Явившая себя

      Кабинет владыки подземного мира был обставлен по самому последнему писку стиля и техники. Персефона долго и довольно недоумённо оглядывалась, то рассматривая новый компьютер, то глядя на сотовый телефон хозяина кабинета.       – И это всё нужно для работы?       – Ну вообще-то да, мир меняется, меняются люди, а почему мы должны оставаться неизменными? Ну это же удобнее чем разбирать каждое дело, ведя все записи вручную. Автоматизация очень облегчает работу.       Это было странно, почему-то ей казалось, что древние боги должны быть чуть более консервативны.       – Мы такие и есть, – вдруг сказал Аид.       – А?       – Мы привыкли жить прошлым, особенно здесь в мире мёртвых. Тут редко бывает что-то новое, сюда приходят не для этого. Но ты исключение, ты рождена чтобы нести миру нечто совсем другое. Ты само обновление. Не даром ты пришла в этот мир так поздно, намного позже всех. И да, угадать чужие мысли со временем становится не самой сложной задачей.       Он говорил, подперев ладонью подбородок и сидя с самым загадочным видом.       – Я вообще не понимаю зачем я нужна. Всё это существовало и раньше, а с цветением прекрасно справлялась и моя мать. Зачем миру понадобилась ещё и я?       Аид встал, и Персефона вдруг в очередной раз подумала как он высок. И ладно если бы он просто был высок, но он ещё и внушителен. Нет, не полный, скорее даже худощав, однако, он, казалось, заполняет собой весь кабинет. Наверное так и должен был бы выглядеть хозяин подземного мира.       – Тому миру возможно да, но... – он не договорил, оборвав мысль.       Подземный мир отличался от всего, что Мари-Персефоне приходилось видеть до этого момента. Мрачность и сумрак были здесь делом столь обычным, что вскоре она даже перестала их замечать. А ещё тут было необычайно пустынно, хотя если подумать, то за время существования рожа людей тут должны были бы быть сомнища душ. Но при этом за всё время пребывания здесь ей встретилось не больше сотни душ. Она даже спросила об этом владыку, но он только пожал плечами и объяснил, что души не обязаны отбывать здесь вечность, за редким исключением тех, кого вообще опасно выпускать вновь в мир. Для него в этом не было ни вопросов, ни проблем. Впрочем, он был древним богом, успевшим познать этот мир, а она нет.       Зато этот мир оказался населён не менее впечатляющими существами. Почему-то раньше Персефоне казалось, что Аид это некий колосс, сидящий посреди пустого зала в полном одиночестве. На деле же тут постоянно кто-то сновал. Судьи, беспокойный Гермес, Загадочная дама, скрывающаяся под вуалью, парень с металлическими крыльями, ещё один, как две капли воды похожий на него, но с нормальными крыльями. Дама с вуалью второго крылатого видимо немного недолюбливала и звала "драгдилером". И несколько самого странного вида, но вполне разумных существ. В общем, подземный мир, как оказалось, жил особой, но вполне активной жизнью.       А Деметра писала длинные письма с долгими пространными рассуждениями о мужской природе, о противоестественности пребывания Персефоны в столь мрачном месте, не имеющим никакого отношения к её сути, и о том, что боги совсем не так прекрасны и великодушны как может казаться. Гермес приносил эти письма иногда по два три раза за день, выдавал их Персефоне и жаловался на то, что Деметра его уже загоняла.       – Думаешь это так просто – по несколько раз в день перемахивать через Ла-Манш? Можно подумать Наги Танка не может этого сделать. Но нет, Великий дух сиу слишком горд для того, чтобы таскать письма, – причитал он, выдавая Персефоне очередное письмо.       Девушка улыбалась, Гермес хоть и был немного болтлив, но в целом ей нравился. С ним можно было поболтать о фильмах или книгах, любопытный от природы, он старался не пропускать ни одной значимой премьеры.       – Как хоть она там?       Гермес фыркал и усмехался:       – Как всегда. Я знаю её чуть дольше тебя и должен сказать, что время ничуть её не меняет. Твоя матушка всегда была на редкость упряма и не способна видеть ни полутонов, ни альтернативы. Я вообще удивлён, что она согласилась отпустить тебя сюда.       – Значит и она всё-таки меняется? – шутливо подмигнула ему Персефона.       – Ты принесла изменения в этот мир, – как нечто само собой разумеющееся пояснил Гермес.       Примерно тоже самое говорил и Аид, и тоже как нечто абсолютно понятное и не требующее пояснений. А между тем очень хотелось бы именно их. Персефона сердито хмурилась.       – Подробнее нельзя? Вы все такие мудро-древние, поясните молодой девушке что вы имеете ввиду?       – Когда мир был молод, ему хватало Деметры, которая отвечала за смену времён года и давала людям урожай. Но люди не стояли на месте, смертные всегда куда-то стремиться, что-то открывают, чем-то интересуются. А мы как бы... Мы как будто застряли и не успеваем за ними. Это не только наша проблема, а всех древних богов. Мы пытаемся жить в ногу с людьми, мы ездим на автомобилях, смотрим телевизор, и всё равно не можем успеть за их развитием. Миру нужен был тот, кто может запустить процессы обновления. И в мир пришла ты.       – Понятнее конечно не стало, но хоть что-то, – кивнула Персефона.       – Чтобы понятнее это тебе к Аполлону, он лучший по пророчествам. Хотя это я пожалуй зря, в его пророчествах сам Гефест ногу сломит. Но то, что ты связана с этим миром очевидно и без него.       Гермес порылся в кармане куртки, извлёк оттуда пачку "Парламента", достал одну сигарету и закурил, щёлкнув зажигалкой.       – Ты куришь?!! – по степени эмоционального потрясения восклицание было достойно Деметры в тот день, когда она узнала, что её дочь нет-нет, да и балуется табаком.       – У коллег из Нового света научился, – махнул рукой бог.       – А говорите, что вам нужно обновление. И сами прекрасно обновляется, – пробормотал Персефона.       – Уверяю тебя, юная богиня, привычка курить у некоторых стара как мир, – сказал он и рассмеялся.       "Юная богиня" сердито нахмурились, это чем-то напоминало среднюю школу в том заштатном городишке, где жили они с мамой, когда старшие ребята не забывали подколоть и напомнить всем, что они всё-таки старше. Кажется, древние боги в этом отношении не далеко ушли от детей.       Изменения... Она несла изменения, и об этом ей говорили далеко не впервые раз. Вот только так никто и не уточнил хорошо ли это. Вроде бы хорошо, а с другой стороны надо бы подумать. По крайней мере сама она так и не смогла решить.

***

      Они редко ругались с мамой, но зато уж если им случалось сцепиться, то это было надолго. Швырнув в сердцах мамин подарок в чемодан, Персефона так и не удосужились посмотреть что же там такое. И только сейчас, когда обида немного отошла, она достала свёрток и развернула. Тонкая ткань зашуршала и развернулась. Персефона со всех сторон рассмотрела то, что лежало в свёртке. То, что это была одежда сомнений конечно не вызывало, а вот как это надевать было тем ещё вопросом.       – И что мне с этим делать? – в некотором недоумении сама себя спросила девушка. Разумеется ответа ей никто не дал.       Подарок был в лучших традициях Деметры: со смыслом, но совершенно непонятно куда его применять. Она любила такие загадки, вот только Персефона их не любила, и не понимала. Вздохнув, она отложила подарок в сторону, решив про себя, что позже обязательно у кого-нибудь спросит.       В этом месте не существовало таких понятий как "утро" или "вечер", кажется, что время застыло здесь и вовсе не знало что ему делать. Словно завязло как муха в янтаре. Персефона всё больше ориентировалась на свои собственные ощущения, определяя когда "утро", а когда "день", проще говоря – когда встала, тогда и утро. Так вот утром она рискнула задать один, но очень интересный вопрос: почему боги не боятся инцеста. "Мы же не люди, у нас нет ни хромосом, ни наследственных болезней, у нас нет такого понятия как "кровное родство", впрочем, как нет и крови", – ответил владыка. И заставил девушку впервые подумать на одну очень деликатную тему.       У Персефоны не было менструаций. Никогда. Раньше её это беспокоило, потом мать сказала, что это их наследственная особенность и её не должно это волновать. И в дальнейшем всячески убеждала дочь, что это норма. Вся проблема в том, что только сейчас Персефона начинала понимать, что для неё это действительно норма. По крайней мере о том, чтобы богини носили прокладки, она не слышала ни в одном мифе. Вероятно, всё же у богов и богинь была несколько иная физиология. Но вот это спрашивать у Аида, вероятно, всё же не стоило.       Был ещё один вопрос, так и вертевшийся у Персефоны в голове, но опять таки спрашивать такое у Аида она не рискнула. Её более чем интересовал Зевс, как оказывается бывший ей отцом. Кто он? Почему он не хочет увидится с ней? Что случилось между ним и мамой? Однажды Аид сказал, что их семья сильно отличается от всего, что Персефона вообще подразумевает под этим словом, и судя по всему был прав. Дети Кроноса были уж слишком "другими", и их нельзя было судить мерками людей.