Oakland

Он умрет. Это было то, что Нил знал с тех пор, как ему исполнилось десять лет, когда мать выкрала его из-под надзора людей его отца, и они сбежали ни с чем, кроме одежды и пары миллионов долларов. Забрав его, она предопределила его судьбу задолго до того, как у него хватило сил сказать «нет». Он не винил ее, но иногда задавался вопросом, действительно ли это стоило того, было ли легче уступить и стать таким, каким хотел его видеть отец, был ли он когда-нибудь действительно тем, кого стоило спасать. Теперь же она была мертва, а он сидел взаперти, и его лицо транслировали по всем новостям, и он собирался умереть. Нил сглотнул и уставился на металлическую решетку, на которой лежал матрас Эндрю. В комнате царила кромешная тьма, красная табличка «Выход» освещала камеру жутким, гулким светом, и Нил слышал дыхание Эндрю. Он тоже не спал. Нил поднял руку перед лицом. Пошевелил пальцами. Коснулся большим пальцем указательного. Среднего. Безымянного. Палец коснулся мизинца и замер. В него стреляли в Германии — единственная пуля задела его левое плечо. Ранение было нечистым. Его мать держала его в темном гостиничном номере за пределами Дрездена, вливала ему в горло дешевую водку и сама накладывала ему швы — она говорила, что с ним все будет в порядке. Он был в порядке. Но всю следующую неделю она заставляла его делать это. Разрабатывать пальцы. Снова, и снова, и снова. Ловкость. Повторная разработка мелкой моторики и тому подобное. Это было чертовски больно. Он вздрогнул от пульсирующих фантомных болей. Ему стало интересно, пристрелят ли они его, когда найдут. Это будет не чисто, он знал это наверняка, но, возможно, он потеряет достаточно крови, чтобы ему было уже все равно, когда отец набросится на него с ножами. Нил втянул воздух так тихо, как только мог, но Эндрю все еще шуршал над ним. — Они тебя не найдут, — сказал он, словно прочитав мысли. Нил закрыл глаза. — Это была местная новостная станция. — Которая будет в эфире по национальному телевидению, — пробормотал Нил. — Один раз. Шансы… — Ты хоть представляешь, сколько шансов я получал? — Спросил Нил. — Шанс получить пулю. Шанс похоронить собственную мать. Шанс вырасти в гребаной мафии. — Шанс встретиться со мной, — перебил Эндрю. Нил практически слышал ухмылку в его голосе. — Эгоистичный идиот. — Кролик-мазохист. — Мазохист? — Ты, — сказал Эндрю, размахивая ногами и спрыгивая с койки. — Твоя голова, — сказал он, указывая на Нила. — Накручиваешь себя всеми возможными способами. — Это не мазохизм, — пробормотал Нил. — Это просто беспокойство. — Хорошо, что у тебя есть первоклассный психотерапевт. — Просто отлично, — Нил закатил глаза, когда Эндрю плюхнулся на его матрас. — Двигайся. Нил отодвинулся на самый край кровати, когда Эндрю переполз через него, затем прислонился спиной к стене, крепко прижав руки к груди, едва касаясь носом плеча Нила. — Засыпай, Нил Джостен. — Немного трудновато устроиться поудобнее, раз ты так развалился. — Неужели я выгляжу так, будто мне, блять, не все равно? — Эндрю закрыл глаза. Нил старался не двигаться, прислушиваясь к дыханию Эндрю, пока тот не заснул.

***

На завтрак снова были яичный порошок и овсянка с комочками. Нил без особого энтузиазма принялся за еду, пока группа придурков из команды прокладывала себе путь вдоль ряда столов. — Эй, придурок, — сказал Макс, проходя мимо. Нил проигнорировал его. Две секунды спустя весь стол содрогнулся, когда Тревор пнул его ногой. Эндрю отмахнулся от него, на его лице появилось скучающее выражение. Тревор только злобно улыбнулся. — Если тебе повезет, то тебе даже не придется беспокоиться о мафии, — сказал Эндрю, когда они проходили мимо, следуя за лидером до самого дальнего столика в углу и садясь одновременно. — Они прикончат тебя первыми. — Все в порядке, — Вздохнул Нил. — Будем честны — это не так. Это место довольно хорошо охраняется, но нет ничего невозможного в том, чтобы выцепить кого-нибудь. И причинить ему боль. — Ну ты-то знаешь, — парировал Нил, глядя через стол и видя, как глаза Эндрю становятся жесткими. — Ага. Я-то знаю — Со мной все будет в порядке. — Не позволяй им застать тебя в коридорах одному. — Спасибо за совет, — Нил закатил глаза. — У меня сегодня встреча, — ответил Эндрю, пожав плечами и возвращаясь к своей яичнице. — Ладно. — Это на один час. Во время перерыва. Будь где-нибудь в людном месте. В библиотеке. В комнате отдыха. Не выходи на улицу. Слишком много углов, в которые они могли бы загнать тебя, и никто бы не увидел. — Я в порядке. — Мило с твоей стороны. Будь на виду. — Я в порядке, Эндрю. Эндрю бросил на него ледяной взгляд. — Как скажешь. Нил встал и схватил свой поднос как раз в тот момент, когда прозвенел звонок к окончанию завтрака. — У меня терапия до 2:45. Я все равно буду там в первой половине перерыва. Эндрю только хмыкнул и вернулся к своей яичнице, казалось бы, не обращая внимания на хаос вокруг, когда все начали суетиться. От внимания Нила не ускользнуло, как его пальцы так крепко сжали ложку, что побелели. Школа была таким же упорытым цирком, как и обычно. Они посмотрели три видеоролика о космосе, которые выглядели так, будто были сняты в 1980 году. Эндрю начал швырять в него скомканными кусочками бумаги на середине первого. Нил достал свою книгу по испанскому языку на середине второго ролика и начал переписывать слова из словаря на листок, заставляя свой мозг выполнять кропотливый процесс механического запоминания. За обедом Макс сел рядом с ним, протянул руку и взял шоколадное молоко Эндрю. — Последняя просьба перед кончиной? — Спросил его Эндрю совершенно монотонным голосом, но глаза опасно сверкнули. Макс просто показал ему средний палец. — Ты же играешь правой рукой, да, Джостен? — сказал он, глядя на Нила и полностью игнорируя Эндрю. Нил выхватил молоко у него из рук и вернул Эндрю. — И? — Просто интересно. Любопытно, смог бы ты так же хорошо играть левой. Нил закатил глаза и взял свой банан, который на вид был полудохлым, и легко очистил его. Он был мягким и коричневым. Он все равно откусил огромный кусок. — Увидимся сегодня на тренировке, — сказал Макс, опасная ухмылка мелькнула на его лице, когда он поднялся и ушел. — Это проблема, — прорычал Эндрю. — Как скажешь, — Нил только пожал плечами и откусил еще кусочек от банана. — У тебя есть желание умереть? — Не особо. Но я также ничего не могу с этим сделать. Это то, что есть. — Ты можешь уйти. — Нет. — Не все крутится вокруг твоего экси, наркоман, — ответил Эндрю, нахмурившись. В конце концов Нил оставил злосчастный банан в покое, отложив его на свой поднос. — У меня терапия, — сказал он. — Увидимся на тренировке. Не убивай тех, кто придет навестить тебя. Он не стал дожидаться ответа Эндрю, просто поднялся, поставил поднос и позволил Брайану, улыбающимся до ушей, отвести себя к Бетси. — Отличная игра была на днях! — сказал он, теребя шнурок на шее. — Смотрел ее лично, но по телевизору было еще лучше! Нил проглотил язвительный ответ и попытался улыбнуться. — У тебя талант, парень. Обычно здешние парни из команды выглядят, как кучка неуклюжих пиздюков. Без обид. Я знаю, что здесь никто не просматривает новых игроков, но тебе следует подумать насчет старшей школы, когда выйдешь, — он неловко улыбнулся. — Ну, знаешь, если… — Если я выйду, — сказал Нил, завершая его предложение с приподнятой бровью. Брайан состроил ему неловкую гримасу. — Ну… У тебя талант. Он остановился на этом, и Нил был благодарен. Мысль о том, чтобы играть в экси после того, как выберется отсюда, была слишком хороша, чтобы быть правдой, и не была чем-то, что он собирался позволить себе рассматривать. Он умрет, когда выберется отсюда. Ясно и просто. Они найдут его, они убьют его, все остальное не имело значения. — Увидимся, парень, — сказал Брайан, как только они добрались до кабинета Бетси. Нил вошел и быстро плюхнулся в блестящее пластиковое кресло, скрестил руки на груди и свирепо уставился на нее. — Хорошее настроение сегодня? — Спросила Бетси с мягкой улыбкой. — Скажи мне, как перестать беспокоиться. Она поправила очки на носу и обхватила руками свою кружку, от которой шел пар. Он не знал, как она могла это выносить. Здесь и так было влажно и жарко, что у него на лбу выступили капельки пота. — Будешь что-то? — спросила она. Он покачал головой. — Перестать беспокоиться, — сказала она, повторяя его утверждение. — Это громкое заявление. — Кошмары не прекращаются. Я устал от этого. Я устал от всего этого дерьма, — он заставил себя держать руки скрещенными на груди и не двигаться. Старался дышать через нос, как будто он был спокоен и рассудителен, а не вспыхивать, как спичка. — Это может быть тяжело для тебя находиться в замкнутом… — Дело не только в этом, — сказал Нил. — Дело во всем. Единственный вариант, при котором я могу выкинуть лишние мысли из головы, — это во время бега, но им невозможно заниматься здесь круглосуточно. Я устал чувствовать себя беспомощным. И нет, я не буду пить никакие наркотики. — Ты сегодня многим со мной делишься, — улыбка тронула ее губы, и она отставила свою кружку. — Спасибо. — Даже не начинайте. Вы уже видели меня на грани в прошлый раз. Я не могу выбраться отсюда, я застрял в системе еще на год, я не могу дышать в таком состоянии. Я… Эндрю выходит, а я просто остаюсь здесь. Блять. — Один? — спросила она. Его взгляд упал на ее стол — на беспорядочные стопки бумаг и мусорное ведро с тремя разными пустыми пластиковыми стаканчиками. Дети, которые приходили до него. Дети, которые пили, и слушали, и, возможно, позволяли ей помогать. — Да, — пробормотал он. Один. Он не знал, как быть одному. — Эндрю скоро выйдет, — сказала она. — Но у тебя будет новый сосед по комнате. Нилу хотелось ударить ногой по столу, разбросать ее бумаги по всей комнате, вскочить со стула и просто начать кричать. Вместо этого он крепко впился ногтями в свои руки. Она не понимала. Конечно, она не поняла. — Да. Прекрасно. Как скажешь. — Не закрывайся, — мягко сказала она. Он стиснул зубы. Он умрет. Какой смысл был пытаться исцелиться, если он просто собирался умереть? — Эндрю другой, — медленно произнес он, выдавливая слова. — Я доверяю ему. — И когда он уйдет, ты не сможешь доверять новому человеку, которого тебе назначат, — предположила она, кивнув. — В точку. — Я могу с этим поработать, — сказала она, сверкая глазами. — Давай поговорим. Нилу она не нравилась. Но, может быть, только может быть, он мог доверять ей настолько, чтобы хотя бы попытаться.

***

К концу сеанса Нил был измотан. Он рассеянно покусывал нижнюю губу, пока Брайан вел его обратно в блок С. В комнате отдыха было адски шумно, и его нервы были натянуты, как нитки, на которых Бетси оторвалась. Часы на стене показывали 2:47. Эндрю должен был закончить посещение только в 3:15, перерыв закончится только в 3:30. Он хотел убежать, но визг мальчишек действовал на каждый нерв, и он был бы там один, и, несмотря на то, что это чертовски бесило Нила, Эндрю был прав. Ему нужно было быть осторожным. — Эй, я… Брайан посмотрел на него, и Нил выдавил полуулыбку. — Могу я просто вернуться в свою комнату? — Ты же знаешь, что это запрещено, парень. Нил смущенно пожал плечами. — Я оставил там свою книгу, я просто хочу почитать. Я бы пошел в библиотеку, но… книга. Брайан оглядел его с головы до ног, взгляд смягчился, когда он осознал всю патетическую ужасность, которую увидел на лице Нила. — Ладно, — сказал он. — Только до комнаты и обратно. Никуда больше не ходи. Двери закроются через сорок минут, и если я узнаю, что ты натворил что-нибудь, тебя запрут в одиночке на неделю. Понял? Нил кивнул и последовал за Брайаном, когда тот сменил направление, направляясь вверх по лестнице и в комнаты. Все двери были распахнуты настежь, поэтому Нил поблагодарил Брайана, затем направился прямо к кровати и заполз в дальний угол, обхватил ноги руками и положил подбородок на колени. Он почти ничего не рассказал Бетси. Ничего компрометирующего. Только смутные детали: скучает по маме, боится, одинок, устал сидеть взаперти, но… если они найдут его… Нил закрыл глаза. Они придут за ней. Конечно, они придут за ней, но так было с первого дня, с того дня, когда она вытянула счастливую соломинку и была подписана в его досье. Он не дал ей ничего необычного, все будет в порядке. Все должно быть в порядке. Его отец не собирался уничтожать всю судебную систему округа Окленда. Может быть. Нил сделал глубокий вдох и попытался медленно дышать, как советовала Бетси, что было полной чушью, упражнения на глубокое дыхание ни хрена ему не помогут в данный момент. И он не мог побегать. Это оставляло ему минимум вариантов. Они могли бы найти его, пока он был еще здесь, и устроить, чтобы кто-нибудь убил его. Может быть, Тревор. Может быть, Макс. Нил криво усмехнулся этим мыслям. Он мог сдаться, как только выйдет отсюда. Вернуться в Балтимор. Извиниться. Предотвратить все предположительные убийства и спасти Эндрю, Бетси, Брайана, Белтрана — всех, кто когда-либо имел несчастье встретиться с Нилом Джостеном. Он мог сбежать. Никогда не оглядываться назад. Перестать беспокоиться. Стать еще большим монстром. Ни один из вариантов не был хорошим. Нил запустил пальцы в волосы и сильно потянул, на долгую секунду уткнувшись взглядом в колени, затем заставил себя подняться и встать с кровати. Прошло всего пять минут. Он подошел к раковине, повернул кран, вымыл руки, затем наклонил голову и стал пить прямо из крана. Его волосы распустились, и кончики намокли. Когда он вынырнул, чтобы глотнуть воздуха, волосы обвились вокруг его ушей. Вздохнув, он потянулся через кровать за экземпляром «Графа Монте-Кристо», который на прошлой неделе раздавали на английском. Он открыл его на потрепанной странице, на которой остановился последний раз, затем начал расхаживать по комнате, читая. Семь шагов. Повернуться. Пять шагов. Повернуться. Семь шагов. Дверь со скрипом отворилась. — Ты быстро вернулся, — сказал Нил, поворачиваясь. Это был не Эндрю. Это были Макс, Тревор и Джейкоб. Они проскользнули в комнату, Макс улыбался хищной улыбкой, а Джейкоб с блеском в глазах. — Привет, Нил, — сказал Джейкоб. Нил осторожно закрыл книгу и положил ее на кровать. Он не отступил. Он заставил себя оставаться абсолютно неподвижным. Беги, кролик, беги — эхом отдавалось в его голове. Он не был уверен, был ли это голос его матери или Эндрю. Это не имело особого значения. Бежать было некуда. Макс тихонько закрыл дверь и рявкнул Адриану, чтобы тот был на стреме. — Серьезно? — Спросил Нил. — Мы просили вежливо, — сказал Тревор. — но ты не хотел слушать. — Если ты такой чертовски талантливый, тогда заслужи свое место, — пробормотал Нил, бросив взгляд на Джейкоба. Джейкоб только ухмыльнулся. — Прямо как сделал ты? Ходят слухи, что ты пританцовывал прямо здесь, обвел Миньярда и эту сучку-терапевта вокруг пальца и начал получать все, что хотел. — Может, я вежливо попросил, — сказал Нил. Тревор зарычал и шагнул к нему, но Нил стоял на своем. — Почему бы тебе не попросить своих маленьких друзей уступить свои места? Потому что вот что я тебе скажу. Я играл на корте с этими придурками, и они, блять, отстой. Макс зарычал, Тревор подпрыгнул, Джейкоб рассмеялся, это было размытое пятно из кулаков и ног, и голова Нила ударилась о цемент прежде, чем он успел издать хоть один звук. Он сильно ударился ногой, задев что-то мягкое и заставив кого-то выругаться, но прежде чем он успел сделать что-то еще, Макс и Адриан крепко схватили его за руки, а Тревор сел ему на бедра, прижимая его всем телом к земле. У него болела голова. Это действительно было больно. Он моргнул, прогоняя нечеткость в глазах, и попытался не обращать внимания на горячую кровь, стекающую по щеке. — Отвали нахуй, — прорычал Нил, дергая бедрами и пытаясь сбросить Тревора с себя. Все было напрасно. Парень был по меньшей мере на сотню фунтов тяжелее Нила. Он не собирался вставать. Нилу удалось повернуть голову к Джейкобу, который подошел к окну и ненадолго выглянул из него, прежде чем вернуться и встать рядом с Нилом. — Я не собираюсь уходить, — выплюнул Нил. — Тебе и не придется, — сказал Джейкоб с усмешкой. Нил снова попытался вывернуться, но все только усилили хватку, невероятно сильно прижимая его к бетонному полу. Его сердце колотилось в груди так громко, что в ушах зазвенело. Он попытался сглотнуть, но каждое движение заставляло боль в голове усиливаться, заставляло пятна, мерцающие у него перед глазами, прыгать, танцевать, кричать. Нил зажмурился, но стало только хуже. — У него сильное кровотечение, — тихо сказал Адриан рядом с ним. — Завались, — Ногти Макса впились в его запястья. — Нил, — пропел Джейкоб, щелкая пальцами пред его лицом. — Очнись, придурок. Макс сжал руку Нила крепче, оттягивая ее достаточно далеко, чтобы его плечо протестующе заныло. Нил моргнул, открыв глаза, Джейкоб сделал шаг вперед, нога Джейкоба поравнялось с его лицом, прежде чем с силой ударить. Нил сделал неглубокий, ужасный вдох, услышав звук хрустящей кости. Он заставил себя закрыть рот. Он отказывался кричать.

***

— Я знаю, что это к лучшему, — сказала Касс, протягивая руку Эндрю. Эндрю отстранился, сцепив руки и напрягшись. Металлические наручники сильно впились в кожу. Он не ответил. Ее лицо вытянулось, глаза наполнились непролитыми слезами, она отстранилась и поднесла руку к груди, принявшись теребить золотой крестик, висевший у нее на шее. — Я уже собираю твои вещи, — тихо сказала она. — Я знаю, что тебе еще предстоит провести здесь пару месяцев, но я собираюсь попытаться отправить все в Южную Каролину заранее. Если есть что-то, чего ты не хочешь… Я думаю… Она тяжело сглотнула и опустила глаза на стол. — Я буду скучать по тебе. Я надеюсь, ты знаешь это, Эндрю. Мы любили тебя, и, конечно, ты захочешь быть со своей настоящей семьей, но я буду очень по тебе скучать. Челюсти Эндрю сжались. Он посмотрел на часы, наблюдая за тем, как секундная стрелка движется все медленнее и медленнее, невероятно медленно. Он задавался вопросом, может ли время замереть в этот момент, может быть, он моргнет, и все просто закончится, остановится на этом единственном моменте. Может быть, он умер, и это был ад, может быть, он будет сидеть здесь, снова и снова переживая посещения, и ничего никогда не изменится. — Эндрю? Он хмыкнул, на секунду подняв на нее взгляд. Она что-то говорила, но он отключился. В любом случае, это не имело значения. — Могу я по-прежнему навещать тебя? — Спросила она. — Я имею в виду, здесь? Пока… Что-то глубоко внутри него скрутило. Ему не нравилось, когда к нему прикасались, он не не терпел чужих прикосновений, но с Касс все было по-другому. Иногда он просыпался от снов, в которых она обнимала его и притягивала к себе так близко, что он чувствовал запах цветочного шампуня, которым она пользовалась. Иногда он так отчаянно скучал по этому, что не знал, что делать, кроме как глубоко вонзить ногти в свои руки и попытаться причинить себе ощутимую боль, контролируемым способом, таким образом, чтобы не было чертовски больно дышать. Она бы обняла его сейчас, если бы он ей позволил. Но он бы не стал. Это было слишком опасно. Она все еще смотрела на него в ожидании ответа, все еще вертя маленький золотой крестик между подушечкой большого и указательного пальцев. — Как хочешь, — сказал он. Его взгляд метнулся к пустому табурету рядом с ними. Он подумал о Дрейке, сидящем там. О Дрейке, протягивающем руку и прижимающем ладонь к бедру Эндрю. Он подумал о том, что встреча с Касс все еще стоила того. Эндрю отвел взгляд и снова сосредоточился на тикающих часах. — Ты возьмешь себе еще ребенка? — спросил он. Вопрос причинил боль, скатывающуюся к его горлу. Касс моргнула, затем, наконец, опустила руку, сжимавшую крестик, на колени. — Я еще не думала об этом, Эндрю. Я не хочу заменять тебя. Тебя никто не заменит. Эндрю нахмурился. Где-то позади них заплакал ребенок. Дурацкие часы сдвинулись всего на минуту. — Я спрашиваю не об этом, — пробормотал он. Он хотел сказать, нет, он хотел сказать, остановись, он хотел сказать, что ее сын — монстр. Наручники впились в запястья, и Эндрю опустил руки на колени, пытаясь просунуть палец под то место, где металл натирал кожу до крови. Он мог поклясться, что чувствовал на себе руку Дрейка. Он поерзал, пытаясь отодвинуться как можно дальше от пустого стула. Касс снова заговорила, что-то о просмотре матча экси по телевизору. Эндрю отключился от нее и подумал о Ниле. Подумал о его голубых глазах и рыжих волосах и о том, как облажался Эндрю из-за того, что втянул себя в эту ситуацию. — Как твой брат? — Спросила Касс. Эндрю вскинул голову. — Не говори о нем, — прорычал он. Кэсс удивленно моргнула, затем заправила волосы за уши и осторожно улыбнулась ему. — Ладно, — тихо сказала она. Эндрю настороженно наблюдал за ней, ожидая, что она назовет его по имени, но она так и не произнесла ни слова. Он пережил свой час, вообще больше ничего не сказав. Когда прозвенел зуммер, они оба встали. Она протянула к нему руки. Был один-единственный момент, когда он почти шагнул вперед, почти позволил себе на еще одно мгновение почувствовать себя любимым, но вмешался охранник и, схватив его за локоть, потащил обратно к выходу. — Я люблю тебя, милый, — крикнула Касс ему вслед. Эндрю не оглянулся.

***

До перерыва оставалось пятнадцать минут, когда они вывели их обратно в холл. Эндрю быстро осмотрел комнату в поисках Нила. Его там не было. Конечно, его там не было, конечно, он бегал, этот засранец не мог прислушиваться к его советам, чтобы спасти свою жизнь. Эндрю прошествовал к двери и вышел во внутренний дворик. Сегодня здесь было многолюдно и шумно — все мальчики наслаждались пасмурностью, из-за которой температура понизилась на улице на добрых двадцать градусов. Он рассеянно потер запястья, затем еще ниже оттянул рукава толстовки, осматривая двор. Нила не было. Эндрю нахмурился. В дальнем углу стояла группа мальчиков, и Эндрю некоторое время наблюдал за ними, ожидая, что из-за их спин появится Нил. Он не появился. Челюсти Эндрю сжались. Он вспомнил расписание, которое висело у них на двери. В 13.45 у Нила была терапия. Он ушел сразу после обеда. Он уже должен был закончить, он не должен был быть сейчас на тренировке, он сказал Эндрю, что будет здесь. Прямо за дверью стоял охранник, наблюдавший за двором. Его глаза были совершенно остекленевшими, и не было никакой возможности, что он вообще делал что-то полезное. Эндрю все равно попытался. — Эй. Ты видел Нила Джостена? Охранник лениво моргнул. — Кого? — Тощий парнишка. Бегает здесь каждый день. Быстрый. Пожав плечами, охранник махнул рукой в сторону двери. — Его здесь нет. Проверь внутри. Эндрю сделал глубокий вдох, затем вернулся обратно. Вероятно, он попросил кого-нибудь из охранников пропустить его в библиотеку. Все было в порядке. Он опустился на один из пластиковых стульев и стал смотреть дерьмовую драму в зале суда, которую показывали по телевизору.

***

Нил не мог дышать. Головная боль отдавалась в уголках глаз, но это было ничто по сравнению с невыносимой агонией, пронзавшей его правую руку. «Ты играешь правой рукой, Джостен?» — спросил Макс за обедом. Нил зажмурился и попытался втянуть воздух, но от этого все заболело еще сильнее. Его глаза увлажнились, он издавал какой-то ужасный, скулящий звук, боль была намного сильнее, чем когда Эндрю сломал ему нос, это было намного хуже, чем когда-либо были ножи его отца. — Остановись, — попытался сказать он, но получилось невнятно и неправильно. Ничто не прекращалось. Боль просто продолжала нарастать. — Черт, это отвратительно, — сказал Макс. Его голос был глухим и далеким. Вес, удерживающий его, внезапно исчез, и Нил попытался свернуться калачиком, но вскрикнул от боли. — Ебать, — сказал Адриан. — О черт, блять, блять. — Заткнись. — Нет, на моей толстовке кровь, о черт– — Заткнись нахуй, Адриан. Нил попытался подняться с пола, но волна головокружения захлестнула его, и он заставил себя остановиться, борясь с внезапной тошнотой. — Ты лажанул с его рукой. — В этом и был смысл. — Нам нужно уходить отсюда. Голоса сливались, и разделялись, и смешивались, и слипались, и все, что Нил знал, это то, что его щека была прижата к холодному бетону, удерживаемая там засыхающей липкой кровью. — Пошел ты, — попытался сказать он. — Мы должны кому-нибудь рассказать? — Нет, блять, Адриан, Господи Иисусе, ты мелкое ссыкло. — Эй, эй, Нил, эй… Нил снова моргнул, и пальцы Джейкоба были там, щелкая в его поле зрения. — Больше никакого экси. Понял? Нил попытался плюнуть в него, но не смог заставить свой рот правильно двигаться. Все вокруг потемнело, затем посветлело, затем снова потемнело. — … облажался… — на этот раз это звучало тише. Дверь закрылась. Нил сделал еще один вдох и закрыл глаза. Он прислушался к тиканью часов. Его сердце билось слишком быстро, и он старался держаться как можно тише, но боль была слишком сильной, ему нужно было позвать кого-нибудь, ему нужна была помощь, ему нужен был Эндрю, ему нужно было– Нил со стоном боли заставил себя подняться и прижал руку к груди. Повсюду была кровь. Слишком много крови, слишком много голых костей, слишком много… блять… блять, блять, блять– Его сердце колотилось слишком сильно, в голове стучало, он не мог дышать. Дверь открылась. Вошел Эндрю. Нил сосредоточил все силы на том, чтобы произнести один-единственный слог, выдавливая его из себя. — Помоги.