Ненормальные

Чхве Хан последние несколько дней спал урывками. Не то, чтобы он жаловался, в Лесу Тьмы и похуже моменты были, но… Нестабильность поведения Кейла пугала и настораживала. Омега то кидался на него с яростным рычанием, отчего Мастеру меча приходилось буквально заматывать его в одеяло, как гусеничку, чтобы не доводить до драки. Кейл был сильным, очень, но пасть жертвой своей пары (да, для Хана, молодой дворянин был уже практически парой, и пусть только попробуют кто-то что-то сказать) кореец не хотел. А после вспышек ярости юноша начинал жаловался и ныть, что ему жарко, плохо, всё бесит. Буквально вынуждая вытряхивать из тёплого кокона. Но если прикоснуться, обнять его (альфа тоже не железный, и хотелось получить физического контакта хоть так), то Кейл через какое-то время впадал в состояние близкое к панике, которое вновь выливались приступы ярости. И так по кругу. Сейчас было временное затишье, после того, как Хан, очередной раз вытряхнул мокрого от пота и жара Кейла из одеяла. Но сил вновь ползти в ванную, чтобы вновь обмыться от пота, естественной смазки и переодеться (юноша весьма нервно реагировал даже на прикосновения к обнаженным рукам, и мечник терпеливо каждый раз помогал тому натянуть свежую пижаму, целую стопку которых слуги оставили у дверей) не было ни у кого. Омега лежал неожиданно тихо, с ровным, спокойным дыханием, отчего Чхве Хан даже позволил себе слегка забыться и потереться лбом о чужое плечо. Реакции не было, Кейл даже не вздрогнул, и альфа довольно заворчал, задремывая. Пара рядом. Он спокоен: в рецепторы не бился запах страха, ярости и отчаяния, оставаясь освежающе-лаймовым трудно определимым, но и не напрягающим, позволявшим Мастеру меча буквально провалиться в сон. Снился корейцу родной мир. Яркий, красочный праздник среди снегов, и так сладко-сладко пахло мандаринами, словно кто-то начистил целую гору. За окном мела метель, а дома ему было так жарко, что хотелось стянуть футбо… Нет, рубашку? Но стоило расстегнуть первые пуговицы, как неожиданный мороз начал рисовать прохладные узоры на груди… Чхве Хан с обречённым стоном перехватил прохладные пальцы, забравшиеся ему под рубашку. Коснулся губами, согревая дыханием. — Холодно? — уточнил спокойно, окончательно просыпаясь, чтобы утонуть в лукавых ало-карих глазах напротив. — Сейчас… Одеяло… — закопошился, но был остановлен капризно-томным, мурчащим тоном. — Не хочу… Грязное… А ты тёплый… — омега протиснулся ближе, дразня цитрусовой сладостью, вызывая вполне однозначную реакцию. И прохладные руки, вновь забравшиеся под рубашку, совсем не охлаждали, только раззадоривая одному Кейлу известными узорами. Брюнет не сдержал тихого стона, обнимая аловолосого крепче, клыки вновь болезненно заныли, но он лишь прикусил щеку изнутри, пытаясь прийти в чувство. Всё происходящее слишком хорошо, чтобы просто быть правдой. Словно не было этих безумных дней. — Кейл… Не провоцируй, прошу… — с губ сорвался жалкий то ли всхлип, то ли стон. — Я же… — неловко подался бёдрами, пытаясь хоть намекнуть, раз голос его подводит. На что омега лишь замурлыкал, выдыхая, обжигая, дыханием ухо: — Хочу… — Что? Тот на мгновение задумался, после лишь странно улыбнулся, заставляя Чхве Хана забеспокоиться: — Ещё не знаю, но все так отчаянно что-то от меня хотят, что мне даже самому интересно стало… И я тоже… Захотел… — смех тоже был странным, искусственным. — Кейл, — от омеги даже пахло немного странно. Не страхом, не отчаянием, не даже яростью… Но и на естественное возбуждение не похоже. Приторно-сладко. Даже лукавость в каре-алых глазах показалось Мастеру меча напускной. — Ты же тоже… Хочешь, — притерся максимально близко. — А вот ты нет, — тихо произнёс Чхве Хан, внезапно осознав, что было неправильного в поведении Кейла. Он провоцировал, дразнил, выводил на эмоции, но сам… Не хотел. Ну, точнее хотел физически, но в глубине глаз было такое отвращение к самому себе, что становилось жутко. Мастер меча неожиданно вспомнил, что читал про Омег. За несколько часов до конца активной фазы течки у них начинается, максимальный выброс гормонов, до пика повышая либидо, что считается наилучшим временем для зачатия (после этого Чхве Хан перелистнул несколько страниц, подумав, что для детёнышей им ещё рано, тем более у Кейла их трое мал малого меньше), а Омега отключается от суток до двух, чтобы восстановить нервную энергию. Так во всяком случае писали в книгах, но альфа вдруг осознал, что последние дни больше всего Кейл спал в первые сутки, а после ещё меньшими урывками, чем он сам. И это после дикого стресса, мощного выброса адреналина и теперь вот, гормональный взрыв. Плюс недостаток сна и отдыха… Понятно почему у него столь… Необычное поведение. Только теперь Мастер меча осознал, насколько эгоистичным было его желание быть с Кейлом в этот период. Наверняка это происходит из-за того, что он — Альфа, потенциальный партнёр. Будь здесь дети, наверное, ему было бы легче, раз он хотел уйти к ним. Но… В тот момент, и сам Чхве Хан вёл себя… Неадекватно. Ему просто физически было нужно, чтобы омега был рядом, чтобы он знал, что тот в безопасности… Боже какой же он эгоист! Пока мечник соображал, юноша уже забрался выше, буквально нависая, оседлав бёдра, дрожащими пальцами дергая за шнуровку рубашки, слегка царапая смуглую кожу. На что тот перехватил чужую руку, касаясь губами раскрытой ладони. Может, тело и среагировало… вполне естественно, но уже он был совершенно не готов использовать неадекватно ведущего себя омегу. — Прости, — прошептал он едва слышно. — Я не хочу тебя заставлять. Ответом ему был совершенно неадекватный смех. — По-моему, здесь Я тебя заставляю, — юноша вновь заерзал, натыкаясь на вполне очевидное возбуждение. — Ты же знаешь, что во время течки Омеги, ой как хотят! Так почему нет? — Но ты ничего не хочешь, — тяжко выдохнул альфа, садясь удобнее и поддерживая Кейла за спину, чтобы тот не упал. — Какая теперь-то разница?! Шлюха и есть шлюха разве нет?! Давай, бери, пока можно, потому что потом… Я тебя убью, — тот захихикал, уткнувшись лицом в сгиб шеи, на пробу касаясь языком, отчего Чхве Хан вздрогнул, чувствуя как отчего-то намокает ворот. — Зачем тебе это? — продолжал упрямо допытываться он, почему то было жизненно важно понять, докопаться. Даже если на самом деле, он ничего не собирался делать. Ну, разве что лечь спать. Он даже почувствовал, как слипаются глаза, когда как Кейл замер, судорожно вцепившись в его рубашку, уткнувшись лбом куда-то в ключицы. Кто бы что не говорил, но Омеги, на самом деле куда выносливее Альф. Последние берут силой, мощью, но на длительную, выматывающую борьбу у них не хватает ни сил, ни, как следствие, терпения. Поэтому, кстати, и гон у Альф длится не больше суток. — … не больно… — наконец пробормотал аловолосый, цепляя губами тонкую кожу чужого горла. И Чхве Хана словно окатило ледяной водой. — Что? — выдохнул он неверяще, до уставшего разума медленно доходило, что рубашка намокла от чужих слез. Но сон отступил, просто испарился. Пальцы на груди судорожно сжались, комкая одежду. Запах доселе приторно сладкий, обожгло лимонной кислотой. — Потому что хотя бы ты не сделаешь мне больно! — почти выкрикнул юноша, на мгновение яростно и с какой-то обидой заглядывая ему в глаза, но тут же опустил голову. — Я не хочу… Не хочу… Снова верёвки, как какую-то псину… — скулил сбивчиво, мелко дрожа. — Пусть лучше на моих условиях, а не… Снова… Больно… Куда уж бежать, если я сам… Сам такой… Чхве Хан, крепко-крепко обнял омегу, положив подбородок ему на макушку, слегка покачивая в своих объятиях. В голове были какие-то смутные, неясные образы, подернутые дымкой воспоминаний. — Хочешь, я подарю тебе голову Адина? — ледяным тоном поинтересовался он, когда скулёж и дрожание стало меньше. — М? — красные от слез глаза, смотрели на него тупо, наконец, утомленно. Последняя вспышка эмоций, лишила Кейла последних сил. А сколько их понадобилось, чтобы столь бесстыдно приставать к нему. — Я хочу убить Адина. Хочешь, принесу тебе его голову? Можешь попинать его от души. — Она грязная. И воняет… И вообще? Ты собираешься хоть что-то делать? Или мне… — и содрогнулся от ответа. — Да, — спокойно произнёс Мастер меча. — Но сначала душ. Мы слишком грязные. — Будем ещё грязнее, разве нет? — Лучше быть чистыми. Иди первый. Я перестелю постель. Всегда приятно лежать на чистом. — постельное под дверь положили буквально три дня назад, но у альфы не было возможности им воспользоваться. Быстрый прохладный душ, мыло без отдушки, и Чхве Хан в пижаме вышел из ванной. Кейл сидел на постели тоже в пижаме, задумчиво крутящий пуговицы, явно размышляя раздеться самому или позволить это сделать партнёру. — То есть ты серьёзно разрешаешь мне сделать всё, что захочу? Тот упрямо поджал губы, но кивнул, пряча лицо за завесью волос. — Отлично, — выдохнул Мастер меча, буквально падая лицом в чистую, пахнущую свежестью постель, одной рукой опрокидывая дрогнувшего, но поддавшегося омегу, подгребая его поближе. Приподнялся нависая над ним, задумчиво заглядывая в бледное лицо, с крепко зажмуренными глазами с острыми, тёмными стрелочками ресниц, прежде чем целомудренно коснуться чужих поджатых губ, грея их собственным дыханием, и… Начал старательно укутывать обоих в одеяльный кокон. — Тогда я хочу спать, — уже более жизнерадостно произнёс мечник, прижимая пару к себе, чтобы тот мог уложить голову ему на грудь или плечо. — И тебе советую. А вякнет кто, можешь хвастаться, что затрах… Кхм. Короче, заездил целого Мастера меча. А лучше говори мне, я им языки повырываю. Будет у тебя коллекция. — Фу, брутальный альфа с брутальными подарками. То чьи-то головы, то языки…бе-е-е, — смешливо поморщился тот, осторожно устраиваясь рядом, но чутко отслеживающий каждое движение альфы.— Языки я и сам укорочу… Больше Чхве Хан ничего не слышал, окончательно уснув.