Брат твой сей был мертв и ожил, пропадал и нашелся

[...] И был вечер, и было утро: день второй. Быт. 1:8

Андрея разбудили солнечные лучи, попавшие на лицо из-за неплотно закрытых занавесок. Прежде чем он открыл глаза, он почувствовал, как у него трещит башка. Он встал, пережил головокружение от подъема, и отправился на кухню, придерживаясь за стенку. На кухне он принялся жадно хлебать воду прямо из носика чайника. Сушняк не отступал, и Андрей включил холодную воду, чтобы попить из-под крана. Текущая вода вызвала ассоциации: вчерашний душ, зеркало, засосы… Миха. Андрей поперхнулся и закашлялся. Закрутив кран, он пошёл в ванную. Засосы красноречиво говорили, что вчерашнее ему не померещилось. Андрей почувствовал, как стыд затапливает его с макушки до пяток: в теле напряглись все мышцы, задрожали руки, и Андрей вцепился в край раковины, чтобы справиться с этим чувством. Легче не стало. Тогда Андрей включил холодную воду в душе, взял лейку в руки и принялся поливать себе голову. Это немного помогло, и Андрей распрямился и выключил воду. С волос немедленно потекло за шиворот, но вытираться Андрей не стал — эти капли как будто немного отвлекали от воспоминаний, которые полезли в голову. Вот он целует руки Михи, вот они сосутся, раздеваются. При мыслях о том, как они дрочили друг другу, и как Миха слизал с ладони его сперму, Андрею пришлось заткнуть себе рот, вцепившись зубами в костяшку большого пальца — так ему захотелось заорать. Хуже всего было то, что он помнил, как ему охуенно нравилось, и даже сейчас, с похмелья, не казалось отвратительным, хотя, по идее, должно было. В голове даже зашевелилась мерзкая мыслишка, что он хотел бы повторить. Андрей отвесил себе пощечину, пытаясь выкинуть эти мысли из головы. И думать забудь! Лучше надейся, что Миха ничего не помнит. С такими мыслями он пошел в свою комнату, чтобы поискать, нет ли у них где-нибудь завалявшейся бутылочки пива, ну или хотя бы остатков на дне открытых бутылок. Ну и заодно глянуть, как там Миха. Вдруг Андрею повезло, и он уже свалил? Миха не свалил и уже не спал. Все еще голый, он перебирал пивные бутылки — ему явно пришла та же мысль, что и Андрею. — Есть че? — спросил Андрей. — Пусто, — ответил Миха, глядя на просвет на одну из бутылок, где на дне оставалось буквально полглотка. — Надо до ларька дойти, — зачем-то сказал Андрей и без того очевидную вещь. — Ну сейчас я оденусь, и вместе сходим, — ответил Миха. Звучал он как ни в чем не бывало, разве что на Андрея не смотрел. Андрей задался вопросом, помнит ли что-то Миха. Тот стал проворно одеваться. Андрей старался не пялиться — самое обыкновенное зрелище, всего лишь голый Миха, что тут разглядывать. Еще, чего доброго, спалится и нарвется на "че зыришь?" Андрей сильно сомневался, что смог бы что-нибудь соврать, не смутившись. — Водички принеси, — попросил Миха. Андрей забрал стаканы из-под водки, отнес на кухню, один наполнил водой и вернулся. — Только из-под крана, — сказал он. — Да похуй. Миха встал на ноги, шатнулся. Похоже, штормило его не хуже Андрея. Забрав стакан, он опустошил его в несколько длинных глотков. — Ну че, — спросил он, — погнали? — Бутылки надо собрать, — ответил Андрей. — Да е-мое, — возмутился Миха, — потом уберешься! — Бухали вместе, — огрызнулся Андрей, — помогай давай. Он принес с кухни пакет с пакетами, достал один, второй подобрал с пола и отдал Михе. Нагибаться было выше их сил, и они принялись ползать на четвереньках по полу, собирая разбросанные бутылки. Набралось аж три пакета. Один, хлипкий, при этом порвался в руках Андрея, и его содержимое снова раскатилось по полу. Миха обозвал Андрея жопоруким, тот послал его нахуй, достал пакет поплотнее и раскрыл его, держа в руках. Миха принялся складывать в него упавшие бутылки. Закончив, он наконец посмотрел на Андрея, сперва на его лицо, потом перевел взгляд на засосы на шее. Андрей стиснул кулаки на ручках пакета, прикладывая все усилия, чтобы выглядеть спокойным. Попытка была жалкой, Миха не мог не заметить его напряжение, ведь они стояли на коленях друг напротив друга менее чем в полуметре. — Что вчера было? Помнишь? — спросил Миха. — Да ничего, — как можно более равнодушно сказал Андрей. Миха нахмурился, но ничего не сказал, встал на ноги, подобрал два пакета и пошел в прихожую. Уже оттуда он громко сказал: — Если вдруг вспомнишь что-то… я не жалею. В его голосе звучал вызов, было ясно, что Андрею он не поверил. — Я тоже. Андрей, в отличие от Михи, говорил тихо, но Миха все равно расслышал, что он сказал. Пакеты с бутылками зазвенели, падая на пол, Миха ворвался в комнату, подскочил к Андрею, схватил его за шиворот футболки. — Повтори, — потребовал он. — Не жалею, — сказал Андрей, обхватил Миху за талию и поцеловал.