Oakland

— Остановитесь. Эндрю моргнул, прогоняя сон с глаз, и перевернулся на другой бок. Свет в камере по-прежнему не горел. Знак выхода горел красным. В комнате было тихо, если не считать тиканья часов. Он с трудом сглотнул и закрыл глаза. Нил судорожно втянул воздух под ним, затем прошептал: — Прекратите. Единственный слог был гортанным, сонным, едва осознанным. Эндрю нахмурился. Нил под ним пошевелился, и его дыхание участилось, появились резкие хрипы боли. — Эй, — прошипел Эндрю, все его тело напряглось. Ничего, кроме еще одного прерывистого вздоха. Значит, кошмар. — Глупый кролик, — пробормотал Эндрю, затем оттолкнулся от края кровати и легко опустился на ноги. Нил больше не двигался, но его лицо было напряжено — полное беспокойства, или боли, или, может быть, и того и другого. Его грудь вздрагивала при каждом вдохе. Эндрю видел, как приоткрылись его губы. — Пожалуйста, — простонал Нил. Все тело Эндрю похолодело. — О, мать твою, — пробормотал он, протягивая руку и постукивая двумя пальцами по здоровому плечу Нила. Нил зажмурил глаза еще сильнее, и издал еще один судорожный стон. — Нил! — Крикнул Эндрю. Внезапным резким движением Нил откинулся на спинку кровати, затем подавил крик боли, когда его поврежденная рука ударилась о стену. — Чертов идиот, — пробормотал Эндрю. Он наблюдал, как Нил сморщил нос и яростно заморгал глазами, когда проснулся. — Эндрю? — Пробормотал Нил, по-совиному глядя на него снизу вверх. — Еще один кошмар, — сказал Эндрю. Он тяжело сглотнул, мышцы на его челюсти слегка расслабились, пока он фиксировал каждое движение Нила, — Двигайся, — наконец пробормотал он. Нил подтянул ноги, когда Эндрю забрался к нему. — Извини, — сказал он хриплым со сна голосом. — Не надо, — Эндрю поднял голову, чувствуя, как текстурированный шлакоблок трется о его затылок. Он закрыл глаза. — Что было на этот раз? Нил долго молчал рядом с ним. — Ничего, — наконец ответил он. Это заведомо было ложью. Никто не говорит, «пожалуйста» только если им не больно или они не были напуганы. Ярость наполнила Эндрю, но он закрыл глаза, сосредоточившись на прохладном шлакоблоке у себя за головой, на тиканье часов, на продолжительности вдохов и выдохов. Техника Бетси. — Ты думаешь, они все еще позволят мне ходить на тренировки? — Нил задумался. — Сидеть на трибунах? Я не… Я… — он с трудом сглотнул и опустил голову, но у него вырвался сдавленный крик. Эндрю почувствовал, как его рот скривился в нездоровой ухмылке. — Нахуй экси, — прорычал он. Разъедающий гнев зародился в его груди, а пальцы сжались в кулаки. — Если бы ты не был так зациклен на этом дурацком гребаном виде спорта, нас бы здесь не было. Голова Нила опустилась еще ниже, все тело содрогнулось. — Не надо, — сказал он. — Не надо чего? Я серьезно. Блядский. Экси. Ты стоишь большего, перестань зацикливаться на чем-то столь тривиальном и повзрослей. «Дыши, Эндрю», сказала Бетси в его голове. «И это тоже нахуй», тут же подумал Эндрю. — Это все, что у меня есть, — пробормотал Нил. Один вдох, затем весь воздух покинул его тело, один большой выдох, который перешел в сдавленные рыдания. Он отстранился от Эндрю и уткнулся головой в колени. — Чертов экси, — пробормотал Эндрю. — Это тебя убьет. — Моя мама часто так говорила, — сказал Нил между колен. Эндрю фыркнул. — Ну, твоя мама была права. Время остановилось, тиканье часов превратилось в жужжание в голове Эндрю, он не мог ни говорить, ни двигаться, все, что он мог делать, это наблюдать, как все тело Нила напряглось. — Я знаю, — прошептал Нил. — Она была права во многих вещах. Когда я вижу ее во снах, она… кричит на меня. Бьет меня. Ненавидит меня. Потому что я все испортил, потому что она пожертвовала всем ради этого, — он ударил ладонью по шлакобетонной стене, чтобы подчеркнуть свои слова, затем зажмурился. — Они снова прижимали меня к земле, — сказал он. — Сегодня ночью. В кошмаре. Жужжание в ушах Эндрю становилось все громче. — Я не мог оторвать их от себя, — продолжал Нил. — Я продолжал пытаться, и я рассказал им все, пытаясь заставить их остановиться, я рассказал им о своем отце, я сказал им, где я похоронил ее, я не мог перестать говорить, это лилось из меня, а они просто продолжали смеяться, и смеяться, и смеяться, и боже, я просто… — он прерывисто рассмеялся. Жар пробежал по позвоночнику Эндрю, желчь поползла к горлу, когда воспоминание вырвалось вперед. Его бывший сосед по комнате, подойдя ближе, улыбается Эндрю, пригибаясь все ниже… еще ниже… Пока он не протянул руку, не притянул Эндрю к себе и не поцеловал его. Пока Эндрю не оттолкнул его назад. Пока его сосед по комнате не посмотрел на него с тревогой и замешательством на лице. И ярость наполнила Эндрю, но вместе с ней появилось и что-то более темное, что-то более омерзительное. Отвращение. Он не мог думать дальше этого. Он мог вспомнить следующую часть, так что картинка в его ебаной голове была идеальной. В тот момент, когда он ударил своего соседа по комнате головой о комод, на этом все не закончилось. Эндрю продолжал бить и пинать, гнев затопил его с головой, что он не мог даже думать, он помнил, как плакал его сосед и просил, умолял, остановиться, как кричал пожалуйста, все это повлияло на его нарастающий гнев намного хуже. И отвращение росло, и росло, и росло, и Эндрю мог поклясться, что слышал смех Дрейка, мог поклясться, что чувствовал дыхание Дрейка на своей шее– После этого в комнату ворвались охранники, повалили Эндрю на землю, заломили ему руки за спину и защелкнули на запястьях толстые наручники. Он вспомнил смех, зловоние крови своего соседа по комнате было таким густым, что он чувствовал ее вкус на языке. Только несколько часов спустя, сидя в одиночной камере, где не было ничего, кроме звука собственного дыхания, до него дошло: он был опасен. И это не заставило его почувствовать себя ни на йоту сильнее. От этого ему стало только хуже. — Они позовут тебя, — медленно произнес Эндрю. — Через несколько часов. Это будет сразу после завтрака, это всегда случается сразу после завтрака. Это будет не начальник тюрьмы, начальнику тюрьмы наплевать на то, кто здесь кого убивает, пока все документы заполнены, а у всех преступникам продлены сроки заключения. — Но спроси о Бетси. Если ты попросишь позвать Бетси, они позволят ей быть там. — Мне не нужна Бетси. — Идиот, — пробормотал Эндрю. Нил, сидевший рядом с ним, выдавил из себя смешок. — Ты должен сказать им, кто это сделал. Макс, Тревор… Джейкоб. Кто еще? — Это не имеет значения, — пробормотал Нил. — Это, блять, имеет значение, — процедил Эндрю сквозь стиснутые зубы. — Меня не будет здесь через два месяца, Нил, я не смогу защитить тебя- — Мне не нужна твоя чертова защита, — прошипел Нил, отпрянув так быстро, что ударился о край кровати. Ярость разъедала Эндрю, но он подавил все это. — Скажи им, кто это сделал, — сказал он, сделав еще один глубокий вдох. — Ты скоро выйдешь отсюда. Не позволяй им отнять это у тебя. Возможность быть услышанным. Их исключат из команды, посадят в одиночную камеру, они- — Затаят обиду, — фыркнув, перебил Нил. — Вот я расскажу, их бросят в одиночную камеру на сколько? На неделю? Затем они снова вернутся, и не важно, насколько замечательной ты, кажется, считаешь свою защиту, этого будет недостаточно. Они найдут меня. И я не беспокоюсь о том, что меня немного побьют, я беспокоюсь о том, что буду настолько недееспособен, что не смогу свалить отсюда на хрен, когда меня наконец выпустят. Я промолчу. И я буду в порядке. Эндрю приподнялся на четвереньки и уставился на Нила. — Ты считаешь, что тебя всего лишь немного побили, кролик? Рот Нила открылся, как будто он собирался что-то сказать, затем снова закрылся. Он на секунду прикусил нижнюю губу. — Неважно, — пробормотал он. Эндрю нахмурился, изучая в темноте черты профиля Нила. — Это всегда секреты, — медленно произнес он. — Не надо, — сказал Нил. Эндрю хотел продолжать давить, он отчаянно хотел продолжать давить, разобраться в каждой частичке Нила, пока не стало слишком поздно, пока он не вышел, пока все не изменилось. Он наблюдал за Нилом, ожидая, что тот заговорит, но тишину в комнате нарушало только тиканье часов. — Ты не в порядке, Нил Джостен, — наконец сказал Эндрю. Его сердце бешено колотилось в груди, грохотало в ушах. Он судорожно сглотнул. — Ты никогда не будешь в порядке, Нил Джостен. Эндрю прижался ближе, протянул руку вперед и оперся ладонью о край кровати. Они были достаточно близко, чтобы дыхание Нила касалось его носа с каждым выдохом. — Но ты будешь в безопасности. Глаза Нила закрылись. Он покачал головой, движение, более похожее на вздрагивание, чем на что–либо другое — настолько незначительное, что Эндрю почти не заметил этого. — Да или нет? — Прошептал Эндрю. Нил первым наклонился вперед, прижимая их губы друг к другу. Жар пробежался по позвоночнику Эндрю, когда он ответил на поцелуй, остановившись только тогда, когда Нил зашипел от боли. — Прости, — пробормотал Нил, все его тело внезапно напряглось. — Просто больно. — Я убью их для тебя, — предложил Эндрю — Нет, не убьешь, — ответил Нил. Он толкнул Эндрю в плечо. — У тебя есть брат. Семья. У тебя есть больше, чем у меня. Это звучало не горько, просто смиренно. Эндрю открыл рот, готовый сказать Нилу, что нет, неправда, у него был Нил, только Нил, все остальное не имело значения– За исключением того, что Нил был прав. Аарон имел значение. Все остальное должно было быть несущественным. Эндрю приподнялся на кровати и откинулся на спинку, наблюдая, как Нил пытается снова сесть прямо, с искаженным от боли лицом каждый раз, когда его плечо двигалось. Зажегся свет. Прозвенел утренний звонок. Одеваясь к завтраку, никто из них не произнес ни слова.

***

Нил заерзал, теребя белую прозрачную материю, которая торчала из-под пластыря возле его большого пальца. Действие Тайленола, который ему дали прошлой ночью, закончилось задолго до того, как Эндрю забрался на его постель. С тех пор все пошло наперекосяк — в висках стучало, глазные яблоки, казалось, высасывали прямо из черепа, комната кружилась, и это было всего лишь сотрясением мозга. Но его рука? Его желудок снова скрутило. — С минуты на минуту, — не слишком любезно сказал Брайан из угла комнаты, в котором он стоял на страже мучительно долгое время. Эндрю был прав. Они пришли за ним во время завтрака — провели мимо кабинета Бетси, через зарешеченную дверь, по коридору, в котором он никогда не был, к группе офисов, в которых не было ничего, кроме пары сломанных столов (за одним из которых Нил имел неудовольствия сидеть прямо сейчас). И теперь он ждал. И ждал. Рация на бедре Брайана запищала, но он просто выключил ее. — Как ты себя чувствуешь? — Спросил он, указывая на Нила. «Как будто меня сейчас стошнит на пол», — не казалось подходящим ответом. Нил нахмурился и продолжил теребить марлю. — Они их поймают, — добродушно сказал Брайан. — Тебе не нужно беспокоиться. Никто больше не причинит тебе вреда. Нил едва удержался от громкого смеха. Этот чувак работал в тюрьме, где дети нагло пытались убить друг друга, и все еще оставался таким наивным? Забавно. Рация Брайана снова зажужжала. На этот раз он включил ее. Послышался искаженный голос, сообщавший, что они уже в пути. Нил заерзал сильнее. Прошло еще пять минут, затем дверь со скрипом отворилась, и на пороге появилась высокая дородная женщина в накрахмаленном брючном костюме. От нее пахло лаком для волос и мужским дезодорантом. — Мистер Джостен, — рявкнула она. Нил едва сдержался, чтобы не отшатнуться. В ее голосе было что-то злое, что звучало почти как у его матери — но его мать вела себя так из-за какой-то больной и извращенной версии любви. Этой женщине было наплевать на него. — Да, мэм, — пробормотал Нил, используя тот же самый приглушенный голос, который он слишком хорошо умел использовать в общении с авторитетными фигурами. — Ммм, — промычала женщина. Она не стала садиться. Она прошла через комнату к Нилу, цок-цок-цокая лакированными высокими каблуками по потрескавшемуся линолеуму, затем прислонилась к столу рядом с ним и уставилась на него сверху вниз, как будто он был не более чем пятном. Нил попытался выдержать ее взгляд, но через несколько секунд снова опустил глаза на стол. Теперь его желудок сводило не только от тошноты. Он бурлил от ненависти к самому себе. — Мисс Барака, — обратилась она к нему, но руки не протянула, ничего больше не объяснила, просто вела себя так, словно он должен точно знать, кто она такая. — Мне нужны имена. Нил украдкой взглянул на Брайана. Брайан стоял, прислонившись к двери и скрестив руки на груди, наблюдая за Нилом. Он пожал плечами, затем ободряюще кивнул. «Скажи им, кто это сделал», — мысленно прошептал Эндрю. Нил заставил себя снова поднять глаза на лицо женщины. — Я их не видел, — сказал он. Ладони у него вспотели, но долгие годы лжи позволили ему говорить без малейшей дрожи в голосе. Эндрю мог прекрасно это видеть. Эндрю всегда умел видеть в Ниле все. «Я убью их для тебя», — прошептал Эндрю. — Мистер Джостен, я бы посоветовала вам долго и упорно подумать над этим решением, — произнесла мисс Барака. — Я не дам вам второго шанса. И если вы хотите избежать предъявления обвинений или продлить свое пребывание здесь, в наших… — она посмотрела на облупленный стол, приподняв брови и вздернув нос, как будто учуяла что-то неприятное. — … удобствах, тогда я бы предупредила вас, чтобы вы обдумывали свои слова с умом, — продолжила она. «Нет, ты этого не сделаешь», — прошептал в ответ Нил. Голос Эндрю в его голове ничего не сказал. Ничего. Ничего. Очередная волна боли пронзила череп Нила, и он стиснул зубы. — Это звучит как угроза, — пробормотал он. Мисс Барака оттолкнулась от стола так внезапно, что тот заскреб по полу, звук обжег череп Нила. Медленно накатывающая тошнота усилилась на секунду, и он издал низкий стон, вцепившись в край стола здоровой рукой с такой силой, что металл впился ему в пальцы. — Ты в порядке, Нил? — Позвал Брайан откуда-то очень издалека. С ним все было в порядке. «Ты не в порядке», — сказал Эндрю. Он был в порядке. «Ты никогда не был в порядке», — сказал Эндрю. — Я слышала, вы были одной из звезд нашей команды экси, — сказала мисс Барака с явным отвращением. Нил с трудом сглотнул. Мерзкая ухмылка расползлась по ее лицу. — Я обещаю вам, мистер Джостен, что мы делаем все возможное, чтобы сделать наши помещения безопасными для наших подопечных. К сожалению, если вы не можете помочь нам, то и мы не сможем помочь вам. Очевидно, что прямо сейчас вы непригодны для игры, поэтому мне придется отозвать права на практику. Вы вернетесь к своим обычным академическим занятиям. Обычная рутина. Я уверена, что есть другой парень, которого они смогут найти на твое место. Он ожидал этого. Он был бесполезен для них, для них не имело смысла позволять ему продолжать приходить на тренировки и наблюдать со стороны, но он надеялся… — Если только вы не хотите назвать нам несколько имен? — спросила мисс Барака, улыбка стала шире. Нил прикусил нижнюю губу так сильно, что пошла кровь. — Я их не видел, — выдавил он. Ее улыбка исчезла. — Проводите его обратно в камеру, — рявкнула она. Затем она оттолкнулась от стола, пересекла комнату и вышла за дверь. Каждый стук ее каблуков по длинному коридору вызывал фейерверк боли в голове Нила. — Когда тебя в последний раз водили в лазарет? — Спросил Брайан. Нил закрыл глаза и попытался дышать медленно, осторожно. — Прошлой ночью. — Господи, — пробормотал Брайан. Он снова схватил свою рацию, произнес несколько слов на жаргоне, затем жестом пригласил Нила следовать за ним. Нил встал. Последовал за Брайаном по коридору. Все болело, но ему было уже все равно. «У тебя есть брат. Семья. У тебя есть больше, чем у меня», сказал тогда Нил. А потом он стал ждать, отчаянно желая, чтобы Эндрю заговорил, сказал что-нибудь, сказал хоть что-нибудь. Но слишком маленькую комнату заполняло лишь тиканье часов, без возможности вместить все время его жизни ожидания. У Нила не было мамы. У него не было экси. У него не было плана побега. И уж точно у него не было Эндрю Миньярда.