Бессердечный

Tryna be a better man, but I'm heartless.

Я лежала на кровати и смотрела в потолок. На улице уже было достаточно темно, из окна на меня падал безжизненный лунный свет, а сна не было. Я проводила свой небольшой ритуал: после каждой тяжёлой недели я прорабатывала эмоции, заставляя себя переживать их ещё раз. Это очень помогает облегчить душу, стоит просто позволять им идти своим чередом, не пытаясь зацикливаться или мешать. Я смотрела на белый потолок, а видела картинки, мелькающие перед глазами. Сначала были самые незначительные воспоминания, которые совершенно ничего не стоили, затем пошли картинки испытания, от которых моё сердце сжималось гораздо сильнее. Глаза начало щипать, они наполнились солёной водой, и я моргнула. По виску медленно текли слёзы, а чувство, будто рассыпаюсь на части и ничего не могу сделать, давило на меня ещё сильнее. В горле встал такой ком, что шею начало безумно жечь. Я лежала и беззвучно глотала воздух, будто рыба на суше, но не мешала и не прекращала, пусть выходят. Это всё не моё, не мои чувства. Зато, скорее всего, той женщине с сыновьями стало немного легче, я выплакала капельку её боли, ради этого и стоило вообще приходить на битву. Ресницы начали высыхать, а губы растянулись в улыбке. Теперь другие воспоминания, счастливые, в такие приятно возвращаться. А ещё они мои. Я продолжала смотреть на картинки на потолке, будто на телевизор, будто я сторонний наблюдатель. Тогда я закончила испытание второй и, совершенно опустошённая, не придумала ничего лучшего, чем просто уснуть. Мне стоило лишь дождаться, пока Олег освободится, и мы без лишних остановок могли бы отправиться на поезд. Дима сидел здесь, видимо, тоже не хотел долго собираться. К счастью, он был не в настроении поддерживать дежурный разговор, поэтому я без лишних слов легла на заднее сидение, которое было единственным длинным из всех, поджала ноги, подложила руку под голову и быстро уснула. Так бывает, когда проходишь энергозатратное испытание, будто бы меняешь свои жизненные силы на чужое опустошение. Не знаю, сколько проспала, мне даже ничего не снилось. Такое чувство, будто выпала из реальности, провалилась в чёрную дыру и потеряла счёт времени. Я редко сплю без сновидений, хорошо, что тогда смогла насладиться спокойствием. Однако проснулась внезапно от того, что мне стало резко некомфортно. Я приоткрыла один глаз, спросонья разглядывая находящихся со мной в одной, уже ехавшей, машине. А потом мне стало дурно от горьких духов, не верю, что это сейчас происходит. Пытаюсь вдохнуть их поглубже, чувствуя щемящую головную боль. Наслаждаться запахами, от которых плохо, — это мой личный вид мазохизма. Мне очень хотелось и дальше притворяться спящей, но дух перехватывало от того, что могла сейчас увидеть. Я всегда сплю на боку, поэтому мне приходится повернуть голову, что стараюсь делать как можно более медленно, не притягивая к себе внимания. Совершенно не ожидаю того, что сталкиваюсь с его серо-голубыми глазами, теряюсь и почему-то по инерции улыбаюсь. Разве можно быть такой глупой? Стараюсь сразу же спрятать свою опрометчивую эмоцию, но на секунду мне кажется, что он улыбается мне в ответ. Больное воображение? Олег отворачивается, будто его поймали за преступлением. Для него, думаю, так всё и было. Я увидела то, чего не должна была. Чувствую, как иголочки колят меня по всему телу. Кажется, каждая моя клеточка затекла. Начинаю медленно шевелить и разминать конечности, а затем резко сажусь. В недоверии оглядываю людей вокруг и, кажется, громко набираю воздуха в лёгкие. Вижу, что машина наполнена съёмочным персоналом, все едут в тишине, кто-то спит так, как это только что делала я. И из всех мест, что были в этой машине, он решил сесть ко мне? Неподвижно находился рядом, пока я не проснулась? Это всё кажется мне глупостью. Или я просто счастлива. От него не идёт никаких эмоций, просто тупое спокойствие и усталость, от этого мне тоже становится так спокойно. Олег смотрел в окно, а я смотрела на него. — Если ты хочешь спросить, почему я сижу здесь, то других вариантов просто не было, — он даже не поворачивается ко мне. Выглядит таким замученным. — Я ничего не хотела спрашивать. Вижу в отражении стекла то, как один из его уголков губ чуть ползёт вверх, я тоже чуть улыбаюсь. Надеюсь, он увидел это в отражении. Не ожидаю от него больше никаких попыток завести беседу, поэтому прикладываю голову к прохладному стеклу машины и смотрю на сменяющиеся картинки. Как бы я сейчас хотела выбросить все мысли из головы, мне кажется, он их слышит. — Ты можешь спать дальше, я подвинусь, — Олег говорит это ещё на тон ниже, чем произносил слова до этого. Наверно надеялся, что я не услышу. — Я больше не хочу спать, всё нормально, — я изо всех сил стараюсь произнести это как можно более спокойно. Вижу в отражении своего стекла, как Олег поворачивает голову, смотрит на меня пару секунд, словно не решаясь что-либо спросить, а затем отворачивается и не говорит мне за всю поездку больше ни слова. Я, кажется, обещала себе, что это счастливое воспоминание, однако почему-то после него мне стало намного хуже. Ненавижу себя за это глупое нытьё без причин. По щеке потекла ещё одна, но только теперь скупая и безжизненная слеза, которую я поспешно вытерла.

***

Я сижу на сырой земле, наблюдая, как мои руки перематываются красными тонкими нитками. Зачем? Не знаю, просто мне нужно на это смотреть. Кажется, тело даже немеет от того, как туго в некоторых местах это получается. Даже не моргаю, внимательно слежу за процессом, стараясь не упустить ни одну деталь, если же что-то забуду, то не смогу выпутаться. Никогда не смогу. Я слышу знакомые шаги и сразу осознаю, что сплю сейчас. Отвлекаюсь от своего занятия, мне сейчас намного важнее увидеть обладателя шагов, пусть он появится, однако мои руки продолжают запутываться в нитке. Я отвлеклась. Судорожно возвращаю своё внимание, пытаясь понять, какую деталь упустила, но не могу уже этого сделать, а руки, мои заколдованные руки, продолжают запутываться. Я вижу тень, кажется, всё остальное наполнено лунным светом. Знакомый силуэт. Нет, даже не знакомый, он… — Олег! — это не мой голос, это голос какой-то слабачки, но точно не мой. Я чувствую, как мои руки резко соединяются в смертельной петле. Больно, но это неважно. Он, точнее его образ, меня, кажется, даже не замечает. Вижу лишь спину и удаляющуюся походку, поэтому стараюсь резко подняться на ноги. Хочу закричать, но рот словно зашит, хочу догнать, но ноги приросли к земле. Отчаяние, чувствую такое отчаяние, что слёзы начинают наворачиваться, и я падаю обратно на землю. Это все сон, мне нужно проснуться, но единственное, что делаю, — это продолжаю жалеть себя, смотря на то, как его спина почти не виднеется в темноте. Когда же он совсем пропадает из виду, я наконец-то просыпаюсь. Открываю глаза и сразу принимаю вертикальное положение. За окном светит солнце, даже вроде бы поют птицы. Синоптики обещали сегодня прекрасную погоду, тёплую и комфортную субботу. Однако единственное, что я чувствую, — мои трясущиеся руки, которые тянутся к стакану с водой на прикроватной тумбочке. Пью медленными глотками, пытаясь прийти в себя. Как будто в тот самый день, как будто я вернулась назад. Сон, явь — мне без разницы. Никогда бы не хотела пережить это снова. Открываю телефон. Палец сам тянется к контактам, но я не даю ему даже зайти в приложение. Нет, не стоит.