Балансир

Миша жался и ластился к ногам Андрея, позволив себе побыть кем-то вроде любимого пса, который потерялся и чудом нашёлся. Князь появился возле ущелья как раз тогда, когда был очень нужен. У Мишки до сих пор кружилась голова, стоило лишь вспомнить дикую высоту пропасти, над которой он висел, как мешок с картошкой. С костями, вернее. Грохнулся бы вниз, и собирай потом по частям. Умереть нельзя, а покалечиться можно, эти слова Миша помнил чётко и ясно. Да уж, сказка-то в самом деле страшной оказалась. Миша перебрался выше и положил голову на Андреево плечо. Никаких слов на любых языках мира не хватило бы для того, чтобы выразить всё, что теснило грудь, и он молчал. Андрюха, избавившийся от бинтов, лёгкими движениями трепал ему волосы и ни о чём не спрашивал. Миха поймал его руку, коснулся губами подживших ссадин и выдохнул неслышное «спасибо». Расторопный Ганс принёс им завтрак и сказал преимущественно Михе, вопросительно поднявшему на него глаза: — Жив. Пока. — Мы погуляем по замку? — крикнул Миха ему вслед. Ганс коротко кивнул и удалился. — Я вот не понимаю, Мих, — Андрей некультурно чавкнул набитым ртом, — зачем тебе этот мистер Шок? Почему ты вписался за него? Попёрся к чёрту на рога. Миша ёрзнул, занервничал, не желая пока открывать Андрею своих намерений остаться в сказочной стране насовсем, и опрокинул кружку с кофе. Зашипел, обжёгшись, и застучал по столу пальцами, пряча взгляд. Он ведь так и не успел узнать секрет Шока. — Не хочешь говорить? — Князь успокаивающе накрыл беспокойно танцующие пальцы своей широкой ладонью. — Миш, да успокойся. Когда захочешь, тогда и расскажешь. Идёт? Мишка признательно улыбнулся, еле дождался, пока Андрей закончит жевать, и вприпрыжку потянул его в каменные коридоры. В них не было ничего примечательного, и Миша скакнул на винтовую лестницу. Ему очень хотелось подняться под самую крышу, чтоб взглянуть на город с высоты. — Мих, смотри, — восхищённым шёпотом прошелестел Князь, когда они взобрались в узкую комнатушку, — летучие мыши. Зацени, клыки какие! — Ого, — Мишка отвернулся от узкого окна, похожего на бойницу, и увидел над головой не меньше сотни кожаных крыльев. Чёрно-серая масса активно шевелилась, растревоженная их визитом. — Твою ж мать… Ты зачем их разбудил? Бежим! Они в четыре руки отбились от первой партии накинувшихся злобных тварей и едва успели закрыть дверь, как за ней началась настоящая вакханалия. Ночные кровопийцы пищали, дрались и шумно бились в кованый металл. — Куда теперь? — спросил Князь, разглядывая расцарапанные руки, и украдкой вздохнул. — Вниз, — ни секунды не сомневаясь, сказал Миша, — если не зассал. Там такая штука должна быть, такая… Ты офигеешь! Миша обрыскал весь первый этаж, приметил дверь в полуподвал, методично обошёл его и наконец нашёл то, что искал. — Место силы мистера Шока. Он сам мне говорил. Хорошенькое ложе, да? Атмосферное. Миха с внутренним трепетом подошёл к пустому деревянному гробу, стоящему на возвышении, и, перебарывая страх и глупые предрассудки, коснулся красного атласа стенок. Андрей с распахнутыми от удивления глазами стоял рядом, вопросительно склонив голову на бок. — Он… Он не вампир же. Зачем ему? — Говорит, тут лучше думается, — Миха заржал, подтянулся и перемахнул прямо в гроб, укладываясь поудобнее. — Сейчас проверим, правда ли. Слушай, а тут мягко. — Ты дурак, что ли? — вырвалось у Андрея, и он принялся выковыривать Мишку обратно. Горшок не поддался, парни сцепились руками в борцовской схватке и опрокинули гроб с постамента. По всему подвальному помещению прокатился ужасный грохот. Миша встал с четверенек, закрыл ладонями уши и, необузданно смеясь, протянул: — Упс… Кое-как вдвоём водрузили жутковатый предмет на место, полежали в нем по очереди, а потом завалились друг на друга, подчиняясь безумному веселью. — Любовь до гроба — дебилы оба, — задумчиво изрёк Князь, усаживаясь на Мишку верхом. — А давай поиграем? Ты вампир, а я твой возлюбленный. Пришёл тоже обратиться. Кусай. Миха с наслаждением лизнул подставленную шею, приземистую, крепкую, и легонько укусил, мягко прихватывая губами. Андрюха шумно свистнул носом и запрокинул голову назад. — Ещё? — правильно понял его Миха и отважился поставить засос. Получилось смазанно и почти незаметно. — Нет, Миш, не так надо, дай-ка покажу, — Андрей склонился к нему, расстегивая пуговицы рубашки. Оголил ключицу, вонзился обжигающе-резко. Миха жадно глотнул воздуха, которого стало катастрофически мало, зашарил в ответ под футболкой Андрея, шепнул горячечно: — Любовь до гроба, говоришь? А как насчёт… — Подрочить в гробу? — захохотал Князь, схватывая всё на лету. — М-да, Мих, вот это сексуальные фантазии у тебя. — Ты первый начал, — обиженно забурчал Миша, понимая, что в сотый раз рядом с Андреем покрывается противными буро-розовыми пятнами смущения. Он вывернул голову вбок, поднял глаза и с ужасом увидел, как из-под потолка на них летит деревянное нечто. Миха успел лишь молча дёрнуть Андрея на себя, придерживая руками голову, и они оказались в полной темноте и тесноте. — Ну вот теперь нам точно крышка, — выдохнул Князь, и парни зашлись гогочущим смехом. — Ладно, хорош ржать. Давай поднимем её, пока сами собой не начали забиваться гвозди. — Не хочешь умирать? — Нет, конечно. А ты? Миха честно задумался, ощутил внутри священный ужас и активно замотал головой: — Я тоже. Тоже не хочу. Не сейчас. С трудом откинув тяжеленную деревяшку, они поскорее выбрались из подвала и весьма разумно решили погулять на улице, подальше от замка, таящего в себе слишком много непознанного и опасного. Узкие грязные улочки между мрачных домов быстро приелись взору. Миша сориентировался и свернул в более радостную часть города, где ютились на склоне бревенчатые домики с резными ставнями и сиренью в палисадниках. Над кустами и деревьями расплывался оранжевый закат. От вчерашней грозы не осталось и следа. В пыли у забора копошились куры, самые обыкновенные пеструшки. — Как в деревне, где моя бабушка живёт, — подмигнул Князь, приобнимая Мишку. — Поедешь в августе со мной? Миша прикусил нижнюю губу и уклонился от ответа. Он никак не мог придумать, как же лучше рассказать Князю о своём решении, и до поры до времени отмалчивался. Чтобы сменить тему, он заполошно осмотрелся, увидел в темноте что-то красиво мерцающее и нырнул в ближайший сад, отодвинув в заборе доску. Повсюду росли цветы. Сияли серебристыми отблесками, подобно звездам, крупные астры, багровели кровью шипастые розы, взмывали вверх люпины и львиный зев. — Подарить тебе аленький цветочек, а, Горшочек? — усмехнулся Князь и сорвал захудалую ромашку. Миша заржал было, но подавился смехом и закашлялся, почувствовав на шее крепкую хватку чужих мозолистых рук. — Ну что, воришки, попались? В свете керосинового фонаря блеснул топор. — Дядь, спокойно, — завертелся ужом Князь, побледневший так, что на щеках выступили незаметные глазу веснушки, — мы не те, за кого ты нас принимаешь. Тебе надо пацана ловить, которого сёстры послали, а мы сами по себе. — Знаю я вас. Все на одно лицо, шелупонь! — грозно зарычал садовник, но руки разжал, и парни грохнулись о землю. — Чешите отсюда, пока ружьё с солью не достал. А ну! — Бежим, — подорвался Миша, и они понеслись прочь, в ближайший лес. Бежали долго, перепрыгивая пни и ломая низкие кусты, пока не кончилось дыхание. В боку кололо, в горле першило, сердце колотилось как заполошное. — Мишка, — взмолился Князь, падая в мокрую от росы траву, — давай вернёмся домой. Нас точно здесь прикончат. — Может, останемся ещё ненадолго? Я бы хотел проведать мистера Шока. Андрей сел и громогласно чихнул. Почесал нос, шмыгнул и напомнил: — У нас выпускной вообще-то скоро, Миха. Здесь прикольно, конечно, только надо же и это… Ну, обычной жизнью жить. — Надо? — усмехнулся Мишка, но внутренне одёрнул сам себя и присел рядом с Князем. Набрал горсть ароматной земляники, поднёс ко рту Андрея, а потом поцеловал, алчно слизывая с припухлых губ выступивший сок. Они обнимались, лихорадочно и жадно, вжимаясь друг в друга, путаясь руками, ногами, губами, не в силах расцепиться. Все разумные мысли свернулись бумажными самолётиками и унеслись в чистое вечернее небо. — Мих… Миха… — Андрей медленно опускался вниз вместе с поцелуями, подбирался осторожно, но целенаправленно к ремню брюк. Миша широко упёрся ладонями в траву позади себя и потерял дар речи, сообразив, что именно Князь хочет сделать. Вспышками засверкало перед глазами: оттолкнуть, убежать, спрятаться в густой чаще. Потому что рушатся последние границы. Потому что это грязно и мерзко, как на той идиотской кассете с дурацкой пометкой «для взрослых». Но… Это ведь был Князь. Близкий, тёплый, закусивший от возбуждения губу. Он смотрел одновременно так нежно и так раскованно, что Миша сдулся. Отдался во власть его рта и вместе с первым неудержавшимся стоном выпустил, как сигаретный дым, остатки здравого смысла. И всё было заебись. По кайфу всё было. До того охуенно, что на финальных аккордах первого в своей жизни минета он чуть не вылетел из сознания. Удержался, из-под опущенных век глядя на Андрея, и переметнулся на четвереньки, стремясь к ответной благодарности. Бестолково, неумело, неловко. Как смог. Но Князю хватило. Ему понравилось. Миша увидел это, распался на счастливые крупицы и собрался сызнова. Обнял расслабленного Андрея, уложил рядом с собой на спину, прижал покрепче рукой к траве и почти заставил разглядывать звёздное небо, уже совсем потемневшее. — Возьми тетрадь, Андрюх. Береги её, ладно? — Хорошо. Домой пора, Миш. Слышишь? Пришлось вставать и идти. Ехать в метро, чинно прощаться за руку у парадного, не смотреть в глаза родителям за ужином. Мишка был уверен, что зрачки его сегодня, после всего, что было, отливают самым радужным блеском. Стоит лишь хлопнуть ушами, упустить контроль, и отец обо всём догадается. Выжжет на коже пожизненное клеймо «пидор», а Андрея просто-напросто убьёт. Но вроде бы всё обошлось. Ночь напролёт Миха не спал. Разглядывал пятнышки на обоях и думал. Много думал. Ему очень нравилась идея навсегда остаться в сказочном мире, среди приключений, от которых замирает сердце. Только вот как быть с Андрюхой? Он ведь, несмотря на своё скоморошество и способность выдумывать очень смешные штуки, весьма приземленный пацан. Любит своих родителей, свою комнату, свой мирок, куда никто не лезет. И он, как ни крути, больше приспособлен к здешней жизни. Умеет находить компромиссы, вертеться, уживаться с людьми. Вот пусть и остаётся. А Миха будет жить в другой параллели, где можно проверять себя на прочность и делать то, что хочется, а не то, что надо. Заберёт завтра аттестат, и поминай как звали. Как говорится, пишите письма мелким почерком. А что до любви, в которой оба друг другу признались… Миша был уверен, что Князь сохранит тетрадь, и связь их никогда не прервётся. Будущее виделось ему туманным, но очень счастливым и интересным.