Балансир

На улице сгущались ранние январские сумерки. Кое-где в окнах осколками былого праздника мельтешили звёздочки и снежинки гирлянд. Миха по колено в снегу перешёл стадион, ненароком затоптав едва накатанную лыжню, и углубился во дворы. От пронизывающего ветра коченели пальцы, а уши мёрзли и становились похожими на красные полупрозрачные барбариски. Мишка толкнул деревянную дверь и нырнул в хлипкое тепло парадной. В закутке под лестницей, среди лыж и санок, судачили две старушки. Миха пожелал им доброго дня и побыстрее поднялся наверх. — Лёх, ты где? Он бросил на тумбочку ключи, разобрал бурчание телевизора, разулся и шагнул в большую комнату. Лёшка лежал на диване, укутавшись в плед, шмыгал носом и смотрел третий концерт Рахманинова в исполнении симфонического оркестра. — Ну чё, симулянт, ещё не все бока отлежал? — Миха сел прямо на пол, на вишнёвого цвета жёсткий палас, и ущипнул брата за торчащую коленку. — У меня температура, Мишка, посмотри сам, — Лёша страдальчески потряс градусником. — Мама приходила на обед, сказала, чтобы ты в аптеку сбегал. Таблетки кончились. А ещё надо разобрать коробки в нашей комнате. Мишка драматично схватился за голову. С этим переездом он изрядно замучился: разбери, упакуй, донеси, собери. Радовало лишь то, что отец получил какую-то стабильную должность, и в Ленинграде семейство Горшенёвых осело надолго, может, даже навсегда. Мишка быстро влюбился в город, несмотря на всю его серость, сырость и зимнюю промозглость. Здесь, на родине рок-клуба, легче дышалось и пахло свободой. — Расскажи про школу-то, — попросил Лёша, выдёргивая Мишку из размышлений. — Школа как школа, — Миха коротко обрисовал расклад, глянул на осоловелые Лёшкины глаза и ярко-красные горящие щёки и понял, что без похода в аптеку не обойтись. Вздохнув, он перелез из надоевших брюк в болгарские джинсы, которые подарила на Новый год мама, и снова нырнул в снежный холод. В разрывах туч мелькали яркие звёзды. Они искрились и подмигивали, звеня на разные лады. Настроение само собой скакнуло вверх. Миша повертел головой, натянул пониже шапку и слегка улыбнулся, почувствовав внутри непонятное волнение, похожее на предвкушение. Ему абсолютно по-детски казалось, что вот-вот, сию секунду, произойдёт что-то хорошее. Необычное. Волшебное. Миха затарился аспирином, купил на сдачу пару пирожков, и возле булочной заметил человека в странной остроконечной шляпе и измятом плаще. Миха предположил, что это местный алконавт, и на всякий случай посторонился, пропуская, но мужик подошёл ближе и схватил Горшка ледяной рукой. Придирчиво осмотрел со всех сторон, бормоча себе под нос, и покачал головой. — Чё надо? — грубовато, чтоб скрыть от самого себя невольный испуг, спросил Миха. — Да ничего особенного, молодой человек, сущий пустяк, — он попятился, кланяясь, как марионетка, и будто провалился сквозь землю. — Вот тебе и волшебство, ё-моё. Это чего сейчас было? — опешил Горшок, но вопрос его повис в морозном воздухе. Улица совсем опустела, лишь на месте, где только что стоял мужик, лежал картонный прямоугольник. Мишка из любопытства подобрал его и прочитал адрес, написанный витиеватым каллиграфическим почерком: Дубравная улица, 11. Миха пожал плечами, машинально сунул бумажку в карман и вернулся домой. Там он запихнул в Лешку таблетки, сжевал на кухне вдогонку к пирожкам два бутерброда и взялся за гитару. Коробки так и громоздились неровными рядами, когда в комнату заглянула мама. — Миша, может, перестанешь уже играть? Вечер. Скоро папа вернётся. Лёшка болеет, у меня голова пухнет. — Ну сейчас, ещё чуть-чуть, — недовольно отозвался Миха. Он не любил, когда его отвлекали от любимого дела. «Чуть-чуть» растянулось на полчаса, и в следующий раз дверь отворил уже отец. Выражение его лица не сулило ничего хорошего. Пришлось вставать и идти ужинать, опухая от нотаций, а потом делать домашку. Миха открыл сумку и вспомнил про тетрадку, что дал ему Андрей. — Ну-ка, посмотрим, что тут у нас такое, — Миха отгородился вертикально поставленным учебником, на случай, если бате приспичит зайти с проверкой его радивости, — рисует и пишет Андрей Князев. Комикс Михе понравился, о чём он честно сообщил Князю, возвращая на следующий день тетрадь. Князь улыбнулся, явно привыкший к такой оценке своего творчества, и покровительственно похлопал Миху по спине. Дни медленно тянулись размеренной вереницей. Мишка до сих пор притирался к одноклассникам и вёл себя весьма прилично, со стороны наблюдая за бесоёбствами. Учебная неделя подходила к концу. После третьего урока класс дружно ломанулся в столовую, а Миха остался сидеть на подоконнике с интересной книжкой, которую скоро надо было возвращать в библиотеку. — Ну чё ты как неродной? Вливайся! — подошедший Князь увлёк его за собой. — Хочешь, пожрём, и я устрою тебе экскурсию по школе? Следующие полчаса Андрей рассказывал про одноклассников, остроумно характеризуя каждого из них, и с видом радушного хозяина показывал все укромные уголки. Он даже обратил Мишкино внимание на нычку с сигаретами под лестницей и провёл в закрытую подсобку с чёрным ходом. — Если совсем невтерпёж, через эту дверь свалить можно. Смотри, что выпросил у завхоза за пузырь, — Андрей жестом фокусника вынул из кармана школьной куртки плоский ключик и толкнул Миху внутрь. Здесь было пыльно, темно и очень тесно. На спину Горшку упала связка деревянных лыж. Он чертыхнулся и чихнул. — Слышь, Андрюх, ты не вздумай… — Миха обернулся на Князя, пятой точкой внезапно почуяв подвох, а тот уже закрывал дверь снаружи, хихикая и с кем-то перешёптываясь. — Вот же сука ты, а! Выйду — урою! Разозлённый Миха кое-как нащупал на стене выключатель, уронил громко звякнувшее ведро и подёргал ручку двери, что вела во внутренний двор. Она, естественно, тоже была заперта. Тусклая лампочка раскачивалась, и по потолку метались косые тени. Вдалеке прозвенел звонок. Мишка пнул ногой старый чемодан, неизвестно откуда взявшийся тут, среди метёл, сломанных стульев и прочего инвентаря, и сел на корточки, глубоко дыша. За прогул географии он не переживал совершенно, но… Миху до дрожи в поджилках нервировало замкнутое с четырёх сторон пространство и сам факт того, как ловко обвел его вокруг пальца ушлый Князев. Ему стало почти физически тошно, словно запертая дверь жестоко придавила зарождающиеся нежные росточки дружбы. — Я тебя, идиота остроумного, самого в такую кладовку запихаю, что три года выход искать будешь. Закопаю, нахрен, заживо, — гонимый жаждой мести, Миха сочинил с десяток угроз. Долбиться в стены и молить о пощаде он не собирался, и от нечего делать стал разглядывать содержимое открывшегося чемодана. В первую очередь Мишкино внимание привлекла толстая общая тетрадка в зелёной клеенчатой обложке. Листы её были пусты, только на последней странице в нижнем уголке притаилась надпись: Дубравная, 11. Миха почесал взлохмаченный пыльный затылок и присвистнул: — Опять тот же адрес. Интересно, где это? В коридоре послышались тяжёлые шаги и металлическое бряканье. Мишка спрятал тетрадь себе в сумку, решив, что постарается разузнать о странном адресе побольше, и встал навытяжку. Лишь дверь открылась, он молнией протиснулся мимо ошалевшей уборщицы и рванул в сторону, не обращая внимания на грозные окрики. Добежал до туалета, притаился и стал поджидать Андрея, зная наверняка, что он придёт сюда на перемене. — О, уже выбрался? — весело вздёрнул бровь Князь и толкнул в бок Поручика. — Я так всем и сказал, что Горшок мудрый парень. Выкарабкается. Преодолеет силу обстоятельств. Андрей договорил с самым серьёзным лицом и подавился прорвавшимся смехом. Вскоре ржал весь туалет. Красный как рак Миха двинул Князю прямо в ухмыляющееся табло, расквасив нос, и, плюясь слюной на согласных, сказал: — Меня завхоз ваш нашёл и к директору потащил. А я тебя заложил. Чё я, дурак, в одного отдуваться? Андрей изменился в лице и схватил его за воротник рубашки, не обращая внимания на свой распухающий шнобель и разницу в росте. Горячее дыхание обжигало гневом. Мишка отвернул голову в сторону и побледнел. — Как гнида себя повёл? — Князь за подбородок развернул его обратно к себе. — Блять, я же думал, ты нормальный, а ты стукач, оказывается? Слышите, пацаны? Да мы тебя сейчас… Упираясь обеими ногами, чтоб не оказаться головой в унитазе, Миха понял, что переборщил с выдумкой, и совсем сорвался на крик: — Да не был я у директора. Просто так сказал, чтоб припугнуть тебя, ё-моё. Пустите, черти! Он активно толкался локтями, а ногой умудрился врезать кому-то по коленной чашечке. Вонючий склизкий ободок приближался, и Миха прикладывал отчаянные усилия, чтоб не упасть унизительно на колени. — Чем докажешь? — свистяще склонился к нему Андрей, отбрасывая со лба чёлку. Миха ничего не успел ответить, потому что на поднятый шум в туалет припёрся географ и разогнал всех к чёртовой матери. Миха обменялся с Андреем многозначительным взглядом и гордо ушёл, счищая с брюк грязь.