Брат твой сей был мертв и ожил, пропадал и нашелся

Блаженны алчущие ныне, ибо насытитесь. Блаженны плачущие ныне, ибо воссмеетесь. Лук. 6:21

Какое-то время Андрей держал в голове мысль, что Михе бы не стоило так сразу возвращаться к ежедневному бухичу. Но не выпить за встречу было выше его сил, а для Михи, пришедшего с пакетом пива, и подавно. Содержимое пакета они прикончили не слишком быстро — Андрей показывал Михе новые рисунки и тексты, наигрывал на гитаре свои заготовки. Миха слушал, иногда хвалил, комментировал, отбирал у Андрея гитару и играл сам. Против обыкновения, он даже не называл ничего хуйней, максимум, что себе позволял: "Дюх, не очень". Снова захмелевшего Андрея это трогало: Миха старался изо всех сил не задевать его. Это случалось очень редко — не в Михином характере было сдержанное поведение. Тем ценнее это было для Андрея. Когда они выкурили все сигареты и допили пиво, Миха предложил взять еще: было совсем рано, чтобы сворачиваться, сидели они хорошо, душевно. И Андрей, понимая, что лучше бы им остановиться, ведь их посиделки становятся типичной пьянкой, которая требует опохмела и может легко перерасти в запой, согласился. Себя он оправдывал тем, что иначе Миха уйдет бухать куда-нибудь ещё, или вовсе отправится в какой-нибудь притон за дозой, лучше уж с ним нарежется. В оправданиях он нуждался до крайности, ведь на самом деле он попросту хотел, чтобы эти часы с Михой продлились настолько долго, насколько это вообще возможно. Они сходили в ларек, обновили свои запасы пива и сигарет, немного подумав, прибавили к ним еще бутылку водки, и вернулись домой к Андрею. По пути туда и обратно они обсуждали одну из идей Андрея. Миха убеждал его, что мелодию, которую придумал Андрей, нужно исправить, и громко пел, как именно, так, что прохожие оглядывались. Дома они выпили еще по бутылочке-другой, споря и о мелодии, и о тексте, и почему-то о том, хуево ли песню сыграет Пор, или очень хуево. Потом Миха взял гитару и наиграл ту же мелодию, что и пел на улице. Андрей неохотно согласился, что Миха прав. Миха радостно заулыбался, и Андрей поймал себя на том, что его потихоньку затапливает счастьем. Ему не хватало Михи, веселого, не объебанного, не озабоченного вечным поиском возможности вмазаться. Миха, доказав свою правоту, гитару отдавать не стал, вместо этого стал перебирать струны, наигрывая что-то лирическое. — Это у тебя идея какая-то? — спросил Андрей. — Не-а, баллады свои сопливые сам пиши. Это я так просто. — Ага, — кивнул Андрей. На всякий случай он стал прислушиваться, чтобы запомнить мелодию, вдруг пригодится. — Андрюх, — внезапно позвал Миха, не переставая играть, — ты расскажи, как ты тут вообще был-то. — Ну как был? — растерялся Андрей. — Как обычно. Писал вот. С пацанами репали. Без тебя ничего нового не писали. С друзьями вот, — Андрей указал на бутылки с пьянки до прихода Михи, — виделся иногда. Миха внезапно прервал мелодию резким ударом по струнам и отложил гитару. Он взял с пола бутылку водки, сделал несколько длинных глотков прямо из неё, хотя на табуретке перед кушеткой Андрей поставил пару стаканов, выдохнул, сморщившись, запил пивом. — Так это че, — спросил он, — ты дома сидел? — Ну ты же знаешь, я не особо тусовый в последнее время. Прикола в этом как-то больше нет. — Как это нет? — удивился Миха. — Че, и на концерты не ходил? Не было ничего крутого? — Было вроде. Ну не знаю, как-то не в кайф. Кинчик смотрел. — Что-то я не понимаю, Дюх. Нормально же мы везде ходили, и ты вдруг дома засел, — продолжал расспрашивать Миха. — Да что ты доебался? — беззлобно спросил Андрей. — Не прикольно без тебя тусоваться, я и не тусовался. Удивление на лице Михи внезапно сменилось искренним огорчением. — Так это из-за меня? — Да ну нет, что ты, — сказал Андрей, понимая, что более тупой попытки навешать Михе лапши на уши он никогда не делал. — Сам не хотел. — Ну я теперь от тебя не отцеплюсь, — пообещал Миха, — будем наверстывать. В подтверждение своего намерения он придвинулся ближе к Андрею, закинул ему руку на плечи. Андрей, сам того не замечая, прижался плотнее. Как-то невероятно правильно ощущалась эта тяжесть Михиной руки, как будто без неё он был, как корабль без якоря — болтался где-то в основном в мирах своей фантазии, а к берегу без Михи пристать никак не мог. И вот пришвартовался наконец в своей гавани. Некоторое время они посидели молча бок-о-бок. Потом Андрей, внезапно смутившись, подскочил. — Ты че? — спросил Миха. — Поссать, — ответил Андрей и поторопился сбежать в туалет. После туалета он долго мыл руки, умылся ледяной водой, чтобы немного протрезветь. Но даже количество выпитого не оправдывало его внезапную сильную тягу к физическому контакту с Михой. Как будто его тело нуждалось в компенсации всех тех мимолетных дружеских касаний, которых он был лишён этими долгими неделями без Михи. "Совсем ебнулся, — обругал себя Андрей. — Это ж Миха, друг твой, а не телочка". Пауза не помогла: желание касаться Михи не пропало, а стало только крепче. Андрей вернулся в комнату. Миха, сняв рубашку, в которой пришёл, сидел теперь в футболке, опершись локтями на колени и закрывая лицо руками. Андрей подошёл, сел перед ним на корточки, коснулся колена: — Мих, ты чего? — Да ниче, напился просто, — прогудел Миха, не отнимая рук от лица. Андрей взял его за руку, осторожно потянул на себя. Миха не поддавался. Андрей, потеряв равновесие, шлепнулся на задницу, отпустил Михину руку, чтобы подняться и занять более устойчивую позу. Он встал перед Михой на колени и обхватил оба его запястья. — Ну Миш, — сказал он, сам поражаясь тому, насколько мягко звучит его голос, — чего ты загоняешься? Всё же хорошо сейчас. Миха наконец убрал ладони с лица. Андрей торопливо потянул его за руки, прижимая их к своей груди, чтобы тому негде было спрятаться. — Мне страшно, Дюх, — признался Миха, не поднимая головы. Андрей ничего не ответил — не имело смысла расспрашивать, Миха сам расскажет, что захочет. — Я же наркоман и не могу слезть, — сказал Миха после паузы. — Какое, нахуй, "буду стараться"? Это ж до первого случая, когда меня что-то выведет из себя. Понимаешь, да? Или просто так захочется разок ширнуться. После лечения меньше надо, не передознусь. Только один разок, и все. И ты один на один со своим желанием, ничего не важно, кроме укола, и понеслось. Вот даже сейчас вспоминаю, и хочется. Это полный пиздец. Андрей отпустил Михину правую руку. Миха снова оперся локтем на колено, прикрывая ладонью глаза. Андрей потрепал Миху по волосам, а потом стал гладить его по голове. — Мих, ты сильнее, чем ты думаешь. Я уверен, ты справишься, как бы ни было тяжело. Ты не один. Тебе все готовы помочь: мама, пацаны, даже отец. Ну и я тоже. — Миха шумно вздохнул, и Андрей замолчал на секунду, думая, что тот что-то скажет. Миха промолчал, и Андрей продолжил. — В группу для... — Андрей чуть было не сказал "наркоманов", но вовремя спохватился, — зависимых можно пойти, есть же какое-то лечение кроме физического снятия ломок. Или хочешь, живи у меня? Будем с тобой везде вместе ходить, как сиамские близнецы, чтобы ты один на один со своими соблазнами не оставался. Миху, кажется, проняло, потому что тот снова заговорил: — Охота тебе с наркоманом возиться. — Охота, Мих, — даже не задумываясь, ответил Андрей. — Ты мой самый близкий человек, и я хочу, чтобы ты был. Андрей думал продолжить, но оборвал сам себя. Пусть Миха хотя бы просто будет, а не убивает себя героином. Со счастьем и здоровьем можно разобраться потом. Вместо слов он взял кисть Михи, которую все еще удерживал у груди, второй рукой, поднес ее к лицу и прижался губами к ее тыльной стороне. "Нихуя себе, как ты сейчас перегнул палку, Андрюха," — подумал он, прекращая поцелуй, но не отпуская Михину руку. Миха наконец-то поднял голову, чтобы посмотреть на Андрея округлившимся глазами. Руку он, впрочем, не отнял, и Андрей, обмирая, повторил свой поцелуй под Михиным взглядом. Тот никак не отреагировал, разве что взгляд изменился — теперь он разглядывал Андрея с любопытством, как что-то новое и диковинное. — Противно, да? — спросил Андрей, выдавливая из себя кривую усмешку. Он понятия не имел, как объяснить свое поведение Михе — он не мог до конца объяснить его даже себе. Всего лишь пьяный порыв? Да хрен там плавал! Просто ему понадобилось нечто большее, чем простое рукопожатие или объятие, чтобы выразить невыразимое — насколько Миха дорог и важен ему. Это даже пугало: ему настолько хотелось касаться Михи руками, а теперь и губами, что он, пьяный, не мог этому сопротивляться. Он не представлял, что ему вообще может хотеться целовать руки мужику. Но это был не просто мужик, это был Миха, и это меняло абсолютно все. — Да не, — ответил Миха. — Это ж ты, Дюх. Он осторожно высвободил свою руку из рук Андрея, коснулся пальцами его щеки, погладил по щетине, но Андрей снова поймал его кисть и повернул голову, чтобы прижаться к ладони губами. Это тоже не было вызвано алкоголем, по крайней мере, Андрей не чувствовал пьяной расслабленности. Наоборот, где-то на периферии сознания он ощущал, как его тело напряжено. Должно быть, так проявлялся его страх, но он был куда слабее неконтролируемого желания касаться Михи. Он все ждал, что Миха оттолкнет его или ударит, но тот сидел, полностью расслабив руку, позволяя Андрею делать с ней что угодно. Андрей чуть развернул Михино предплечье к себе. Внутренняя сторона была чиста, ни следа уколов, только на сгибе руки еще виднелись следы синяка от внутривенного катетера. Обычная рука здорового человека, ничего особенного. Но для Андрея эта картина, наоборот, была редкой. Ценной. Невыносимо прекрасной. Он поцеловал внутреннюю сторону Михиного запястья, потом стал подниматься выше, целуя, пока не дошел до того самого синяка. Там он повернул голову, отрываясь от Михиной руки, и оказалось, что их с Михой лица разделяет какой-то десяток сантиметров. Миха по-прежнему глядел на Андрея, распахнув глаза и шумно дышал через нос. Рот у него был приоткрыт. Андрей уставился на его губы. Казалось таким естественным просто податься еще немного вперед и оставить поцелуй и на губах. Вместо этого он обхватил Миху за затылок, поцеловал в лоб, а потом прижал его голову к себе куда-то между плечом и шеей. Миха дал немного подержать себя, затем поднял голову, снова оказываясь лицом к лицу с Андреем. За это время он что-то себе надумал, потому что теперь в его глазах плясали черти. — Дюх, — сказал он, — ты это… продолжай. Андрей замер, глупо моргая. Он не ослышался? Миха действительно это сказал? Миха, видимо, устав ждать, сам подался вперед, прижимаясь губами к губам Андрея. Несколько секунд это оставалось практически целомудренным касанием, потом Андрей почувствовал, как язык Михи скользнул по его губам, и с неожиданной для самого себя готовностью приоткрыл рот. Его пальцы вплелись в Михины волосы так, будто Андрей всю жизнь ждал момента, когда он начнет целоваться с Михой. "Может, и ждал," — подумал он, когда Миха углубил поцелуй. Андрей много раз видел, как Миха целуется с телочками — вел он себя так, будто хотел им лицо сожрать. Прямо сейчас все было иначе — Миха целовал его мягко и осторожно. Его отросшая за день щетина кололась, от него, как и от Андрея, несло бухлом и сигаретами. Андрей постоянно задевал языком неровные края его зубов, под руками Андрея были жесткие волосы, а не мягкие девичьи локоны. В какой-то момент на плечах Андрея оказались Михины ладони, и это была очень необычная тяжесть по сравнению с женскими руками — и все это было самым смущающим и самым правильным из всего, что Андрей чувствовал в своей жизни. Он чувствовал, что у него горят уши и лицо, а в голове его вертелась мысль, что поцелуй закончится, и ему придется смотреть в глаза Михе. Она пугала: он, зная Миху, как облупленного, не мог предсказать его дальнейшую реакцию. — Как ты? — спросил Миха, отрываясь от его губ и глядя ему в глаза. "Хочу еще," — подумал Андрей, но сказать это так и не смог. Теперь он боялся не столько своей неуместной реакции на Миху, не Михиного гнева и отвращения, сколько того, что это все внезапно прекратится. Миха засмеется, начнет прикалываться, что Андрей гомик, и на этом все закончится. Пауза затягивалась, и Андрей нервно облизнулся. — Да блядь, — выдохнул Миха и снова притянул к себе Андрея. Теперь он целовал жадно, так, как целовал группиз, когда после концерта он был заряжен энергией и ему необходимо было выплеснуть ее хоть в буйную пьянку, хоть в потасовку, хоть в секс, или поставиться, чтобы сильнее кайфануть. И Андрею этот напор нравился едва ли не больше предыдущего момента нежности. Кроме того, он начал возбуждаться, и изо всех сил старался не думать, что сейчас они немного пососутся по пьяни, а потом ему придется позорно сбежать в туалет, чтобы подрочить, думая о Михе и ощущая себя извращенцем. Каждый раз, когда они отрывались от губ друг друга, Андрей думал, что это конец. Но никто из них и не думал заканчивать, едва набрав воздуха в легкие, они оба тянулись друг к другу, чтобы продолжить. У Андрея уже был полноценный стояк. Такого с ним не случалось с подросткового возраста, когда хуй вставал лишь от одних поцелуев, тем более, он был сильно пьян, и в подобном состоянии он очень редко возбуждался до такой степени. Миха оторвался от его губ, поцеловал его в челюсть, впился в шею, оставляя засос. Андрей лишь откинул голову, чтобы тому было удобнее, чуть не застонав. Миха продолжил целовать его шею, то касаясь губами почти невесомо, то вновь засасывая. Потом он поднял голову, лизнул Андрея в ухо и зашептал, жарко дыша: — Что мне сделать, чтобы ты завелся? Как будто Андрей мог не завестись от того, что с ним делал Миха. — Ничего, — ответил Андрей. — Я уже. С тихим "сука" Миха потянул его на себя, заваливаясь на спину на кушетку. Андрей очутился сверху, оперся коленом о матрас, чтобы не лежать на Михе, но тот дернул его на себя сильнее, и Андрей свалился на него. Руки Михи скользнули на спину Андрея, потянули футболку вверх, одна ладонь скользнула выше вдоль позвоночника, пальцы другой руки, наоборот, оказались ниже, проводя по коже около пояса джинсов. Это оказалось последней каплей, Андрей застонал, не в силах больше сдерживаться, и потянулся к губам Михи. Пока они целовались, Миха осторожно просунул пальцы под пояс джинсов Андрея, поглаживая. Андрей вздрогнул, прерывая поцелуй. — Мих… — начал он и остановился, не зная, что и сказать. Не будут же они в жопу трахаться? — Дюх, я пиздец тебя хочу, — сказал Миха. — В душе не ебу, как, но хочу. Выражение его лица было отчаянным — такое иногда было, когда в туре Миха не мог найти дозу, а ломка ещё не наступала, но была уже близка. — Разберемся, — сказал Андрей, решаясь. Он вывернулся из рук Михи, сел на него верхом и стащил с себя футболку. Миха положил руки ему на бедра в районе колен, сжал, провёл руками выше, а потом взялся за пуговицу на джинсах Андрея и принялся их расстегивать. — Погоди, неудобно, — сказал Андрей, с неохотой слезая с Михи. Тот приподнялся на локтях, будто прилипнув глазами к ширинке Андрея. — Че зыришь? — спросил Андрей, смущаясь под Михиным взглядом. — Раздевайся давай. Миха долго расшнуровывал гады, которые поленился снимать при входе в квартиру. Андрей в это время топтался рядом, теребя пуговицу на джинсах — стоять голым было бы совсем неловко. Скинув ботинки, Миха стащил с себя всю остальную одежду в считанные секунды, оставшись полностью голым. Андрей немедленно уставился на Михин пах — у того был крепкий стояк. Происходящее показалось Андрею на секунду нереальным: они с Михой так часто касались друг друга, и не раз видели друга голыми, но никогда в этом не было сексуального подтекста. Хотя Андрею всегда нравилось трогать Миху, да и Миха постоянно лип к Андрею. Но это было другое. Было же? Миха потянулся руками к штанам Андрея, и тот заворчал: — Да я сам сниму. — Нихуя, — сказал Миха и потянул Андрея за пояс штанов к себе. Он резким движением спустил штаны Андрея до колен, оставив на нем трусы и уставился на стояк, обтянутый тканью. Он замер на секунду, потом подался вперед, поцеловал Андрея в живот, а затем взял его за задницу, потянул на себя, потерся щекой о член Андрея через ткань трусов. Андрей положил руки ему на затылок, вжал Михино лицо себе в пах. Тот только крепче сжал ягодицы Андрея, а потом зацепил резинку трусов Андрея и потянул вниз. Андрей ослабил давление на Михину голову, чтобы тот мог отодвинуться. Миха спустил трусы Андрея и замер, разглядывая его член. Он явно обдумывал свои дальнейшие действия. Андрей не торопил его, хотя у него руки тряслись от желания снова прижать голову Михи к себе, чтобы он облизал хер, взял в рот, неловко пытаясь не задевать зубами. — Блядь, — выругался Миха и отстранился, поднял голову, заглядывая в лицо Андрею. — Не могу. Помолчал немного и добавил: — Не сейчас. Андрея аж жаром окатило. Не сейчас? А когда? Никогда? Или у них будет что-то подобное потом? Он попробовал представить, как берет у Михи в рот. Сама по себе мысль не показалась ему дичью. Дело было в другом: если все, что они делали до этого, худо-бедно можно было списать на пьяный неадекват, замять для ясности, то отсосать… Это было уже серьезно, требовало волевого усилия, чтобы убедить себя, что так вообще можно, тут никак не скажешь, что это вышло случайно. Андрей отошел на пару шагов, снял джинсы с трусами, а потом, голый, нагнулся за бутылкой водки, стоявшей на полу. Миха шумно вздохнул — видимо, поза Андрея навела его на вполне однозначные мысли. Андрей разлил остатки водки по стаканам. Получилось где-то по трети в каждом. Он взял свой стакан, другой протянул Михе. — Без тоста? — спросил он. Миха забрал свой стакан. — Чтобы здоровье было крепкое и хуй стоял! Обоих эта незатейливая шутка проняла, так что они заржали. Какая-то истерическая нотка присутствовала в этом смехе: что же мы, блядь, творим? Отсмеявшись, оба выпили все за раз. — Ложись давай, — скомандовал Андрей. Миха закинул ноги на кушетку, отполз к изголовью и устроился там, оперевшись на локти. Андрей забрался следом, снова оседлал бедра Михи. Под его пристальным взглядом Андрей плюнул себе на ладонь и опустил руку, обхватывая член Михи. Миху аж подбросило. Он наконец застонал, и Андрей подумал, что хочет услышать это снова. И снова. И ещё миллион раз. Андрей провел кулаком вверх-вниз, примеряясь, решил, что слишком сухо, и снова плюнул себе на ладонь, пытаясь припомнить все, что с ним делали его партнерши. Михе уж точно перепадали телочки не хуже, и Андрею отчего-то хотелось показать класс, а не остаться в памяти Михи с самой отстойной дрочкой. На этот раз он обхватил Михин член иначе, проводя по нему пальцами так, чтобы головка уперлась в ладонь. Он повторил движение несколько раз, потом развернул кисть, и принялся дрочить Михе, прокручивая руку при каждом движении. Поначалу он смотрел вниз, чтобы контролировать движения, потом, приноровившись, перестал за этим следить и смог посмотреть Михе в лицо. Тот лежал, закусив губу, и смотрел на Андрея дикими глазами. — Охуеть, Дюх, — сказал он. И позвал: — Иди сюда. Он отполз подальше, чтобы прислониться спиной к стене у изголовья кушетки. Андрей снова влез к нему на бедра, оперся рукой о стену около головы Михи. Тот немедленно потянулся к нему, снова целуя. — Да погоди ты, — отпихнул его Андрей, чтобы снова сплюнуть в ладонь. Миха тут же подставил свою: — Мне тоже. Андрею не хватило слюны, поэтому Михе пришлось справляться самому. Андрей снова взялся за его член, Миха повторил движение и стал копировать буквально все, что делал с ним Андрей. Лбом он уперся Андрею в плечо, свободную руку положил ему на поясницу, поглаживая, и постепенно опускал ее все ниже, пока не ухватил Андрея за задницу. Андрею казалось, что сильнее завестись он уже не может, но Михины пальцы, стиснувшие ягодицу, доказали обратное, — он снова застонал. Миха снова поднял голову и зашептал Андрею на ухо: — Блядь, как же ты охуенно стонешь. Хочу слышать тебя. После этого Андрей уже не пытался сдерживаться, надеялся лишь, что стонет он не слишком громко, и соседи этого не слышат. Миха, наоборот, старался молчать. Это было логично: ладно еще одиночный мужской стон, но два? Явное палево. Несмотря на это, Андрей хотел бы слышать Миху, пусть и понимал, что это неуместно. — Сильнее, — прошипел Миха. Андрей чуть усилил хватку, задвигал кулаком быстрее. Миха, наоборот, почти остановился, сильнее сжал задницу Андрея, плотнее прижался лбом к его плечу, и кончил, все же не удержавшись и застонав. Он просидел где-то с минуту, полностью расслабленный, восстанавливая дыхание. Андрей в это время стер Михину сперму со своего живота, машинально вытер руку о покрывало и тут же пожалел об этом — только стирки ему не хватало. Потом он хлопнул Миху по плечу: — Не будь эгоистом, блин. Миха поднял голову, помотал ей, приходя в себя. Он ненадолго завис, глядя вниз, и Андрей снова почувствовал себя неуверенно. Вдруг Миха прямо сейчас скажет: "Ну все, хорош"? — Мих, — позвал он. — Ну так че? Миха отмер, снова задвигал кулаком, но слишком медленно, Андрею определенно не хватало этого, чтобы кончить. — Да ну блин, Миха! — возмутился он. — Можно нормально делать? — Не хочу, чтобы это заканчивалось, — ответил Миха, но словам Андрея внял, и стал надрачивать сильнее. Андрея в очередной раз обдало жаром от Михиных слов. Он, наверно, не отказался бы провести вечность вот так, с Михой. Андрей вцепился в Михины плечи, чувствуя, что вот-вот кончит. Ему хватило буквально нескольких движений, чтобы спустить Михе в кулак. После оргазма он чувствовал себя так, будто из него вынули все кости. Тем не менее, он нашел в себе силы слезть с колен Михи и прислониться к стене. Полуприкрыв глаза, он наблюдал за Михой. Тот разглядывал сперму Андрея на своей ладони, а потом внезапно поднес ее к лицу и все слизал. Посидев с задумчивым видом, Миха сглотнул. "Сомелье хуев," — пронеслось в голове Андрея, и он немного истерически захихикал. Миха его удивил, если не шокировал. Сам Андрей даже не задумался, что можно сделать что-то подобное. — Че? — спросил Миха. — Иди сюда, — позвал он. Миха встал на четвереньки и подполз к нему. Пока он перемещался, Андрей уговаривал себя, что все будет нормально: Михе не было противно, и ему не должно быть. Он притянул Миху к себе, взяв его за щеки, и, не давая себе времени зассать и передумать, поцеловал его, погружая язык глубоко в Михин рот. Он ожидал, что ощутит свой вкус, но от Михи так перло бухлом, что ничего странного по сравнению с их предыдущими поцелуями он не заметил. Миха отстранился первым, сел на пятки. — Что дальше? — спросил он. — В душ схожу, потом ты иди, — посоветовал Андрей, предпочитая фокусироваться на ближайшем будущем и не рассматривать этот вопрос как глобальный. — А предки твои где? — спохватился Миха. — Уехали, в понедельник будут. — Я тогда останусь на ночь? — Да, конечно, — машинально согласился Андрей. Позже в ванной до него дошло: Миха останется на ночь, утром они столкнутся с похмельем и с воспоминаниями о том, что они сделали сегодня. Андрей не представлял, как отреагирует похмельный Миха. Впрочем, и свою реакцию он представить не мог. Сейчас, пока он еще был пьян, он не испытывал сожалений, и даже стыд и неловкость стали совсем незначительными на фоне того, как охуенно ему было с Михой. Но завтра? Если им повезет, они оба ничего не запомнят. Андрей вылез из душа, посмотрелся в зеркало и только теперь увидел, что у него половина шеи вся в засосах. Он уткнулся лицом в полотенце и тихонько взвыл в него. Даже в случае невероятного везения и полной потери памяти, как он себе объяснит это? На пьянке перед приходом Михи не было ни одной девчонки. Когда Андрей вернулся в комнату, ему стало еще хуже. Михина одежда, в том числе и трусы, валялась на полу. Сам Миха влез под покрывало и уже дрых. Андрей тяжело вздохнул и пошел спать в комнату родителей.