Пустота с запахом алкоголя

— Тихо! — рявкнул Ризотто и оглядел всех присутствующих хмурым взглядом. — С вашими орами мы никуда не продвинемся. Донателла, ты сказала, что мы можем «пробудить» вторую личность Дьяволо – Доппио? — Первую личность, да. Он был первым, — женщина оживилась. — Думаю, это возможно сделать. — Думаете? — Формаджо скептически глянул на Уну. — Нам здесь факты нужны, точный план, а не... — мужчина поспешил заткнуться, увидев, как недовольно на него смотрит Нэро. — Мама права, — Триш подала голос. — Когда я ещё была с отц... — девушка осеклась, — Дьяволо, он вёл себя странно, не в своей манере: становился мягче, улыбался мне, называл дочкой. Он такой чёрствый и серьёзный, вообще не проявлял эмоции и звал меня по имени. Короче говоря, я уверена, что в те моменты проявлялось сознание Доппио, но Дьяволо его контролировал. Нам нужно сделать так, чтобы вторая личность отключилась на время, — подытожила Триш. — И какие у нас варианты? — спросил Прошутто, смотря на мать с дочерью, затем повернув голову в сторону Ризотто. — Мам? — тихо позвала Уна. — Я не знаю, — женщина шумно выдохнула и взялась за голову. — Мадам Уна, — Польнарефф подошёл к женщине и сел перед ней на корточки, заглядывая в глаза. — Попытайтесь вспомнить. Любую радость, вещь, действие, что угодно, приводившее votre mari* в восторг. Что-нибудь по-настоящему стоящее, — француз взял ладони Донателлы в свои руки и заглянул в её глаза. Она сосредоточилась.

***

Ночь. Они идут вдоль пляжа, держась за руки. Рядом спокойное море, лёгкий ветерок, колышущий волосы и создающий едва видимые волны. Каменные скалы, у подножья которых лежат валуны, возвышаются над ними. Она сжимает его руку и смотрит, улыбаясь. — Дорогая, ты слышала? — он нахмурился, глядя в сторону камней. — Нет. Что там? — Ну вот же отчётливо. Ту-ру-ру-ру-ру. Слышишь? — Что? — она явно смутилась. — Ту-ру-ру-ру-ру-ру, — он повторил. — Зачем ты делаешь этот звук? — Пойдём, — не дожидаясь, пока за ним последуют, он резвым шагом направился к предполагаемому источнику звука. — Подожди меня! — она побежала следом. — Что ты нашёл? — он стоял, повернувшись к ней, и она попыталась заглянуть за спину. — Смотри. Ту-ру-ру-ру-ру, — он обернулся. В его руке была лягушка. — Алло? Кто звонит? — он поднёс земноводное к уху, словно это телефон. — Милый, что ты делаешь? — эта ситуация её вводила в замешательство. — Говорят, что ты самая лучшая, и что я тебя люблю. — О... — теперь его слова смущали ещё больше. — Я ещё с детства, — он посадил животное на ладонь и погладил по мягкой спинке, — хотел завести квакшу. Это была моя маленькая мечта. Которая до сих пор не воплотилась в реальность. Я увидел это милое создание около камней и решил немного тебя повеселить. — У тебя получилось, — она улыбнулась. — А что до квакши... Давай купим. — Правда? — Конечно. Всё, чтобы ты был счастлив. Я люблю тебя, Доппио.

***

— Он хотел завести лягушку... На Сардинии он рассказал об этом. Но после появления Триш было не до питомцев, — Донателла замолчала, кусая губы. — Когда я была маленькая, — подхватила Уна младшая, запустив пальцы в волосы и отведя взгляд, — папа перед сном рассказывал про разные виды, породы, яд, их стиль жизни. Огромное количество информации про квакш... в какой-то момент мне даже передалась его мечта, и я тоже хотела её завести, — девушка выдохнула, её голос зазвучал увереннее. — Я нутром чую, что если Дьяволо принести лягушку, то Доппио откликнется. Я это сделаю. — А если нет? — спросил Ризотто. — Ты не можешь знать наверняка. Он с лёгкостью тебя убьёт. — Я... — её голос дрогнул, — я готова пожертвовать собой, чтобы вы убили его. — Триш! — Донателла повернулась к дочери и сжала её плечо. — Что ты такое говоришь?! — Я столько жила по правую руку от него. Каждый из тех дней я ненавидела больше всего. Терпеть не могла находиться рядом, — Уна сжала кулаки. — Мне претила просто мысль о том, что я его увижу. Иногда с ним происходило нечто странное, мне казалось... — по щекам потекли слёзы, а голос задрожал. — Мне казалось, что папа был где-то там внутри. После писем Сквало и Тициано я в этом убедилась ещё больше. Если мы не можем вернуть первую личность, то вторая не заслуживает жизни! — она опустила голову и зашептала. — Даже в том случае, если это погубит папу... — Доченька... — мать обняла Триш, и та уткнулась ей в грудь, бесшумно плача. Никаких рыданий, никакого сбивчивого дыхания, но тем не менее все знали, что девушка плачет. — Единственный вопрос, — Прошутто подал голос, — где мы найдём Дьяволо, чтобы – «А» – он был один, – «Б» – никто нас не видел, – «В» – мы могли бы в крайнем случае прийти на помощь? — после его слов все замолчали, обдумывая всё вышесказанное. — Думай... думай... — Миста внутренне ломал себе голову. Он искренне хотел быть полезным. В команде Буччеллати он в основном был исполнителем, составлением плана действий занимались Бруно и Абаккио. Но сейчас додуматься до чего-то стоящего являлось его задачей. — Ну было же что-то, вспоминай... — он быстро пролистывал воспоминания, отшвыривая одно за другим, пока на ум не пришли слова Чокколаты: — «Хотя, Джорно... ты не закуска, ты самый настоящий гладиатор! Гладиатор, который меня повеселит, словно я зритель. А через пару дней, вечерком, я расскажу твоему рабовладельцу о твоих уже посмертных успехах». Гладиатор, пару дней, рабовладельцу... звучит не просто как несвязный бред. ТОЧНО! — в голову врезалась идея. — КОЛИЗЕЙ! — крикнул Гвидо, обращая на себя внимание находящихся в комнате. — У Чокколаты должна быть завтра встрече в Колизее! Должна БЫЛА быть, — он поправился. — Нам срочно нужно в Рим! — С чего ты это взял? — Ризотто посмотрел на него холодно. — Он говорил что-то про гладиаторов, — Джорно ответил вместо напарника. — Но что точно – не вспомню. Я в этот момент паниковал и думал о том, как мне спастись. Миста прав, нам срочно нужно отправляться. — Стоп, — Нэро жестом остановил обоих. — Что конкретно сказал Чокколата? — он повернулся к Мисте. — Он назвал Джорно гладиатором. Говорил о том, что встретиться с рабовладельцем через два дня вечером, — он сделал паузу и посчитал нужным разжевать свой ход мыслей. — Гладиаторы сражались в амфитеатрах. Поэтому Колизей. Рабовладелец – это аналогия с боссом и подчинёнными. Поэтому Дьяволо. Через два дня вечером – понятно. — Занятный ход мыслей... — взгляд Ризотто был всё таким же ледяным, но теперь в нём проглядывалось уважение. — Подытожив все факты, у нас складывается такой план: мы в срочном порядке летим в Рим, там покупаем лягушку, часть из нас идёт в Колизей, так как в противном случае будет слишком много человек, прячемся в ожидании Дьяволо с пистолетами на готове, следим за его охраной, отвлекаем её, пока Триш будет разговаривать с Дьяволо и пробуждать Доппио, дабы мы могли его безопасно убить. Есть что добавить? — он оглянул команду – все отрицательно качали головой. — Тогда я иду к боссу, расскажу всё ему. Вы собирайтесь. Миста, ты со мной. — Понял, — он последовал за Ризотто. Все в штабе засуетились, из-за чего квартира стала похожа на муравейник (если быть точнее, человейник): мафиози сновали туда-сюда по комнатам, приготавливаясь к предстоящему перелёту. В Рим хотели отправиться все: увидеть собственными глазами смерть босса главной вражеской организации – фантазия, становившаяся реальной. Поэтому готовность должна была быть максимальной. Ризотто и Миста торопились к Фуго. Заранее позвонив Паннакотте, они услышали взволнованный, но в то же время восторженный голос мужчины, сообщивший, что он ждёт обоих как можно скорее. Злить – а Миста не понаслышке знал, как легко это сделать – босса не было желания, поэтому по дороге члены мафии ещё раз обсудили план более детально, чтобы рассказ для Паннакотты буквально отскакивал от зубов. Разговор с боссом выдался долгим: корректировки, повторения, убеждения в безрассудстве, упрёки, скептицизм, уступки, принятие, помощь, поддержка, пожелание удачи и заверение в победе – Паннакотта Фуго высказал абсолютно все свои мысли и отправил парней собираться, сказав не опаздывать на самолёт через два часа, который босс любезно подготовит. Также он сообщил, что всё необходимое будет ждать команду в транспортном средстве – Фуго позаботится об этом. Назад шли молча: мысли обоих спутались в клубок, и разговор явно не помог бы его распутать. Вернувшись, Ризотто пересказал всё, о чём они говорили с Фуго, ещё раз повторив план, и отпустил команду, наказав набраться сил как физических, так и моральных. Миста с Джорно ушли в их общую комнату. Так как Джованна уже успел собраться, он лёг на кровать и принялся ждать напарника. Мисте много времени не потребовалось – он управился за двадцать минут. И теперь оба парня валялись на кроватях, рассуждая о чём-то своём. — Мы ведь можем умереть, — внезапно сказал Джорно. — Да, ты прав, — подтвердил Гвидо. — Ты не боишься? — Нет, я не боюсь умереть, — отчеканил парень. — А если я умру? — выпалил Джорно, сам от себя не ожидав, из-за чего прикрыл рот ладонью. — Если ты умрёшь... — Гвидо не стал продолжать. Он знал прекрасно, что не переживёт ещё одной смерти близкого человека. Но говорить об этом вслух страшился. — Прости, — прошептал Джорно. — Я не подумал. — парень перелёг на другую кровать и обнял Мисту. — Ты чего? — негодование смешалось с гневом от такого наглого нарушения личного пространства. — Я не погибну, — Джованна вскочил, приняв сидячее положение. Миста последовал его примеру. — Я выживу для тебя, Гвидо. — Джорно... — в глазах напротив отражалась глубокая печаль, словно сделали украшение из двух изумрудов, которых обрамляло стекло. Изумруды поблёскивали с надеждой. Хотя нет, скорее с просьбой, даже с разрешением на надежду. И Миста решил его дать. — Я тоже выживу для тебя, ДжоДжо. Поцелуй. Нежный, но в тоже время полный отчаяния. Сладкий, но со вкусом солёных слёз. Наполненный любовью, но горящий ненавистью от малого количества времени и ситуации, которая могла его разделить. Поцелуй, совмещавший в себе «Я тебя никогда не забуду» и «Я тебя никогда не увижу». ——————- *votre mari – вашего мужа