Бессердечный

Without you I can't sleep, Insomnia relieve, oh, Talk to me, without you I can't breathe.

Однажды кто-то сказал, что нет ничего хуже расставания по переписке, однако, как мне кажется, оно самое безболезненное. Я стояла на лестничной клетке, смотря куда-то в пустоту, кусая губы и пытаясь не позволить слезам вытечь из глаз. Он бы увидел, что моё сердце разбилось. Хотя, думаю, Шепс и так все понял. Держа его за кожаный рукав куртки, старалась вздохнуть и сказать хотя бы что-то, но не могла. Не могла ни узнать причину, ни попрощаться, ни накричать. Он не смотрел на меня, я не смотрела на него, но отпустить не могла. Подожди, это все не правда. Хуже всего было ощущать полнейшую отрешенность. Обидно чувствовать не любовь, а безразличие. Он такой пустой, будто нет никакого дела. — Отпусти, я опоздаю на поезд, — почти шепчет, не смотрит на меня вновь. Не хочешь видеть мои слезы? — Не могу отпустить, — проговариваю одними губами, пытаясь ещё сохранить крупицы самообладания. Перед глазами пелена, я совершенно ничего не вижу. Это все сон, ведь так? Да, в последнее время было столько ссор и недопониманий, но разве это все могло разрушить то, что я так долго строила? Олег пытается отцепить мои мёртвые побелевшие пальцы от своей куртки, но не может. Я держу крепко, стараясь сохранить ещё на секунду надежду понять, что все будет хорошо. Разочаровавшись в попытках спасти свою одежду, он снимает куртку, оставляя ее в моих руках, и начинает медленно спускаться по лестнице. Я все-таки моргаю и вижу его спину. Уходит. Моя слеза течёт по щеке и падает на грязный пол, разбиваясь так, как все чувства сейчас. Может даже, как и я сама. Швыряю куртку ему вслед. Зачем мне бессмысленные вещи? Не смотрю, но надеюсь, что она попала в затылок. Мелочь по сравнению с тем, что чувствую сейчас я. Без каких-то слов захожу обратно в квартиру, закрываю на все замки и иду на кухню за водой, стараясь больше не плакать. В горле стоит ком, а сердце болит так сильно, что хочется вырвать его из груди и тоже кинуть ему вслед. Пью, стуча зубами о стеклянный стакан, а затем пытаюсь отвлечься написанием диплома, пока слезы льются сами по себе. Как же это все блядски отвратительно.

***

Я перемешиваю сахар в чае, пока моя подруга стучит ногтями по телефону, набирая сообщение кому-то. — А если что-то пойдёт не так? — спрашивает Лия, наконец отвлекаясь от гаджета. Я задумываюсь. Хотелось верить, что все пройдёт хорошо, но в душе было неспокойно. — Если честно, я не знаю. Такого у меня ещё не было, — пожимаю плечами, отпивая немного своего чая. — Побрызгай водой, вытяни из этих мыслей и верни в реальность. Ты же дорога мне, я смогу ухватиться за твой голос, как за спасательный круг. В крайнем случае вызывай скорую, — я слегка улыбаюсь. Лия кривит лицо. — А вдруг откинешь рядом со мной тут коньки? Ты же знаешь, я буду чувствовать себя виновной в твоей смерти, — темно-русая девушка берет свою чашку в руки, следуя моему примеру. Я улыбаюсь и стучу ногтями с чёрным лаком по столешнице. — Всё будет хорошо, — беру со стола печенье с шоколадом и кусаю, чувствуя, как крошки падают мне на домашние штаны. — Чем больше думаешь о плохом результате, тем выше его вероятность. Мы дружим ещё с института. Вместе учились на психологическом факультете, вместе защищали диплом, вместе наводили порчу на Шепса. У нас не получается общаться очень часто, однако всегда стараемся выделить время, которое проведём друг с другом, поделимся свежими сплетнями и рассказами обо всем на свете. — Как твой бывший? — вдруг спрашивает она, что застает меня врасплох. Давлюсь печеньем и стараюсь спрятать глаза. — Что за вопросы? — отвечаю с набитым ртом, пытаясь выглядеть совершенно непонимающей. Лия складывает руки друг на друга и скептически смотрит на меня, пока я пытаюсь запить кашель чаем. — У вас какие-то кармические отношения. Тянет, как магнитом. — Неправда, — машу руками, отрицая очевидное, и ей это понятно. — У нас в принципе нет никаких отношений. Лия кивает, но не верит. И я смеюсь с того, что она права. Наверно, как придёт время, как я буду готова заговорить об этом, то точно смогу ей все рассказать, но пока что нет, пока что не хочу. Я думаю о том, что желала бы оставить все в тайне, в тишине и под замком, как будто чужие глаза могли бы что-то испортить. А, возможно, я понимала головой, что не права сейчас, однако сердце кричало об обратном. Для начала стоит разобраться в себе. Мы говорим ещё недолго о различных вещах. Лия спрашивает про битву, интересуясь закадровыми моментами и делясь тем, как сильно болеет за меня, а затем я обсуждаю красоту её кольца и свадебные планы. Ей так повезло с женихом, он оказался приятным и уверенным в своих решениях и в своём выборе. Иногда мне кажется, что я даже немного завидую. Когда время близится к 7, а за окном медленно солнце начинает спускаться к горизонту, я ложусь на кровать на спину и прикрываю глаза. Лия садится рядом и заходит в телефон, продолжая писать кому-то смс. Нужно настроиться. Медленно и глубоко дышу, устраивая небольшое перенасыщение кислородом, чтобы легче войти в изменённое состояние, стараюсь отпустить абсолютно каждую мысль. Вдох и выдох. Вспоминаю в деталях. Иду по улице, ещё не темно, но царит полумрак. Ничего не чувствую. Вокруг какой-то смех, жизнь, как будто в вакууме, но я этого не вижу, все идёт сквозь меня. Слезы, слезы, слезы, слышу громкий плач. Подношу руки к глазам и понимаю, что они непроизвольно намокли. Эмоции и мысли идут сплошным потоком, я не замечаю их или просто стараюсь не обращать никакого внимания. — Подумайте о ней, что она любила, чем увлекалась, что с ней произошло. Слышу свой голос, но не могу понять, откуда он. Всё словно не со мной, однако я почему-то продолжаю это чувствовать. Не помню ни себя, ни почему я здесь, ни что происходит, просто иду. Возможно, мне дали лошадиную дозу успокоительного, поэтому мне так спокойно. В следующую секунду ощущаю, что нахожусь в верёвке, которую медленно затягиваю сама на себе. От испуга теряю контроль, и волна паники накрывает меня с головой. Я изо всех сил пытаюсь выбраться, однако не получается и становится все хуже и хуже. Попала в ловушку. Снова задыхаюсь. Это конец. Понимаю, что мне становится все труднее и труднее дышать, почти отключаюсь, осознавая неизбежность конца, который вижу своими глазами. — Аглая! Знакомый голос звучит так близко, но где-то далеко-далеко в голове. — Вы что ебанутые? Я стараюсь ухватиться за него, пытаюсь выбраться из зыбучих песков, которые устроило мне моё сознание. Это все нереально, это все не со мной, я придумала каждую деталь. — Аглая, слышишь меня? И петли никакой нет. Эта дурь лишь в моей больной голове. — Подумай о чем-то хорошем. Помнишь, как мы в Самару ездили? Помнишь Волгу? Ты собирала какие-то огромные речные ракушки, обещала что-то из них сделать, помнишь? И города нет, и боли нет, и страха нет. Я придумала себе картинку и лишь поверила в неё, словно маленький и глупый ребёнок, который боится монстра под кроватью. Я бегу по городу куда-то в свет, кажется, стирая ноги. Вновь слышу то плачь, то смех, то крик. Мне всего лишь нужно вернуться, это не так уж и сложно. Я ускоряюсь и влетаю в белое пространство, одновременно с этим открывая глаза и поднимаясь в сидячее положение. Чувствую, как голова раскалывается, а всему телу неприятно холодно и мокро. Кажется, я вся в воде. Хватаюсь за виски, пытаюсь нормализовать зрение и оглядываю свою спальню, в которой оказалось гораздо больше силуэтов, чем я могла ожидать. Картинка плывёт. — Теперь можно и снотворное, и успокоительное, и все на свете, — уставший голос констатирует факт. Я чувствую укол и, перед тем как отключиться вновь, лишь вижу чьи-то серо-голубые глаза, с неким укором смотрящие на меня. Такой взгляд есть только у одного человека.