Балансир

Мишка стоял у окна и с высоты восьмого этажа ревностно наблюдал за пацанами. Они подозрительно быстро сошлись и оживлённо переговаривались, размахивая руками. Миша догадывался, что не умеет правильно коммуницировать с людьми, то замыкаясь в себе, а то извергая тонны фонтанирующих эмоций, и теперь слегка завидовал вполне себе уравновешенному улыбчивому Балунову, который со всеми находил общий язык. Что до Андрея, тот с первого взгляда казался рубахой-парнем, своим в доску простачком, а уж после пары отмоченных шуток волей-неволей собирал вокруг себя любителей похохмить. Поручик был более молчаливым, но покорял всех хулиганистой решительностью, а ещё влёгкую крутил романы аж с двумя девчонками сразу, чем удивлял Мишку до глубины души. Сам Миха этих странных существ противоположного пола с причудливыми причёсками, побрякушками и весьма округлившимися формами, побаивался и обходил за две версты стороной. Миха вздохнул, глянул на себя в зеркало, что висело на створке шкафа, и приказал подобрать сопли. Он тоже не пальцем деланый. Знает, чего хочет, и обязательно этого добьётся. Посвятит себя музыке, целиком, без остатка. Будет выступать на сцене и станет рок-звездой. Обязательно станет, как Кинчев! Мишка сунул руку под матрас и вытащил любовно спрятанный номер журнала «Советский экран». С обложки на него смотрел лидер «Алисы». Уверенный в себе, даже немного высокомерный, весь как сгусток энергии, яркий, незабываемый, сбивающий с ног. Миша спрятал журнал обратно и тихонько вышел из комнаты. Ему вдруг пришла в голову кристальная по своей простоте мысль: выскочить из квартиры, наплевав на всё, и догнать пацанов. Но в коридоре чинил светильник отец, и Миша, тихо чертыхнувшись, встал столбом. — Миш, помоги, пассатижи подай, — миролюбиво попросил его Юрий Михайлович и, приняв инструмент, продолжил. — Будете с Лёшкой хорошо себя вести, на следующей неделе устрою вам экскурсию по городу. Мишка вымученно кивнул. Гулять по музеям и дворам за ручку с отцом ему вовсе не улыбалось. С гораздо большей радостью Горшок бы рванул на рок-концерт. Но кто ж его туда пустит. — Не вижу выражения счастья на лице, — отец спустился со стремянки и хотел погладить его по голове. Миха вздрогнул, вывернулся и улизнул на кухню к матери. Сел у стола и просто наблюдал, как она варит суп. Было в этом что-то домашнее, медитативное и успокаивающее. Голова почти не болела, и Миша чувствовал себя гораздо лучше. — Хороший мальчик этот Саша, — обернулась к сыну Татьяна Ивановна, — воспитанный, интеллигентный. Миша хмыкнул, вспомнив, как в прошлую их встречу этот интеллигентный мальчик читал ему матерную поэму собственного сочинения, переглянулся с притопавшим сюда же Лёшкой и утащил с доски вычищенную морковку. — Чего расселись-то? Никак уже закончили с уроками? — разрушил тёплую идиллию отец, и мальчики ушли в комнату. Лёша шелестел тетрадками, а Миха, похрустывая морковью, пялился в окно и раздумывал, нашли ли пацаны что-то интересное в той странной комиссионке. Невидимая дверь всё больше казалась ему объектом призрачным и несущественным, но она должна была помочь развитию знакомства с малость сдвинутым Рене, который имел доступ к новой музыке. Он думал об этом весь вечер, погружённый в себя, и оживился, лишь когда Лёшка засобирался в ванную. — Я первый, а ты жди своего часа, мелкий. Миша турнул его от двери. Не то, чтобы он очень хотел поскорее вымыться… Просто здесь, в шуме и тепле воды, можно было в кои-то веки остаться совсем одному, расслабиться, покорчить гримасы перед большим зеркалом, поразглядывать своё тело и заняться уже наконец… Мишка шмыгнул и потянулся вниз, к привставшему члену. Кончить хотелось до безобразия. Крепко зажмурив глаза, до расплывчатых красных пятен под веками, он не представлял ни голых баб (потому что, честно говоря, никогда их не видел), ни красивых знакомых девчонок, вообще никого. Просто двигал рукой, инстинктивно, замедляясь и ускоряясь, как подсказывал сам организм, а потом, отдышавшись, побыстрее смывал все следы и старался не думать и не вспоминать. Чёрт его знает, почему, но Мишке казалось, будто занимается он чем-то постыдным и недостойным. Перед тем, как лечь спать, нетерпеливый Миха позвонил Балунову и выяснил, что Князь откуда-то знает Рене и остался с ним, а пацаны полюбовались кассетами, кое-что купили и ушли раньше. Миха повесил трубку. Номера Андрея он не знал, поэтому с нетерпением ждал встречи с ним в школе. Миха даже пришёл заранее, минут за двадцать до звонка, оставив медлительного Лёшу в одиночестве. Сел в полоборота на скамейку и принялся задумчиво водить пальцем по пыльному подоконнику — Привет, Миша, — рядом, откуда ни возьмись, присела Юлька, красивая и смешливая, и две её подружки. — Слушай, уже больше месяца с нами учишься, а мы ничего о тебе не знаем. Ты встречаешься с кем-нибудь? Захихикали, затолкали друг дружку в плечи. Смеются, заразы. Миха глупо улыбнулся, невольно покраснел, обтёр палец о брюки и отрицательно покачал головой. — Ну вот, Даша, нашлась тебе пара, — Юля схватила за руку невысокую толстушку. — Какая пара, блин? — дёрнулся Миха. — Вы чё, с ума сошли? — На танцевальный вечер, в конце четверти, — пискнула пунцовая Даша, пока девицы, всё так же хихикая, о чём-то зашептались. Да, похоже, смеялись не только над ним. — Ты это… Не обращай внимания, дуры они, — резко сказал Миша, заметил в глазах Даши странный разгорающийся огонёк чего-то, вроде надежды, и растерялся, но его спас Андрей. — Миха! — он плюхнулся рядом, радостный и взбудораженный. — Даш, отойди, чё уши греешь? Нехорошо! Он покровительственно улыбнулся, шутливо погрозил ей пальцем и снова повернулся к Михе. — Рассказать, где я вчера был? — Конечно, ё-моё, спрашиваешь ещё! — Миха забыл обо всём на свете и обратился в слух. — Этот парень, Рене, ну, Александр его зовут, в прошлом году приезжал в деревню, где у меня бабушка живёт. Он студент, изобретатель, что ли. Ну, это неважно. Короче, мы вспомнили друг друга. Я ему рисунки рисовал. — Сказочные? — вдруг ревниво спросил Миша. — Всякие. И однажды мы с ним пошли гулять, и встретили каких-то бродячих торговцев, или кто они были, я так и не понял. Он с ними уехал, и больше я его не видел. Зазвенел звонок, и ребята вдвоём пошли в кабинет. Сели за одну парту, и Андрей, придвинувшись ближе, горячо шептал в Мишкино ухо продолжение своего рассказа. У Михи от его дыхания шевелились короткие волоски на виске, а сердце замирало то ли в ожидании приключений, то ли от близости тёплых Андреевых губ. — Подожди, — он отодвинулся и растрепал себе рукой волосы, — то есть вы вчера оказались опять среди этих бродячих торговцев? — Да! Он привёл меня в закусочную… — В рюмочную! — Да! А потом подошёл парень из-за стойки и сказал, что нам надо побыстрее оттуда убираться, идут мусора с проверкой. Мы и шмыгнули в дверцу, типа чёрного хода. Я думал, она ведёт во внутренний двор. Но нет, представляешь? Там, короче, такая широкая улица, посреди базара, что ли… На барахолку было похоже, или на блошиный рынок. И люди очень необычные вокруг, как будто с картинок в детской книжке сошли. Или… — Или с твоих рисунков. — Точно. Реник обрадовался, как чёрт, и удрал куда-то. А я ходил, смотрел… Парни замолчали под пристальным взглядом математички, но вскоре Андрей снова зашептал: — Потом ко мне подошёл какой-то карлик в цилиндре, спросил, нет ли у меня с собой тетради. Я ничего не понял. Говорю, что нет у меня ничего. Ну, он меня и вывел к комиссионке. Сказал, приходить в другой раз. И не одному, а с другом. Вот такие пироги, Горшок. Миха куснул указательный палец на правой руке и невнятно пробормотал: — Это не просто дверь и не обычный рынок, ведь так? — Конечно, — Андрей задумчиво подпёр щёку кулаком. — Мне кажется, что это портал… — В другой мир, — громко договорил за него Горшок и азартно оскалился. Учительница не выдержала и выставила говорливых пацанов за дверь. — В другой мир, говоришь? В сказку, что ли? — прищурился Князь в коридоре и положил руку на Мишкино плечо. — Поехали туда! — Миха лихо скатился по перилам на первый этаж, схватил Андрея за шею лёгким захватом, с трепетом ощущая, как толкается под ладонью жилка пульса, и потащил к раздевалке. — Андрюха, щас чё-то будет. Мир… Мир меняется, чуешь? Мы с тобой его меняем. Ну? — Горшок, — Андрей на выходе из гардероба остановил разгорячённого Мишу за руку и плутовато улыбнулся, — а тебе даже в голову не пришло, что я мог всё это просто-напросто выдумать? — Выдумать? — ужаснулся Миха и почувствовал себя непроходимым тупицей. Ну, конечно, Андрей прикололся, как обычно, а Мишка и уши развесил, подорвался куда-то посреди уроков всем на потеху. Кровь хлынула в лицо, веки отяжелели и сухо покраснели. Миша рывками нацепил на себя куртку и выскочил на улицу, не обращая внимания на призывные крики Князя.