Семнадцатая

Йонас устало привалился к стене, не обращая внимания на Аякса, пристально наблюдающего за ним с противоположной стороны коридора. Его силуэт, чётко очерченный солнечными лучами, тёмным пятном выделялся на фоне окна. Едва закончив осмотр Семнадцатой, хилер сразу же связался с Хиршем и, пытаясь не выдать волнения, попросил о встрече. Впрочем, просьба больше напоминала требование, но Йонасу было наплевать. Хирш позвал его в свой кабинет, и теперь Йонас ждал аудиенции, нервно считая квадраты плитки на полу и гипнотизируя дверь, за которой, как он надеялся, его ждут хоть какие-то ответы на его вопросы. Наконец из кабинета вышла Элла и, исподлобья взглянув на хилера, жестом пригласила его внутрь. Он машинально кивнул ей, прежде чем войти. Кабинет Эрнеста Хирша напоминал его самого — такой же серый, безликий и холодный. Единственное яркое пятно — плюшевая игрушка в виде розового медведя, сидя на подоконнике, грустно смотрела на них одним пуговичным глазом. Йонас вздрогнул. Странная деталь. Пугающая. Как в фильмах ужасов. Впрочем, всё, что происходило в стенах клиники, и так мало напоминало романтическую комедию. — Месье Бэр? Что-то случилось? — Голос Хирша вырвал из тревожных мыслей, как из густого масла. — Присаживайтесь. В ногах правды нет. «А она здесь вообще есть? Хоть где-нибудь, старый ты ублюдок?» Вслух он этого, конечно, не сказал, старательно натянув на лицо доброжелательное выражение. — Вы просили докладывать обо всём, что касается пациентки. Я изучил её медкарту, просмотрел все документы, которые вы предоставили. Сегодня провёл пси-осмотр. — Похвальное рвение, Йонас, именно этого мы от вас и ожидали. Вас что-то смутило? — Да. И, если вы хотите, чтобы моя работа принесла результаты, вы должны уточнить некоторые детали. Вежливость приходилось выдавливать. Хотелось приложить Хирша о пошарпанную столешницу и выбить всё, что возможно. До кровавых соплей и раскрошенных зубов, чтоб фразы вырывались из глотки этой твари с противным бульканьем вперемешку с мольбой о пощаде. Именно так, а не в милой беседе с соблюдением субординации. — Детали? — Брови Эрнеста взметнулись над очками в тонкой оправе. — У вас на руках вся информация. Анализируйте, думайте. Решайте. «Не пиздите». — Эрнест, не держите меня за идиота, — вкрадчиво произнёс хилер, опираясь на стол руками и склоняясь чуть ниже. — У меня достаточно профессионального опыта… Хирш криво ухмыльнулся, перебивая его: — Мы изучали личное дело. Ваш опыт впечатляет, согласен… — Я не закончил. — Йонас поднял ладонь, сжал пальцы. — Он не ограничивается пациентами городской больницы. Скажем так, частная практика среди асоциальных слоёв населения сталкивала с такими случаями, какие не встретишь в стенах государственного учреждения. Но то, что вы сделали с Семнадцатой, даже в эти рамки не укладывается. Эрнест молча ждал продолжения. Только заплывшие жиром глаза бегали по лицу Йонаса, заглядывали куда-то за его спину. — Вы хотите, чтобы я обследовал её от и до. Хотите, чтобы в случае необходимости поправил то, что этого требует. Вас беспокоит состояние её организма в целом и сердца в частности, иначе не запрашивали бы именно кардиолога. Но вы сделали с ней что-то, о чём умалчиваете. Как я могу гарантировать результат, если не знаю, с чем именно работаю? И для чего я это делаю? Закончив тираду, он откинулся на спинку глубокого офисного стула и выжидающе побарабанил пальцами по подлокотнику. Этот звук дробно и созвучно совпал с тиканьем часов на стене. Хирш глубоко вздохнул, прикрыл глаза. Ответил спустя несколько минут напряжённой тишины, всё так же не поднимая век и словно обдумывая каждое слово: — Мы работаем с генетической безопасностью, месье Бэр. Семнадцатая представляла угрозу. Её пси, скажем так, «сломались», что засвидетельствали показатели теста. Всё, что происходило с ней в стенах этого заведения, — всего лишь необходимость… — Чем её случай отличается от десятков других? От тех, которые исследуются в Реабилитационном центре Викария Первого? — жёстко прервал его хилер. — Семнадцать псиоников стали заложниками собственных способностей, из них выжил только один. Почему они? Я дал полное согласие на работу здесь, исключая любое разглашение. И я прекрасно понимаю, что такое генетическая безопасность, осознаю её важность. Мы — коллеги, не так ли? Я же не могу вслепую применять пси. В конце концов, это и моё здоровье тоже. Напряжённые плечи Хирша дёрнулись и обмякли. Во взгляде появились понимание и… облегчение? Логично же, что хилер беспокоится о себе в первую очередь. Не хочет рисковать. Это должно было успокоить собеседника, и показательное выступление, кажется, сработало. Впервые Йонас пожалел, что он не эмпатик. Стало бы проще, если хотя бы эмоции этого урода были ясны. Хотя нервозность и раздражение улавливались так чётко, словно он их глазами видел. — Я вас услышал. Что ж, могу заверить, что в случае с Семнадцатой вам ничего не угрожает. Её пси-ген принял слишком необычную мутацию, и мы всего лишь пытались изучить природу произошедшего, — размыто пояснил Эрнест, снова глянув куда-то в сторону двери. Пользуясь заминкой, Йонас незаметно окинул взглядом помещение. Камер нет, по крайней мере таких, как во всём остальном здании. Видеонаблюдение в клинике не скрывали: в каждом углу торчали большие коробки с объективами, направленные на любое движение. Здесь их точно не было. Вполне объяснимо. Хирш проводил в кабинете почти всё своё время и вряд ли хотел, чтобы каждый его вздох фиксировался. Видимо, тот, кто руководил «проектом», полностью доверял своему подчинённому. Либо знал, что он не пойдёт против, исходя из достаточно серьёзных причин. За дверью раздались чавкающие звуки, как будто кто-то елозит мокрой тряпкой по полу, задевая порог. Хирш брезгливо поморщился. — Мутация генов Семнадцатой была настолько необычна, что вы сначала несколько месяцев кормили её витаминками и блокатором, а потом… — Йонас резко выдохнул, словно подавившись собственной ненавистью, но быстро взял себя в руки, сдерживая злость и выдавая её за возбуждение. — Прошу прощения. Перенервничал. Просто мне действительно интересно всё, что связано с подобными экспериментами, хочу понять их суть. Раз уж появилась такая возможность. Хирш испытывающе смотрел на него из-под полуопущенных белёсых ресниц. Казалось, то, о чём он думает, скрипит колючим песком в жерновах извилин. Он неторопливо выпрямил спину, приподнялся, грузно опёршись на стол. — Мы изучали природу этой… поломки. Позже пси Семнадцатой вышли из-под контроля блокатора, возникла необходимость проверить, насколько это опасно, — спокойно, чеканя каждое слово, проговорил Эрнест. — Когда эксперимент подходил к логическому завершению, было решено перейти к следующему этапу. Сейчас пациентку необходимо подготовить к нему. Хилер облизнул пересохшие губы и, не спрашивая разрешения, налил воды из графина в чистый стакан. Хирш безмолвно сверлил его поросячьими глазками, позволяя хозяйничать на своём столе. — И какой будет этот следующий этап? — Йонас медленно опустил пустой стакан, крепко сжимая его в пальцах. Эрнест не успел ответить, вновь отвлёкшись на звуки в коридоре. Хлюпанье тряпки сменилось грохотом ведра, и через щель между дверью и полом стала просачиваться мутная вода. — Элла, храни тебя Единый! — Хирш с поразительной резвостью вскочил на ноги. — Элла! Санитарка с извиняющейся улыбкой распахнула дверь и стала быстро растирать лужу шваброй, щедро разбрызгивая в сторону грязные капли. Эрнест, вздохнув, подошёл к женщине и упёрся ладонями в колени. — Элла, это что такое? — строго спросил он, будто перед ним стоял провинившийся ребёнок. — Ну можно же как-то аккуратнее?! Она виновато развела руки в стороны и продолжила неловко устранять последствия своей оплошности. Улучив момент, Йонас ещё раз огляделся. У выхода стоял высокий стеллаж, забитый неподписанными белыми папками. Все они были похожи, как близнецы, только в уголке каждой темнели цифры, наспех чиркнутые ручкой. Хилер не успел рассмотреть каждую из них, но это было и не нужно — в голове стал назревать план… — Прошу извинить, месье Бэр, но у меня ещё много дел. — Хирш поставил точку в их разговоре нарочито деловым тоном, ясно давая понять, что отвечать на последний вопрос он не намерен. — Возвращайтесь к работе. — Хорошо. Тогда у меня к вам будут две небольшие просьбы. — Слушаю. — У Семнадцатой явные признаки кислородного голодания, пси-осмотр это подтвердил. Разрешите выводить её на улицу, во двор клиники? — Хилер спрашивал на удачу, мало надеясь на положительный ответ. Но Хирш удивил его, благосклонно ухмыльнувшись. — Конечно. Вам виднее, как привести пациента в порядок. Только перед выходом предупредите Аякса, он выдаст браслет. — Браслет? — Маячок по типу тех, что надевают на заключённых. Пациентка должна быть под нашим контролем в любом случае, сами понимаете. — Безусловно, — процедил хилер, радуясь хотя бы маленькой победе. Не то чтобы Йонас надеялся на возможность сбежать. Зато появился шанс немного порадовать Лу — он был уверен, что ей понравится хоть ненадолго выйти на свежий воздух. Однако сомнения и тревога не отпускали — зачем зверски мучить человека, а потом вдруг начинать заботиться о его здоровье? Бред какой-то. Или подготовка к чему-то ещё более дрянному, чем предыдущие издевательства. Мысли на этот счёт имелись, но озвучивать их хилер не готов был даже самому себе. Слишком дико. — Что ещё? — Хирш нетерпеливо топтался на месте, кидая неодобрительные взгляды на Эллу. — Мне нужно в город. Семейные вопросы. Жаль, что он не успел продумать более правдоподобную причину, но времени на это уже не было. — Это против правил, месье Бэр. — Мне хватит нескольких часов. Впредь территорию я не покину до окончания всей работы. — Йонас настаивал, мягко, даже немного виновато, улыбнувшись. Скулы сводило от этой улыбки. Хирш недовольно скривился, но всё же процедил: — Поедете с Аяксом. Завтра. Он же доставит обратно. «Сука…» Что ж, личную встречу со Стоуном придётся отложить. Но так хотя бы есть возможность созвониться с ним без риска быть подслушанным. Несмотря на заверения Эрнеста, что камеры не пишут голос, этот вариант нельзя было сбрасывать со счетов. Йонас уже покидал кабинет, когда Хирш окликнул его. — Месье Бэр, минуту. Он остановился, оглянувшись. — Наш разговор о том, что у вас развязаны руки на любые действия, — не пустые слова. Мне действительно важно, чтобы Семнадцатая восстановилась. Поэтому действуйте активнее. У вас есть… м-м-м… неделя. — Шутите? Вы её видели? Она же… — Карт-бланш, месье. Постарайтесь. Это в ваших интересах. Йонас кивнул и под пристальными взглядами Эрнеста и Эллы быстро пересёк пустой коридор, направляясь обратно в палату. Ещё никогда хилер не чувствовал себя так странно и растерянно — вместо ответов он получил с десяток новых вопросов. Впрочем, о них можно позаботиться чуть позже, когда получится всё обдумать… Лу встревоженно мерила шагами комнату, вышагивала из угла в угол, нервно поглядывала на часы на стене. Едва Йонас закрыл за собой дверь, девушка нетерпеливо спросила: — Что сказал Хирш? Я знаю, что ты ходил к нему. Хилер неопределённо развёл руками, на мгновение залюбовавшись ею. Воинственная такая. Живая, как ртуть. Только взгляд потухший, бесцветный какой-то. — Ничего нового. Сломанный ген, пси вышли из-под контроля. — И всё? — Да. Она разочарованно опустилась на кровать, сгорбившись и подтянув колени к подбородку. Опустила лицо так, чтобы его не было видно на камерах. Не сговариваясь, они приняли это за правило — разговаривать так, чтобы даже при желании что-то прочитать по губам это было невозможно сделать. — После осмотра ты был сам не свой. Сразу же Хиршу стал звонить, — констатировала Семнадцатая. — Что со мной, хилер? Йонас сел рядом, едва касаясь её плечом. Он не мог позволить себе большего, но близость Лу, её едва уловимое тепло расслабляли. — Я пока не могу сказать. Не знаю. Я с таким не сталкивался раньше. Но физически ты здорова, насколько это возможно в твоём случае, — тихо проговорил он, глядя в одну точку. Лу неосознанно посмотрела туда же. Моргнула, будто что-то увидела. Прошептала: — Хорошо. А на что это похоже? Ты же грёбаный сканер, должен хоть что-то уловить. Уловить… Если бы. Но было стойкое ощущение, что в организме произошли какие-то изменения. Общие показатели в норме, сбоев нет, даже если они были прежде. Впрочем, может, это и странно? Как, например, и то, что Лу назвала «пси больше никогда не вернутся». Из-за экспериментов способности утрачены, а это ведь тоже подходит под определение «будто чего-то не хватает». Эта была первая мысль Йонаса, стоило ему только коснуться её. Такое простое объяснение ударило в голову не хуже самого ядрёного алкоголя — могла ли истина быть настолько близко, буквально в его же руках? — Эй, хилер. Ты опять в себя ушёл. — Лу с ухмылкой толкнула его локтем в бок. Не удержавшись, Йонас перехватил её руку и крепко сжал ладонь в своих пальцах. Стало не смешно. Стало… спокойней? — Задумался. Тут есть над чем. — И? — Когда додумаюсь, тогда и скажу. Идёт? Лу кивнула, соглашаясь. — Ладно. Она не спешила отстраниться. Внимательно изучала его руку, рассматривала. Подняла их сплетённые пальцы ближе к глазам. Так по-детски. — Что ты делаешь? Вместо ответа она положила свою ладонь поверх его, словно сравнивая размер. Её тонкие светлые пальцы казались кукольными. — Шрамов много. Старых. А мои ещё не побелели. Когда было очень больно, руки в кровь грызла. Внутри что-то оборвалось и разбилось. Со звоном. С хрустом. На крохотные кусочки. Карт-бланш, месье Хирш? Засуньте его себе в задницу, даже если бы вы поставили тысячу условий и десяток запретов… плевать. Повинуясь порыву, Йонас осторожно коснулся губами тыльной стороны ладони Семнадцатой, будто пытаясь согреть холодную кожу. Девушка смотрела на него с непониманием, удивлением. Оглянулась на камеры. — Ты… — Я. Стало страшно от мысли, что на его месте мог быть кто-то другой, что взяли бы другого хилера и Йонас навсегда утратил бы шанс помочь ей. Не нашел её. Упустил. — Почему? Что сказать? Потому что ты самый дорогой для меня человек? Потому что времени осталось слишком мало, и неизвестно, что случится не то что через неделю, а в следующее мгновение? — Мог бы объяснить — обязательно бы это сделал. Лу судорожно вскочила на ноги, отошла к окну, засунув руки в карманы. Нахмурившись, закусила нижнюю губу. «Твою мать, что ты делаешь, придурок…» Йонас коротко выдохнул: — Извини. Не хотел тебя напугать. Она медлила, напряжённо вглядываясь во что-то за стеклом. Провела по нему пальцем, повторяя линии решётки за ним. — Мне не страшно. Мне странно, что я как будто хочу сделать то же самое в ответ. Знаю тебя один день, а… Чёрт, может, это стокгольмский синдром? Я, кажется, читала об этом. Наверное, читала. — Нет. Это не синдром. — А что тогда? Крыша едет? — Наоборот, на место встаёт. Лу пожала плечами, даже не пытаясь разобраться дальше. Было заметно, что внутри неё борются противоречия, сомнения. Она не знала, кто она, не знала, кто он. И вместе с тем старательно пыталась ухватиться за любую возможность почувствовать себя хоть кем-то рядом с ним. — Поверю тебе на слово. Ты же врач, понимаешь в такой херне. Она вздрогнула, оборачиваясь. — Странное чувство, слова сами вырываются. Иногда мне кажется, что я та ещё язва. «Ты даже не представляешь». Йонас улыбнулся. Семнадцатая всё больше становилась похожей на Лу, пугаясь этого, но непроизвольно поддаваясь самой себе. Скорее всего, дело было в отмене таблеток, но оставалась надежда, что срабатывала ещё и психика, память — в конце концов, что-то же должно было сработать? Какая разница, что это будет, если главное — результат? — Кстати, язва. У меня для тебя новость. На этот раз даже хорошая. На улицу хочешь? Лу недоверчиво ухмыльнулась, прищурившись. — Спрашиваешь?! Только не говори, что Хирш разрешил. — Скажу. Разрешил. — Ты ему пообещал почку отдать? Или на коленях умолял? — Ага. На его. Сел и попросил. Он не смог отказать. — Вау. Ты точно псих, хилер. Но спасибо. Она неловко вцепилась в растрёпанную косу, расплетая её ещё больше. Резинка соскользнула на пол, волнистые пряди рассыпались по напряжённым плечам. Рид всегда так делала, когда нервничала. Теребила волосы, крутила пуговицы на одежде, сжимала и разжимала кулаки, когда мысли не успевали друг за другом. Она вновь отвернулась к окну и подставила лицо скромным солнечным лучам, едва выглядывающим из-за внезапно накативших туч. Йонас потихоньку подошёл к девушке со спины и, не касаясь, осторожно спросил: — Почему ты волнуешься? — Не знаю. Ты подозрительно добр ко мне. А они согласны с этим. Не может быть так всё хорошо. — Даже у самого лютого кошмара может быть ремиссия. — Хилер вздохнул и, не сдержавшись, ободряюще дотронулся до её острых, худых лопаток. — Во мне можешь быть уверена. Для чего мне тебя обманывать? Она промолчала. Не отстранилась. Крепко ухватилась за край пыльного подоконника, оставив на нём чёткие отпечатки ладоней. Вздёрнутые плечи Семнадцатой медленно расслабились… Вскоре Элла принесла верхнюю одежду для неё: на улице, несмотря на благосклонную осень, было прохладно. Лу скептически оглядела предложенную куртку, больше напоминавшую кусок тонкого одеяла, но спорить не стала. — Я в этом на зэчку похожа, — бурчала она, втискивая кулаки в рукава. — Хотя чего уж там, так оно и есть. Лу заметно храбрилась, но чувствовалось в этом что-то осторожное, испытывающее — она, как улитка, показывалась из раковины лишь на доли секунд, сразу же втягивая голову обратно. Маленькая бесстрашная улитка… Рид нерешительно замерла на пороге, когда хилер распахнул перед ней дверь в коридор. Глубоко вдохнула, как перед прыжком в ледяную воду. И вдруг крепко вцепилась в локоть Йонаса, будто отказываясь идти дальше. Напротив них с кривой ухмылкой на лице стоял Аякс. Словно выжидал, зная, что сейчас они выйдут из комнаты. — У вас очень интересные методы лечения, месье хилер, — без приветствия прошипел он, раскручивая на пальце пластиковый браслет с блестящим под лампами датчиком. — Мне они не нравятся. Йонас вышел чуть вперёд, прикрывая собой Семнадцатую, сжавшуюся от одного его голоса. — Вы отвечаете за безопасность? Отвечайте дальше. А остальное — не ваша компетенция, — спокойно ответил хилер, стойко выдерживая взгляд оппонента. В глазах Аякса сверкнул недобрый огонёк. Неприятный, холодный. Браслет замер в ладони. — Дерзите? Вкрадчиво, шершаво. — Это я ещё даже не начинал. Пальцы Лу сжались крепче. — Вы нервируете пациентку. Давайте закончим необходимые формальности. — Йонас требовательно протянул руку. — Позволите? Аякс проигнорировал этот жест. Злобно приказал: — Семнадцатая, ногу. Лу дёрнулась, взглядом исподлобья высверливая в его голове дыру. Судорожно и часто выдыхая. — Вы, похоже, не поняли. Я надену браслет сам. Или вы хотите оспорить решение руководства и помешать процессу восстановления пациента? — Йонас говорил медленно, с наслаждением наблюдая, как заиграли желваки на худом, каком-то ястребином лице Аякса. Как он с ненавистью сжал челюсти, брезгливо потянул уголки губ вниз. Побледнел от злости. Только впалые щёки пошли красными пятнами. — Вы должны вернуться в палату через сорок минут, — наконец процедил Аякс, отдавая браслет. — Ошибаетесь. Мы вернёмся тогда, когда я решу. Всего доброго. — Хилер с сарказмом отсалютовал ладонью и, не обращая внимания на Аякса, повёл Лу за собой. Их шаги гулким эхом отскакивали от пола, теряясь в переплетении коридоров. Рид шагала, опустив голову, не глядя по сторонам, и только на улице немного пришла в себя. Остановилась, втягивая полной грудью прохладный воздух, пахнущий чем-то дымным и по-осеннему терпким. — Спасибо, — коротко выдохнула она, настороженно наблюдая, как Йонас аккуратно обвивает ненавистным браслетом её щиколотку. — За Аякса. Стоило механизму застёжки щёлкнуть, на на нём замигал индикатор. — Не за что. — Йонас ободряюще улыбнулся, помогая девушке спуститься с невысоких ступеней. — Я до сих пор при виде него теряюсь, — призналась она, поджав губы. — Но это однозначно того стоило… На территории клиники не было ни деревьев, ни лавочек, поэтому им пришлось прогуливаться вдоль здания. Лу неторопливо вышагивала по чисто выметенной тропинке, вслух считая квадраты плитки и стараясь не смотреть на высокий глухой забор, увенчанный колючей проволокой. Ни один из них не хотел нарушать тишину и ощущение хрупкого равновесия. Каждый размышлял о своём и не торопился делиться мыслями. Обоих это устраивало. Семнадцатой будто было все равно, о чём думать, сколько плит прошаркает под старыми кроссовками — лишь бы не возвращаться обратно. Она высоко подняла лицо, впиваясь глазами в светло-серую небесную хмарь, больше не подсвеченную солнцем. Вытянула руки над головой, разглядывая облака через широко расставленные пальцы и продолжая упрямо идти вперёд, словно боясь остановиться. — Ох… Лу споткнулась, не заметив выступ под ногами. Йонас едва успел подхватить её, не позволив упасть, и с улыбкой заставил опустить ладони… — Осторожнее. Широкий рукав куртки хилера поднялся, потянул за собой манжет медицинского халата. Оголил край татуировки на предплечье. Лу вдруг застыла, не решаясь пошевелиться. В глазах вместо прежнего спокойствия вспыхнуло изумление. Недоверие даже. Вихрь каких-то неопределённых эмоций, оживляющих бледное лицо, делающих глаза ярче. — Что это? — Она неловко дотронулась до линий, изображавших кардиограмму. Скользнула пальцами под ткань, не решаясь отодвинуть её. Хилер не успел ответить, как девушка всё же несмело потянула рукав выше. Резко отстранилась, но не отпустила его запястье. Только крепче вцепилась в него. Так, что костяшки побелели. — Семнадцатая? Беспокойно. Срываясь на хрип. Она прикрыла глаза, концентрируясь. Напрягла свободную руку, вытянула вперёд ладонь, сжала кулак, будто сминая невидимый лист бумаги. Пуговица на куртке хилера с треском оторвалась от ткани и с тихим звуком покатилась по тротуару. Лу недоверчиво проводила её широко распахнутыми, какими-то дикими глазами. Которые сразу же впились в лицо хилера, стоило пуговице замереть на месте. Рид резко откинула руку Йонаса и хрипло прошептала: — Я тебя знаю.