачное слово… С моей помощью помочь интегрировать вампиров в человеческое общество. У него был и есть огромный план. Хотя сейчас… Сяо Чжань смеется как-то немного нервно, а потом, поймав внимательный взгляд Ибо, продолжает уже серьезно: — Ибо, прости, что я так путанно говорю. Я просто хочу быстрее дойти до сути, но и рассказать о том, что важно для меня. Чтобы ты смог меня понять и… Ибо почему-то думает, что Сяо Чжань проглатывает слово «простить», хотя оно кажется неуместным в их разговоре. Чем больше Сяо Чжань объясняет, что происходит, тем больше вопросов у Ибо появляется. Он понимает, что бессмысленно их сейчас озвучивать и надо сначала дождаться рассказа Сяо Чжаня, а потом уже узнавать «а сколько тебе лет?», «где твоя мама?», «что от тебя хочет отец?» и «как это повлияет на меня?» И да, последний вопрос, может, эгоистичный, но Ибо действительно пытается понять, как он вписывается в жизнь Сяо Чжаня. И он бы начал запариваться, что ничего для вампира не значит, так, приятная интрижка, но тогда тот не стал бы рассказывать историю своей жизни, да еще посвящать в секреты, о которых, судя по всему, знает очень мало людей. — В общем, главное, что тебе надо знать, что я был наполовину человеком… — А теперь нет? — Ибо спрашивает это почти на автомате, озвучивает логичную мысль. Сяо Чжань смотрит на него так ясно и так заботливо, что Ибо аж тушуется, и отвечает: — Теперь нет, но… Сяо Чжань выделяет «но», словно давая Ибо время осознать услышанное, понять, что в этом «но» кроется самое весомое и важное, что Сяо Чжань ему сегодня доверит. — Но... — Сяо Чжань, который секунду назад был полон решимости, замолкает, как будто мысленно прокручивая пленку с записью назад и пытаясь понять, с какого узелка лучше распутать историю. — Это намного тяжелее, чем я думал, знаешь? Сяо Чжань нервно смеется, трет руками лицо, а потом, так и держа собственное лицо ладонями, отчего выглядит беззащитно и немного комично, смотрит на Ибо: — Я просто боюсь, что ты… Что это будет слишком. Сяо Чжань выглядит настолько искренне, глубинно неверящим в то, что этот разговор может привести хоть к чему-то хорошему, что у Ибо что-то внутри сжимается и он слезает со стула, который громко стукает о пол своей кособокой ножкой, подходит к Сяо Чжаню... И места-то вообще нет, но Ибо просто кладет ему руки на плечи, массирует, касается большим пальцем шеи, ключиц, подбородка. От этих жестов Сяо Чжань как-то размягчается в руках Ибо, подается навстречу. Ибо вздыхает. Ну и кто из них тут самый старший и умный? — Идем. Ибо мягко поднимает Сяо Чжаня за локоть из-за стола и ведет в спальню — там хотя бы будет где развернуться. Уходя гасит свет на кухне, вся квартира погружается в темноту — свет есть только от окна в спальне, но его категорически мало. — А ты видишь в темноте? Ибо почему-то шепчет эти слова. Сяо Чжань мягко касается его поясницы, держась рядом за спиной. Свой ответ он тоже шепчет, отчего у Ибо идут мурашки по телу: — Пока вижу чуть лучше тебя. Ибо поворачивается в темноте так, чтобы оказаться в объятьях Сяо Чжаня. Так все ощущается как-то правильнее. Они уже стоят в спальне, но Ибо не хочет включать свет. Ему кажется, что так им обоим будет легче сказать то, что нужно. — Пока? Сяо Чжань кивает, а потом плавно касается пальцами лица Ибо. — И почему ты такой? В вопросе Сяо Чжаня столько нежности, что Ибо становится не по себе, он льнет в ласкающую его щеку руку, дышит в пальцы и отвечает: «Гм». Мол, не знаю, мол, «а какой?» Сяо Чжань тихонечко смеется, потом вдруг упирается лбом в лоб Ибо и говорит также шепотом: — Я сразу понял, что ты особенный. Что ты тот самый. Еще в коридоре. Мне мама говорила, что так и будет. Она потому и не противилась, не препятствовала, чтобы меня полностью обратили в вампира, когда пришло совершеннолетие. Она сказала, что так даже лучше, что так я точно смогу дождаться своего человека. А я просто не думал, — голос Сяо Чжаня немного срывается, — что это будет так скоро, представляешь? В голосе Сяо Чжаня восторг напополам с удивлением. Ибо безумно хочется его поцеловать, но сейчас не время, надо выслушать, узнать, а потом спросить, ох, задать столько вопросов! Ибо удивленно выдыхает «о», когда его губы накрывают чужие, когда Сяо Чжань целует его нежно и мягко, даже не пытаясь добавить язык. Просто лаская, щекоча, сминая. Ибо вжимает Сяо Чжаня в себя, держит так крепко, что испугался бы, что тот задохнется, если бы он не был вампиром. Сяо Чжань первый прерывает поцелуй, снова касается лица Ибо руками, разглядывает его, глаза в глаза, как будто ища там ответы, какими бы они ни оказались. — Ибо, я понимаю, что это может тебя напугать и оттолкнуть, я много об этом думал, пытался держаться в стороне, но потом договорился с профессором Су… Ибо победно издает звук наподобие «мпф?!», и Сяо Чжань кивает в ответ, мол, да, устроился в университет ради тебя, а потом продолжает, ускоряясь с каждым словом, как будто ему невыносимо оттягивать момент истины: — Я думал, что это пройдет. Что показалось. Но потом я стал узнавать тебя все лучше. И я не мог взваливать на тебя такой вес. Но и держаться в стороне тоже не мог… Сяо Чжань уже почти заговаривается, держит лицо Ибо крепко, продолжая поглаживать указательными пальцами. Ибо взглядом пытается дать ему понять, что можно продолжать, что он готов, что, что бы там ни было, они, наверное, разберутся. Скорее всего, справятся. Вместе. — Ибо, — Сяо Чжань звучит как люди, которые собираются упасть на одно колено и сделать предложение, хотя знают, что им безусловно откажут, — я… Ибо моргает в ответ, держит теплого Сяо Чжаня руками за талию. Не знает совершенно, как ему помочь. Как сделать признание легче. Хочется перебить, заверить, успокоить, но при этом надо сначала дослушать, понять, узнать. Сяо Чжань отпускает лицо Ибо, роняет руки ему на грудь, наверняка слышит, как громко бьется его сердце. — Ибо — ты для меня особенный, и намного больше, чем ты можешь представить. Поверь, я от тебя ничего не жду и не требую... Ты волен поступать, как знаешь. Но я должен тебе… К черту! Ибо. Рядом с тобой я снова стану человеком. Я перестану быть вампиром. Я уже перестаю. Ибо смотрит на Сяо Чжаня, на его отчаянный, ищущий взгляд, на напряженные брови, на болезненно сжатые губы. И, наверное, Ибо чего-то не понимает, он потом еще уточнит, но пока то, что он слышит, заставляет его сердце биться еще сильнее. Ибо не очень хорош в словах, а потому он решает просто ответить так, как умеет. Сначала бормочет «ага, понятно», а потом целует — так, как ему хотелось все это время, но было неуместно. Так, чтобы у Сяо Чжаня хотя бы на ближайшие минуты пропали все сомнения в том, что Ибо — вместе с ним, что они заодно. Ибо не стесняется пропихнуть язык в рот немного заторможенного Сяо Чжаня, схватить его руками покрепче, передать через язык тела то, что будет сложно пока оформить в слова. Ибо не знает, как помочь вампиру, который должен лишиться всех своих особенностей и сил. Не понимает, как успокаивать и насколько это плохо для Сяо Чжаня. Он только чувствует, что может дать Сяо Чжаню ответ хотя бы на один из вопросов — да, он нужен Ибо очень сильно. И отталкивать его Ибо не собирается — ни сейчас, ни в обозримом человеческом будущем. Сяо Чжань как-то горько стонет в поцелуй, Ибо почти отстраняется, чтобы проверить, все ли в порядке, но Сяо Чжань уже запустил пальцы ему в волосы, уже направляет голову для удобного угла поцелуя, уже ведет ногтями по футболке в районе лопаток. И да, они еще обсудят все нюансы, проговорят сложности, озвучат сомнения, а пока им обоим нужно, необходимо вот то хрупкое и важное, что возникает между ними, когда они перестают сдерживаться. Когда честны друг перед другом и с самими собой. Ибо обнимает Сяо Чжаня, который ощущается сейчас как печка в его руках, и думает, что все складывается максимально странно, но он ни за что бы не променял этот момент ни на какой другой.