Oakland

Нил был измотан. Свет включали ровно в 6 утра, и ровно в 6:15 их отвели в столовую, прямо как стадо, а ровно в 7:30 он сидел за столом в классе со стенами, пожелтевшими от времени. Он пытался слушать, как уже лысеющий мужчина в ярко-фиолетовой рубашке на пуговицах рассуждает о достоинствах образования перед целым классом малолетних преступников. Имя Мистер Стэнн было нацарапано на белой доске, его голос был суше пыли, но в двух часах, которые Нил будет проводить здесь ежедневно, была хоть какая-то польза. Эндрю Миньярда здесь не было. Нил привык к бессонным ночам, пока был в бегах. Он также привык спать в паре с матерью. Но это? В какой-то момент он был готов рухнуть, но при мысли о том, что он будет снова уязвим — о том, что Эндрю был так близко к нему во время одного из его кошмаров — было достаточно, чтобы вздох застрял у него в горле. Может быть, ему удалось бы добиться смены камеры. Может быть, его могли бы отправить в одиночную камеру. Может быть, он мог бы убить Эндрю во сне. — Мистер Джостен? Нил резко моргнул и попытался сфокусировать взгляд на мужчине. — А? — Восхитительно, — сказал он, его голос был полон иронии. — Не хотели бы представиться классу? Нил оглядел членов «класса». Никто вообще даже не смотрели на него — большинство либо спали на своих столах, либо перекидывались смятыми клочками бумаги в задней части класса. Я бы мог бы поспать в классе, подумал он на секунду, но эта мысль была еще более опрометчивой, чем мысль о том, чтобы вообще не спать. Это не было очень хорошим образованием, но это позволяло получить аттестат об окончании среднего образовании, что могло бы быть полезным. Это помогло бы ему исчезнуть после освобождения, при условии, что никто не найдет его прежде. Это было нелепое предположение. Они найдут его в любом случае. Мистер Стэнн все еще пристально смотрел на него, поэтому Нил слегка отрицательно покачал головой и позволил ему продолжить урок. Когда два часа истекли, раздражающий звонок прозвенел снова, и Нила проводили вниз, в комнату отдыха. Там уже были дети — кто-то занял места перед телевизором, кто-то играл в настольный футбол посреди комнаты. Здесь было так же громко, как и вчера, поэтому головная боль Нила только усилилась. Он как раз выбирал укромный уголок, чтобы спрятаться и понаблюдать за остальными, когда чья-то рука опустилась ему на плечо. — Как прошли уроки? — спросил Эндрю, усмехнувшись. Пара ребят, которые сидели на стульях, обернулись и уставились на них, но затем отпрянули, как только увидели Эндрю. — Превосходно. — Нил попытался выскользнуть из хватки Эндрю, но Эндрю держал его слишком крепко. У Нила снова возникли проблемы с дыханием, и он тяжело сглотнул, крепко стиснув зубы, отказываясь позволять Эндрю увидеть его панику. — А ты что, слишком крут для школы? — он стрельнул в ответ. Эндрю только улыбнулся. — У меня занятия во второй половине дня. Особый класс. Для тех, кто обладает исключительным спортивным потенциалом, — он провел рукой по волосам Нила и слишком широко улыбнулся. Значит, Экси. Нил провел ночь, гадая, когда они будут тренироваться — отчасти потому, что он решил, что сможет использовать время, когда Эндрю не будет в комнате, чтобы поспать. Но в основном это было потому, что ему до боли хотелось снова играть. Прошло слишком много лет. Он больше никогда не должен был приближаться к корту. Сейчас он был бы еще хуже, чем тогда, когда он только начинал. Эндрю был прав. Он был всего лишь испуганным кроликом, который убегал при малейшем намеке на шум. Игра в Экси дала ему жизнь. Мысль о том, чтобы играть в Экси снова горела в его мозгу ярче, чем что-либо еще, и за такое время, когда он мог просто забыть о дерьме Натаниэля Веснински, он сделал бы что угодно. Эндрю, должно быть, уловил тоску на его лице, потому что начал смеяться и притянул Нила еще ближе. Нил только нахмурился. — Да ладно, наркоман, — поддразнил Эндрю, подводя Нила к стульям, где двое быстро встали и отошли за пределы его досягаемости. — Здесь ты будешь как в раю. Только когда Эндрю толкнул на его стул, Нил понял, что по телевизору показывают матч Экси. Нил не мог ничего смотреть, пока был в бегах, но он изучил статистику, игроков, каждую крупицу информации, которая попадалась ему в руки, пока его мать не видела. Это была старая игра — матч EA против USC, чемпионат, который состоялся пару лет назад. Команда Рико Мориямы и Кевина Дэя. Рико был на корте. Но Кевина не было там не потому, что он был еще недостаточно взрослым, чтобы играть в команде, а потому, что ходили слухи, что пресса уже что-то вынюхивает. Нил наблюдал за ними с самого детства, и как бы сильно он не хотел этого признавать, он отчаянно хотел быть ими. Он попытался встать, но рука Эндрю крепче сжала его бедро. — Куда-то собрался? Ты выглядишь усталым. Тебе нужно вздремнуть? — Иди нахуй. — Я узнаю твои секреты, — пробормотал Эндрю, наклоняясь достаточно близко, чтобы Нил мог почувствовать его дыхание на своем лице. — Это твой выбор относительно того, как это в итоге произойдет. По телевизору Вороны забили третий из шести будущих голов. Нил ненавидел себя за то, что уже знал эту информацию. Он ненавидел себя еще больше за то, как сильно хотел продолжать смотреть. — Иди нахуй, — сказал он снова, на этот раз тише. Эндрю убрал руку с колена Нила, скрестил руки на груди и опустился на своем стуле достаточно низко, чтобы его голова лежала на спинке сидения. Его глаза закрылись. Нил подумывал о том, чтобы придурок ударил его. На экране раздался свисток, и судья предъявил красную карточку защитнику Воронов. Нил продолжил смотреть. *** В 2 часа он отправился на терапию. Нил уже был взбешен тем, что ему вообще пришлось идти, тем более что уроки Эндрю проходили в 13:00 до 15:00, и его не только заставили пойти на встречу с человеком, который хочет выпытать все его секреты, но и у него также отобрали возможность выспаться, пока Эндрю был на занятиях. Его ладони были потными, нижняя губа обкусана до крови, и когда Добсон пригласила его в кабинет, который был не больше шкафа, он отказался смотреть ей в глаза. — Здравствуй, Нил, — сказала она, вся такая милая, именно так, как и должны были вести себя психотерапевты. — Привет. Перед ее столом стоял оливково-зеленый пластиковый стул, похожий на те, что были у него в начальной школе. Она указала на него, и он сел, все еще пытаясь смотреть куда угодно, но только не на ее лицо. Позади нее был небольшой шкаф для хранения документов, а на нем — чайник и контейнер, заполненный пакетиками чая и растворимого какао. Ее дипломы были вставлены в рамки и развешаны на стене вместе с одним из тех нелепых вдохновляющих постеров с кошками и гирляндой ярко-белых рождественских огоньков. На ее столе стоял кактус, рядом с ним два крошечных стеклянных лебедя, ее компьютер и кофейная кружка с надписью «49% Психотерапевт, 51% Крутой» рядом с ней. Она ему не нравилась — Меня зовут Бетси, — сказала она. — Похоже, нам еще какое-то время придется работать вместе! Она сказала это так, словно они были коллегами, а не малолетним преступником и женщиной, которая хотела покопаться у него в голове. Нил начал хмуриться. — Итак, мне дали твое досье, и я уверена, ты это уже понял, но если ты не против, я хотела бы немного послушать о твоей жизни лично от тебя? — На самом деле, я против. Она просто улыбнулась ему, поправила очки в розовой оправе на носу и указала на чайник. — Не хочешь ли чего-нибудь выпить? Я собиралась спросить об этом, как только ты вошел. — Нет. — Ну, если ты передумаешь, просто скажи. В любое время, Нил, — ее улыбка стала шире. Он знал, что она ожидала, что он заговорит, но он не собирался так легко сдаваться. Он поджал губы и уставился в стену. Казалось, это нисколько ее не волновало. Она рассказала о себе и двух своих кошках, и о переезде из Чикаго в Калифорнию, и о том, какая была хорошая погода, и как она подумывала попробовать заняться серфингом, и как ей действительно больше нравилось бывать в лесах, чем на пляжах, и как она любила спорт, и здесь, в Окленде, предстояла игра Экси, и она с нетерпением ждала возможности поболеть за мальчиков. Нил изо всех сил старался не обращать на нее внимания, но в комнате не было даже часов, чтобы узнать, как долго ему еще осталось сидеть здесь, так что в конце концов он просто больше не мог этого выносить. — Вы тоже психотерапевт Эндрю? Она замолчала и откинулась на спинку кресла. — Верно! — воскликнула она, потянувшись за своей кружкой, чтобы сделать большой глоток. — Вы с Эндрю соседи по комнате, да? Как вы двое ладите? — Гладко. — Что ж, я с большим нетерпением жду возможности увидеть его игру на следующей неделе. Она сделала паузу, и он больше ничего не сказал, и вот так просто она вернулась к своей болтовне, которая в итоге перешла к разглагольствованию о пользе шоколада для кровеносной системы. Нил ненавидел ее, но он также обнаружил, что чувствует себя более чем немного благодарным за то, что она не заставляла его говорить. Как только их время истекло, он пулей вылетел из офиса и направился прямиком в свою камеру, где свалился прямо на койку и закрыл глаза на десять минут, прежде чем снова раздался звонок, и дверь открылась. Очевидно, послеобеденное свободное время включало в себя выбор между комнатой отдыха и прогулкой на свежем воздухе. Выбор был очевиден, и Нил уже стоял в огороженном дворе, который мог похвастаться целым пучком увядшей коричневой травы и прекрасным видом на парковку за колючей проволокой. Это не имело значения. Он был снаружи, дышал свежим воздухом. Большинство детей сбились в группки, но вместо этого Нил решил воспользоваться случаем и побегать. Чтобы оббежать двор по периметру, ему потребовалась всего минута, и в итоге он стал уворачиваться от других мальчишек направо и налево, но ему, очевидно, было все равно. Он бежал, и бежал, и бежал, и к тому времени, когда снова раздался звонок, он был потным, задыхающимся месивом. Пара мальчишек бросила на него настороженные взгляды, когда они шли обратно внутрь, но Нил проигнорировал их всех, сосредоточив всю свою энергию на ослепляющем приливе эндорфинов, который уже постепенно проходил. Эндрю уже вернулся в их комнату и одарил Нила чрезвычайно скучающим взглядом, прежде чем спуститься с кровати. — Беги, кролик, беги, — прокомментировал он. Нил проигнорировал его и подошел к раковине. Он открыл кран и наклонил голову, выпивая столько воды, сколько мог. Как только он поднял голову, чтобы вздохнуть, Эндрю бросил что-то на его кровать. — Маленький подарок, — сказал он, отсалютовав Нилу двумя пальцами и снова забрался на свою верхнюю койку. Нил осторожно подошел к кровати и взял потрепанный экземпляр «Обитателей холмов». — Мило, — пробормотал он. — Кролики, — ухмыльнулся Эндрю. — Ты у меня в долгу. — Я тебе ничего не должен. — Мне показалось, словно тебе не хватало материалов для чтения. Это очень скучное место. Я бы не хотел, чтобы ты умер от скуки. Я оказал тебе услугу. — Со мной все будет в порядке, — Нил швырнул книгу обратно Эндрю. Эндрю нахмурился и отодвинул ее в сторону. — От чего ты бежишь? Он прислонился спиной к стене, свесив ноги с края кровати и изучая Нила. — От медведя. — От чего ты бежишь? — От пиратов. — От чего ты бежишь? — От банды мутировавших, очень бешеных белок. В уголках глаз Эндрю появились морщинки, но он не улыбнулся. — Прекрасно. Тогда правда за правду. — Почему это так важно для тебя, — взорвался Нил. Он был вне себя от разочарования, он был измотан, и крошечная пробежка, которую он устроил себе сегодня, никак не помогла обуздать изматывающее беспокойство, терзающее его тело. — Мы застряли в этой камере. Отсюда не выйти. Так почему это имеет значение? — У меня есть близнец, — сказал Эндрю. — Я узнал об этом совсем недавно. Я взял его фамилию и все такое. Больше никакого Эндрю Доу. — Он улыбнулся, но это выглядело неправильно на его лице. — Они хотят, чтобы я переехал к нему после того, как меня освободят. Нил разинул рот. — Ты… что? Почему ты тогда оказался в приемной семье? — Я уже сказал тебе правду. Твоя очередь. Нилу захотелось закричать и пробить кулаком стену. Эндрю все еще наблюдал за ним, и было ясно, что он не собирался сдаваться. Нил не смог бы вечно обходиться без сна. Он мог бы продержаться несколько дней, но в конце концов он бы снова оказался во власти Эндрю. Ему нужно было дать Эндрю достаточно информации, чтобы заставить его отвязаться. Он никогда раньше никому не рассказывал о своей жизни. У него никогда никого не было, кому можно было бы рассказать об этом. Это было смешно, но они застряли здесь, и шансов на то, что Эндрю освободят и он расскажет миру слезливую историю Нила до того, как люди его отца найдут его, честно говоря, не было. Он не должен был рассказывать все. Нил понятия не имел, почему это вдруг показалось ему таким важным, но он поймал себя на том, что говорит, прежде чем смог это остановить. — Мой отец бежал от мафии. Он крал у них деньги — миллионы, — но он был глуп, поскольку попался. Они казнили его и мою маму, а я стащил все, что смог, и с тех пор я в бегах. Даже при том, что его признание содержало наименьшее количество правды, вплетенное в огромное количество лжи, всего на секунду Нилу показалось, что его может стошнить на пол. Все его тело вспыхнуло, и ему пришлось бороться, чтобы не отрывать взгляд от лица Эндрю. Глаза Эндрю сузились. — Это ужасно дикая история, маленький кролик. Мне больно. Я отдал тебе частичку себя, а ты не даешь мне взамен ничего, кроме очередной лжи. Нил пожал плечами, но это казалось слишком жестким, слишком неправильным. — У меня больше ничего нет. Это все. Ты уже знаешь, почему они меня забрали. Я все еще жив прямо сейчас, потому что они могли отследить меня только с предыдущего моего псевдонима. — Тогда какое твое настоящее имя? Нил недовольно скрестил руки на груди, но Эндрю уже поднял руку. — Правда за правду. Я помню, — он долго изучал Нила, затем издал смешок и опустился на свою кровать. Нил стоял там, пытаясь подавить ужас, который сотрясал его изнутри. Информации было не так уж много. Этого было бы недостаточно, чтобы что-либо сделать. Этого было недостаточно, этого было недостаточно, этого было недостаточно- Его мать порвала бы его на мелкие кусочки, если бы когда-нибудь узнала. Но она не сможет, потому что сейчас она уже мертва. Нил наступил на свою койку, чтобы подтянуться достаточно высоко и отобрал книгу у Эндрю. Эндрю приподнял бровь, но ничего не сказал. Устроившись поудобнее на кровати, Нил медленно открыл первую главу и попытался дышать медленно, перекрывая учащенный звук собственного сердца, после он преступил к чтению.