Семнадцатая

— Я тебя знаю. Слова ещё не успели раствориться в стылом воздухе, когда Лу отступила на пару шагов. Закрыла глаза. Шумно выдохнула через плотно сжатые зубы. Йонас опустил рукав, скрывая татуировку, надеясь, что этим простым движением спрячет бушующие внутри эмоции. Неверие, облегчение, надежду. Какую-то слепую иллюзию о том, что за этой фразой кроется именно то, что он хотел услышать. Семнадцатая обхватила себя руками, качнулась из стороны в сторону. Зажмурилась сильнее, словно представляя что-то, пытаясь сохранить внезапно нахлынувшие воспоминания, отпечатать их в в своей голове. — Как ты меня назвал при первой встрече? Помнишь? — Тихо спросила она, не отнимая ладоней от своих ссутуленных плеч. — Конечно. Хилер боялся спугнуть её. Тщательно взвешивал каждое слово. Не шевелился даже. Но взгляда отвести не мог от холодно задумчивого, напряженного лица. От опущенных синеватых век, дрожащих ресниц, хмурого изгиба бровей. Губ, сжатых в тонкую бледную линию. — Не говори. Я сама. — Блеклый взгляд вспыхивает первыми искрами. Казалось, скорлупа Семнадцатой, в которой была заперта Лу, покрывается ветвистыми хрусткими трещинами. Коснись — порежешься об их острые края… — Месье хилер. Тихие шаги позади и вкрадчивый голос предательски выдал своего владельца. Синхронно вздрогнув, Лу и Йонас отошли друг от друга ещё на шаг. — Планы изменились. Едем в город сейчас. «Крэп! Почему именно сейчас?» Йонас, не оборачиваясь, кивнул. — Мне нужно проводить Семнадцатую в комнату. — Он успокаивающе посмотрел на девушку, парализованную приближением Аякса. — Нет времени. Элла? Вездесущая санитарка бесшумно вынырнула из-за спины хилера и жестом поманила Лу за собой. Она подчинилась беспрекословно, странно обмякнув. Вновь вжившись в роль и подстроившись под правила игры. Элла легко подтолкнула Семнадцатую, суетливо шевеля губами, словно выговаривая что-то. В ответ Лу лишь глубоко вдохнула, задерживая в легких прелый осенний воздух, и пошла быстрее, позволяя санитарке взять себя под локоть. Рид ни разу не оглянулась… В машине пахло антисептиком и дешевым пластиком. Аякс брезгливо протёр руль и рычаг переключения передач влажной салфеткой и выкинул её в окно. — У вас странные понятия о чистоплотности, — Йонас не удержался от ехидного комментария. — Не стыдно? Лицо Аякса осталось неподвижным. — Вы удивитесь, если я скажу нет? — Не отвлекаясь от дороги, он уверенно вел автомобиль по загородной трассе. — Не думаю. Деревья быстро мелькали за мутным стеклом. Их голые ветви чернели на фоне закатного неба, угрожающе смазываясь и путаясь кронами в низких кучевых облаках. Йонас ещё не решил, стоит ли использовать эту поездку как шанс узнать что-то новое о клинике, или стоит просто заткнуться и сконцентрироваться на своих собственных мыслях. Второй вариант казался предпочтительнее. Аякс не походил на человека, который жаждет раскрывать карты. Он походил на человека, которому хочется раскроить лицо. Время в пути пролетело быстро. В полной тишине. Аякс не уточнял адрес, доставив хилера на нужную улицу Термитника. Знает его личное дело наизусть? Приветственные неоновые блики ярко слепили глаза. После серости клиники они казались чем-то ненастоящим, едва ли не космическим. — У вас будет час. Ровно через шестьдесят минут я вернусь, ждать не буду. — Коротко бросил Аякс, когда рука Йонаса легла на дверную ручку. — Опоздание будет расценено как отказ от дальнейшего сотрудничества. Йонас хмыкнул. — На этот раз поставлю таймер. А то вдруг безопасность клиники без вас окажется под угрозой. Ответом ему был визг шин и недовольный вопль наркомана, которому посчастливилось вовремя увернуться от надвигающегося на него капота. Торчок поспешил перейти улицу, воровато оглядываясь и не обращая внимания на хилера. «Добро пожаловать домой, блять». Как будто без Лу это место могло быть его домом. Йонас быстро поднялся по лестнице, на ходу набирая уже почти наизусть выученный номер. Противные гудки раздражали, растягивая драгоценные секунды. Автоответчик. Ещё одна попытка. — Да. — Твою мать, Стоун… — Йонас слишком резко ткнул ключом в замок, пальцы соскользнули и больно ударились о металлическую дверь. — Какие новости? — Хреновые. Хилер торопливо пересказал события, произошедшие с их последней встречи. Кей не перебивал, только пару раз задал уточняющие вопросы. Задумчиво выдохнул на последней фразе. — Нужно взломать камеры. — Подытожил Йонас, нервно прокручивая колесико зажигалки. Огонек искрился, обжигая пальцы, и тут же угасал. Снова тяжелое дыхание в трубке. — Ты там куришь, что ли? — Тебя это удивляет? — Есть немного. — С такими новостями я бы ещё и выпил. — Опять затяжка. — Итак, ты хочешь попасть в кабинет Хирша и украсть документы? — Не украсть. Изучить. Я не инквизиторский ниндзя с запасом везения размером с доштормовую Турцию. — Поправил Йонас. — Но, боюсь, Аякс будет возмущен, если я среди ночи вскрою кабинет прямо у него на глазах. — Возмущен — не то слово. Я тебя понял. Поговорю с Даниэль. — С секретаршей? — Она айтишник, причем толковый. Не сама, так людей знает. Скину тебе время, когда она решит вопрос. — Судя по характерному щелчку, Стоун выбил последние крохи пепла из сигареты. — Только будет ещё просьба. По возможности загляни и в другие папки. Может, ещё какие документы найдешь. Согласно всем цифровым данным, клиника — обычная частная больница, оказывает платные услуги, предлагают банальные процедуры. Имена пациентов — подставные, Лу Рид среди них нет, как и ни одного имени псионика, не прошедшего контроль за последние несколько лет. Официально — владелец Хирш. — Откуда информация? — А сам как думаешь? — Кей хмыкнул. — Мы тут тоже не сидим сложа руки. Йонас промолчал. Даже смутился немного. Впрочем, ненадолго. У него давно уже не получалось испытывать хоть что-то, кроме тревоги и недоверия. Это даже раздражало. — Ладно. В любом случае, спасибо. Жду новостей. — Хилер наконец выдавил из себя некое подобие вежливости, злясь на самого себя, что не может сказать большего. А ведь он действительно был благодарен Стоуну. И даже Мартену с его секретаршей. — Постараемся быстрее. Ты же сказал неделя? — Да. — Хорошо. — Голос Кея вдруг стал мягче, спокойнее. — Как она вообще? — Лу молодец. Держится. Имя тяжело отозвалось в груди. Тяжело, но по-особенному тепло и привычно. — И ты держись. Мы её вытащим. Ободряющиее фразы уставшим голосом — так себе поддержка, но даже они сейчас нужны как воздух. — Другие варианты не рассматриваются. Кстати, Стоун… Телефон коротко всхлипнул, оповещая о сдохшем аккумуляторе. «Да твою же…» Йонас с досадой кинул ставший бесполезным мобильный. Самое важное — что они будут делать через эти самые семь дней, обсудить не успели. «Мы её вытащим… Как, блять?» Впрочем, на этот раз он был готов на любые способы, включающие в себя применение грубой силы и летального оружия. Иначе зачем тогда было вообще связываться с Мартеном? Раз уж для него это дело приобрело личный и рабочий интерес. Ему же важно знать, кто стоит за всем этим. Пусть наказывает виновных. Приятный бонус от Инквизиции. Хилер задумчиво уставился в окно, наблюдая за гомонящей под ним вечерней улицей Термитника. Ярко наряженные прохожие, парочка вульгарных девиц явно легкого поведения, опасливо семенящие прохожие, с презрением поглядывающие на торчка, скорчившегося в жестком передозе… привычная, но сейчас такая раздражающая, картинка. Раньше Йонас её не замечал. Обыденность — знакомая и даже в какой-то степени родная. А сейчас все это казалось таким далеким, размытым отчетливо перетекающими секундами, отведенными ему Аяксом. Оставшиеся тридцать минут. Терпеть их было… сложно? Да. Месяцы поисков и лишние полчаса вдали от близкого человека были невыносимы. Йонас бесцельно прошелся по комнате, не зная, чем себя занять, чтобы не думать о том, что Лу сейчас одна. «Я тебя знаю». Вспомнила ли Семнадцатая хоть что-то или это просто неверно интерпретированная фраза, которую она не успела объяснить? Стоит ли искусственно будить её воспоминания или оставить в покое и без того истерзанную душу? Мысли смешивались, плавились, растекались. Собирались вопросами, как капли липкой смолы. Оформлялись в последовательность действий. Йонас распахнул шкаф, спешно перебирая вещи. Почему бы не привезти Семнадцатой ее же одежду? Любимая толстовка и джинсы Лу, бережно сложенные и рьяно охраняемые от Ирмы, которая считала, что нельзя хранить их и терзать себя постоянными напоминаниями о том, что их хозяйка может не вернуться. — Потом новые купите, — говорила она, украдкой вытирая накатывающие слезы. Для него это было предательством, которое он мог простить сестре. Себе — нет. Поэтому не позволил избавиться ни от единой мелочи. Да что там, даже полупустой флакон духов Рид до сих пор стоял на полочке в ванной. Их он тоже заберет, и плевать, что может подумать кто-то из персонала больницы. Полная свобода действий, говорили они — и он этим воспользуется. Взгляд задержался на белом легком платье, так и не дождавшемся своего часа. Лу тогда долго сопротивлялась, когда Тина требовала, чтобы невеста обязательно была в нём. Как будто это должна была быть её собственная свадьба. Черт, давно это было. А сейчас кажется, что и вовсе в прошлой жизни. И даже не склонного к ностальгии хилера светлое кружево заставило провести рукой по тонкой полупрозрачной ткани… — Когда мне пришлось нацепить полуголое нечто на блядский прием — я терпела. И прически эти дебильные терпела. Но неужели в день собственной свадьбы я не могу сама решить в чем идти? — Лу недовольно поджимает губы, скептически оглядывая лежащее на кровати белое платье. Тина закатывает глаза и обиженно фыркает: — Будь твоя воля, ты бы из косухи не вылазила, да? — А вот это хорошая идея. Йонас, где моя парадная кожанка? — Рид мстительно выкидывает вещи из шкафа, разбрасывая их по всей комнате. Хилер, скромно пережидаюший ураган в уголке с сигаретой и кружкой кофе, на провокации не поддается. — Там же, где и две другие. Ты их на работе оставила. — В смысле?! — В прямом. Забыла, как неделю в своей Инквизиции жила? После этого до сих пор ничего найти не можешь. Лу хмурится, пытаясь понять, где её хотят надурить. Малая под шумок срезает бирку и рвет её на мелкие кусочки. — Все, теперь точно никуда не денешься! — Победно кричит она и вдруг округляет глаза. — Я что-то не поняла… ну вот Лу будет вся такая красивая, а ты? Йонас закашливается, едва не проливая кофе себе на колени. — А я чё? Я всегда красивый. — Тебе нужен костюм. — Тина, а тебе нужно домой. Ты сама говорила… — Дело принимает нежелательный оборот и в ход идут крайние меры. — Мало ли что я говорила. Я Ирме позвоню! Она угрожающе трясет телефоном, но замечает, сколько сейчас времени и действительно собирается уходить, Лу провожает подругу под её же ворчание, суть которого сводится к тому, что «вот вы вроде все такие умные, а без меня вместо нормальной свадьбы только в «Утконосе» бы напились». Йонас с облегчением выдыхает. Появилась надежда, что хотя бы к нему Малая с такой ересью приставать не будет. — Черт, ей надо организатором всего этого дерьма работать. — Рид со стоном валится на кровать и раскидывает руки. — А в конце торжества пусть устраивает фаер-шоу в качестве подарка молодоженам. — Не подавай ей идей. Устроили тут детский сад: платья, костюмы. Надо было реально в «Утконосе» посидеть и дело с концом. — А я предлагала. Напомни, почему мы так не делаем? — А хрен его знает. — Йонас задумывается на пару секунд, но ничего дельного в голову не приходит. — Генетическая память от наших предков, наверное. Я как-то читал, что в доштормовые любили подобную херню устраивать. Хилер тушит сигарету в кофейной гуще, с интересом наблюдая, как Лу устало поднимается на ноги и пытается ликвидировать бардак, который сама же и устроила. Вскоре квартира приобретает божеский вид и уже не напоминает примерочную магазина после погрома. — Если хочешь, можем вообще вместо всего этого сидеть весь вечер дома. Черт с ней, с торжественной частью. — Йонас примирительно тянет Рид за талию, усаживает к себе на колени. — Наденешь ту странную ерунду, в которой в «Реактор» со своим напарником ходила, и будем смотреть телик… — Не напоминай! Я до сих пор помню твое выражение лица, когда ты меня в этом увидел… — Это было возбуждение. — Протестующе тянет хилер, медленно опуская тонкую бретельку топа с плеча Лу. — Вот как сейчас. Рид довольно улыбается, быстро забывая, что ещё пару минут назад изображала возмущение. — Нет, это был немой вопль «сними это блять». — Смеётся. — Ой, хрен с ним. Не в шмотках счастье. Но если ты на меня сейчас так же посмотришь, сопротивляться не буду… Ты была права, Лу. Не в шмотках счастье. Но сейчас, сжимая в пальцах невесомый белоснежный подол, Йонас думал о том, что у них обязательно получится сделать так, чтобы это платье было надето своей владелицей… Когда Йонас вернулся обратно, уже стемнело. Здание клиники злобно таращилось на него черными квадратами окон. Оно выглядело нежилым, пустующим. Как если бы сожрало своих обитателей и теперь ждало новых жертв. Как в триллерах. Аякс, неотступно следующий за хилером по пятам, конвоировал его до самой палаты. — Спасибо что проводили, дальше я сам, — в голосе хилера сквозила неприкрытая ирония. Аякс раздраженно дернул плечом и зашагал по пустому мрачному коридору быстрее, чтобы скрыться в кабинете Хирша. Йонас отметил про себя, что ключи от него были у Аякса с собой. Обычная связка, никаких ключей-карт. То ли экономили на электронном обеспечении, то ли признавали традиционные методы более надежными. Оставалось только придумать, как и у кого эти ключи украсть, когда Стоун решит проблему с камерами. Впрочем, об этом можно подумать позже. Стараясь не шуметь, хилер быстро прошел в свою комнату, задержавшись над постелью Семнадцатой. Она тихо спала, едва вздрагивая во сне. Верхняя одежда после прогулки небрежно валялась на полу, словно она впопыхах сбросила её, стремясь скорее спрятаться под колючим одеялом. Йонас осторожно поднял куртку, повесил её на стул. Внутри неё что-то звякнуло. Хилер запустил руку в карман. «Это что ещё за херня?!» На его ладони лежала связка ключей, похожая на ту, которая была у Аякса. Не веря своим глазам, Йонас присмотрелся к биркам, педантично привязанным к каждому из них. «Смотровая». «Э. Хирш». «Рубка». «Н. Блок». «Архив». «Кладовая». Кривой почерк, неровные буквы, выведенные дрожащей рукой, выцветшие чернила. Брелок в форме буквы «пси» — интересная деталь. Все это больше напоминало хитрую подставу, чем невероятное везение. Но разбираться не было ни времени, ни желания — хилер надежно спрятал ключи в свой рюкзак, надеясь все же на второй вариант. Будить девушку Йонас, конечно, не собирался. Завтра поговорят. Ведь завтрашний день у них ещё есть? Жаль, что в этом месте ни в чем нельзя быть уверенным. А после таких находок тем более. Нервозность и тревогу не получилось смыть холодным душем, заглушить чтением. Хилер тяжело ворочался в постели, размышляя, что могло скрываться под обозначением «Н. Блок». Остальные названия вопросов не вызывали. Экран телефона вспыхнул, освещая комнату тусклой синевой. Стоун. «Завтра. С полуночи до четырех утра». Новость из короткого сообщения пробежала по телу мелкой дрожью, залихорадила мысли. Но разложить их по полочкам Йонас не успел — в дверном проёме бесшумно появилась Семнадцатая. В полумраке девушка казалась призраком. Тенью. — Не спишь? — Бесцветно прошелестела она. Хилер убрал телефон, приподнимаясь на локтях. — Нет. Проходи. Семнадцатая не шелохнулась. — Кто ты, хилер? Жалобно. Настороженно. — А ты как думаешь? — Йонас старался говорить спокойно, но выходило паршиво — голос сорвался на хриплый шепот. — Помнишь, я говорила, что мне снятся какие-то люди? Ты мне снился, даже когда тебя здесь и в помине не было. Я не выдумываю. По татуировке узнала. Она наконец сделала несколько неуверенных шагов и осторожно присела на край кровати. Скрип пружин остро разрезал тишину. — Это же хорошо. Значит, не зря набивал. Ты ещё смеялась тогда, что в случае чего мой труп будет легко опознать. — Йонас удобнее устроился на подушке, освобождая ей больше места. Семнадцатая хмыкнула. — Давай только без трупов. По крайней мере, наших. — Договорились. — И всё же. Ты на вопрос не ответил. Почему я тебя знаю? Мы друзья? — И друзья тоже. Много лет дружили. Наводящими фразами отвечать было проще. Даже от самой возможности произносить их внутри расплывалось что-то похожее на передоз эндорфинами. — А потом? — Семнадцатая нахмурилась, непроизвольно сжимая кулаки. Йонас не ответил. Молча поднялся с постели, достал привезенные из дома вещи. Она непонимающе наблюдала за ним, не решаясь спрашивать что-то ещё. А ему вдруг стало всё равно, что видеонаблюдение отключат только завтра. Что кто-то может увидеть что-то не то. Все, что сейчас имело значение — удивленный взгляд Семнадцатой, её худые руки, вцепившиеся в больничное одеяло. Жуткие шрамы, которые он никогда уже не сможет забрать. И, самое главное, — её оживающая душа, которую не сумели уничтожить даже самые жуткие пытки. — Хилер? Мы много лет дружили. А потом? Йонас едва разобрал её слова, так тихо и испуганно они были произнесены. Положил перед ней её же вещи, сложенные аккуратной стопкой. Снял с мизинца кольцо и мягко вложил его в ладонь Семнадцатой. — А потом нам снесло голову, Лу. И, поверь на слово, это было... Она не дала Йонасу продолжить, сбивчиво закончила за него: — Охренеть?.. — Именно. Пристально глядя хилеру в глаза, Семнадцатая медленно поднялась на ноги. В её движениях не было скованности или ненужного стеснения, скорее, вызов ему и самой себе. — Я устала быть кем-то другим. Не хочу больше быть Семнадцатой. Помнишь, я говорила, что хочу домой? Не отрывая взгляда от лица Йонаса, она безошибочно надела кольцо на безымянный палец. Большое даже тогда, сейчас оно и вовсе казалось чужим. Но Лу лишь крепко сжала кулаки, не позволяя ему соскользнуть. — Помню. — Хилер чуть склонил голову на бок, любуясь её решительностью. Огнем в глазах. Растрепанными прядями волос, рассыпаным по угловатым острым плечам. Тонким, едва заметным ободком на исхудавших пальцах. — Тогда скажи честно — ты меня ждал? Дыхание перехватило, сердце глухо ухнуло в груди и тоже, казалось, замерло. Йонас думал, что так бывает только в сопливых доштормовых книжках, но рядом с ней это становилось совсем не важно. И, вместе с тем, единственным, что имело значение. — Очень ждал. И даже если б не нашел — ждал бы, пока не сдохну. Короткий шаг друг к другу. Но и этого хватило, чтобы теплое дыхание Семнадцатой — нет, Лу — дотронулось лица хилера, заставляя сердце заколотиться так бешено, что это стало похоже на агонию. Он для неё уже не чужой, пусть ещё и не самый близкий. И плевать, что это мгновение существует только в пределах холодной казенной комнаты — какая разница, если они наконец-то его дождались? Они оба заплатили за него сполна, каждый свою цену. — Я обещаю, что вспомню всё, что нас с тобой связывает. Лу все ещё не веря самой себе, сомневаясь, что поступает правильно, несмело прижалась щекой к груди Йонаса. — Я помогу. Вдвоем же проще. Рид вздрогнула, когда его ладони легли на её плечи, покрытые тонкой корочкой мурашек. Робко обхватила хилера руками, будто опасаясь, что он оттолкнет. Но Йонас только крепче прижал Лу к себе. Осторожно, как будто она могла раствориться в воздухе от случайного движения. Самое главное, самому не раствориться в собственных эмоциях. И в её прикосновениях. В рваном сдерживаемом дыхании, разрывающем легкие. — Лу? Она вдруг легко отстранилась и смело подняла голову выше, неловко коснулась губами щеки Йонаса. Отступила ещё на шаг. Торопливо стянула с себя одежду, обнажая изуродованное едва зажившими рубцами тело. Смело словила его удивленный взгляд, скользящий по груди, опускающийся ниже… — Что ты делаешь? Она улыбнулась, хитро прищурившись. — А ты как думаешь? В ее движениях не было ни капли пошлости. Рид проверяла — готов ли он принять её такой, какой она стала теперь. Плавно провела ладонью по шраму, огибающему ребра, выделяющиеся на худом теле. Не отворачиваясь, наощупь нашла толстовку, привезенную хилером из дома. — Это моя? — Твоя. Плотная ткань мягко скользнула по бледной коже, пряча багровую отметину. — Спасибо. Не дожидаясь ответа, Лу легла на кровать хилера, подвигаясь ближе к стене. — Обними меня. Я хочу как во сне. Йонаса не нужно было просить дважды. В его руках Рид казалась такой беззащитной и хрупкой, что он был готов отдать полжизни, чтобы защитить её от всех — Аякса, Хирша, да хоть от самого дьявола, если он существует. — А знаешь, хилер, я тебя тоже ждала. Просто сама об этом не знала, — сонно пробормотала Лу ему в шею, прежде чем закрыть глаза. — Теперь знаешь? — Да. Короткий поцелуй в её прохладные родные губы. От которого срывало крышу даже больше, чем от всего что было между ними раньше. С привкусом надежды и неверия, что все это действительно происходит. — Спокойной ночи, Лу. Она уснула мгновенно, доверчиво устроившись на плече Йонаса и согревая его своим дыханием. Как в своем сне. Как в их прошлой жизни, из которой безжалостно вырвали бесконечно долгие месяцы. Старый матрас недовольно простонал под тяжестью двух тел, сплетенных в спящем объятии. В комнате стало тихо. Последнее, что Йонас услышал, прежде чем провалиться в сон, был стук первых капель дождя о старую цинковую крышу… Аякс довольно оскалился, не отрывая взгляда от монитора. Он не слышал, о чем говорили Семнадцатая и хилер, но то, что он видел, явно не оставило его равнодушным. Пальцы быстро пробежали по экрану мобильного, набирая нужный номер. Противные гудки прервались взволнованным голосом Эрнеста Хирша. — Что-то случилось? — Да. — Аякс шумно потянул кофе из щербатой больничной кружки и спешно записал несколько строк в большом журнале. — Передайте выше — всё по плану. Начинаем подготовку к следующему этапу, месье Хирш.