Балансир

Ехали долго и тряско. Освещения в карете не прибавилось, и Миша так и не узнал, чья рука зажимает ему рот. Он замычал и дёрнул головой, но тут же был схвачен пальцами за выступ подбородка. Больно, сука. — Не трепыхайся. Миша стукнулся затылком о спинку и крупно сглотнул. Голова продолжала кружиться, и было очень хуёво, но ни капельки не страшно. Интересно только. Кто здесь, с ним? Опять какой-то персонаж из песни? Вот же Андрюха, понапридумывал злодеев. Ладно, не он один. Миха тоже в сочинительстве принимал активное участие. — Пошли, — ему завязали глаза и грубо вытолкнули из кареты. Миша взмахнул руками, отбиваясь, но пошатнулся и упал на колени. — Вставай и иди нормально, вперёд по коридору, — в спину уперлось что-то холодное и металлическое. Блять, ну не ствол же это? Машинально переставляя налившиеся свинцом непослушные ноги, он добрался до нужного места. Дуло из-под лопатки исчезло, повязку с глаз сдёрнули лёгким движением. Вокруг оказалась ванная комната из мрачного мрамора. — Крови невинных девствениц, ё-моё, не хватает, — съязвил Миша, разглядев огромную чёрную ванну, и громко икнул. — А унитаза золотого нету? Мне бы… Не помешал, бля. По… Побыстрее. Мишкин сопровождающий, оказавшийся молодым человеком самого заурядного вида, поставил перед ним вычурной формы таз и отвернулся. — Боже мой, и это вот такого пьяного невоспитанного недоросля хозяин ждёт, как манну небесную. Тьфу… — Ну чё ты? Я, между прочим, всего… Всего второй раз в жизни напился. Эй, эй, не вздумай меня раздевать, ты мне не отец! — проблевавшись, Миха безуспешно схватился за одежду, но слуга быстро вытряхнул его из брюк и заляпанной рубашки и закинул в ванну. — Ай, блин! Ты ещё, нахуй, пол меня заставь мыть. Чё за… Дезо… Дежавю-то? — Трезвей и мойся. Потом отведу тебя к хозяину. — Твой хозяин — людоед? Зачем я нужен ему чистым? Или он сексуальный маньяк? Я не дамся. Я только Князя люблю, — Миша нёс всё, что приходило в отяжелевшую голову, но послушно отмокал в тёпленькой воде. — Где Андрюха мой? Куда его дели? Слуга фыркнул и покачал головой. — Да чё ты пялишься? Что надо, нахуй, от меня?! — воскликнул Миха и хотел вскочить, но поскользнулся и шлёпнулся обратно в ванну. — Сиди спокойно, недоразумение. Слуга ушёл, но вскоре вернулся с грубым полотенцем и одеждой. Через полчаса слегка пришедший в себя хмурый Миха в чужой белоснежной рубашке с твёрдым накрахмаленным воротником, жутко натиравшим шею, предстал перед тёмными очами хозяина. Им оказался мистер Шок, всё такой же элегантный и флегматичный. — Я же говорил, что ты вернёшься ко мне, — он улыбнулся тонкими синеватыми губами. — Вы говорили, что я сам приду. А на деле, меня этот ваш слуга волоком притащил и чуть не пристрелил. — Ганс перестарался, прости его, — мистер Шок выпроводил слугу, усадил Мишу в удобное мягкое кресло и присел на мягкий подлокотник. — Михаил, ты очень нужен мне. Ты и твой талант. Шок широко улыбнулся. Миха вздрогнул от низкого проникновенного голоса и вопросительно вскинул взгляд. — Я знаю, что ты музыкант. Талантливейший композитор, — мистер Шок умело погладил Мишкино эго, на все лады расхваливая его, а в конце длинной речи спросил. — У тебя есть заготовки, задумки? — А, ну… Да, — растерянно буркнул смущённый и, чего уж греха таить, довольный похвалой Миха, но внутренне напрягся. Вспомнил рассказы Короля и его верного Шута и резко подскочил. — Только я для вас ничего сочинять не буду! Вы, это… — До тебя дошли глупые слухи, что роятся вокруг моей скромной персоны? — невозмутимый Шок взял его за руку и доверчиво заглянул в глаза. — Это неправда. В комнату, кланяясь, вошёл Ганс с чёрной гитарой. Миша обалдел от качества струн и корпуса и восхищённо выдохнул. По сравнению с его ленинградкой эта акустика была пределом мечтаний. — Нравится? Она твоя. Миша, я обещаю, твою песню услышит весь город! Разве не этого ты хочешь? Славы, признания? Бесшабашного веселья? Всеобщего безумия? Толпа внизу ревёт и смотрит на тебя, как на божество, а ты делаешь то, что тебе нравится, да ещё получаешь за это деньги? Ты ведь такой же, как я. Просто позволь себе раскрыться. Миша невольно улыбнулся, представив такую картину. Он действительно этого хотел. Но… Шок был странным. Очень мутным. — Что вам надо? — честно спросил Миха, скрестив на груди руки. — Песню, Миша, просто песню, мелодичную и обязательно страшную, всё, как ты любишь. Только побыстрее. Ганс! Проводи гостя в его комнату. Комната оказалась просторной и даже уютной. На полу валялась пушистая шкура, в углу стояло огромное мягкое кресло, на прикроватном столике дружелюбно горел тёплый светильник. Пока Миша осматривался, звякнула связка ключей, и шаги Ганса быстро удалились и затихли. Миша подёргал дверную ручку — заперто. — Вот это я попал… Во дурак… — он съёжился в кресле и обхватил себя за плечи. Становилось по-настоящему страшно. Вдобавок болела голова, подрагивали руки, а в горле разверзлась настоящая Сахара. Миша отставил гитару в угол и совсем отчаялся, чувствуя себя ребёнком, потерявшимся в большом универмаге. Но вскоре за дверью послышались шаги. Мистер Шок быстро вошёл внутрь, Ганс внёс поднос с мясными стейками и кувшином и исчез, прикрыв двери. — Что с тобой, малыш? — преувеличенно мягко спросил Шок. — На тебе нет лица. — Я не малыш! — взорвался Миша. — Выпустите меня! — Ты уже написал песню? — Шок был спокойнее удава, и всё Мишкино возмущение отлетало от него, как воланчик от ракетки. — Зачем вы закрыли меня? Я ваш пленник? — Нет, что ты! Просто взаперти лучше думается. Разве нет? Я вот иногда ложусь в гроб, там, в моём персональном склепе, и предаюсь размышлениям. — Вы псих… Кто вы? — прошептал Миша, отступая в угол. Страх затопил с головой, а Шок рассмеялся. Он будто ожил, на щеках заиграл румянец. И чем сильнее боялся Миша, тем здоровее и живее становился мертвец. — Хороший мальчик, симпатичный, но непослушный, — Шок встал, обнял его, рукой ероша волосы, и Миху основательно передёрнуло— Напиши песенку, ладно? — Отстаньте… — у Миши уже не получалось вырваться из сильных рук. — Не бойся. Ты, конечно, в моём вкусе, но слишком мал. Я птенчиков не трогаю, — Шок разжал хватку, засмеялся и, улыбаясь, кивнул на поднос. — Угощайся. Он вышел, а Миха по стенке съехал на пол. Вот тебе и страшная сказка. Домечтался. То утопленники за ноги хватают, то деды сожрать норовят, а теперь вообще… мёртвый психопат пристал. Миша подошёл к кувшину, надеясь, что в нём вода, но там опять было вино. Он сделал пару глотков, чтоб промочить горло, и задумался. Чарли говорил, что здешние монстры им не страшны. Но Буф тогда заметил, что покалечить всё равно могут. Чёрт… Надо придумать, как побороть этого Шока. И песню надо написать. Блять, где же сейчас Андрюха? Не надо было выпускать его руку. Были бы сейчас вместе. Миша подёргал крепкую решётку на окне, притянул к себе гитару, которая была ни в чём не виновата, и взял аккорд. Плотный густой звук повис в воздухе. Красиво… Миха вздохнул и очень постарался отключиться, позволив музыке увести его за собой. Шок пришёл через пару часов. Прислонился к двери и долго слушал. — Ты молодец. Это то, что мне нужно. Будем вместе блистать на сцене, — он сел ближе, немного помолчал и вдруг начал рассказывать о себе. Об отце, адъютанте гренадерского полка, о своей мечте стать артистом, о побеге из дома. — В меня никто не верил. Никто не признавал. Считали пустым местом, — Шок смотрел в одну точку, а Миша невольно проникался к нему пониманием и сочувствием. — И тогда я решил умереть на сцене, чтобы добиться славы. Хороший пират — мёртвый пират, не так ли? Но я не умер. Почти. И вот уже много лет играю со смертью в рулетку, и выигрываю, раз за разом. Но годы идут, и публики становится всё меньше. Им надоело, что шоу всегда повторяется. И я… Он вдруг рассмеялся, тихо, по-доброму, и продолжил: — Я решил просить твоей помощи. Музыкальное сопровождение — что может быть чудеснее? Я… Видишь ли, питаюсь эмоциями толпы. Если их нет — нет никакого смысла продолжать. Смерть дала мне последний шанс. Если завтрашнее шоу не удастся, выстрел окажется смертельным. Я знаю это наверняка. Он смотрел пристально и пронзительно. Миша даже не нашёлся, что ответить. Лишь поджал губу и напряжённо обдумывал всё, что услышал. — А как же… Люди, которые превращаются в теней? Буф говорил, что город стремительно мертвеет и пустеет. — Я знаю об этом. Но, клянусь, я здесь не при чём. Я столько раз говорил об этом с юным королём, но он не слышит меня. А я ведь не злодей, — лицо Шока печально вытянулось, — и власть меня не интересует. Я артист, понимаешь? Игрок, если угодно. Он замолчал и задул все свечи. — Близится полночь. Миша, ты можешь пообещать мне, что не сбежишь? Я не буду запирать дверь. — Мой друг… — начал Мишка, заметил, как недовольно свёл Шок к переносице тонкие брови, но продолжил, — остался где-то на ярмарке. А там ночами сами знаете, что творится. Его надо найти. Почему он вам не нравится? Вам же песня нужна? А Андрюха пишет очень крутые тексты. — В том-то и беда, — сухо качнул головой Шок. — Ладно, я пошлю за ним Ганса. Оставшись один, Миша допил вино и улёгся на кровать. Хотел немного подремать, но уснул по-настоящему, а проснулся от шума в комнате. — Вставай! — это был Ганс. Хватка опять была грубой и жёсткой. — Чё случилось? Да что я сделал-то? — недоуменно кричал Миша. — Это всё вы, ты и твои дружки! Устроили цирк, а мой хозяин отдуваться должен? Пошёл! Новая комната, куда его втолкнули, была сырой, тёмной и холодной. Мишка упал на твёрдый каменный пол и коротко выдохнул, стукнувшись грудью. — Миха! В порядке всё? — рядом с ним на корточки присел Андрей. Мишка улыбнулся. Жить сразу стало веселее. — Андрюха, бля, как я рад, — он обнял его за шею, потянул на себя, ткнулся поцелуем и тут же углубил его, причмокивая. — Мм… Миш, Миш… — Андрей, что на него было не похоже, пытался отодвинуться, а в темноте кто-то кашлянул и сообщил: — Я ничего не вижу. Здесь темно, как у коровы в заднице. Но, знаете, звуки очень хорошо разносятся. Миша сообразил, что это голос Ренегата, оставил Князя в покое и спросил о главном: — За что нас всех сюда посадили? — Это… Это я, наверное… Но я не знал, — негромко сказал Князь и шмыгнул носом. — Рассказывай, — Миша обнял его за плечи. Страха не было. Они вдвоём, это главное, а весь мир пусть ждёт за бортом.