Мнимая свобода
28 января 2024 г., 17:01
Несколько часов прошло с момента пробуждения Феликса. Его животная жажда мяса не могла закончиться ничем, кроме отравления. Но он всё ел и ел, а Чонин молча приносил новые порции.
Ликс и сам понимал, что это неправильно. Что даже если теперь ему можно всё, это не значит, что нужно съесть всё и сразу. Но остановился лишь после того, как его вырвало. Тут же резкая боль пронзила желудок, заставила скрутиться в комок.
Ин сел рядом. Его тихий голос на миг заглушил очередной спазм, словно прикосновение к холодному горному ручью. «Сейчас станет легче», — сперва его рука легла на ладонь волшебника, затем аккуратно отодвинула сжатые пальцы. Одно только мягкое прикосновение уже принесло успокоение. Но для излечения этого явно было мало. Печать связала боль, притупила её и дала возможность сделать глоток воздуха, уже пропитанный рвотными массами.
«Всего одна минута. Потерпи», — он поднял Ликса на руки. Волшебник не открыл сомкнутых глаз, просто не было сил. Но, когда они оказались на площадке второго этажа, захотелось соскочить на пол, спрятаться, убежать. Ин же, словно предвидя это, крепко, но очень бережно сжал партнёра.
— Агата, комнату! — крикнул он вниз, призывая дочку трактирщика.
— Вторая дверь направо, — тут же отозвалась девушка.
И уже через несколько секунд феникс оказался на чистых прохладных простынях в другой спальне. Лис прикоснулся кончиками пальцев к разгоряченному лбу и уже хотел погрузить компаньона в сон, но столкнулся с ярым сопротивлением.
— Не надо. Не хочу снова расставаться с тобой, — слабая улыбка на губах была подобна весеннему ветерку.
— Я покину тебя ровно на три минуты.
— Я буду считать. Раз. Два…
Чонин мигом поднялся и скрылся за дверью. Ликс действительно считал, вспоминая звук метронома, хранившегося в библиотеке старика Хуна. Удивительное устройство всегда раздражало рыжего хитреца, бесило его. А вот экзорциста успокаивало и даже расслабляло.
Мужчина дошёл до сотни. И, подумав о том, что боль отступила, решил повернуться на бок, но тут же вновь свернулся в круг. Печать Чонина перестала действовать так внезапно. Это было странно. Вот только думать об этом волшебник не мог, лишь чёткий стук метронома заставлял находиться в сознании.
— Ли… Ликс, — с трудом мужчина повернулся на голос колдуна. — Я здесь, — в руках он сжимал кружку с каким-то пряным настоем.
— Не хочу, — он хотел отвернуться, но лис притянул его к себе и буквально прорычал.
— А тебя никто не спрашивал.
Губы слились с губами, и рот моментально заполнил горький отвар. Деваться действительно было некуда, оставалось только проглотить. Отвратительный, чуть тёплый, с привкусом мяты и ромашки отвар заполнял внутренности. Удивительно, но очередной приступ рвоты сошёл на нет, зато проснулись другие физиологические потребности. Взор Феликса тут же стал блуждать по полу в поисках ночного горшка. Потом он подумал, что маленькой керамической ёмкости просто не хватит. Мужчина попытался резко встать, чтобы рвануть во внутренний двор. Намерения его были очевидны, потому Чонин снова подхватил партнёра на руки и выпрыгнул в окно. Приземлился он уже на лапы, которые были намного сильнее человеческих ног. Ночь скрыла волшебное создание, как и его драгоценную ношу.
«А обратно», — не успел Ликс подумать об этом, Ин доставил его в комнату одним прыжком и укутал одеялом.
— Ты когда-нибудь перестанешь меня удивлять?
— Разве тебе это не нравится?
Хитрая улыбочка лиса возвращала волшебнику жизненные силы. Глядя на Чонина, нельзя было скрыть эмоции. Никто не мог остаться равнодушным. А Феликса она уже давно очаровала. Вытянутые глаза, сравнимые разве что с двумя ладьями, сейчас в свете нескольких свечей казались больше и таинственней. Красные радужки сливались с тёплыми отсветами и разжигали жар.
— Легче стало? Отвары хёна всегда были действенными, — он поднялся, чтобы налить очередную порцию.
— Кстати, — Ликс вспомнил о развеявшейся печати. — Твоя печать, она…
— Не было печати.
— То есть как… — он неудачно повернулся и снова живот скрутило.
Ласковые прикосновения вновь сняли приступ. Ин только слегка поглаживал плоский живот, который после всего съеденного обзавёлся заметной выпуклостью.
— Я поклялся, что не буду использовать на тебе магию. И сегодня уже нарушил свою клятву. Так что никаких печатей, — Ликс хотел возразить, сказать, что в том нет ничего страшного, но промолчал. — Лекарство, — напомнил лис.
Пришлось сновь столкнуться с отвращением и проглотить отвар. Всё же настои Минхо-хёна были более горькими, сахар он точно не добавлял.
Постепенно недомогание сошло на нет. Чонин за всё время ни разу не упрекнул Феликса за зверский аппетит. Он вообще немного говорил, впрочем как и всегда.
— Давай уйдём отсюда, — неожиданно предложил волшебник, и лис тут же согласился. Собирать было нечего, путешественники обычно не брали с собой багаж. Многие отделения компании находились в крупных городах рядом с границей, поэтому всегда можно получить деньги.
***
Чонин оставил хозяину трактира деньги, и компаньоны растворились в предрассветной тьме. Им привычно было брести по дорогам. Кажется, за эти десять лет во всей империи не нашлось бы уголка, который остался бы без внимания. Какие только закаты и рассветы они ни наблюдали! Большая часть пути пролегала в безлюдных местах, потому Ин мог спокойно принять животный облик. Крупный лис царственно вышагивал рядом со своим волшебником. Лёгкий ветерок обдувал его богатый огненно-рыжий мех, шевелил чёрные тонкие усы. Феликс чувствовал себя за пределами города намного лучше. Он и в дни своей юности всегда был в разъездах, на заданиях. В городах и деревнях его никто не ждал, и привычка брести под открытым небом, наслаждаться прохладным ветерком и запахом леса стала частью волшебника, самым необходимым. Но теперь в его жизни появился смысл. Ликс больше не мог представить ни одного дня, проведённого вдали от Чонина. Его детская мечта стала явью, стала его судьбой. — О чём задумался? — Ин принял человеческий облик и теперь шёл по правую руку от волшебника. — Наслаждаюсь притягательным рассветом, — мужчина скрыл своё замешательство, переведя взгляд на светлеющее небо. — Нам стоит устроить привал. Вон та полянка вполне подойдёт. Мужчины свернули с широкой песчаной дороги. Сосны радостно приняли их под свои кроны. Постепенно чириканье птиц усилилось. Лес просыпался, золотистые рассветные лучи стали ласково касаться тёмно-зелёных ветвей. Они укрыли путешественников от возможных конкурентов, а так же от южного ветра, спускавшегося с гор. Феликс достал из кармана огниво и наклонился над кучей хвороста, наспех собранного под ногами. Да, он мог бы воспользоваться магией, но ведь это не принесло бы ему удовольствия. Искры, яркие, быстрые, вырывавшиеся из-под кремня, падали на сухие тонкие ветки и исчезали. Раз, два, три и лишь тогда одному огоньку удалось подпалить кору. Чонин незаметно наблюдал за волшебником из кустов. Он сомневался: стоит ли оставлять Ликса одного, ведь тот ещё не оправился от отравления. Но всё же тихо углубился в лес, отправившись на поиски пропитания. Ликс не слышал его, но знал, что лис был неподалёку — чувствовал каждой клеточкой своего тела и радовался. Как вчера, как неделю назад, как и десять лет назад он был опьянён заботой, лаской и любовью. Вернулся пушистый охотник уже с добычей. Как он и предполагал: лишившись своих способностей, Феликс станет наслаждаться полученной свободой. И уж точно не откажется от жареной на костре зайчатины. Впрочем, он, как и всегда, постарался совершить убийство так, чтобы жертва ничего не осознала. Завтрак уже обдало жадным пламенем, когда флейта Чонина неистово завибрировала. Обычно Фоксини не тратил так много энергии, чтобы заявить о себе, но в этот раз он посылал волны одну за другой, заставляя землю содрогаться. — Выпусти его, — попросил волшебник, усаживаясь на поваленное дерево. Ин пожал плечами и снял фамильяр с пояса. В тот же миг инструмент обратился в существо с человеческим телом и мордой лиса. Он потратил немало энергии и теперь не мог полностью сформировать свой облик. Дух ринулся к Феликсу, чтобы заключить в объятия. Он обнюхивал мужчину, облизывал его руки и тараторил. Раз десять за минуту он повторил, как переживал, как волновался за здоровье своего любимого человека. А затем очень удобно устроился у него на коленях, наслаждаясь нежными поглаживаниями. — Хитрый маленький комочек шерсти, — журил его Феликс. Он до сих пор хранил в душе осколки зависти. Чонин вырос в окружении братьев, они играли вместе, вместе выживали и жили ради друг друга. Он же был совсем один. Если бы жизнь сложилась иначе, он бы тоже стал его хёном, он бы тоже играл с ним, баловал. Теперь же он пытался восполнить неистраченную нежность отдать фамильяру, который представлял чуть ли не точную копию колдуна. Малыша можно было дразнить, чесать его мягкий нежный мех. Впрочем, сам Ян Чонин никогда не отказывал Ликсу ни в чём. Разница была лишь в том, что большой лис не помещался в объятиях, но он всегда мог изменить свои размеры, о чём частенько напоминал партнёру. — Что тебе понадобилось? — Ин перевернул жаркое, над нижней губой появился острый клык. — Хотел удостовериться в том, что с Ликси всё хорошо, — Фоксин вскочил на ноги и спрятался за спиной волшебника. — Удостоверился? — Я тоже хочу есть между прочим, — он мог огрызаться, потому что знал, что колдун не станет наказывать его на глазах возлюбленного, и пользовался этим по полной. — Лес большой, — Ин обвёл взмахом руки часть опушки. — Заодно поймай ещё еды для своего любимого Ликси, — его голос был ровным, не выражавшим эмоций, оттого более жестоким, чем крик или грубость. — Ликс! Ликс! — он хотел найти сочувствующего, но Феликс всегда оставался на стороне Чонина. — Сегодня хорошая погода. Прекрасное время для охоты, — хотя сам бы он ни за что не покинул поляну при таком ярком нежном солнце. Опустив голову и поджав пушистый хвост, Фоксин развернулся лицом к чащобе. Но он всё ещё оставался в облике получеловека, потому мог говорить. Он резко развернулся и вновь обратился к волшебнику: — Что ты видел в своём путешествии? — в такие вот моменты Феликс и понимал, что фамильяр — не ребёнок и не глупый лисёнок, а хитрый дух. — Я видел древнего царя, — вновь вспомнив ковёр из лисьих шкур, он покрылся мурашками. — Это было довольно необычное видение. — Нарисуешь его? Ликс хотел было отказаться, но Чонин достал из-за пазухи свёрток бумаг и протянул партнёру. Фамильяру же он вновь велел отправляться на охоту. Сам он потыкал тушку ножом и сделал несколько надрезов, чтобы вложить внутрь специи. Пергамент оказался доходными ведомостями, которые администратор вручил начальнику в последнем крупном городе. «Это важные документы», — Ликс подумал, что Чонин просто не видел, что в них написано. Но колдун махнул рукой и продолжил заниматься завтраком — нужно было ещё согреть лекарство в походном котелке. Волшебник вздохнул. Он не так хорошо разбирался в торговле, чтобы полностью восполнить утраченное зрение, но старался изо всех сил. Мужчина внимательно просматривал все письма, документы и ведомости и передавал полученную информацию Чонину, а уже тот решал, что будет делать: диктовать письмо сейчас или же напишет его сам ночью. Когда были получены эти бумаги, он не дал никаких распоряжений и после ничего не говорил — значит, решил всё сам. Поэтому Ликс спокойно принялся выводить на пергаменте силуэт, увиденный им в долгом трансе. Конечно, уголёк не мог передать яркие краски одеяния или белизну волос, или прохладу ночного ветерка. Ин не хотел тревожить Феликса, потому ничего не спрашивал о видении. Он знал, что такие долгие погружения не ведут ни к чему хорошему и только опустошают волшебника. И этот поступок фамильяра вновь пошёл в копилку дел, за которые его следовало бы предать огню. Уж Чонин-то был уверен, что быстро отправит его к предкам. Не так уж и важен этот старикашка. Фоксин уже тащил из леса в зубах двух освежёванных зайцев. Ему не терпелось бросить их и взглянуть на пергамент. Но всё же он аккуратно положил их на лапник во избежание хлопотных препирательств с мальчишкой-Чармером. — Он очень похож на тебя. Кто это? — фамильяр бросил взгляд на колдуна, но тот занимался приготовлением еды и делал вид, что ему не интересно. — Это царь. Вероятно, он когда-то владел тем кнутом. Впрочем, — мужчина хмыкнул, ещё раз разглядывая одежды, — и всем Царством птиц тоже. — Несомненно ты — принц! — и снова стал что-то мурлыкать, вознося хвалу Феликсу.***
До крупного приграничного города путешественники добрались к рассвету следующего дня. Чонин уже не мог ничего чётко различить, поэтому решил не ходить в контору, а сразу заселиться в гостиницу. Но стоило ему переступить порог постоялого двора, шерсть на затылке под тюрбаном встала дыбом. — Господин Ян! Слава Богу, я Вас застал, — мужчина в синем камзоле буквально бросился к Чонину на грудь, но лис ловко увернулся и принял обеспокоенный вид. — Что случилось, Оливье? Как вы здесь оказались? — Господин Ян, беда. На северном руднике случился страшный пожар, большая часть работников погибла, — этот полный управляющий всегда отличался истероидным типом личности, но сейчас его психо-эмоциональное состояние вызывало опасения. — Мсье Аркур, вы же оказали помощь пострадавшим? — в разговор вмешался Феликс. — Да, господин Ли, конечно, безусловно, я лично… — Что сейчас происходит на руднике и в поселении рядом? — Чонин прервал мужчину, покрывающегося испариной. — Часть работников пытаются возвести шахты, раненные вернулись в поселение. Но людей не хватает. Мы пригласили рабочих из Междуречья. Выплатили компенсацию. — Строительные материалы? — Закупили, — управляющий постепенно приходил в себя, трясущимися руками он достал из саквояжа документы. Феликс взял их, чтобы они не упали на пол. Конечно, то, что случилось на руднике уже не вычеркнуть из жизни и отменить произошедшее не в силах даже великий волшебник. Но они были обязаны помочь пострадавшим, ведь это они с братьями наняли их на работу. Некоторые из жителей деревни были волшебниками, которых удалось спасти из башен, поэтому из-за произошедшего стоило переживать. — Мсье Аркур, что же всё-таки случилось? — Ах, господин Ли, — казалось бы, что ещё мгновение, и он заплачет как перепуганная барышня. — Это Чармер, это он напал на рудник!
