Oakland

Эндрю перевернул стул и уселся на него задом наперед, наблюдая, как дети вокруг него вскакивают со своих мест и разбегаются, как перепуганные мыши. Он бы ухмыльнулся, но это разрушило бы всю его эстетику. Вместо этого он перегнулся через спинку стула, положив голову на руки, и пристально смотрел на любого, кто подходил слишком близко. Они были жалкие. Когда он впервые прибыл в Окленд, пара разных фракций решила, что он легкая приманка. После того, как в больницу попало больше пары детей, довольно быстро распространился слух, что он не из тех, с кем можно связываться. Эндрю не нужно было много работать, чтобы продолжать в том же духе — чаще всего насилие бурлило в его крови, так близко к поверхности, что даже малейшее нарушение могло заставить ее вырваться наружу. Бетси работала над этим. Пока что у нее это получалось не очень успешно. Эндрю фыркнул, горячее дыхание впиталось в ткань его толстовки и согрело руку. Затем он перевел взгляд на окно во внутренний двор. По телевизору не показывали матч экси — просто местная новостная станция брала интервью у какой-то матери шестерых детей о странной опасности, — и поэтому там было больше мальчиков, чем здесь. Неудивительно, что Кролик бегал кругами по внутреннему периметру двора. Эндрю устремил взгляд в дальний угол и начал считать каждый раз, когда Нил пробегал мимо. 1. 2. 3. 4. Он дошел до 8, прежде чем Нил исчез из виду и больше не появлялся за поворотом. Эндрю прождал целую минуту, но когда он больше не появился, любопытство взяло верх над ним. Он встал со стула, и мальчики внутри проложили ему широкую дорожку до самой двери. Нил стоял у дальней стены, окруженный группой ребят повыше ростом. Эндрю узнал Коннора как одного из них — болтуна, который потерял место в команде экси. Толкнув дверь, Эндрю вышел наружу и нашел себе уютное местечко прямо у стены, чтобы наблюдать. Коннор толкнул Нила. Нил не пошевелился. Коннор снова толкнул его. Эндрю был достаточно близко, чтобы увидеть, как изогнулись губы Нила, когда он собирался произнести мудрое замечание, но тут вся стая мальчишек набросилась на него. — Драка, драка, драка! — раздалось по всему двору, и Эндрю плавно отступил в сторону, когда двери распахнулись и внутрь вбежали охранники. Брайан шел последним и остановился всего на минуту, разглядывая Эндрю. — Ты имеешь к этому какое-то отношение, Миньярд? — Эй! — сказал Эндрю, вскидывая руки в притворном возмущении. — Я вообще-то туда только иду. Они вон там. Мне больно, что ты так плохо думаешь обо мне. Ты глубоко, очень глубоко ранил меня, Брайан. После всего того времени, что мы провели вместе? Глаза Брайана сузились, пристально изучая Эндрю, как будто он искал кульминационный момент в несуществующей шутке. Наконец, он пожал плечами. — Держись подальше от неприятностей, малыш. — Всегда так и делаю, Брайан, — съязвил Эндрю, когда Брайан направился к хаосу. — Всегда так делаю! Что касается драк, то их было не так уж много. В ту секунду, когда вмешались охранники, Коннор отпрыгнул назад, подняв руки над головой, крича «Это был не я, я не начинал это, это был не я», с тошнотворным интервалом. Двоих других ребят оторвали от Нила и провели мимо Эндрю — одного с быстро опухающим глазом, а другого с самоуверенной ухмылкой, приклеенной к лицу. Нил вышел из беспорядка с помощью одного из охранников и явно попытался отмахнуться от него, но его все равно провели прямо мимо Эндрю. У него снова шла кровь из носа, но в остальном он казался в порядке. — Классно выглядишь, сосед, — окликнул его Эндрю. Нил просто одарил его кровавой ухмылкой, затем исчез за дверью. Что касается боев, то это было очень, очень скучно. Эндрю вернулся в здание. Несколько детей снова собрались вокруг телевизора, поэтому он подошел и пнул один из пустых стульев так яростно, как только мог. Эстетичный. — Миньярд! — предупредительно позвал охранник. — Упс! — Сказал Эндрю, поворачиваясь и отдавая свой обычный салют. — Я его там просто не заметил! Сигнал тревоги оповестил обо всем в течение следующей минуты, и Эндрю позволил загнать себя обратно в свою очень скучную, очень пустую комнату.

***

Нил не появлялся еще час, а когда он наконец появился, на его лице была кислая гримаса. Вскочив со своей кровати, Эндрю немедленно втолкнулся в пространство Нила, лишь отчасти обрадованный тем, как быстро Нил отступил к стене. — Ты в порядке? — спросил Эндрю с усмешкой. — Ты таким не выглядел. Глаза Нила настороженно метнулись к его лицу, но там был глубокий гнев, тот вид ярости, с которым Эндрю был хорошо знаком. — Спасибо за помощь, — усмехнулся он. — Ах, ах. Ты сказал мне в первый день, что тебе не нужна защита. Глаза Нила стали еще темнее, затем он, наконец, в отчаянии всплеснул руками. — Ты не мог бы просто подвинуться? — А ты не мог бы вежливо попросить? — О, пошел ты нахуй, мудак. — Я соглашусь на что-нибудь другое. — Эндрю, клянусь богом. Я не в настроении разбираться с твоим дерьмом… — Секрет. Один за один. — Нет. — Ты согласился на это. Рот Нила вытянулся в прямую линию, и он прорычал: — Нет. Ты согласился на это. Эндрю пожал плечами. Это было правдой, но ему было скучно, и ему больше нечем было заняться. Он вскинул руку к стене, зажимая Нила между собственным телом и дверью. Рот Нила вытянулся в прямую линию, и он резко втянул воздух, все тело напряглось. Это был не страх. Эндрю знал его к настоящему времени достаточно хорошо, чтобы понять это. Это было что-то гораздо более жестокое. — Почему ты не сопротивлялся? — спросил Эндрю. Это был не тот вопрос, который он хотел задать, но он вырвался из него, любопытный и удручающе грубый. Глаза Нила расширились всего на секунду, затем вернулись к своему обычному ненавистному взгляду. — Оно того не стоит. — Вряд ли это ответ. — Во-первых, я даже не соглашался играть в эту игру! — взорвался Нил. — Я не знаю, чего ты от меня хочешь! Я не сопротивлялся, потому что оно того не стоило. С Коннором? Я нанес несколько ударов, но борьба за причинение боли в конечном итоге лишь причинит мне еще большую боль в долгосрочной перспективе. Никакого бега. Никакой библиотеки. Никакого экси. С тобой? — Он с трудом сглотнул, голубые глаза превратились в осколки льда. — Ты всего лишь карликовый придурок, который думает, что может получить то, что хочет, с помощью насилия. Не стоит того. Мудак всегда будет мудаком. Эндрю на мгновение задумался. — Но ты мог победить? — Только потому, что ты можешь выиграть бой, не означает, что ты должен. Нил уставился на Эндрю с такой серьезностью, что Эндрю не смог удержаться от смеха. — Это не должно было быть забавным. Эндрю провел рукой по волосам и попытался остановиться, но смех продолжал вырываться из него, окрашенный таким гневом, что ему хотелось задохнуться. — Это самая гребаная глупость, которую я когда-либо слышал, — наконец выдавил он из себя. — Кто, черт возьми, тебе это сказал? — Теперь моя очередь задавать вопросы, — с горечью сказал Нил. Эндрю ненавидел его так сильно, что это затопило его вены, в глазах потемнело, покраснело и снова почернело, угрожая переполнить его и закапать ядом изо рта. — Прекрасно, — наконец сказал он. — Ты скучаешь по ней? Вопрос поразил его, как удар под дых, и Эндрю слишком долго смотрел на него, широко открыв рот, как рыба, вытащенная из воды. Наконец ему удалось заткнуться достаточно надолго, чтобы сглотнуть, и он оттолкнулся от стены и вернулся к кровати. — Эй, — позвал Нил. — Ты тот, кто начал эту игру. — Я не знаю, о ком ты говоришь, — прорычал Эндрю. Он стиснул зубы и снова сглотнул, пытаясь набрать воздуха, чтобы заговорить, пытаясь заглушить гул в ушах, который становился громче, чем голос Нила. — В моей жизни их очень много. — Твоя мама, — сказал Нил. — Ты скучаешь по ней? Теперь его голос звучал тише, и Эндрю случайно взглянул через плечо, чтобы увидеть, что Нил даже не наблюдает за ним, а смотрит в пол. Эндрю усмехнулся. — У меня нет мамы. — он наблюдал достаточно долго, чтобы увидеть, как Нил бросил на него отчаянный, затравленный взгляд, затем бросился на койку и попытался притвориться, что его не беспокоит сохранение этого секрета и нарушение своего слова — попытался не думать о том факте, что боль в словах Нила была слишком близка к отражению его собственной.

***

В пятницу он был у Би. Она пыталась заговорить с ним, но Эндрю не обращал на нее внимания. Его ярость нарастала всю неделю, почти полностью неутолимая, почти достаточная, чтобы продлить ему еще одно время, когда в четверг он не выдержал посреди тренировки и со всей силы швырнул ракеткой в тренера Белтрана. Затем, несколько часов спустя, в середине ужина, внутри него все оборвалось, погрузившись в черную пустоту, которая поглотила все эмоции до последней частички. Он предпочитал гнев. Это доставляло ему неприятности, но, по крайней мере, он все еще мог что-то чувствовать. — Эндрю? Он оторвался от своих мыслей и поднял голову со своих рук ровно настолько, чтобы она могла видеть его глаза. — Ага. — Я спрашивала тебя о завтрашнем дне. У тебя встреча с твоей матерью. И с твоим братом, не так ли? — Ага. — Ты мало говорил о нем, и я не думаю, что раньше видела его имя в твоем списке. Будет ли тебе приятно увидеть их? Эндрю нахмурился. — Эндрю? Вздохнув, Эндрю снова спрятал голову в своих руках. — Я действительно не хочу говорить сегодня. — Это не проблема, Эндрю. Не мог бы ты показать мне свои руки? Эндрю притянул их ближе к себе и потянул за манжеты своей толстовки. — Нет. — Я знаю, что об этом трудно говорить– — Об этом не трудно говорить, — пробормотал Эндрю. — Это то, что есть. — Это неправда. — после долгой паузы в ожидании его ответа она наконец сдалась. — Я думаю, что есть некоторые части головоломки, которые мы еще не разобрали, и я хотела бы рассмотреть возможность внесения некоторых изменений в лекарства– — Нет. Он знал, что у него не было выбора. Он был взаперти, она была его психотерапевтом, что бы она ни сказала, они бы сделали, но он так устал, и он просто… — Я не собираюсь вносить никаких изменений без твоего разрешения. — Угу. — Эндрю? Он заставил себя снова поднять голову. — Ты знаешь, что можешь доверять мне. Он так и сделал. Би оказалась… другой. Не настолько другой, чтобы доверять полностью, не настолько другой, чтобы выболтать ей все свои секреты, но, по крайней мере, готовая выслушать. По крайней мере, она готова сражаться за него, когда никто другой этого не делает. — Я не хочу, — сказал он. Эндрю ненавидел, как тихо звучал его голос, но даже ненависть была слишком сильным словом для оцепенения, разъедающего его изнутри. — Хорошо, — сказала она. — мы собираемся отложить этот разговор на более поздний срок. У нас есть еще пять минут, и я бы очень хотела попробовать одно из тех дыхательных упражнений… — Не интересует. — он наклонил голову к ее полке и указал на хрустальные статуэтки. — Где ты это взяла? — спросил он. Она попыталась проследить за его пальцем, но ее носик сморщился в замешательстве. — Лиса, — уточнил он. — Та, которая спит. — О! — Бетси улыбнулась, и ее сияние было почти достаточно теплым, чтобы Эндрю стало не все равно. — Привезла ее с художественной ярмарки в Финиксе. У меня есть сестра, которая живет к югу от города, и каждую зиму мне удается выбраться туда погостить. Тебе нравятся лисы? — Нет. — Я, лично, неравнодушна к драконам. Он хотел посмотреть на нее, но это было слишком большой работой. В конце концов, раздался звонок, и Эндрю был сопровожден обратно в комнату, где Нил полсекунды наблюдал за ним, очевидно, посчитав его безвредным, и вернулся к своей книге, не сказав ни единого слова.

***

Наступила суббота. Эндрю попытался вызвать ярость, но все, что он мог сделать, была та же пустая апатия, которая грызла его в течение нескольких дней. Он поставил на место нескольких мальчишек во время завтрака, выдержал вопросительный взгляд Нила во время обеда, а потом пришло время. Это было посещение. Комната, в которую они загоняли все семьи, была больше, чем комната отдыха. Там были десятки столов, привинченных к полу, с такими же привинченными табуретками, и у каждого заключенного был целый час, чтобы посидеть и поговорить со своими близкими. Некоторые дети плакали. Некоторые дети нет. Касс ждала его за тем же столиком, за которым всегда сидела. Ее ярко-светлые волосы были уложены на месте одной из тех зубастых заколок, а ее яркая улыбка осветила, какими усталыми выглядели ее глаза. Рядом с ней был кошмар Эндрю. Дрейк Спир пригнул голову по военным стандартам, и он был одет в камуфляжную форму, которая только придавала ему более крупный и внушительный вид. Он тоже улыбнулся, но он был совсем не похож на Касс — ни яркий, ни теплый, просто Дрейк. Брайан, как всегда, подвел его к столу в наручниках. Глаза Дрейка сразу же привлек блеск металла с усмешкой, и Эндрю яростно боролся с собой, чтобы не отвести взгляд. — О, Эндрю, — сказала Касс, вставая, чтобы обнять его. Эндрю позволил притянуть себя в ее объятия, но, несмотря на то, что он пытался, он не смог смягчить скованность своих конечностей. Она заметила — конечно, заметила, — но ничего не сказала, просто отступила назад, все еще обнимая его за плечи, и изучала его глазами, уже наполняющимися слезами. — Мы так сильно скучали по тебе. Мне так жаль, что мы не смогли увидеться с тобой две недели назад. Дрейк был… — она посмотрела на Дрейка, но Эндрю отказался проследить за ее взглядом. — он был разочарован. Но ему удалось перенести свою выходную неделю, чтобы он смог прийти в этот раз! — Эй, братишка, — позвал Дрейк со стула, вообще не двигаясь, чтобы встать. Касс снова села прямо напротив Дрейка, предоставив Эндрю выбор из двух мест — оба между ними. Он осторожно сел, осторожно положив руки на стол перед собой, чтобы не вызвать лязга металла, каждый мускул в его теле напрягся. — Мы так по тебе скучали, — начала Касс, как раз в тот момент, когда Дрейк скользнул рукой по бедру Эндрю. Предполагалось, что это должно было выглядеть дружелюбно. Это было не так. Это не имеет значения, — пропел голос в голове Эндрю. Это не имеет значения, это не имеет значения, это не имеет значения, это не– — Эндрю? Он моргнул, внезапно оказавшись в кабинете Би. Он моргнул, и рука Дрейка закрыла ему рот, он моргнул, и губы Дрейка оказались у его уха, шепча не кричи, он моргнул и он наблюдал за Нилом, наблюдая за реакцией на его вопрос, почему ты не сопротивлялся?, наблюдая, может ли быть решение для ненависти к себе, которая сжигала его изнутри. — Прости, — пробормотал он, но сам не знал, за что извиняется. — Все в порядке! — Касс потянулась через стол и взяла Эндрю за руку. Ее кожа была теплой, и пахла лосьоном с плюмерией, которым она любила пользоваться, и Эндрю попытался выкинуть все это из головы, потому что ему не разрешалось иметь это. Рука Дрейка скользнула выше, а затем она исчезла. — В любом случае, на что это похоже — быть здесь? — спросил Дрейк, положив локти на стол и пристально глядя на Эндрю. — Они заставили тебя играть в экси, не может быть все так плохо. — Все в порядке. Касс выводила узоры в пространстве между его большим и указательным пальцами, и она шмыгала носом, и она начинала плакать, и он скучал по ней так сильно, что ему хотелось кричать. — Неа, парень. Это должно быть отстой, верно? — Дрейк, — предупредила Касс. — Я просто хочу знать все изнутри! Каково это — сидеть в тюрьме с лучшими представителями современной жестокой молодежи? — Дрейк, — прошипела она. Эндрю не ответил. Он позволил Касс рассказать ему о выпечке. Он позволил Касс рассказать ему о доме, и как они переделывали ванные комнаты, и как она вообще не меняла его комнату, но они красили остальную часть дома, так что, если ему нужен новый цвет, ему нужно просто дать ей знать, и она это сделает. Он слушал, как Дрейк рассказывал о базовой подготовке. Он слушал, как Дрейк рассказывал ему, что ему все еще удается приезжать домой каждые вторые выходные. Он слушал, как Дрейк говорил ему, что всегда найдет время для Эндрю. Когда час закончился, Касс попросила сфотографировать ее мальчиков. Дрейк обнял Эндрю и притянул его к себе достаточно близко, чтобы Эндрю почувствовал запах его лосьона после бритья. Даже когда она положила свой телефон, Дрейк не отпустил, просто крепко держался и наклонил голову к макушке Эндрю. — Скучаю по тебе, Эй Джей, — сказал он достаточно громко, чтобы Касс могла услышать. — Не могу дождаться, когда ты снова будешь дома. Эндрю ничего не сказал, просто позволил тьме сделать свое дело и поглотить себя до последней частички. Когда Брайан, наконец, привел его обратно, Эндрю вымыл руки в раковине, затем взял свою книгу и сел в углу комнаты, читая. Нил не спросил, почему он не сидел в своей постели, и Эндрю возненавидел то, что он был благодарен за это. В душе той ночью он мыл себя так усердно, как только мог, а когда этого было недостаточно, он изо всех сил расчесывал длинные линии на предплечьях, а когда и этого было недостаточно, он изо всех сил бил кулаком по бетонной стене душевой кабины, пока не раздробил костяшки пальцев. Затем он сделал это снова. Он смотрел, как розовая вода бежит у его ног, пока душ не прекратился, и когда охранники призвали всех заканчивать, он последовал за очередью обратно в комнату, забрался в постель, подождал, пока погаснет свет, затем уставился в темноту, считая, как ровно бьется его сердце-предатель, еще долго после того, как дыхание Нила выровнялось и он уснул. 1 2 3 4