Балансир

После двух здоровых кружек крепкого вина, что лилось на ярмарке буквально рекой, Андрюхе стало хорошо и привольно. Он махнул рукой на спорящего с гоблином Мишку и долго гулял в одиночку по торговым рядам, острым глазом художника подмечая разные красивости. В одной лавке он увидел обалденные резные скульптурки из дерева, в другой — глиняные чудесные игрушки, а в третьей — огромные наборы красок, холсты, мольберты, кисти и прочие финтифлюшки, доставляющие радость творческому человеку. Андрюха внимательно всё осмотрел, купил кое-что, уже привычно обнаружив в волшебной сумке пару золотых монет, и сел поодаль на перевернутый ящик. Открыл альбом и стал фломастерами вдохновенно рисовать удивительных сказочных существ, которых увидел сегодня. Так увлёкся, что не сразу заметил, как рядом кто-то стоит и дышит над плечом. — Мих, ты? — спросил машинально. Привык уже, что в такой позе любуется его творениями именно Горшок. — Нет, юноша, меня зовут… Впрочем, неважно, можешь называть меня Художник. — Здрасьте, — Князь отложил фломастеры, поднялся и приветственно склонил голову, разглядывая незнакомца: среднего роста, коренастый, широкоплечий, с сильными пальцами, чуть испачканными краской, и с набором кистей за поясом тканевого плаща с объёмным капюшоном. — Какая техника! Во даёшь, — пробормотал художник, буквально вырывая из его пальцев тетрадь, — пацан. А какие сюжеты-то, ты посмотри! Поболтаем? Они сели к круглой бочке в самом дальнем углу ярмарки, где почти никого не было. Андрей охотно пил вино, слушал и иногда вставлял свои реплики, не трудясь подбирать нужные термины. — Ты ничего не знаешь, но рисуешь как бог, — рассмеялся Художник. — Я был таким же. Самоучка. Хотел подарить людям радость. Вместе хотели, с другом. И сперва всё получалось, а потом… Художник посмурнел и задумался. — Слушай, ты наверняка любишь забавные приключения? Хочешь пошалить? Князь, подогретый вином, азартно кивнул. Уже смеркалось. Торговцы закрывали лавки, исчезали, растворялись тенями в сумраке. Запахло ночными кошмарами и страхом. Сердце сделало кувырок и зашлось адреналином. Художник подмигнул и повёл Андрюху ещё дальше, за лавки, где лежали сваленные ящики и прочий мусор. Там сидел, дожидаясь, Ренегат. Андрюха присвистнул и чуть замедлился. Рене передал Художнику несколько банок с краской, заметил Андрея и самую малость смутился, но вида не подал. — Какие люди! Привет, Князь. — Вы знакомы? — поинтересовался Художник. — Ну и чудесно. Поехали. На скрипучей повозке втроём доехали до города. Он щерился занавешенными окнами, за которыми спрятались людские тени, и утопал в лиловом мраке опустившейся ночи. По улицам бродили все те существа, что несколько часов назад веселились на ярмарке, и видок у них был весьма угрожающий. Лишь в одном квартале здания светились огонёчками окон. Где-то хлопнула дверь, из дома в дом перебежал смеющийся парень, и всё затихло вновь. — Вот там, дальше, дворец короля, — Художник указал на холм в конце улицы. Помедлил немного, достал краску, окунул в неё кисть и мазнул по ближайшему каменному фасаду. Рисунок засветился на секунду и исчез. — Ого. А это зачем? — недоуменно спросил Князь. — Краска-невидимка, — шёпотом пояснил беспокойно оглядывающийся Рене. — Он говорит, что рисует обереги от злых чар мистера Шока. Ставит такие метки, чтобы людям жилось спокойнее. Он предложил, я изобрёл особую краску. Вот, принёс новую партию. Рене отбросил с лица волосы и обратился к Художнику. — Ну, убедился, что всё работает? Давай рассчитаемся, и я уйду. Художник кивнул и протянул кисть Андрею: — Хочу расписать все дома на этой улице. Поможешь мне? — А что именно рисовать? — Рисуй сюжеты пострашнее, — тон его вдруг резко изменился. — Однажды, когда я был юным и наивным, я разрисовал весь город. И что? Люди угрожали мне расправой, твердили, что не давали разрешения на такие вольности, требовали всё вернуть обратно. Я подчинился. Но теперь я не нуждаюсь в их одобрении. Рисуй, Андрей, рисуй. Мы же свободные люди, правда? Мы вольны делать всё, что хотим! А я сейчас приду. Андрей обмакнул кисть в удивительную краску и на пробу сделал пару рисунков. Было необычно и залипательно. Нарисованные чудовища вспыхивали на секунду, мерцая, и исчезали, а свет в окнах дома тускнел и гас. Князю это показалось странным. Он замер, задумавшись, и в ту же минуту из ближней подворотни резко выехал фургон. — Попался! — громыхнула дверца, и на мостовую, грохоча сапогами, выскочил Гордон. Андрей выронил банку, разлив по брусчатке краску, и дал дёру, но был пойман на противоположной стороне человеком в сером платье слуги. — Держи его, там ещё один, — Гордон быстро промчался мимо и вернулся с пленённым Ренегатом. Подошёл к краске, обмакнул в неё палец и побледнел. — М-да, ребята… Вот от кого, от кого, но от вас я этого не ожидал. — Теперь ты видишь, Ричард, что зря не верил мне и моему хозяину? — хлопнул его по плечу слуга и злобно зыркнул на Андрея и Рене. — Всё дело в них, в чужаках. Давай отвезём их к господину. У нас есть подходящее место внизу замка. — Твоя взяла, Ганс, — кивнул Гордон. — Я сообщу обо всём королю.

***

Андрей пересказал этот диалог Мише, выслушал его рассказ о мистере Шоке и пожал плечами: — Я ничего не понял. Что такого страшного произошло? Ренегат начал строить предположения, но на полуслове его оборвало лязганье двери. — На выход, — Ганс держал их на мушке. — Поедем на ярмарочную площадь. Палач уже точит топор. Сердце Андрюхи убежало в пятки и спряталось там скулящим щенком. — К-какой палач? — он неосознанно вцепился в Мишкину руку и почувствовал его дрожь. «Вот и доигрались», — запульсировало болью в раскалённых висках. — В чём нас обвиняют? — Ренегат наверняка перепугался не меньше. — А вот зачитают приговор, и узнаете. — Не имеете права! Без суда, без следствия, это что за беспредел?! Их затолкали в тесную повозку, к счастью, не связав даже рук. Ренек быстро, спотыкаясь на словах, зашептал в ухо Андрею: — Тетрадь у тебя? Это балансир. Как шест у канатоходца, что помогает держать равновесие между мирами. Порви её, закрой портал! — Нет! — Миха, который всё слышал, пихнул Андрея в бок. — Не вздумай! — Миш, но нас же… — Нас не могут убить. Ё-моё, ну помнишь, Чарли говорил! — Да мало ли, что он наболтал, власть не в его руках! — вмешался бледный, как смерть, Рене. — Рви, Андрей! У Князя тряслись губы, руки, поджилки. Мозг отказывался работать, вскипал и плавился. — Миш, ну что ты? — выдавил из себя он. — Мы уже придумали себе мир, в фантазии, а этот… Тут страшно, блин, по-настоящему. Пусть он закроется. Я не хочу умирать! — Если ты это сделаешь, ты мне больше не друг! И не… Вообще никто! Трус ты! — в глазах Горшка мелькнули злые горькие слёзы, но тут же высохли. Андрей ужаснулся выбору, что стоял перед ним, замедлился и не успел убрать тетрадь. В повозку вскочили Ганс и Гордон, и отобрали у Князя тетрадь и сумку. — Ладно, Миш, будь что будет, — Андрюха хотел его обнять, но Миха дёрнул острым плечом и отвернулся. Обиделся? Чёрт… Как же всё плохо… Солнца не было, но в лесу всё равно пели птицы. Андрей вслушался в их трели и захлебнулся новой порцией страха. Скрутило живот, вывернуло все нервы. Миха зыркнул на него обманутым волчонком и скрипнул зубами, наверняка стирая обломки в крошку. Пасмурное утреннее небо лежало почти на куполе шатра. Посреди балагана возвышался помост. Напротив, на подобии трибуны сидел, будто каменное изваяние, Чарли, окружённый важными дядьками, наверное, членами Совета, и горсткой испуганных горожан, живых и настоящих. Тени толпились чуть дальше, вместе со сказочными чудовищами. Буф сидел возле трона, скрестив ноги, и мыслями, казалось, был где-то в другом месте. — Это просто сон, — шептал Андрей. Он пытался понять слова приговора, но тщетно: они пролетали мимо ушей. Мишка что-то кричал, яростно доказывая свою правоту, Ренек просил пощады, а Андрей тупо стоял, будто бы отделенный от всего происходящего толстым стеклом, молчал и не сразу почувствовал, что Миха настырно трясёт его за руку: — Андрей, высунь свой язык из жопы отчаяния и расскажи всё, что было ночью! Мы должны доказать, что дело вовсе не в нас, а в том художнике! — Художнике? — сквозь расступившуюся толпу прошёл мистер Шок, покровительственно поднял руку. — Ваше Величество, пусть юноша расскажет нам всё по порядку. Я тоже в этом заинтересован. — Валяй, Андрюха, — крикнул вдруг Буф, — выкладывай всё. Князь кое-как сообразил, что именно их горожане считают виновными в творящихся бедствиях. Ричард Гордон, главный специалист по нечисти, совсем недавно сумел выяснить, что жители именно тех домов, стены которых запачканы волшебной невидимой краской, превращаются в теней, а нарисованные чудовища, напитавшись их силой, оживают и бродят по улицам. Гордон, во всём подозревая Шока, странного и никем не понятого, постоянно следил за домами, и вот, вчера неожиданно поймал Князя. Андрюха, запинаясь и теряя мысли, рассказал всё, что знал о Художнике, и полностью выдохся. Хотелось рухнуть на помост, но палач и здоровенный топор рядом с ним быстро прогнали эти мысли. — Я найду его, — сказал вдруг мистер Шок. — Я не последний человек в городе, и я прошу отложить слушание. Под мою полную ответственность. Юноши побудут в моём доме. — Я пойду с вами, — поднялся Гордон. — Ваше Величество, так будет правильно. Король кивнул. К ребятам подошёл Ганс с парой стражников и отвёз их в замок Шока. Ренегата поселили отдельно, а мальчишкам отвели ту комнату, где Миша оказался в первый раз. Андрей обессиленно свалился на кровать. Мишка сел к зарешеченному окну и замолчал на час или даже на два. Князь, измоловший себе жерновами мыслей всю черепушку, всё-таки не выдержал и заорал: — Миха! Ну чего ты? Разочаровался во мне? Мишка повернулся, отрицательно качнул головой, ткнулся в его плечо носом и глухо сказал: — Если бы нас… Ну, вот это всё сегодня по правде… Всё было бы из-за меня. — Мишк, нет. К тому же теперь мы докопаемся до истины. Узнаем наверняка, что тут происходит, — Андрей помолчал и прибавил. — Ты был уверен в своей правоте, вот и пёр на таран. — На смерть. — Ну, ты ж в неё не верил, — Андрей крепче прижал его к груди и выдохнул. — Вот это мне охуеть как нравится в тебе. — Ты боялся сегодня, там? — Миха всё не поднимал глаз. — Да. Всё было… Как в тумане, что ли. Расплывалось, эт самое… Как бензин в луже. Пятнами. — Страшно пиздец, — подхватил Миха и резко замолчал. Андрей почувствовал подозрительные вздрагивания и влагу на рукаве рубашки. Собственный нос в знак солидарности тоже защипало, и слёзы сами собой вырвались наружу, потекли солёными жгучими ручейками по щекам. — Ты чё там, ревёшь? — сипло спросил Миха, поспешно вытирая кулаком глаза, и наконец взглянул на Андрея. — Да не, пыльно тут, — глупо соврал Князь, уронил вдруг Мишку боком на постель и прижался сзади, обнимая. — Всё хорошо, Мих. Всё образуется. Прорвёмся. — По-любому, — согласился Миша, перевернулся к нему лицом, поймал на секунду взгляд и тут же зарылся носом куда-то в подушку. Больше они ни о чём не говорили и быстро провалились в сон.