Балансир

Михе было весело. Томительное ожидание чуда наконец-то прорвалось ожившей фантазией, и он окунулся в неё, как в прохладное море жарким летом. Нырнул, разбежавшись, с головой, и поплыл в пёстрых бликующих пятнах. Он любил праздники, развлечения и соревнования, а на ярмарке всего этого было в избытке. А ещё всё казалось таким ненастоящим и преувеличенным, что Миха совершенно забыл про неловкость и смущение. Оно прорвалось лишь в шатре, рядом с Андрюхой, который стоял чересчур близко и опять смотрел своими голубыми глазищами совсем уж непонятно. Чего ему надо, блин? Миша не захотел об этом думать и, заслышав приглашение, резво выскочил на помост. Мистер Шок своей игрой со смертью поразил Горшка в самое сердце, и он легко пошёл за ним. Спустился следом в закулисье и спросил, переминаясь с ноги на ногу от возбуждённого восхищения: — А в чём прикол? Как это вы вот так… Выстрелили, и хоть бы хрен? — Прикол? — мистер Шок рассмеялся, облачаясь с помощью карлика в новый камзол. — Секрет, ты хотел сказать? Ты его обязательно узнаешь, если захочешь. Представление продолжалось, мимо сновали артисты, и Мишка отвлёкся, разглядывая их, а потом вспомнил про Андрея. — У меня друг там, среди зрителей. Я схожу за ним. — Друг? — в голосе господина зазвучало недовольство, в то время как пальцы вцепились в Мишкино плечо. — Зачем он нам? Поверь, от таких друзей только проблемы. Миха выдернул руку. Внутри всколыхнулось недовольство. Уже и тут, в сказке, всё начинается по-новой. Кто вообще этот мистер Шок такой, чтоб указывать, что делать, чего не делать? Подумаешь, звезда… Живой мертвец. Миха вздрогнул от догадки, скосил взгляд на абсолютно белые пальцы с посиневшими ногтями и попятился: — Пустите. Я пришёл сюда с Андреем, с ним и уйду. — Хорошо. Это твой выбор. Но мы ещё встретимся, Миша. Ты сам вернёшься ко мне, — костлявый палец упёрся ему в грудь. Всё вокруг погрузилось в полумрак. Весёлые тролли исчезали, обращались в серые тени. На тканевой стене шатра проступил силуэт жуткого клоуна. Ярмарка разом притихла и опустела. Миша даже не успел понять, куда исчез народ. Он бросился со всех ног туда, где оставил Андрея. — Андрюха, ты где? Князь? Он выскочил из шатра, побежал, спотыкаясь через шаг, быстро миновал торговые ряды и оказался на просёлочной дороге. Вдали, у горизонта, на фоне ярко-оранжевого заката, чернел башнями и скособоченными крышами город. Миша развернулся обратно, исходил всю ярмарку вдоль и поперёк, шарахаясь каждого звука и отсвета. Воздух дышал страхом, глубинным и иррациональным. Повсюду притаилось зло. Миха не помнил, через какую именно дверь они вышли сюда, и беспорядочно метался среди лавок, пока за углом не налетел на Андрея. — Князь! — он выдохнул имя с искренней радостью и от души шлепнул его по спине. — Нашёл, ё-моё. Ты посмотри, блять, какое тут всё стало. — Чё, перессал? Ну-ка, дай проверю, сухие штанишки? — Андрей привычно хохмил, но Миха чутко уловил за бравадой тот же самый страх, от которого непроизвольно потряхивало его самого. — Не, Андрей, так не пойдёт. Я не верю, — Миха замычал, подбирая слова, — не верю, короче, что тут всё настоящее. Это просто мы с тобой придумали. Понимаешь, да? И, значит, этот мир должен нам подчиняться. Вот я захочу, чтоб сейчас стал день и опять началась ярмарка, и она начнётся. Миша напряг всю силу мысли, наморщив лоб, но ничего не происходило. Тени по-прежнему блуждали по улице. Страх сгущался, облеплял паутиной лицо. Миха вздрогнул от касания пальцев к запястью, но это был Андрей. — Смотри, едет кто-то. По широкой улице двигался разрисованный фургон. Миша одобрил черепа на дверцах и с интересом уставился на кельтский крест. — Поп, что ли? — Нет, это другое, — горячо возразил Миха, вспомнив, что читал недавно об этом символе, — на самом деле, ещё более древнее, чем христианство. — Эй, ребятня, — из фургона высунулся колоритный мужчина в длинном плаще, с арбалетом наперевес, — вы как оказались тут после захода солнца? Жизнь не мила? Или вы нездешние? — Типа того, — первым ответил Горшок. — Садитесь, подвезу. Позвольте представиться, Ричард Гордон. Всегда готов помочь, — отрекомендовался незнакомец. Парни залезли в фургон, ибо не видели другого выхода, и сразу стали бурно обсуждать разные любопытные трофеи, что валялись на сидении. — Откуда будете, ребята? — раздался из затемнённого угла очень знакомый голос. Миша переглянулся с Андреем и спросил: — Рене? — А, мальчишки! Вы-то как сюда попали? — Дверь открыли в школе, — охотно пояснил Князь. — Нам домой пора вообще-то. — Они тоже из твоего мира? — Ричард живо обернулся со своего места, откуда правил лошадьми. — Да. Более того, скажу тебе, что это те самые ребята, — многозначительно прошептал Александр, — особенно вот этот пацан, Андрей. Рисунки-то его. Парни снова переглянулись и хором потребовали рассказать всё от и до. Реник повздыхал и пустился в длинный рассказ. Оказалось, что Ренегат несколько лет бился над секретами пространства и времени. Мечтал создавать параллельные вселенные. Не творчески, а научно. Чётко и выверенно. Изобрёл даже специальный аппарат, управляемый ЭВМ. Но ничего не получалось. Тогда он плюнул на всё, уехал в деревню и повстречал там Князя. Впечатлился его придуманными мирами, а, когда вернулся в город, загрузил рисунки в свою шайтан-машину и открыл портал. Материализовал новый мир. — Я приловчился привозить отсюда разные товары. Люди считают их антиквариатом и берут с удовольствием. Прибыльное дело, — довольно потирая руки, сообщил Реник и поправил очки. Перевозка товаров во всём устраивала Рене, и он не изучал остальные свойства мира, пока не прослышал про мистера Шока. — Мы видели его представление сегодня, — кивнул Князь. — О, тогда вы поймёте меня. Я очень хочу узнать его секрет. Это будет прорывом в науке! Я стану великим, если научусь делать людей бессмертными, способными противостоять любому выстрелу. — Он не бессмертен, — влез в разговор Миша, но Ренегат лишь отмахнулся. — А тетрадь? — уточнил Андрей. — Ах, тетрадь… Она появилась сама. Она часть этого мира, и что-то вроде проводника. Однажды она пропала, когда за мной гнались разъярённые слуги Шока. Я повстречал Ричарда и сумел вернуться в Ленинград, но обратная дорога закрылась. Я искал и искал новые пути, а потом вы пришли ко мне, и вот я снова здесь, благодаря вам. — Это всё интересно, конечно, очень, — задумчиво почесал нос Князь и сложил руки на затылке, — и у меня ещё много вопросов… Но нам по домам нужно. Особенно Михе. — А чё Михе сразу? — взъерепенился Горшок. — Да я… Да мне… — Успокойся, — рассмеялся Ричард и остановил фургон на въезде в город. — Сейчас Рене вас отведёт. В вашем мире прошло не больше шести часов. Здесь время течёт иначе. Они высадились возле сурового мрачного кабака. Шагнули внутрь, пригнувшись, и огляделись. По стенам плясали прирученные языки пламени. — Трактирщик, открывай, — громко позвал Гордон и сел к массивной дубовой стойке. Хозяин трактира коротко склонил голову и открыл узкую незаметную дверцу. Миха и Андрей перешагнули порог и оказались в той самой рюмочной, недалеко от улицы Жданова. Без верхней одежды и с нелепыми призами в руках. Сапоги и мёд решено было отдать на продажу Рене, а волшебную сумку Андрей оставил себе. Ренегат присвистнул, оглядев мальчишек, и поймал им машину до дома. Мишке сильно влетело от отца за прогулянные уроки, и от матери за забытую куртку, но он не стал огрызаться, молча выслушал претензии и ушёл в комнату. Бухнулся на кровать и долго пытался переварить всё, что произошло за долгий и невероятно странный день.