Счастье есть

***

       Когда Виктор наконец вышел на улицу, то столкнулся с обеспокоенным взглядом Сергея. Тот перед уходом заметил пляшущих чертей в зеленых глазах и сейчас очень напрягался. Такие же черти танцевали в глазах Петрова в тот злополучный день в театре и Нечаев не совсем понимал, нравится ему это или нет. С одной стороны такой взгляд не сулил ничего хорошего, а с другой, так Петров выглядел еще более привлекательно. — Всё в порядке? — Уточнил Сергей, опасаясь того, что мог сделать инженер в таком состоянии. — Да. — Сухо ответил тот. — Пойдём скорее. Уже в машине Виктор повернулся к дочери, сидящей на заднем сидении и ласково сказал: — Солнышко, ты можешь больше не ходить в садик. Я подумал, что ты бы хотела проводить больше времени со мной и с Сережей, и с Васей ездить на дачу. Девочка ничего не ответила, только слабо улыбнулась и кивнула. Конечно, эта новость обрадовала ее, но сегодня у нее был слишком тяжелый день.       Понимая, что ребенок слишком уставший для прогулок, мужчины решили поехать к Сергею. Может, если Виктория немного поиграет с Васей, то у нее поднимется настроение. А сами мужчины посидят на кухне, выпьют пива или чего покрепче и обсудят произошедшее. — Ты как, маленькая моя? — Обеспокоено спросил Виктор, когда они вышли из машины. — Дай посмотрю. Он присел на корточки и убрал волосы со лба дочери чуть в сторону и внимательно посмотрел порез поперек брови. — Это камнем… — Тихо сказала девочка. — Кто-то из мальчиков кинул. — А то что под пластырем — тоже камнем? — Да… — Виктория всхлипнула и уткнулась носом в отцовское плечо, словно пытаясь спрятаться.       Сейчас Виктор чувствовал неимоверную злость на всех, кто стал причиной слёз его любимой дочурки. Он крепко прижал ее к себе и пообещал, что больше никогда и никому не позволит ее обидеть. Пообещал, что даже если кто-то рискнет — горько об этом пожалеет. — Пап, почему они так сделали? Я их не обижала, правда. Я просто хотела поиграть с тем мальчиком, потому что больше никто со мной не хотел играть. — В детских глазах читалось непонимание.       Виктор очень надеялся, что ему не придется рассказывать дочери о своих поступках. Уж точно не сейчас, когда она совсем маленькая. Но выхода не было. Рассказать хотя бы часть правды он обязан, потому что прямо сейчас дочь смотрит на него и ждет ответа на свои вопросы. Она имеет право знать за что ее так все ненавидят.       Он поднял взгляд на Сергея. Тот ни говоря ни слова, всё прекрасно понял и отошел в сторону, оставив отца и дочь наедине. — Ты ни в чём не виновата, запомни это раз и навсегда. — Виктор взял в свои руки маленькие детские ладошки. Ему с трудом удалось посмотреть в зеленые, так похожие на его собственные, глаза напротив и продолжить: — Это моя вина. Я во всём виноват. Как я уже рассказывал тебе прежде — несколько лет назад я сделал ужасную вещь. Из-за меня пострадало очень много людей. И все эти дети, которые обижают тебя, просто наслушались своих родителей. Взрослые вместо того, чтобы разбираться лично со мной, видимо решили, что проще натравить своих детей на тебя. — Почему проще? — Виктория всё еще не совсем понимала слова отца. — Потому что взрослым иногда страшно спорить с другим таким же взрослым. Может, поэтому им кажется, что проще обидеть кого-то кто младше и слабее, кто не даст сдачи. Но они сильно ошиблись, когда подумали, что могут тебя обижать. — Он поцеловал крохотные ручки и еще раз прижал девочку к себе. — Я за тебя целый мир готов уничтожить. Сделаю для твоего счастья что угодно, всё отдам, лишь бы ты больше никогда не плакала и всегда улыбалась.       Виктор и сам уже был готов расплакаться, но сдерживал себя. Поплакать он еще успеет, когда они с Сережей достаточно напьются, он просто уронит свою голову ему на плечо, как всегда, и разрыдается. А сейчас он должен быть сильным в глазах дочери. Она должна знать, что папа ее очень любит и всегда сможет защитить от любых бед.

***

       Пока дети играли в комнате, Виктор и Сергей устроились на кухне. Пока майор разливал коньяк по стаканам, инженер нарезал копченую колбасу на закуску. Первый стакан Петров осушил залпом и даже не закусывая, сразу принялся за второй. Слишком много произошло за последнее время, ему было необходимо немного расслабиться. — Ты полегче, — притормозил его Нечаев, забирая из рук уже пустой стакан. — эта бутылка нам на двоих, а не на тебя одного. — Майор, не жадничай, — закатил глаза Виктор. — я все равно напьюсь быстрее, чем ты. Чтобы перебить на время во рту вкус алкоголя, он таки съел пару кусочков колбасы. В то время как Сергей на его слова только покачал головой и налил третью порцию коньяка. Он и сам был не против напиться, но не так быстро. Сначала он хотел узнать, что произошло с Петровым в детсаду, после того как он ушел с его дочерью на улицу. — Я видел твой взгляд. Что ты им сказал? — Ничего хорошего. Слегка пригрозил расправой каждому, кто посмеет обидеть моего ребенка. — Спокойно ответил Виктор, делая еще несколько глотков. — Уверен, ты поступил бы так же. — Конечно, но меня беспокоят не они, а ты. Ты точно в порядке? — В полном. — Честно ответил Петров. — Я понял, что вечными переживаниями не смогу ее защитить. Я хочу чтобы она была сильной, а значит мне самому пора выкинуть из головы какие-либо страхи, сомнения и стойко выдерживать все нападки. Уж к сорока то годам пора перестать быть тряпкой. — Не быть тряпкой и быть безумцем — разные вещи, Вить. — Сережа положил свою руку поверх чужой. — Я уже видел этот взгляд, в тот самый день. Прошу, не поддавайся этому, ты можешь быть сильным и при этом в своем уме.       Виктор слабо сжал руку майора и кивнул. Ярость постепенно утихла. Сейчас сердце бешено стучало только от волнения. Хотелось никогда не отпускать его крепкую руку. Инженер был готов душу продать, лишь бы иметь возможность сейчас потереться щекой об эту шершавую ладонь. За возможность нежно коснуться губами пальцев, а затем посмотреть в эти голубые и такие до боли родные глаза и поклясться любить до конца своих дней.       Сергей заметил как взгляд Петрова сменился со злого и безумного на нежный и слегка печальный. Мужчина не был еще достаточно пьян и мысленно обрадовался этому. Он решил, что лучше момента и быть не может. И если уж говорить возможно самые важные слова в его жизни, то на трезвую голову. Ну, или почти на трезвую. Он обхватил ладонь Виктора своими обеими руками и посмотрел ему прямо в глаза. — Витя, я не дурак. Я всё вижу и всё понимаю. Я долго ждал подходящего момента, не хотел вываливать на тебя это разом. Считал, что ты не был к этому готов. — Я люблю тебя.       Виктор эгоистично не стал дожидаться пока Сережа закончит свою мысль. Он и так понял, к чему тот ведет. Решил, побыть немного вредным и сказать заветные три слова первым. Внутри стало так тепло, словно выглянуло жаркое летнее солнце и согревало своими лучами насквозь.       Больше не хотелось ничего говорить. Два взрослых человека сейчас держались за руки и глупо улыбались друг другу как подростки. Только в отличие от подростков им не хотелось сейчас снимать одежду друг с друга и срывать голоса в порыве страсти. Сейчас им было достаточно нежных улыбок и объятий. Виктор пересел к Сереже на колени и потираясь щекой о шею тихонько мурчал словно кот. В животе как будто порхали бабочки. Но Петров, как человек науки знал, что никаких бабочек в животе быть не может. Там внутри только стандартный набор человеческих органов и никаких летающих насекомых. Однако несмотря на это, всё равно было невероятно приятно просто сидеть вот так: в тишине, на кухне, в объятиях друг друга, не думая ни о каких проблемах.       Невесомый чмок в щёку вынудил инженера покраснеть от смущения, но всё же подарить в ответ такой же куда-то чуть выше шеи. Оба медлили с поцелуями в губы. От чего-то казалось, что это не так важно в данный момент. Они дарили друг другу любовь легкими прикосновениями и поглаживания. Пока Витя поглаживал тонкими пальцами мощную шею майора, удобно устроившись у того на плече, сам Сергей в ответ зарывался в мягкие волосы. А второй рукой прижимал такое хрупкое, на первый взгляд, тело ближе к себе.       Первым решился Петров. Подняв голову и аккуратно приблизившись, накрыл своими губами чужие. Сергей отвечал неловко, даже может слегка неумело. После Болгарии и операционного стола Сеченова у него не было времени на то, чтобы с кем-то целоваться. Конечно, он примерно помнил, знал, как это делается, но практики как таковой не было уже очень давно. Это слегка забавляло Виктора и вынуждало его улыбаться. С виду такой большой и грозный майор, который может убить врага одним взглядом, целовался ничуть не лучше девочки-подростка. — Чего ты улыбаешься? — Спросил Сережа, когда у обоих закончился воздух и пришлось ненадолго оторваться друг от друга. — А что, нельзя? — Тихо посмеялся Витя. — Ты похож на хитрого лиса сейчас, с такой улыбкой. — Просто ты такой забавный. — Инженер склонил голову и хитро прищурил глаза. — Такой большой и сильный, а целоваться не умеешь. — Эй! — Щеки и уши в момент стыдливо покраснели, а сам Сережа недовольно отвернулся. — Я просто не помню как правильно, не придирайся. — Ну не переживай ты так. — Виктор тихонько хихикнул. — Я тебя научу.       Витя снова прильнул к его губам, только медленнее, нежнее, показывая Сереже как правильно. Тот быстро учился и уже чуть более уверенно сминал чужие губы своими. Чисто из вредности Виктору хотелось слегка прикусить нижнюю губу и звонко рассмеяться, но понимал, что это бы испортило такой замечательный момент.       Только сейчас Сергей понял насколько у инженера мягкие губы. Без единой трещинки, не обкусанные до крови. Да и в целом он был очень хорош собой. Даже темные круги под глазами и мелкие морщинки на лбу от постоянного напряжения и усталости придавали ему шарма. Раньше Нечаев всегда подтрунивал над программистом за то, что тот крайне внимательно относился к своей внешности. Даже порой ругался, когда Виктор выходил из дома на несколько минут позже, потому что в очередной раз мазал губы каким-то бальзамом.       Сам майор не особо страдал если его лицо выглядело как-то не так, всё-таки он человек военный, с опасной работой. Если бы он переживал о своей внешности каждый раз когда очередной враг пытается ударить его по лицу, то уже сошёл бы с ума. — Если ты все это время ухаживал за своей внешностью, чтобы охмурить меня, — он оторвался от мягких губ и склонился к уху. — то у тебя получилось. — Кто кого охмурил, Серёжа, еще не понятно. — Прошептал ему Виктор. Сергей вновь потянулся за новой порцией поцелуя, но к сожалению, его внезапно прервали. — Паап, — В кухню забежали дети. — Можно Вика сегодня останется… У нас…       Все, кроме Виктории тут же смутились. Виктор резко вскочил на ноги, а Сергей просто замер с раскрытым ртом. Оба настолько увлеклись друг другом, что совсем забыли, что они вообще-то в квартире не одни. Василий кажется, сразу всё понял и густо покраснел. Не дожидаясь ответа от отца, он взял Вику за руку и попытался увести ее обратно в комнату. — Так можно или нет? — Не поняла девочка. — Я думаю… Что можно… — Ответил ей Вася, стараясь не смотреть в сторону родителей. — Пойдем дальше играть… Наши отцы кажется немного заняты.       Как только дети ушли, закрыв за собой дверь, Витя с Серёжей облегчённо выдохнули. Вот уж чего они точно не ожидали — что дети застанут их целующимися на кухне. — Это, блять, самый неловкий момент за мою жизнь. — Сказал Нечаев, немного отойдя от шока. — Кажется, надо будет потом объяснить им это… — Подумал Виктор вслух, а после рассмеялся. — Хотя, кажется, твой сын и так всё понял. — Да уж. Удивительно, что Вика даже внимания не обратила. — Обратила, поверь. Просто не успела спросить, Василий слишком быстро увел ее. Сергей встал из-за стола и подошел к Виктору. Тот притянул мужчину к себе и обвил руками его шею. — Так, на чём мы там остановились, товарищ майор? — Прошептал он в самые губы. — Я хотел тебя поцеловать, а до этого сказать, как сильно я тебя люблю. — Ответил ему Сергей и вновь накрыл его губы своими.