Oakland

— Не спишь. Нил нахмурился и отодвинулся еще дальше в угол кровати, уткнувшись носом в словарь. Звонок на завтрак должен был прозвенеть через десять минут, и обычно это время они проводили в тишине, но сегодня утром Эндрю, казалось, слишком настойчиво старался стереть изношенные края быстро истонченного здравомыслия Нила. — Не слушаю, — пробурчал Нил. — Не спишь, не ешь, не щебечешь об испанских наречиях… Нос Нила сморщился. — Я ем. — Выборочно. Вот вчера ты выбросил целое яблоко. На тебя не похоже. — Я здесь всего два месяца. Ты меня не знаешь. — Придираешься? — Эндрю ухмыльнулся, прислонившись к комоду. — Просвяти меня. Ты не спишь, потому что тебе снятся кошмары. — Мы уже об этом говорили, — сказал Нил, подтягивая колени к груди и решительно глядя обратно в книгу. — У Бетси есть забавные таблетки для этого случая. — У Добсон, — сказал Нил, подчеркивая ее фамилию, — есть таблетки от чего угодно. К черту это. Эндрю кивнул, а затем завалился на кровать Нила. Он держался с другой стороны — недостаточно близко, чтобы они могли соприкоснуться, — но теперь его глаза были более острыми, все казалось заряженным электричеством. — Я переезжаю в Южную Каролину. Нил сглотнул. — Ладно. — Там, где живет мой брат, придурок. — Ага. Хорошо. Почему мы ведем этот разговор? Закатив глаза, Эндрю подтянул колени к груди и прислонился головой к шлакобетонной стене. — Поскольку ты не спишь, а просто перелистываешь страницы настолько громко, что теперь не сплю и я, ты можешь послушать меня. Немного правды в кредит. Он сидит на чем-то. Нил отложил книгу и начал изучать свои ногти. Он ковырял заусенец на пальце до тех пор, пока тот не начал кровоточить. Внезапно у него мелькнуло воспоминание о том, как он вычищал кровь из-под ногтей, и он едва смог подавил дрожь. — На чем? — он спросил. Эндрю пожал плечами. — Не знаю. Ввязался во что-то. Я думаю, она тоже его бьет. — Она? — Тильда. Родная мать. Сука. — Доказательства есть? — Он начал вести себя очень странно, когда я спросил. Нил фыркнул от смеха, затем сунул большой палец в рот и высосал каплю крови. — А чего ты ожидал? «Да, Эндрю, моя мамочка меня бьет, а еще я немного наркоман, приятно познакомиться»? — Типичный ответ требует типичной ситуации, Нил. — Очень уместно. — Очень, — издевался Эндрю, пристально наблюдая за ним. Между ними потянулась долгая минута молчания. — И что ты хочешь, чтобы я с этим сделал? — наконец спросил Нил. Эндрю зажал нижнюю губу зубами всего на секунду, а затем снова отпустил ее. — Ничего. Неважно. — Не делай этого. — Чего. — Того, — Нил указал на него, затем вздохнул. Он не знал, что хотел сказать. Он был измотан. Он хотел войти в пространство Эндрю, пока не окажется достаточно близко, чтобы почувствовать дуновение дыхания Эндрю у себя на носу. Он хотел, чтобы Эндрю проник в его пространство до тех пор, пока Нил не почувствовал бы запаха мяты от их зубной пасты и мыла из душа. Ему хотелось спать. Ему хотелось сбежать, стать кем-то новым. Он хотел, чтобы Эндрю помнил о нем, когда он уедет в Южную Каролину. Он хотел, чтобы Эндрю помнил его, даже когда он перестанет быть Нилом. — Все это, — сказал Нил в конце концов, после того как его язык пробрался сквозь клубок истин, которых ему не разрешалось хотеть. — Не отключайся вот так. Челюсть Эндрю сжалась, но Нил наблюдал, как он выдохнул, наблюдал, как он снова медленно расслабился. — Я тебя ненавижу. — Ничего нового. Итак. Южная Каролина? Эндрю подошел, протянул руку и схватился за толстовку Нила. — Три месяца. Три месяца не звучали как три месяца. Это звучало как поцелуй меня.

***

Нил кружил по площадке и слушал скрип своих ботинок по бетонному полу. Один из охранников равнодушно смотрел, как он бегал по кругу. Нил надавил сильнее, не обращая внимания на жжение в мышцах. Команда экси должна была появиться с минуты на минуту, и Нил попытался побить свой рекорд круга. На данный момент максимум, что он заработал, было пятьдесят семь секунд. Сегодня двери распахнулись на его пятидесятой секунде, и он остановился, наблюдая, как команда окружает его и начинает вытаскивать снаряжение из ящика с оборудованием. — Веселишься? — с издевкой спросил Эндрю, бросая в него футболку с номером три. Нил пожал плечами. — Как и всегда. Бельтран позвал их на трибуны, чтобы они совершили пятиминутную пробежку по ангару. Нил вытер пот со лба. — Устал? — Эндрю ухмыльнулся. Нил просто закатил глаза и пошел дальше. Эндрю потребовалось всего пару секунд, чтобы догнать его, а затем он устроился рядом с Нилом, легко держа темп. Нил был лишь слегка удивлен. Эндрю был вполне способен проявить себя как спортсмен. В большинстве случаев он просто не хотел этого. — Когда ты выйдешь отсюда, какое будет первое место, куда ты пойдешь? Брови Нила поднялись. — Мексика. — Ладно, кролик, перед этим. — Я не знаю. Найду машину. Ограблю банк. Или поеду, ты будешь удивлен, в Мексику. Они прошли мимо Макса и его маленькой банды, которые бросали ненавистные взгляды на Нила. — Ты так хорошо заводишь друзей, — сказал Эндрю. Он не ухмыльнулся, но его глаза на секунду сверкнули. Нил скрыл улыбку. — Я имею в виду еду. Или что-то в этом роде. Я собираюсь в Тако Белл. — Высоко метишь. — Отвали, я хочу кесалупу, двенадцать кусочков Cinnabon Delights и Cinnamon Twists. Нил сморщил нос от отвращения. — Что за блядская кесалупа. Звучит ужасно. — Лучше, чем всякая ерунда, которую ты украл бы на остановке по пути в Мексику. — Банки с тунцом. Их легко спрятать. — Я не спрашивал. — Ты вроде как сделал это. — Гей, — усмехнулся один из мальчиков, когда они проходили мимо. Эндрю просто оттолкнул его. — Серьезно? Ничего? — Я не знаю. Пара приличных кроссовок для бега? — Еда, Нил, мы обсуждаем еду. — Ммм… греческий йогурт. — Какого черта? — Да, эти маленькие чашечки с фруктами на дне? Эндрю протянул руку и остановил их обоих. — Глаза разуй, — прорычал Алекс, когда они чуть не столкнулись. Эндрю просто посмотрел на него, а затем снова повернулся к Нилу. — Отвратительно. Пожав плечами, Нил отступил с дороги Макса и его банды. — Мне нравятся. — Миньярд! — крикнул Бельтран через весь двор. — Джостен! Нил вырвал руку из рук Эндрю и снова побежал. — Первое, что ты сделаешь, что не будет связано с едой? Лицо Эндрю исказилось, когда он на минуту задумался. — Выкурю сигарету. — Они убьют тебя. — Я выгляжу обеспокоенным? Нил закатил глаза и едва увернулся от мяча, брошенного кем-то в их сторону. — Два года здесь, и первое, что ты собираешься сделать, это пристраститься к никотину? — Мне нравится жить на грани. — Тебе нравится быть идиотом. — Зона, свободная от суждений, Нил, свободная от суждений. Ты? — Подстригусь. Эндрю ухмыльнулся. — Просто стрижка? Не прикупить ли еще какой-нибудь необычной краски для волос ужасного цвета? Нил отбросил свое тело в сторону достаточно сильно, чтобы сбить Эндрю с курса, затем увеличил скорость, предоставив Эндрю возможность бежать изо всех сил, чтобы догнать или отстать. Он отставал. Нил ухмыльнулся. Бельтран заставил их сражаться группами до конца тренировки. Нил изо всех сил старался на площадке, прежде чем его заставили сесть на скамейку, чтобы посмотреть, как играет очередная кучка паршивых правонарушителей. Эндрю все время оставался в воротах, потому что заменить его было некем, поэтому его отправили на трибуны. Макс играл нападающим (плохо), так что одним придурком стало меньше, но остальная часть его маленькой группы легко окружила Нила. — Эй, Джостен, — протянул один из мальчиков, опасно переводя взгляд с лица Нила, на его туфли и снова на его лицо. Тревор. Бэклайнер. Семнадцать лет, рост шесть футов, настоящий засранец. Раньше у него никогда не было проблем с Нилом, но Эндрю, очевидно, разбил ему лицо в прошлом году из-за ссоры, связанной с чашкой пудинга. Эндрю сейчас не было здесь. Нил нахмурился. — Отвали. — Бейтс! — Бельтран крикнул им. — Прижми задницу! Тревор немедленно сел, подойдя настолько близко, что его тело прижалось к Нилу. Он повернул голову, дыхание коснулось уха Нила. — Думаешь, Миньярд сможет спасти твою задницу? Нил стиснул зубы и постарался не шевелиться. Футболка Тревора была влажной на его руке. И от него пахло потом. — Отвали. — Нет-нет, видишь ли, у меня есть друг. Возможно, ты слышал о нем. Джейкоб. Большой парень. Убивает в настольном футболе. Знаешь, в чем еще он хорош? — дай угадаю. Он экси-игрок чемпионского уровня. — В точку, — прошипел Тревор. — Ему нравится экси. Хочет место в команде. — Тогда поговори с Бельтраном. Не мои проблемы. — Это твоя проблема. Видишь ли, он играл в старшей школе. Нападающим. — Большой, черт возьми, сюрприз, — пробормотал Нил. Тревор подошел еще ближе и схватился рукой за шею Нила, впиваясь ногтями в его кожу. — Уходи. — Или нет, — сказал Нил. Еще один из детей подошел ближе с другой стороны и потянулся к руке Нила. Нил выдернул ее быстрее, прежде чем его успели схватить. — Мне бы не хотелось, чтобы ты пострадал, — сказал Тревор. Он был совершенно серьезен. Гнев, ненависть и ярость исходили от него такими сильными волнами, что Нил задохнулся. Лучший способ справиться с этим — наклонить голову, тихо кивнуть, подчиниться и уступить. Натаниэль всегда это знал. — У тебя изо рта воняет дерьмом, — выплюнул Нил, затем отдернул голову, встал и потопал на верх трибуны. Тревор лишь ухмыльнулся ему вслед, а затем медленно провел указательным пальцем по линии своего горла. Нил проигнорировал его. Сообщение, черт возьми, получено. Остальная часть схватки разыгралась перед ним, настолько скучная, что он почти не мог смотреть. В какой-то момент Эндрю сел в воротах, изо всех сил отказываясь пытаться. Ворота загорелись красным восемь раз. Нил был абсолютно уверен, что он тратил больше энергии, чтобы уйти от мяча, чем мог бы на самом деле тратить, чтобы его поймать, но Эндрю был Эндрю, так что он даже не собирался поднимать этот вопрос позже. Они закончили, бросили свое снаряжение в большую корзину и направились к душевой, где Нил провел ровно две минуты под теплыми струями, прежде чем быстро одеться в своей кабинке. Тревор опасно взглянул на него, как только он снова вышел, и Эндрю лениво переглянулся с ними двумя, но, казалось, был доволен тем, что держался в стороне. Затем их отвели обратно в свои комнаты. — Проблемы? — спросил Эндрю, как только дверь закрылась. Нил покачал головой, затем подошел к раковине. Его волосы отросли уже достаточно, и в них было больше рыжих прядок, чем черных. Он выглядел нелепо. — Они приводят кого-нибудь каждые три месяца, — сказал Эндрю позади него. Нил не повернулся, а просто смотрел на искаженное отражение, когда Эндрю скрестил руки на груди и прислонился к оливково-зеленой перегородке. — Хм? — Стрижка. Они кого-то приводят. Думаю, на следующей неделе. Можешь вычеркнуть это из своего списка того «что я буду делать, когда выйду на свободу» и выбрать что-нибудь более интересное. Вздохнув, Нил открыл воду и смотрел, как она течет. Она кружилась в металлической раковине. Где-то далеко в трубе был засор, и вода не сливалась должным образом, поэтому он просто смотрел, как она наполняется, наполняется и наполняется. Он не должен с ними бороться. Это было глупо. Желание, которое приведет его к смерти. Сдайся, отступи, не делать ничего, чтобы продлить свое пребывание, уйти отсюда, как и планировалось. Его горло сжалось от разочарования, гнев забился так же плотно, как и сливная труба. Вода в раковине текла и текла, пока Эндрю не протянул над ним руку и не закрутил кран. — Прекрати, — сказал он. Кап. Кап. Кап. Нил обернулся, прижав руки к раковине, пока Эндрю неподвижно стоял рядом. — Все в порядке, — сказал Нил. — Мне нельзя в одиночку, — нахмурился он. — Я не прошу тебя об этом. — Я не могу остаться здесь еще на год. Нил нахмурился. — Снова. Я не прошу тебя об этом. Брови Эндрю поднялись. — Не будь мучеником. Зуммер прозвенел. Обед. Нил протиснулся мимо него и схватил с кровати свою толстовку, легко влезая в нее. — Идешь? — он спросил. Эндрю все еще стоял там, изучая его, как жука под микроскопом. Наконец он пожал плечами, как будто ему было все равно. Ага. Нил видел, как сжались его челюсти.

***

После обеда у Эндрю была групповая терапия, а у Нила после обеда ничего не было, поэтому он вернулся в их комнату, чтобы поработать над их последним бредовым домашним заданием: рассортировать страны по их системам правления. Напряженная работа. Скучная. Что-то, что можно было бы завершить, находясь в окружении четырех стен и запертой двери, а не на открытом воздухе, где любой мог бы на него прыгнуть. Он уже снова вел себя как кролик и ненавидел каждую секунду этого. Канада: Конституционная монархия. Он мог бы прятаться в этой комнате вечно и всегда. Не оставаясь на отдых. Никогда больше не пользоваться библиотекой. Однако это значительно затруднило бы его изучение языка, и он уже сходил бы с ума от пребывания в учреждении. Мысли о том, что ему придется остаться в одной комнате, было достаточно, чтобы усилить тревогу. Китай: однопартийное государство. Он мог сражаться. Франция: Республика. Он не собирался сопротивляться. Нил всегда был бегуном и всегда будет бегуном. Дело было не в том, что ему не хватало смелости, скорее, в хороший день он был ростом пять футов три дюйма и имел половину мозга. Катар: Абсолютная Монархия. Он мог отказаться от экси, позволить им победить и забиться в угол. Определенно не вариант. Нидерланды: Конституционная монархия. Нил пожевал нижнюю губу, что-то записывая в блокноте. Его мать говорила ему опускать голову, быть маленьким, быть невидимым. Было немного трудно следовать этому совету посреди тюрьмы, где он каждый день видел одну и ту же сотню мальчиков. Его мать, узнай она, насколько близко он подошел к этому экси, избила бы его до чертиков. Прямо сейчас у него закралось подозрение, что она, возможно, была права с самого начала. Он закрыл глаза всего на секунду, наблюдая, как остатки кошмара воспроизводятся под его веками. Плеск океана. Рыба, похожая на Эндрю. Шепот голоса его матери. Запах бензина. Кровь. Кровь. Кровь. Нил вздрогнул. США: Президентская Республика. Он мог бы рассказать Бетси. Или Брайану. Или Бельтрану. Или любому из охранников, бывающих здесь на каждом углу. У него было предчувствие, что это не пройдет хорошо. Нил сунул карандаш между зубами и покачал коленом так сильно, что кровать задрожала, и попытался вспомнить, является ли Вьетнам исполнительной республикой или церемониальной республикой, и задавался вопросом, не следует ли ему изучать китайский язык вместо испанского. Дверь с шумом открылась. — Серьезно, отвратительно, — сказал Эндрю, подходя и глядя на карандаш, застрявший между зубами Нила. Нил продолжал жевать, но его взгляд метнулся от страницы к тому месту, где Эндрю стоял в изножье кровати. В руке у него было два письма: одно в стандартном белом защитном конверте, другое в большом коричневом конверте из манильской бумаги. Оба уже были разорваны. Оба были стиснуты побелевшими костяшками пальцев. — Какой ты популярный, — сказал Нил, закрывая блокнот и направляясь в угол кровати. Эндрю не присоединился к нему. Просто продолжал стоять, наблюдая за ним настороженными глазами. Он выглядел так, словно собирался что-то сказать, но не знал, как. Нил подождал его. — Брат, — наконец проворчал Эндрю. — Сказал мне не выходить из-за него. — Думаю, решение уже принято, — сказал Нил. — К нему прилагался билет на самолет, который они купили для меня, — сказал Эндрю, кивнув в сторону двери. — Дата выхода — первое октября в 8 утра. Вылет первого октября в 19:00. — Как все обернулось. — Не то чтобы меня здесь что-то держит, — пробормотал Эндрю. Он выдвинул ящик комода и засунул внутрь оба конверта, прежде чем Нил успел увидеть, от кого был тот, что побольше. — Нам продлили свободное время на час. На двери была записка. Нил нахмурился. — Почему? Пожав плечами, Эндрю наконец опустился рядом с Нилом и свернулся калачиком под верхней койкой. Он подтянул колени к груди и обнял их, изучая Нила. — Без понятия. — Ты будешь делать задание по истории? Эндрю закатил глаза. — Нет. Именно так ты хочешь использовать это время? Нил подавил усмешку. — Я тебе нравлюсь. — Ошибаешься. Я нахожу тебя слегка забавным. В лучшем случае. — Неа, — улыбаясь сказал Нил. — Я тебе нравлюсь. — Наркоман, — пробормотал Эндрю, отталкиваясь от кровати в сторону Нила. Он обхватил рукой затылок Нила, прямо там, где всего несколько часов назад были ногти Тревора. Нил тяжело сглотнул. Эндрю сделал паузу. — Да? — спросил он, сузив глаза. — Да, — пробормотал Нил. Эндрю прижался к нему, и их губы встретились. Его рука крепко сжалась на шее Нила, другая обхватила его запястье и прижала его руку вниз. Нил выдохнул, хотя и не подозревал, что задерживал дыхание, и протянул другую руку в нескольких миллиметрах от лица Эндрю. — Не надо, — Эндрю фыркнул ему в губы. Нил промычал в знак согласия, сильнее надавил на Эндрю, но опустил руку, сжимая ее в одеяле, заставляя себя не испортить все.

***

Комната отдыха была полностью заполнена. Нил никогда не видел ее такой — никогда не видел, чтобы все три тюремных блока использовали ее одновременно. Шум был оглушительным, как на одной из их экси игр, только в меньшем пространстве он вызывал еще большую клаустрофобию. На полу были расставлены сотни стульев, настольный футбол сдвинут куда-то вне поля зрения, и по периметру помещения едва можно было пройти. Маленький, едва работающий телевизор был заменен экраном проектора. — Что происходит? — спросил он у Эндрю, когда одного из охранников загнали в ряд пустых мест. Эндрю пожал плечами, затем сел и тут же закинул ноги на спинку стоящего перед ним стула, заслужив проклятие от сидевшего на нем мальчика, которое быстро превратилось в какие-то лепетания извинений, как только он повернулся и увидел, кто это сделал. — Взгляните, какой властью он располагает, — сказал Нил, закатывая глаза. Эндрю просто откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, на его лице лениво расплылась довольная улыбка. Нил коснулся пальцами своих губ, которые все еще были опухшими, сердце определенно билось все еще громко. Когда в их комнате прозвенел звонок, Эндрю лежал на нем сверху, прижавшись губами к его губам, а одна его рука едва касалась пояса штанов Нила. Эндрю отпрыгнул, как только дверь распахнулась, провел рукой по волосам и выглядел так, будто все в порядке. Нил не так быстро пришел в себя. Они все выстроились в ряд. Нил беспокоился о резиновой подошве своих кроссовок, надеясь, что его щеки не так покраснели, как ему самому казалось. Он видел, как охранники привели еще мальчиков, махнув им рукой и строя их в ряд. Там был Макс, Тревор и новичок постарше — Джейкоб. Волосы на затылке Нила встали дыбом, но он не обернулся, чтобы посмотреть. — Como se dice Issue en español, — сказал Эндрю, глаза все еще смотрели прямо вперед, но опасно мерцали. — Все в порядке, — сказал Нил. Эндрю не смотрел на него. — Так рад это слышать. Экран перед ними замерцал, когда последний из мальчиков уселся, и один из охранников дюжину раз свистнул, наконец успокоив остальных настолько, что его можно было услышать сквозь постоянный шум. — Тихо, иначе вас отведут обратно в ваши комнаты, — объявил он. Дальнейших объяснений не было. Экран просто загорается. — KTVU Fox 2 представляет вам специальный репортаж из американских тюрем, — произнес женский голос, пока на экране не показались знакомые очертания колонии для несовершеннолетних округа Окленд. Нил напрягся. — Все еще в порядке? — спросил Эндрю, обернувшись на него. Язвительный, саркастический голос все еще был там, но Нил уже знал его достаточно хорошо, чтобы увидеть беспокойство на его лице. Нервозность. Неопределенность. Нил снова сосредоточил взгляд на ботинке и продолжил его ковырять. Было интервью с главой тюремной системы, которое некоторые мальчики освистали, и один из мальчиков бросил скомканный шарик бумаги, который он, по-видимому, держал в руках, а шестерых мальчиков сопроводили обратно в свои комнаты. Во время этого Макс наклонился над креслом Нила и сказал: — Ты, блять, мне должен. Эндрю обернулся, приподнял одну бровь и сказал: — Прошу прощения? Макс сказал: — Время вышло, сученыш, — а затем откинулся на спинку стула. На экране мелькнула яркая площадка, трибуны, полные аплодирующих болельщиков, команда вышла на площадку. Нил стиснул зубы так сильно, что стало больно. Эндрю начал ерзать рядом с ним, пальцы исчезли под манжетами толстовки и начали тереть запястья. Экран вспыхнул на месте, отведенном для членов семьи игроков, и Нил не упустил из виду, как сильно Эндрю старался не смотреть. Затем игра началась. Камеры широко развернулись. Игра продолжалась. Побежали субтитры. Матч продолжался. Нил забивал очко за очком. Толпа аплодировала. Номер 10 на его спине мигал вверх и вниз по площадке. Игра продолжалась. Алекс бросился на него. Алекс ударил его. Нил ударился о стену. Его шлем отлетел. Все камеры были направлены на него, и все было пусто. Нил больше не мог слышать комнату отдыха, он не чувствовал Эндрю рядом с собой, единственное, что он знал, это то, что его лицо было выведено огромным планом на экране, из носа текла кровь, ладонь прижата ко лбу, тихий стонущий звук вырывается изо рта. Он наблюдал в реальном времени, как Нил на экране вдруг понял, что его шлем пропал. Видел, как он начал паниковать, протиснулся мимо Бельтрана, схватил предмет снаряжения и надел его себе на голову. Смотрел, как камеры наконец отвернулись. Эндрю неподвижно сидел рядом с ним, больше не потирая запястья и почти не дыша. — Ох, черт, — выдохнул Нил — одинокий вздох, достаточно тихий, чтобы никто другой не услышал. — Мудак, — сказал Макс позади них. — Нападающий номер десять, Нил Джостен, сильно врезался в защитника номер двадцать три, Алекса Кампоса, — вещала женщина на экране. — Похоже… похоже… — камера снова повернулась к Нилу, который снова стоял и дико жестикулировал в сторону Бельтрана. — Похоже, он вернулся в игру? Отличная выносливость. Впечатляюще. Нил запустил руки в волосы и наблюдал за оставшейся игрой, стиснув зубы так сильно, как только мог, пытаясь подавить отчаяние, отчаяние и полный ужас, которые текли в его крови. они собирались найти его. Они его найдут.