Искристый воск

Так все-таки, как же истории болезни глав.Забуха все-таки появилась, зная характер доктора, а в частности его огромную любовь к «добрым»издевательствам, вполне можно подумать что тот ее от балды составил, а потом ходил за Панталоне и нагнетал, мол все, два понедельника вам осталось, мой милый бухгалтер и будем мы оплакивать вас в нашем дорогом морге …главное отважно и трагично хлюпнуть носом и невидимую слезинку утереть, актерище. Можно даже было бы спящего Панталоне укатить в пустую палату, если того срубало на месте, то разбудить его можно было или хлопнув сейфом, откуда у него такая реакция именно на этот сейф у двери — неизвестно, или никак. Усталость и истощение творят чудеса, не так ли? Доктор был изощерен, а в хорошем настроении это можно было умножать на десять, но своего мужика любил и в конце концов получать тяжелым справочником о таблицах exel по голове — удовольствие сомнительное, шишка болела еще долго как напоминание о карме. Но панталоне тогда сам перепугался своего компьютерного достояния, да так что сам и за льдом сбегал, и любовника на диван усадил да не забыл коротко чмокнуть в макушку. Кроме всех своих плюсов бухгалтер был абсолютно нежен в делах телесных, самые незначительные травмы вызывали тихий ужас, чужие и собственные, больницу он воспринимал только в виде собственного кабинета где перманенто было открыто окно дабы не ощущать весь этот аромат, а когда впервые увидел Дотторе после какой то там операции, пропахшего кровью и ее следами на тапках, так сам побелел и где стоял — там и сел. В отделение врача тот старался не заходить дальше лестничной клетки или порога лифта Но тем не менее на столе оказался и по всем канонам, незадолго до своей работы в этой самой больнице И главное, как трагично и романтично! Авария тогда случилась страшная, гололед, видимость отвратителельная да еще и сам глаза еле открытыми держал, кроме него еще пара таких же одиночеств столкнулось, но повезло им больше. А вот Панталоне на карете скорой доставили в Больницу Святой Царицы с тяжелой черепно-мозговой травмой, переломом руки и вдобавок ко всему оскольчатым переломом таза, из-за высокой кинетической энергии во время столкновения тот без пяти минут был кашей, мягко говоря Кому опишешь — не поверят, что не в коляске, если вообще живой. Но живой, и не в коляске, и даже собственное тело оказалось не изуродовано перекошенными шрамами, сейчас уж точно. Едва состояние стабилизировали, так и отправили на стол, где Иль Дотторе, так надеявшийся вздремнуть пару часиков в ночи, напару с бригадой и ассистентом собирали таз по частям. Спустя четыре часа кропотливой работы под периодические анекдоты коллег и шипение ламп, кости были собраны, тело зашито и отправлено восстанавливаться, а дали то сразу вип палату, по документам найденым в вещах личность определили и вещицы положили в сестринскую на хранение А там к утру и главврач Пьеро подтянулся, пояснил, мол знакомьтесь, новый ваш Главный Бухгалтер, Лэй Панталоне, любить, жаловать и выхаживать. И многозначительно глянул на доктора, который с усталости даже вставать не стал, да и не надо оно сейчас. Намешав себе кофейную бодягу, так уж прозвали ту мешанину, что пьет доктор, ибо однажды кто то отпил с его чашки по невнимательности, так лицо свело так, что аж слезы на глаза выступили, он делает в голове пометку проверить пациента через часика три, как раз отойдёт от наркоза, отдохнет, ну если что то не так будет, то часа два на поспать у него есть, едва тело касается кресла так сразу все перестает существовать Да только последние сутки ясно показали с какой скоростью и на каком половом органе его вселенная вертела, поэтому ровно через час его будит медсестра, — доктор .доктор! — она откашливается и замечая вопросительно-возмущенный взгляд, поясняет — Проснулся пациент, бунтует, требует доктора и …- неловко отводит взгляд и продолжает, очень плохо скрывая улыбку — и медсестру голубоволосую .- под конец предложения, бедная барышня едва держится дабы не смеяться в голос, и даже не знает что комичней, медсестричка Дотторе или вся ситуация в целом, но нежелание еще неделю слышать от медсестер издевки по поводу бритья всех дедов было больше, поэтому она молчит. А доктор, невдупляющий спросонья только недоумевающе почесался, какая к чертовой матери медсестра, не было у них такой, отродясь не было! Он тут горбатится уже лет 5, и … и тут как прошибает, ну ничего, за медсестру его еще кара Гиппократова настигнет! да только кара настигла самого доктора и явилась в по лисьему прищуренных глазах, черни выпавшей пряди да длинных аристократичных пальцах левой руки, правая покоилась в гипсе, и пусть гематомы на лице только-только сходить начали, пусть лежит пациент мумией и хрен бы с грядущей долгой реабилитацией, лечением и началом вторых суток практически без сна — природного не отнять — Медсестричка на месте — гордо и нагло проговаривает Дотторе, видит бог — он хотел по человеческим поздороваться, все проверить, опросить и уйти, но нельзя упускать такое А бухгалтер только осторожно и вежливо улыбается, понимая чего наговорил — извините, мне жаль если я обидел вас. Хотел поблагодарить, меня немного ввели в курс дела — а мне вот сказали, что буяните вы, господин Главный Бухгалтер, грозились мол, всю нашу жаражкину контору закрыть, видите всех насквозь, а медсестричка вообще обещала все непристойное ампутировать да на лоб пришить! — ну ведь врет и не краснеет, имел бы чувство такта и стыда — обязательно бы и покраснел, и вежливо принял бы благодарность, но это не просто пациент, это коллега! — Да и благодарить не за что — и все-таки смутился, так и не смог привыкнуть к благодарностям и прочему, это долг, работа и обязанность, он же не котенка с дерева спас что б нахваливали … И понеслись экскременты по трубам, брал смен побольше, чаи носил в палату, личные, а не сахарную дрянь со столовой, хотя бухгалтер все равно пообещал познакомить доктора с настоящим чаем, и из окошечка подглядывал за всей терапией да не забывал в эту же секунду улетать на другой конец больницы едва взглядом встречались. А он чего? Он владения свои смотрит, за пациентами следит, и ни при чем тут роскошная улыбка во все 32, тихий смех прикрытый ладонью и шелк волос, и вообще не было никаких разговоров дабы время в ночи коротать, режим вещь хорошая, но иногда то можно, особенно рядом с врачом А ночью, по первости, от палаты не отходил, лично обезболивающее ставил, капельницы менял, поджимая губы от обилия синяков на венах Бесспорно, он заботился о каждом пациенте одинаково хорошо, всех выхаживал, даже бабулек с очередным коленом, почкой и пальцем, но это же коллега, тут нужен особый подход, тем более тот даже из палаты работал на благо, теперь уже, родимой больницы. И поэтому в список «почему он в палате номер 9» добавилась причина мол, режим контролирует и вообще, распоясались, ночами не спать в этих стенах может только персонал и то, попеременно похрапывают пока спокойно, а все кто в палатах -для тех режим один, написано на посте «в 22: 00 отбой» — значит закрываем глазки и на боковую! И никакой любви, определенно! Да только не удержался и как коллега смог самостоятельно передвигаться на костылях, так на свидание и позвал, а в пальцах теребящих край несчастного халата даже намека не было на хваленную Докторскую уверенность и наглость, а потом всю сестринскую доставал просьбами погладить рубашку и не похож ли он на пациентов от Пульчинеллы, психиатром тот был хорошим, но пациенты деда от чего то не любили, а те многозначно улыбались и принимали ликерные конфеты и большое человеческое спасибо К этому же психиатру Доктор заглядывал дабы утащить тяжкую книжку про взаимоотношения, асиссяи и все дела, а потом еще раз, что б пояснили всю тягомотину и непонятное. И главное сидел, слушал внимательно, хлестал дедовский коньяк и головой кивал как болванчик. Зато после пациента из коридора набежавшего с криками « ПАПА, ПАПАНЯ » стал звать деда уже к себе в отделение, рано ему быть чьей то папой, мамой и всеми по списку