Семнадцатая

Когда Йонас вернулся в палату, Лу уже спала, тихо свернувшись клубком на тощем матрасе. Фонарь напротив незашторенного окна рвано освещал её худые острые плечи, выступающие позвонки, обтянутые тонкой застиранной тканью. Расплетённые волосы волнистыми змейками разметались по комковатой подушке. В оранжевом электрическом свете спящая Лу казалась ещё более беззащитной, словно подтверждая, что теперь у неё нет ни своего имени, ни прошлого, ни будущего. Только порядковый номер и крохотная надежда на то, что она когда-нибудь вспомнит, кем была прежде. Хилер прошёл в комнату, предназначенную для него, и огляделся. Она почти ничем не отличалась от предыдущего помещения, не считая рабочего стола и унылого пейзажа на стене, явно созданного нейросетью и висевшего здесь с незапамятных времён. Камера в углу равнодушно фиксировала, как Бэр, не раздеваясь, устроился на постели, достал из сумки с вещами планшет и погрузился в чтение. Хирш честно выполнял свою часть сделки — предоставил полный отчёт о том, что именно делали с Семнадцатой на протяжении года. Впрочем, в данных за первые месяцы ничего интересного не было — на удивление, кроме блокатора и лёгких успокоительных, она не получала никаких препаратов. А вот при прочтении последних файлов, датированных ближайшими числами, Йонас почувствовал, как внутри волнами поднимаются гнев, страх, ненависть и приступы паники. Поднимаются, перемешиваются, нашёптывают жгучее желание расхерачить этот чёртов планшет и заставить Хирша и его коллег сожрать осколки. То, что происходило с псиониками, не прошедшими контроль, всегда было предметом горячих споров и обсуждений. Кто-то думал, что таких людей держат взаперти до конца дней, другие предполагали лабораторные опыты, третьи и вовсе ставили на то, что их убивают. Похоже, что правы оказались все. В списках «методов работы с неконтролируемыми реакциями пси» значились испытания электростимуляторами, запрет на сон, воздействие холода и высоких температур, наблюдение за реакцией организма при высоком и низком давлении воздуха. Каждая строчка документированного текста звучала в ушах криками боли и страданий, которые испытывали несчастные. Хор незнакомых голосов набатом гремел в голове, но парадоксально громче всех был тихий шепот Семнадцатой. Йонас старательно гнал от себя образы, вызванные прочитанным, внимательно изучая медицинские аспекты. К счастью, препараты, назначенные Лу, непоправимого вреда нанести не могли. Видимо, тот, кто составлял эту иезуитскую программу, филигранно просчитал, что более тяжёлые вещества вкупе с физическими методами убьют пациента сразу же. Скорее всего, повлиял опыт предыдущих шестнадцати несчастных. — Как ты будешь меня лечить? Хилер вздрогнул, резко подняв голову. Лу стояла в дверном проёме, пристально глядя на него. — Почему ты не спишь? — вместо ответа спросил он. — У меня проблемы со сном после… Впрочем, неважно. — Семнадцатая отвела взгляд, зябко поёжившись. — Просто не спится. Так что? Йонас отложил планшет и свесил ноги на пол, облокотившись на колени. — Это будет не больно. Сначала просканирую, что с тобой вообще происходит. Если нужно — заберу. Ты вообще знаешь, как работают хилеры? Она задумалась, нахмурившись, словно перебирая что-то в памяти. — Думаю, что да. Мне кажется, что меня уже так лечили. Хотя я же помню, что и как происходит, как устроена жизнь… Ну то есть общие моменты. Знаю, что была псиоником, а потом что-то произошло, и я оказалась здесь. — Лу смешно свела брови к переносице, как нерадивый ученик у классной доски. Йонас некстати вспомнил, как она с таким же лицом смотрела на преподавателей в интернате, когда у неё что-то не получалось. Правда, только первое время. Потом привыкла, и непосредственное смущение уступило место дерзости и некоторой безбашенности. Не время сейчас об этом думать. Отвлекает. Затягивает. — А после… — Хилер замялся. — С какого момента ты помнишь происходящее здесь? — Не могу сказать. Понимаю, что здесь давно, но осознаю, что случилось, примерно за несколько месяцев. Было… плохо, если честно. Йонас покосился на яркий квадрат не заблокированного экрана, вновь чувствуя неприятное ощущение в груди. «Плохо… мягко сказано». — То есть забывать стала, когда начали кормить таблетками? — уточнил он на всякий случай, надеясь на положительный ответ. — Да. Хирш думает, что это ещё и из-за… опытов, но от них было только больно. Ну и страшно. Короче, не знаю, как объяснить. — Она вдруг резко вскинулась, снижая голос до горячего быстрого шёпота. — Даже если ты всё это ему расскажешь — не боюсь. Тогда он просто убьёт меня, как и других. Но лучше так, чем терпеть. Холод пробежал по позвоночнику, поднимая зыбкие мурашки, ледяными иголками впиваясь в кончики пальцев. Она не доверяла ему: просто отчаялась. Глупо было надеяться на иное. Но очень хотелось. — Я пообещал. Пальцы за спиной не скрещивал. — Йонас улыбнулся, отчего Семнадцатая чуть расслабила плечи — казалось, что с её губ сейчас сорвётся что-то колкое, до дрожи привычное и необходимое, но вместо этого она серьёзно кивнула. — Хорошо. Тогда если я скажу, что не принимаю эти таблетки уже примерно месяц?.. — Искренне порадуюсь. — Потому что не хочешь перенимать от меня всю эту дрянь? Или как там ваш хил действует. Она больше не напоминала безвольную куклу, которой казалась несколько часов назад. Стало чуть легче — может, просто играла роль? — Нет, не поэтому, — мягко поправил хилер. — К сожалению, я не могу забрать последствия от медикаментов. Но теперь будет легче вернуть тебя к нормальной жизни. Лу иронично усмехнулась и подошла ближе, развела руки в стороны, оглянулась. — Зачем? Думаешь, это нормальная жизнь? Едко, с напором. Очень напоминая себя прежнюю. — Ты странный. Не похож на остальных… уродов. — Она посмотрела на него с вызовом, явно подначивая. — А ты притворялась днём. Боишься Хирша. Хилер произнёс это без вопроса, констатируя факт. Зеркально провоцируя на откровенность. — Не боюсь. Хуже, чем было, уже не будет. Но ему нравится, когда я веду себя именно так. А мне нравится, когда меня не трогают. — Лу осторожно присела рядом, сразу же отодвигаясь дальше и опираясь на стену. Было заметно, что даже эта маленькая бравада давалась ей с трудом, но была необходима. Она зевнула, но всё же продолжила. — А ещё нравится, что мне стали сниться сны. Яркие, как будто в реальности нахожусь. Какие-то люди, образы. Ты же медик, скажи, это может значить, что я что-то вспомню? — В неверном электронном свете планшета лицо девушки напоминало ведьминское. Наверное, именно с такими горящими глазами они восходили на огонь инквизиции. Инквизиции… забавно. — Что конкретно тебе снится? — Йонас повторил её движение, и теперь они сидели в одинаковых позах, напряжённо прижав колени к груди и не глядя друг на друга. Лу задумалась. — Лиц не вижу, только фигуры, и то смутно. Голоса очень знакомые, как будто тысячу раз слышала, но слов не разобрать. И каждый раз просыпаюсь в такой эйфории… Знаешь, как если бы сон — это то, что происходит сейчас, а там — настоящее. — Она говорила быстро, словно переживая, что не успеет за собственными мыслями. Сбивчиво, но очень отчётливо, каждым словом пробивая насквозь, как пулей. — Часто чувствую, как будто меня кто-то обнимает во сне. Руку на плечо положит и ворчит что-то на ухо. Первый раз после этого в слезах проснулась, думала, крыша окончательно поехала. А потом… это ощущение хуже наркотика. Потому что потом ломает, как первые недели без таблеток. Просыпаться не хочется. Йонас коротко выдохнул. Контрольный в голову. — У тебя рука тяжёлая. — Лу смешно жалуется, пытаясь перевернуться на другой бок и закинуть на него ногу. — Сегодня моя очередь удобно спать! Он только крепче прижимает её к себе, не отпускает. Знает, что стоит только ему уснуть, как Лу обязательно стащит вторую подушку, завернётся в одеяло и ляжет едва ли не поперёк кровати, отвоёвывая даже его половину. — Сегодня и посуду была твоя очередь мыть, — сварливо шипит Йонас. — Вот уж не думал, что у нас будут проблемы в постели… — Сплюнь, дурной. Ладно, твоя взяла. — Она довольно улыбается, тянет его за запястье, привлекая к себе ещё ближе. — Эта семейная жизнь меня когда-нибудь доведет… Лу нетерпеливо повела плечами. — А может быть, у меня действительно уже глюки. Йонас тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Отказаться от них было сложно, забыть — вообще не реально. Особенно когда она вновь была так близко и смотрела на него в каком-то мучительном ожидании. — Нет. Не глюки. Скорее всего, память срабатывает. То, что ты забыла, — защитная реакция психики вперемешку с барбитуратами. — Барби… чем? — Лу озадаченно нахмурилась. — Не заморачивайся. Дрянью тебя кормили отборной. — Йонас не стал вдаваться в подробности. — Как ты вообще умудрилась обмануть Хирша с таблетками? Она победно ухмыльнулась. — Меня раньше насильно ими кормили. Зато как стала изображать овощ — сразу попустило. На камеру вроде как выпила, при первой возможности незаметно выплюнула. Её заметно переполняла гордость за саму себя. Его — тоже. За неё. — Они вообще в последнее время перестали меня мучить. Просто держат тут взаперти, как будто ждут чего-то. Тебя вот притащили. — Лу размышляла вслух. В этой хаотичной откровенности остро чувствовалось тотальное одиночество. По сути, сейчас он был для Семнадцатой чужаком, но она делала то, что для прежней Лу было равносильно пьяному стриптизу — оголяла душу, свои страхи и надежды. По-детски наивно, без капли притворства, почти безумно. Как тот, кто долгие дни страдал от жажды и наконец получил заветный стакан воды. Для Семнадцатой Йонас был чужаком, а Лу для него — самой близкой. От этой мысли ненависть к Хиршу ещё сильнее раздирала нутро когтями. Душу наизнанку выворачивала. Лу снова зевнула и устало положила подбородок на колени, прижатые к груди. Обхватила ноги руками, словно испугавшись своей внезапной откровенности и пытаясь сохранить остатки тепла внутри себя. И как бы хилеру ни хотелось сейчас слышать её голос, чувствовать её рядом, он всё равно предложил: — Пойдём. Пора спать. — Хорошо. Она не сопротивлялась, снова превращаясь из Лу Рид в девушку с порядковым номером вместо имени. Молча поднялась на ноги, звонко шлёпая босыми ногами по холодной плитке пола. Скрипнул матрас в соседней комнате. Отбросив сомнения и наплевав на осторожность, Йонас сделал то единственное, что мог сейчас себе позволить. Тихо проследовал за ней, укрыл колючим жёстким одеялом. Склонившись, положил ладонь на плечо, на мгновение едва сжав пальцы. — Я знаю тебя несколько часов, а такое ощущение, что всю жизнь, — сонно пробормотала Лу, не убирая его руки. И только после того, как она уснула, Йонас решился ответить: — Так оно и есть, Лу. Она, конечно, не услышала. Только тихо вздохнула и дёрнула плечом, когда он убрал ладонь и, стараясь не шуметь, покинул комнату. Ночью клиника казалась ещё более угрожающей, чем днём. Полутёмные коридоры, освещаемые лишь мерцающими табличками и их отбликами на стеклянных перегородках, петляли поворотами, щетинились глухими металлическими дверями. За ними скрывались технические помещения, разглядеть которые сейчас не представлялось возможным — каждое из них было погружено в темноту. И Йонас честно старался не думать о том, что творилось внутри, когда там загорался свет. Он достаточно изучил отчёты Хирша, чтобы представить, насколько жестокими и пугающими могли быть творящиеся там «методы воздействия». Вместо этого он старался запомнить расположение входов и выходов, направление коридоров; подметить даже незначительные детали. Пригодится. — Ночные прогулки? Голос за спиной раздался внезапно, эхом отдаваясь от холодных белых стен. Хилер остановился, медленно оборачиваясь. Позади, исподлобья оглядывая его с головы до ног, стоял молодой мужчина в таком же, как у самого Йонаса, форменном халате. Лицо незнакомца нельзя было разглядеть: его скрывала медицинская маска. — Добрый вечер, месье?.. — осторожно произнёс Бэр, сжимая в руке ключ от палаты Семнадцатой. Металлическая чипированная пластина прохладно впивалась в кожу, отрезвляя. — А вы, я так понимаю, наш новый хилер? — Игнорируя вопрос, мужчина в несколько размашистых шагов подошёл ближе, останавливаясь на предельно близком расстоянии. — Да. А вы?.. Напряжённый враждебный взгляд потеплел на сотую долю градуса. Если это можно так назвать. Скорее, стал менее агрессивным. — Зовите меня Аякс. Вас предупреждали, что передвижения по клинике должны быть согласованы? — вкрадчиво спросил он. Затёртая бирка с фамилией на кармане халата была нечитаема в полумраке, поэтому пришлось молча согласиться с предложенным именем собеседника. — Предупреждали. Месье Хирш в курсе, что я могу покинуть палату в любое время суток. — Йонас отвечал спокойно, с лёгким вызовом. Аякс отталкивал с первого взгляда. От него исходила угроза, ничем не прикрытая и даже более чем откровенная. На улице таких отморозков обходят стороной, при необходимости готовясь прописать им в солнечное сплетение. — Причина? — Я должен перед вами отчитываться? Аякс чуть отступил, недовольный его ответом. — Я отвечаю за безопасность этого учреждения. Поэтому — да. Хилер ухмыльнулся, доставая из кармана пачку сигарет. — Такой ответ устроит? Или мне вернуться и покурить в окно? — Вы слишком дерзко реагируете, месье хилер. — Аякс прищурился и вдруг сменил тему: — Как самочувствие пациентки? Йонасу не понравился его тон. Было в нём что-то ощутимо злобное, едва ли не издевательское. Словно ублюдок знал, что ответ его порадует. — Пока без изменений. Это тоже касается безопасности или есть другие причины меня задерживать? Круто развернувшись на каблуках, Аякс, не ответив, скрылся за ближайшей к нему дверью. Громко лязгнул замок, оповещая, что разговор окончен. Йонас резко выдохнул, стараясь заглушить бьющую по вискам ненависть. Едва хлёсткий металлический звук закрытой двери растворился в пространстве, хилер стремительно направился дальше. Пообещав себе впредь быть ещё осторожнее, без происшествий добрался до выхода и наконец оказался на улице, полной грудью вдыхая прелый ноябрьский воздух. Клиника находилась далеко за городом, надёжно спрятанная за стеной гипоалергенных селекционных елей. Судя по старому, но отреставрированному зданию, функционировала достаточно давно. Кто был её владельцем, оставалось неясным, но всеми делами заправлял Эрнест Хирш. Именно это имя первым всплыло, когда Йонас наконец узнал, куда именно Лу определили после проклятого теста. Этот чёртов день он, наверное, никогда не забудет. Привычно попрощавшись утром, они, как всегда, разошлись по своим делам: ему предстояло повышение квалификации, а ей — контроль и рабочая смена. Неделя перед этим была напряжённой: хоть грандиозного торжества и не планировалось, подготовка к свадьбе отнимала много сил, а нервных клеток — ещё больше. Они уже десять раз пожалели, что не сделали всё втихую, сообщив друзьям и родителям по факту. Лу бегала нервная, затасканная Тиной по каким-то салонам и магазинам. Йонасу доставалось от Ирмы, которая видела дело всей жизни в нескончаемом стёбе над братом. Сейчас эта суета казалась эйфорической. Настолько яркой и невозможной, что хотелось вернуться в тот день, забить на квалификацию, работу, на всё, что теперь казалось таким незначительным, и провести его с Лу. Пойти с ней на блядский контроль и сделать хоть что-то, как-то предотвратить случившееся. Спрятать, спасти. Да, Йонас очень хорошо помнил тот день. Но вечер, встретивший его пустой квартирой, в которой всё так же лежало на своих местах, в которой ничего не изменилось — и в то же время начисто исчезло, — врезался в память, как топор в голову. Сначала его не удивило её отсутствие — Лу часто задерживалась на службе, не всегда имея возможность предупредить. Но через пару часов тревога всё же колола где-то под рёбрами. А когда на экране телефона высветился незнакомый номер и в трубке послышался взволнованный мужской голос, тревога переросла в панику. Звонил её напарник. Тогда Йонас имени его особо не помнил, хотя Лу не раз его упоминала. Они даже мельком виделись, когда Кайл, или Кен, или как там его, завозил Рид какие-то документы. Специфика работы на Приора не располагала к тому, чтобы её обсуждать, да и вообще не вызывала восторга. Поэтому эту тему старались лишний раз не поднимать, не вдаваясь в имена и прочие подробности. — Лу сегодня была на контроле? — без предисловий раздалось в ухо. Йонас настолько растерялся, что даже не додумался съязвить, только нахмурился и ответил. Кажется, что-то вроде «да». Возможно, со связующей нецензурной частицей. — Она его не прошла. Нецензурная частица превратилась в отборный мат. Пока только мысленно. — С чего ты взял? — хрипло выдохнул хилер, на ходу накидывая куртку. Лу всегда сдавала тест в его больнице, там должны что-то знать. — Нам позвонили. Только что. — Но она утром собиралась. — Сигарета никак не хотела вытаскиваться из пачки, и Йонас отвлекался на неё, не обращая внимания на резко занывшие виски. — Мы ждали её к десяти. Когда не приехала, забили тревогу… — Какого хрена сразу мне не позвонили? — Ты думаешь, твой номер у меня в избранных? — иронично усмехнулся напарник. Жаль, что через телефон нельзя дотянуться до его смазливой мордашки и подправить нос в другую сторону. Любую. — Давай к сути. Вам позвонили. Лу не прошла контроль. Где она сейчас? — В подобных случаях увозят в Реабилитационный центр Викария Первого, но мы пробили по своим каналам — её там нет. — В смысле — нет? — Йонас остановился посреди пешеходного перехода, обтекаемый толпой. Оглушённый словами собеседника, но совершенно не слыша истеричных автомобильных гудков. До больницы оставалось несколько кварталов, которые хилер преодолел почти бегом, расталкивая незадачливых прохожих. В голове бились взволнованные фразы, искаженные хреновой сотовой связью: — Узнай, что сможешь. Мы будем делать то же самое. И они ничего не смогли узнать. Вообще. Всё, что им осталось, — смотреть на записи видеонаблюдения, согласно которым Лу спокойно, даже улыбаясь кому-то в очереди, заходит в кабинку тестирования, а через несколько секунд раздаётся сигнал… и мгновенно подоспевшие санитары уводят её под испуганные взгляды ожидающих. Лу не сопротивляется, не кричит, только механически переставляет ноги, ведомая местным конвоиром. С ним потом Йонас лично разговаривал, пытаясь докопаться хоть до чего-нибудь. Не помогло. Санитар тупо таращился в мониторы, картинку с которых Йонас уже выучил наизусть. — Так у нас инструкция, сам знаешь. Не прошёл — ведём в изолятор, а там уже куда надо… Церковники же, наверное, и увозят. — Мужчина немного виновато отводил взгляд. — Нам тоже на виселицу неохота за сокрытие. А там дальше… не моего ума дело. А что, из своих кто-то? — Вот именно, не твоего ума дело, — огрызнулся Йонас, в тысячный раз перематывая запись. Через несколько дней стало ясно, что Лу словно… похитили? Херня какая-то. Хилер уже выучил номер её напарника и даже запомнил его имя. Кажется, Кей Стоун действительно хотел помочь… только толку от этого не было. Каждый из них пытался нарыть информацию, которой не было. Как будто и не существовало девушки по имени Лу Рид, и знали о ней только несколько человек, проживающие в подвешенном состоянии несколько недель. А потом… притупилось как-то. Бессильно, глухо. Жизнь потекла своим чередом. У всех, кроме него, Йонаса. Он всё так же ходил на работу, задерживался допоздна; так же курил по ночам одну за одной, засыпая лишь под утро. Лазил по больничным архивам, внимательно изучал любые статьи и новости о том, что происходит в случае проваленного теста пси. Но ничего, кроме общих данных, не было. Совсем… Пока спустя несколько месяцев напряжённой изнуряющей неизвестности ему не позвонил Стоун, снова без ненужных отступлений заявив осипшим голосом: — Мы нашли Лу.