Царство птиц

      Фоксин всё ещё извивался словно змея, когда волшебники собрались покинуть горы. Чонин принял облик животного и устроился у Феликса на руках, зевнув во всю зубастую пасть; он намеревался вздремнуть во время путешествия. Ликс же, расправив белые крылья, подошёл к краю ровной площадки, чтобы поймать приятный поток прохладного ветра.       — Вы меня здесь бросите? — фамильяр был возмущён до глубины души.       — Они остаются на тебе, – мужчина едва заметно улыбнулся. — Смотри, не оплошай, — его полёт всегда был завораживающим зрелищем, таких удивительных птиц в природе больше не существовало.       Фоксину пришлось оставить оскорбления до лучших времён и приниматься за работу. Он уже и не рад был тому, что обрёл вторую жизнь в форме духовного помощника. Его шпыняли, гоняли по мелким поручениям, не считали за человека и даже не кормили, что уж говорить об уважении к старшим или сочувствии.       Кое-как освободившись из плена дерева, на которое было наложено заклинание, увеличивающее вес, он раскрошил его в щепки, вымещая злобу. Далее шла очередь разбойников. Измотанные, испуганные мужчины теперь больше походили на оборванных беженцев, чем на карателей. Встретив самых настоящих волшебников, они поняли, что вся их боевая мощь не стоит даже упоминания, в сравнение с тем, что творили колдуны. И теперь они обратились в молитве к Богу.       Но лис не собирался их так просто отпускать: "Что же сделать? Что же сделать? Ноги вам переломать? — разбойники просили пощады, но слова их приглушал барьер, а фамильяр и не думал к ним прислушиваться. — Или руки? Какой сложный выбор!— он ходил кругами возле пещеры, поглядывая на людей как кошка на мышей. — Придумал", — он хлопнул в ладоши, и преграда спала. Самые смелые подошли ко входу в пещеру. На площадке перед ней никого не было. Разбойники обрадовались, думали — злодей внял их просьбам и решил отпустить. Но не тут-то было. На человека, что повернулся спиной к горному хребту, прыгнуло неведомое чудище, огромное и свирепое. Бандиты с криками бросились в рассыпную. Некоторые, столкнувшись друг с другом, тут же рухнули, другие умчались вглубь. Третьи пытались выбраться, но монстр преследовал их, валил на землю и оглушал ударами тяжелых лап.

***

      Фоксин едва смог догнать крылатого волшебника. Всё же скорость маленького лиса не шла ни в какое сравнение с грандиозным полетом. Вот только во владениях людей Феликсу пришлось спуститься на землю.       Чонин задремал, поэтому, чтобы не нарушать его сон, мужчина шёл медленно. Духовный помощник семенил поодаль, наслаждаясь запахами диких трав и мха. Пролетавшая мимо бабочка села на кончик чёрного носа, видимо, приняв его за ветку или кочку. Секунду передохнув, она вновь расправила крылья и отправилась играть с другой такой же красавицей.       Ближе к вечеру пришлось всё же осторожно потревожить пушистый комок. Ликс наклонился, коснулся носом рыжего острого уха и шепнул: "Пора вставать". Чонин встрепенулся, клацнул зубастой пастью, показывая своё раздражение. Даже если его партнер говорил очень тихо, сейчас его слова звенели в ушах лиса, словно гром. Спрыгнув с рук, хищник взмахнул пушистым хвостом и обернулся человеком.       — Я и так хотел проснуться! Незачем было так орать.       — Я не орал, — оправдывался компаньон. — Просто ты убрал когти, поэтому я подумал, что ты крепко спишь, — колдун фыркнул и не стал больше раздувать этот инцидент. Они вошли в небольшой приграничный городок, когда на домах уже зажглись фонари. Впрочем, они часто здесь останавливались и знали, в какой гостинице их точно примут. Чонин глянул на глазеющего по сторонам Фоксина и приказал:       — Полезай в карман.       — Ну вот ещё! Я устал и хочу есть, а ты… — но не успел он закончить свою тираду, как превратился в резную флейту и со звоном ударился о мостовую. К счастью, в то время на пустынной улочке никого не было.       В начале месяца, когда только сошли горные снега, они как обычно отправились в Белую страну. Уже не в первый раз волшебники проводили сквозь хребет беженцев. В таких путешествиях изображать семью было куда выгоднее, и обычно оборотное зелье хорошо справлялось со своей задачей. Вот только в этот раз переход затянулся, ингредиенты пополнить не получилось. Пришлось закутаться Ликсу в абайю и изображать женщину. С какой радостью он скинул этот ненавистный платок и вернулся к привычному образу. В городе хотелось передохнуть, а не влипать в неприятности из-за нахального фамильяра.       Чистая гостиница, никаких пьяных дебоширов, запах домашних булочек — всё это стало неотъемлемой частью комфорта. Феликс так хотел скорее приняться за еду. Он уже приметил столик возле открытого окна и тут же рванул к нему, но притормозил, едва не дойдя до лавки. Он обернулся и протянул Чонину руку. Ин улыбнулся и ухватился за неё. На улице, в лесу, в пустыне или на болоте он ориентировался на слух и нюх, но стоило ему попасть в замкнутое помещение, где столько разных запахов и голосов одновременно создавали хаос — и он несколько терялся. Сейчас, когда он почти перестал видеть, ему стало труднее ориентироваться в пространстве. А может, он просто привык полагаться на любимого человека.       Дочь хозяина приметила красивых постояльцев и сразу подлетела к ним. Высокая, с приятной улыбкой, она разговаривала очень мелодично. Её голос понравился Чонину, и он сделал заказ сам. Как всегда ничего мясного или рыбного для Феликса, и для себя тоже. Он всегда был солидарен со своим партнёром. В конце концов, это жестоко — есть то, чем не сможет полакомиться Ликс. Здесь подавали прекрасную овощную запеканку, которая пришлась мужчинам по вкусу, нежный сочный салат и терпкое вино, которое приятно щекотало горло.       Девушка несколько раз подходила к ним, чтобы осведомиться о других распоряжениях. Конечно, Феликс не мог не сказать о горячей ванне. Разве можно было упустить такой шанс?! Ин лишь незаметно усмехнулся. Взгляд его голубых глаз был направлен в открытое окно. С годами его красота становилась всё более притягательной, детские черты уступили место острым широким скулам. Из-за частых путешествий на юг, кожа его стала более загорелой. Сейчас он скрыл свои синие волосы под шёлковым тюрбаном. Обычно же оборотное зелье превращало их в белые. И так окружающие принимали путешественников за братьев, что всегда было им на руку, когда они заказывали одну комнату на двоих. Глядя на задумчивого и немного рассеянного волшебника, Феликс думал о том, что не он, а именно Чонин больше похож на восточного принца из сказок.       Они ещё некоторое время просто сидели за столом и наслаждались ароматами выпечки, потягивая горячее вино в погожий летний вечер. У Феликса немного кружилась голова, но это сказывалась усталость. Хотелось растянуть приятные часы и просидеть так всю ночь, но хозяйка сообщила, что вода согрелась. Комната на втором этаже была просторной и светлой. Широкая постель, заправленная свежими простынями, зазывала в свои нежные объятия. Чонин расположился в кресле у камина. Ночной воздух постепенно проникал внутрь, и становилось прохладнее. Ликс быстро разделся. Он как всегда аккуратно сложил одежду на табурет, не изменяя привычкам, и уже собирался коснуться воды, но лис небрежно кинул ему мешочек с травами. "Значит, на оборотное зелье у него ингредиентов не хватило, а взять с собой целебный сбор Минхо-хёна он не забыл, — а вслух добавил. — Хитрец", — но колдун никак не отреагировал, лишь перемешал образовавшиеся угли.       Мужчина погрузился в воду. Губами он ощутил небольшую горечь. С ней в его сознание пришли картины недавнего прошлого. Он наблюдал затем, как Хо-хён и Чан-хён взбираются на высокую гору, усыпанною яркой зеленью, как выкапывают тонкие корни и бережно очищают от комьев земли. Он не был с ними полгода, успел соскучиться, а потому наслаждался видением, словно приятным сном.       Наконец, Феликс вернулся в реальность, услышал, как Чонин ходит по комнате и вынырнул:       — Не хочешь ко мне присоединиться?       — Я могу сделать это позже.       — Ну, да, конечно, — ответил мужчина отрешённо, и продолжил поливать себя из ковша.       Наступила ночь. Как только солнце исчезало с небосвода, глаза Чонина начинали оживать. Они переставали быть синими и приобретали таинственный красный оттенок, иногда даже светились, что могло пугать окружающих. Но Феликс находил в этом особую прелесть. Только он мог видеть эти алые радужки затуманенные страстью.       Релаксирующая процедура подошла к концу, пришлось покинуть объятия тёплой воды. Кожи коснулся прохладный ветерок, проникающий сквозь ставни, но её тут же накрыла ткань простыни. Колдун завернул компаньона, не давая возможности почувствовать приятный холод ночи. Каждое его прикосновение, призванное избавиться от влаги, было горячим и дарило успокоение. Раньше Ликс считал их ритуал купания чем-то особенном, тем, что может получить лишь он. Теперь же всё стало таким привычным, что не пробуждало искры страсти, скорее наоборот.       Впрочем, сегодняшнее полнолуние, видимо всё же что-то навеяло хитрому лису. Он скользнул носом по шее волшебника, втянул запах его кожи, которым всегда наслаждался. Затем его зубы слегка прикусили нежный участок возле уха, где пульсировала горячая артерия.       — Быть может, мне стоит всё же выпить тебя до последней капли? — его голос из мягкого и нежного превратился в хриплый, похожий на рык.       — И тогда ты будешь жалеть об этом всю жизнь, — Ликс наслаждался лаской, наслаждался этой игрой в "охотника и добычу", потому что знал, что никогда его возлюбленный не исполнит свои угрозы.       — Зато я наслажусь каждым моментом, буду пережёвывать каждый кусочек, смакуя нежный вкус, — он прикусил ещё чуть сильнее, дрожь пробежала по телу Феликса.       — Предлагаешь мне стать твоим обедом?       Он бы и дальше находился внутри сладкой неги, окутывающей его со всех сторон, но вода в ванне остыла. Пришлось выбираться на деревянный пол. Чонин так и не соблазнился купанием, потому позвал работника гостиницы. Пока уносили деревянную ёмкость, Ликс успел облачиться в чистую одежду. Он хотел получше рассмотреть хлыст, отобранный у разбойников, но не нашёл его среди своих вещей. Оглянувшись, он заметил, что колдун моет что-то в медном тазу. Любопытный феникс не мог остаться в стороне.       — Что ты делаешь? — и тогда увидел, что Ин аккуратно очищает узоры на рукояти оружия. — Зачем? — удивление мужчины перерастало в раздражение.       — Не хочу, чтобы твои губы касались грязных вещей. Я почти закончил.       Ликс уже давно не задумывался над тем, что вещи, память которых он наблюдает, могут быть грязными. Просто он знал, что должен коснуться и всё. Такое внимание со стороны компаньона заставило его покраснеть: "Это не так важно", – и отвернулся в смущении.       Но упрямого Чонина нельзя было переубедить одними только словами. Ещё раз взглянув на рукоять, мужчина коснулся незнакомых символов. Он уже несколько лет изучал письменность народов, проживающих на территории Царства, но до сих пор не встречал ничего похожего. Феликс лишь знал, что изображённые птицы — это фениксы, его далёкие предки, а потому как можно скорее хотел узнать, что скрывает древний хлыст.       Устроившись удобно на кровати, он вертел в руках оружие, блестящее в свете нескольких свечей, стоявших подле на столе. Путешествие в прошлое могло занять неопределённое количество времени. Несмотря на то, что волшебник обрёл полную власть над своей силой после того, как его отец, упокоился с миром. Иногда его транс продолжался несколько минут, а иногда мог затянуться и на сутки. Именно поэтому ему было так важно оказаться в гостинице в полном покое. Чонин присел на край и тоже стал рассматривать замысловатые переплетения знаков.       — Я начинаю.       — Счастливого пути! — голос его вновь приобрел мягкие нотки, поэтому Феликс поспешил его предостеречь.       — Не вздумай делать что-то со мной.       — Что, например? — лукавая улыбка коснулась тонких губ.       Мужчина вздохнул. Он, конечно, знал, что Чонин не воспользуется его беспомощностью, но всё же несколько раз он возвращался раньше времени, потому что шаловливые губы партнёра вырвались на свободу. Оставалось понадеяться на его разумность. Прикоснувшись языком к выточенному узору, Феликс впервые почувствовал радостное разочарование. Оно родилось где-то в глубине его души и вырвалось само по себе в виде улыбки.       — Что такое интересное тебе там показывают? — Чонин немного приревновал и это было заметно, что ещё больше развеселило Ликса.       — Ничего, — ответил он, не открывая глаз.       — Как это ничего?! — поразился волшебник.       — Так. Мои способности не сработали. Представляешь? — а радость всё больше нарастала.       — Да быть этого не может! — вскричал лис и слился с возлюбленным в поцелуе.       Оказывается, способности Феликса всё-таки не покинули его. Сейчас в своих мыслях он видел их самый первый поцелуй. Не те неловкие касания, испытанные в юности. А самый настоящий, терпкий, страстный, наполненный желанием и звериным голодом.       Но приятные мгновения закончились, когда волшебник отстранился. Он заглянул в блестящие в ночной тьме сапфировые глаза, от которых невозможно было оторваться, увидел своё отражение. Пальцы его всё ещё переплетались с пальцами Феликса. В животе и ниже ощущалась приятная тяжесть. Хотелось продолжить наслаждение, но неожиданное происшествие заставило его мысли сменить направление.       — Такое ведь уже происходит не в первый раз, — заметил Ин, он коснулся белой пряди волос, упавшей Ликсу на нос. — Но ты стараешься скрыть это от меня. Будто я этого не достоин.       — Вздор, — однако, взгляд мужчина отвёл. — Просто не хотел расстраивать тебя. Хотел сначала разобраться сам.       — Может, твоя способность не действует только на предметы, принадлежащие Царству птиц?       — Увы, — улыбка его бесследно исчезла, — я даже не видел, кто и как приготовил те восхитительные булочки. Я ел их и наслаждался неведеньем, но лишь сейчас это осознал.       — Есть ещё один способ! — обнадёжил его партнёр, притягивая правую руку ближе к своему лицу.       — Какой? — Феликс не успел понять, что произошло.       В один миг Ин оставил поцелуй на его запястье, в другой острые клыки вонзились в кожу и капли крови скользнули по изящной руке, а затем упали на хлыст. Сознание мужчины тут же заволокло знакомым туманом. Потоки времени проносились мимо него с бешеной скоростью, пока не замерли в ожидании момента, когда принц коснётся зыбкой поверхности и не откроет один из фрагментов древней истории.