Oakland

Ему было скучно. Нил дулся в углу своей койки с маленьким англо-испанским словарем, который он стащил из библиотеки три дня назад, туалет снова работал, Эндрю не думал об Аароне, он определенно не думал об Аароне, Нил дышал под ним, так что он тоже об этом не думал, не совсем, и ладно. Ему было не столько скучно, сколько разочарованно и нервно. Дрейк не приходил. Эндрю знал это: массовые беспорядки избавили его от еще одного чертового визита, но Аарон собирался быть в городе. Возможно, уже был в городе. И Дрейк… Дрейк не стал бы… Эндрю знал, что волноваться смешно, но факт в том, что Дрейк мог бы. Дрейк провел два года, мороча голову Эндрю, поэтому, хотя Эндрю знал, что это маловероятно и необоснованно, тот факт, что он не мог исключить это со 100% уверенностью, означал, что он не мог перестать думать о такой возможности. И от этого его тошнило. Поэтому вместо этого он думал о Ниле. О кричащем на него Ниле. Ты знаешь обо мне достаточно, чтобы меня убить. Разумеется, если бы это действительно было так, то Эндрю также знал достаточно о Ниле, чтобы его самого убили, и разве это не выход? Застрелен мафией. Или… зарезан мафией. Отцом Нила. С… чем-то острым. От этого его тоже тошнило. Поэтому он снова подумал о Ниле, но на этот раз о его ледяных голубых глазах. Об интенсивности его взгляда, когда он злился. То, как его потные волосы падали ему на глаза, когда он снимал шлем во время тренировки. То, как Эндрю оседлал его. Поцеловал его. То, как руки Нила сжались в кулаки по бокам, но ни разу не двинулись с места. Его не тошнило, но теперь что-то в его животе стало таким теплым, тянущим и жаждущим, так что тоже ничего хорошего. Если бы он лег на кровать и вытянул ноги прямо вверх, Эндрю мог бы упереться ступнями в потолок. Так он сделал это несколько раз. Он все еще был разочарован, нервничал и скучал, поэтому вместо этого начал пинать потолок. Стук. Стук. Стук. Прошло три часа с момента игры, два часа с момента локдауна, один час и сорок семь минут с тех пор, как Нил накричал на него. Стук. Стук. Стук. Прошел час и сорок шесть минут с тех пор, как Нил накричал на него. Стук. Стук. Стук. — Боже мой, пожалуйста, черт возьми, прекрати, — прорычал Нил снизу. Стук. Стук. Стук. Нил зашуршал под ним, и через секунду словарь полетел прямо в голову Эндрю. Он вовремя вскинул руки вверх, так что он отскочил от его плеча, а затем упал на землю — потрепанная и порванная обложка, прогибающаяся сама по себе. — Тебе следует лучше относиться к своим книгам, — сказал Эндрю. Затем он еще раз пнул потолок, на всякий случай. — А тебе следует быть меньшим засранцем, чем ты уже есть. Правда. Эндрю знал, что ему следует извиниться за… ну… за что-то… но сказать мне жаль — это вообще не то, что он умел делать. Он знал, что он сумасшедший. Он знал, что некоторые дни были днями без разговоров, а некоторые были наоборот. Что иногда внутри него скапливалось столько ярости, что ему нужно было причинить кому-то боль, и в большинстве случаев, этим кем-то был он сам. Он знал, что поступил несправедливо по отношению к Нилу, но честность (как и извинения) также не была тем понятием, с которым он когда-либо был близко знаком. Нил дал ему все, а Эндрю отдалялся, и он знал это, но не знал, как это исправить. Вздохнув, Эндрю приподнялся на кровати и развернул ноги так, что они свисали с края. Он посмотрел на Нила. — Мексика, а? Нос Нила на секунду сморщился в замешательстве. — Бежишь. Ты бежишь в Мексику. — Оу. Я не знаю. Может быть. Неважно. Забудь это. — Нет. — Нет, что? — Нет, я этого не забуду. Нил откинул голову назад и тяжело вздохнул, потому что он был чертовски драматичен. Он встал и прислонился к кровати. Эндрю подождал немного, но Нил просто скрестил руки на груди и снова посмотрел в ответ. — Скажи что-нибудь по-испански. — Eres un maldito gilipollas y te odio. — Что это значит? Нил просто ухмыльнулся ему, а затем оттолкнул его. Драматичен. Пиздецки. — Научишь меня? — спросил Эндрю, потому что он разочарован, нервничает и скучает, потому что ему еще предстоит провести в этом месте несколько месяцев, и потому что Нил был здесь интереснее, чем кто-либо другой. Блять. Нил был интереснее, чем кто-либо другой здесь. Любая идея, появляющаяся в его голове, всегда сводилась к поцелуям с Нилом. Плохо. Плохо. Плохо. — Научить тебя испанскому? — спросил Нил, нахмурив брови. — Я едва ли его знаю. — Ты знал его достаточно хорошо, чтобы отбарабанить… что бы это ни было. — Да, ругательства — это легко. Прямо таки с языка слетают. Конечно, он ругался. Эндрю посмотрел на часы. 18:58. Два часа до выключения света. Два дня до конца локдауна за бунт на игре. В одиночном заключении он провел больше времени, но ненавидел и это. Экси помогал ему больше, чем он когда-либо кому-либо мог признаться, и он боялся, что у него не будет возможности передвигаться. — Hola. Uno, dos, tres, yada yada yada. Gracias. Por favor. Dónde está la biblioteca? Tengo un gato en mis pantalones. Нил смотрел на него, слегка приоткрыв рот и склонив голову. — Эм-м-м… — Я знаю больше, но в основном это какая-то ерунда. — Почему… ты… кот? В твоих штанах? Эндрю пожал плечами. — Однажды у меня был приемный брат, который изучал испанский. Научил меня всякой ерунде. — Еще научил его не кричать. Не плакать. Закрывать глаза. К- Эндрю моргнул, затем оттолкнулся от верхней койки и приземлился рядом с Нилом. — Итак? — Итак… — Научишь меня? — Это глупая идея. — Ага. Я знаю. Но есть ли у тебя что-нибудь получше? Посмотри на это с другой стороны. Если ты решишь бежать, кролик, бежать в Мексику, тебе предстоит разговорная практика. — Ага. — У тебя есть чем заняться, Нил? — спросил Эндрю, намеренно произнося его имя с единственной целью — раздражать. Нил сглотнул. Его взгляд метнулся к книге на полу, затем снова к Эндрю. На секунду ему показалось, что он собирается сделать шаг вперед. На секунду Эндрю тоже захотелось сделать шаг вперед. Нил снова сглотнул, затем пожал плечами. — Отлично. Плохая идея. Но Эндрю улыбнулся.

***

Завтрак был доставлен на следующий день ровно в 8 утра. Нил ходил по комнате с 6:30, и Эндрю почти столько же времени пристально смотрел на него. Они ели молча, а затем по очереди сидели у раковины, оттирая себя, как могли, дерьмовым мылом для рук из дозатора. Локдаун — отстой. Затем Нил схватил свой словарь, тетрадь и сел на пол. — Идешь? Эндрю уже был на полпути к кровати, готовый зарыться под одеяло и попытаться поспать еще. — Сейчас 8:15 утра. — Ага. И обычно ты был внизу в столовой, потом в душе, а потом у тебя была школа, или экси, или терапия, или еще какая-нибудь ерунда, которую они для тебя запланировали. Ты тот, кто хотел это сделать. Так что садись. Эндрю на мгновение подумал о том, чтобы скатать одеяло и задушить им Нила. Быстро. Но Нил был прав. Это была его идея. Его плохая идея. Закатив глаза, он спустился вниз, затем подошел к своей половине комнаты и прислонился к стене. Нил бросил на него невпечатленный взгляд. — Тебе тоже придется посмотреть в эту книгу. — Твоя точка зрения? Закатив глаза, Нил схватил свои вещи, поднялся и опустился на стену Эндрю, прямо рядом с ним. — Ты мудак. — Eres un maldito gilipollas y te odio, — повторил Эндрю. Он изощрил все произношение, но Нил все еще смотрел на него. Запланированный эффект: достигнут. Эндрю отдал ему честь двумя пальцами, затем выхватил словарь из его рук. — С чего начнем? — Ты– — Хорошая память, — Эндрю постучал себя по голове. — Итак? — Э-э… — Нил протянул руку и выхватил книгу обратно. — Итак, я делал кое-что на библиотечных компьютерах. Очевидно, у нас этого не будет на два дня. Так что я вроде как решил, что сейчас мне нужно просто поработать существительные. — Зубрежка. Мое любимое. — Забавно. Хорошо, я начал с городской тематики. Ну, знаешь, ванная, гостиница, направление, велосипед, автобус… — И никаких тебе — помогите мне, в меня стреляют? Нил нахмурился. — Пошел ты, нам не обязательно это делать. — Извини. — Но он не чувствовал себя виноватым. Не совсем. Потому что, когда Нил злился, кончики его ушей краснели, точно так же, как когда он нервничал. А иногда он чесал затылок, точно так же, как делал сейчас. А иногда Эндрю следил за его пальцами, затем прослеживал за линией шеи до челюсти. А иногда Эндрю наблюдал, как он глотает. — Эндрю? Блять. — Да, извини. И теперь Нил тоже наблюдал за ним. И кончики его ушей все еще были красными. Но Эндрю был почти уверен, что на самом деле не из-за того, что он злился. Взгляд Нила снова упал на страницу, и он приступил к объяснению предметных местоимений. Эндрю наблюдал, как двигался его рот. Это будут очень долгие два дня.

***

Они работали два часа, перебрасываясь словами и тренируя акцент. Эндрю был дерьмом. Нил говорил так, словно его язык был покрыт сиропом, все его гласные сбивались в кучу, рот естественным образом округлялся над языком. Это отстой. К концу второго часа Эндрю стал уделять больше внимания постукиванию пальцами по коленям, локтям, рукам и шее Нила, а Нил в раздражении отходил все дальше и дальше. К моменту обеда они снова оказались напротив друг друга: Нил скрестил колени и разбросал вокруг себя записи, Эндрю отдыхал от выстукиваний отвратительных ритмов по цементному полу, руками подтаскивая поднос к себе. — Знаешь, тебе не обязательно этого делать, — фыркнул Нил, откусывая большой кусок своего несвежего сэндвича с арахисовым маслом. — Мне действительно нужно выучить это дерьмо. — Ой да ну? — Эндрю вытащил соломинку из пакета с шоколадным молоком, прорвал пластик с одного конца, затем сунул ее в рот и дунул изо всех сил. Пластик пролетел через всю комнату и безвредно отскочил от носа Нила. Нил собрал мусор, скомкал его между пальцами и откинул в сторону. — Забавно. Пожав плечами, Эндрю просунул соломинку через фольгу и выпил молоко одним огромным глотком. — Помимо Мексики есть и другие места, кролик. — Ага. Есть. — Итак? Почему именно туда? Нил с гримасой проглотил еще один кусочек. — Какой секрет я получу взамен? — Как я понял из твоей тирады вчера вечером, мы уже прошли это. — Мы? Нет, я уже это прошел. Ты все еще должен мне. Придурок. — Язык, Нил. — Отвали ты, чертов ублюдок, хуесос. Эндрю оторвался от молока. — Отвалить. — Мама британка. — Мама. Нил одарил его испепеляющим взглядом. — В любом случае мне нужно отправиться на юг. У мамы были разные места с дополнительными деньгами, новыми удостоверениями и тому подобным дерьмом. Один в Аризоне. Итак, я направляюсь туда, хватаю вещи и продолжаю бежать, пока не пересеку границу. Тогда я снова смогу исчезнуть. — Какое у тебя будет новое имя? Хосе? Иисус? Карлос? — Ты реально мудак. Эндрю потянулся за своим сэндвичем. Он был таким же несвежим, как и выглядел. Ему удалось откусить полный кусок, а затем несколько раз пережевать сухие остатки, пытаясь проглотить. — Думаю, мой брат жил в Сан-Хосе. Разве это не весело? В 40 милях от меня. Этот засранец-полицейский увидел его на игре «Рейдерс» и подумал, что это я. И это история о том, как я узнал, что у меня есть брат. — Он усмехается в свой сэндвич, но это фрагментированно, неестествененно и неправильно. — Значит, он где-то… в часе езды отсюда? — Уже нет, — пробормотал Эндрю. Он подумывал о том, чтобы съесть еще кусочек сэндвича, но это было отвратительно, и теперь он, очевидно, был поглощен этой маленькой правдой за правду, поэтому у него не было сил заставить себя есть. — Тильда переехала с ним практически сразу, как только узнала об этом. Отвезла его в Южную Каролину. У нее там семья. — Он разорвал хлеб, наблюдая, как липкое арахисовое масло отлипает. — У меня там семья. Ха. Ха. Ха. — Перестань себя жалеть. Эндрю поднял глаза. Нил потянулся за яблоком на подносе и откусил огромный кусок. — Чего? — Того, — Нил помахал ему рукой и откусил еще один кусок. — Ты накручиваешь себя. Эндрю стиснул зубы и едва, едва удержался от того, чтобы швырнуть весь свой поднос в голову Нила. — Накручиваю? — Ага. Поищи в словаре. — Я знаю, что такое, черт возьми, накручивать. — Оу. Хорошо. Тогда, я полагаю, ты уже знаешь, как это раздражает, но тебе просто нравится звук собственного голоса. Нил ухмылялся своей дурацкой ухмылкой, и вот оно, Эндрю действительно собирался его убить. — Ты спросил у меня правду. — Хорошо, справедливо. Итак, ты узнал, что твой близнец живет рядом с тобой, но потом твоя придурковатая, извини, кхм, ебнутая, мамаша перевезла его через всю страну, потому что, я не знаю, по-видимому, она чертовски отстойная. А теперь тебе грустно. Он собирался убить его, он собирался убить его, он собирался убить его- — Эй, Эндрю? — Нил положил яблоко. — Она отстой. Это отстой. Все это дерьмо. Ты увидишь его через два дня? Эндрю открыл рот, затем снова закрыл его. Взвесил свои варианты. Он все еще мог бросить поднос. Синяк от тренировки на прошлой неделе почти полностью исчез с лица Нила, так что пришло время заработать новый. Или он мог бы ответить на вопрос. — Ага. — Ты будешь это есть? — Нил указал на сэндвич Эндрю, и все, это было слишком далеко. Эндрю разломил хлеб, а затем со злостью откусил огромный кусок. И Нил имел наглость выглядеть чертовски довольным. — Я тебя ненавижу, — пробормотал Эндрю с полным ртом арахисового масла. Нил совершенно глупо и самодовольно кивнул, доел яблоко и вымыл руки.

***

К 14:00 Нил расхаживал по камере. Он ничего не говорил, просто шел, шел и шел. Семь шагов вперед. Повернуть. Семь шагов назад. Нил был сгустком беспокойной энергии, его кулаки сжались в маленькие белые шарики ярости. Эндрю чувствовал то же самое. Последний локдаун был больше года назад — задолго до приезда Нила. Одиночное заключение было осуществимо только потому, что рядом не было никого, кто мог бы увидеть, как Эндрю ломается. Это было страдание. В 2:30 к нему присоединился Эндрю. Семь шагов вперед. Повернуть. Семь шагов назад. Места не хватало чтобы устать, но Нил сдался первым, отступив в угол кровати со своим экземпляром «Отверженных». Вскоре после этого Эндрю тоже прекратил расхаживание, но затем занялся приседаниями, затем он начал отжиматься, затем приседал и делал все, что только мог вспомнить из занятий физкультурой в средней школе. — Выделываешься, — пробормотал Нил. Он не оторвал глаз от страницы, когда Эндрю отдал ему честь, просто подтянул колени к груди и прижал к ним книгу. Поэтому Эндрю оттолкнул его и продолжил. К тому времени, когда принесли ужин, его руки горели, и он сильно вспотел. На этот раз они ели спокойно, забивая рот ложками картофельного пюре и перца чили. Нил все еще читал, пока ел. У Эндрю иссякла способность к молчаливости, поэтому он скомкал салфетку и швырнул ее в него. Нил просто отбил ее в воздухе, даже не моргнув. Поэтому он попробовал другой путь. — Эта книга отстой. Протянув палец, Нил закончил строку, на которой находился, губы бесшумно скользили по словам. Затем он отложил ее. — Ты когда-нибудь ее читал? — Я не животное. Английский для 8 класса. — Ты когда-нибудь читал на французском? Эндрю нахмурился, затем вытянул ногу и потянулся к книге. Он взял ее и пролистал страницы. Французский. — Я думал, ты бежишь в Мексику, — сказал он. — Выбор в библиотеке не так уж велик. Мне требуется больше времени, чтобы читать по-французски. И это хорошая практика. — Ты никогда не уставал от постоянного бегства? Нил несчастно пожал плечами. — Постоянно. — Так остановись. — И что. Умереть? Я не склонен к суициду, спасибо. Он пристально посмотрел на руки Эндрю, и Эндрю пришлось изо всех сил стараться сохранять спокойствие и не дергать рукава своей толстовки. — Это не то, — прорычал он. — Мог бы соврать. Вот почему ему не следовало вовлекать Нила в разговор. Это задело Эндрю, что было больно, но он не отвел взгляда. — Контроль, — наконец сказал он, выдавив слово сквозь стиснутые зубы. Нил ничего не сказал. Эндрю тяжело сглотнул. — Я не… блин. Это просто контроль. Глаза Нила на секунду сузились, анализируя информацию. Затем он пожал плечами. — Хорошо. Как будто это было просто. Как будто это было ничто. Как будто это был выбор Эндрю, и это было нормально. Нил встал и поднес поднос к двери. Потом вернулся к чтению. В 20:55 Эндрю подошел к раковине, чтобы почистить зубы и стереть с себя пот. Нил последовал за ним, нырнув под кран, чтобы попить, пока Эндрю вытирал лицо толстовкой. Когда он вернулся, он ничего не сказал, просто наблюдал за Эндрю через зеркало. Это было… Это было возвращение на территорию плохих идей. Это было неправильно. Он не должен был… блин, он не должен был этого хотеть, все было просто… Нил обернулся, все еще наблюдая за ним. Эндрю откинул мокрые волосы с лица. Его взгляд метнулся к часам на стене, а затем снова к лицу Нила. — До выключения света осталась минута. — Я знаю. — Итак- — Ты хотел поцеловать меня несколько дней назад. Эндрю сглотнул. — Ага. Мы сделали это. — Один раз. — Он не шелохнулся, и его глаза не отрывались от лица Эндрю. — Я не… — Эндрю снова стиснул зубы. — Я… — Я хочу, — сказал Нил. — Еще раз, я имею в виду. Если ты- Эндрю шагнул вперед, прижимая его к задней части раковины. Нил поднял одну руку всего на секунду, остановившись, чтобы схватить Эндрю за руку. Затем он глубоко вздохнул и отпустил ее, схватившись за раковину позади себя. Эндрю чувствовал его запах — пот, который он до сих пор не мог смыть, запах мяты их зубной пасты. И на этот раз Нил первый проявил инициативу, он прижался губами к губам Эндрю, надавил настолько сильно, что Эндрю пришлось протянуть руку и обхватить рукой его шею сзади, чтобы сохранить равновесие. Они целовались, и Эндрю запустил пальцы в волосы Нила, и Нил судорожно вздохнул, и Эндрю придвинулся ближе. Они целовались, и костяшки пальцев Нила побелели от стальной хватки его рук на раковине. Эндрю просунул колено между его ног, он положил руку на руку Нила и сжал сильнее, потому что все, о чем он мог думать, это то, как они оказались так близко, и это все равно было недостаточно. Они поцеловались и зазвонил звонок, погас свет, и в течение долгой секунды его глаза не могли привыкнуть, и он отстранился, но Нил снова погнался за ним. Они целовались до тех пор, пока оба не запыхались, и, наконец, Нил прервал поцелуй. Эндрю не двинулся с места, но наблюдал за Нилом, красный неоновый свет таблички «выход» освещал тени его носа, губ, глаз. Нил еще раз вздохнул и шатко ухмыльнулся. — Эммм… Это звучало как что-то нечленораздельное, мимолетное. Эндрю наконец отступил. Он был удручающе тверд в своих спортивных штанах, и его глаза опустились вниз. Нил был таким же. Нил смущенно рассмеялся, затем отошел от раковины и вернулся к кровати. — Эммм… Вот оно снова. Почти. — Мы могли бы… — Нил остановился. Секунду пожевал нижнюю губу. — Мы могли бы сделать… это. Снова. — Это ничто, — сказал Эндрю, потому что он не знал, что еще сказать, потому что внезапно почувствовал себя беспомощным, безнадежным и более чем испуганным. Брови Нила поднялись. Он поднял голову и пнул перегородку. — Это не ничто. Затем он повернулся и пошел обратно к двухъярусным кроватям. — Спокойной ночи, Эндрю. Эндрю, Эндрю, Эндрю. Эндрю пнул раковину, плеснул себе в лицо водой, пытался дышать, пытался думать о вещах, никак не касающихся Нила. Пицца. Видеоигры. Экси. Домашнее задание. Аарон. Мафия. Нил. Нил. Нил.