Семнадцатая

Впервые за долгие месяцы Йонас спал спокойно. Без долгого пустого взгляда в потолок и последующих кошмаров, смешивающихся с реальностью, утягивающих куда-то в чёрную холодную бездну. Просто сон. Просто тишина. Только родное сердце ровно билось под его ладонью, усмиряя тоску и страхи. Сейчас он боялся только одного — пошевелиться и спугнуть эфемерное ощущение счастья, сотканное из размеренного дыхания Лу. Она мирно спала на плече Йонаса, уткнувшись лицом в его шею. Но с рассветным маревом пришло осознание того, что пора возвращаться в ставший привычным кошмар наяву. От короткого прикосновения к щеке Лу проснулась мгновенно. Резко распахнула глаза, воинственно сжимая кулаки. Йонас ласково огладил её плечи, запястья, и пальцы девушки послушно расслабились в его ладонях. — Пора? — Лу приподнялась на локтях, щурясь на квадрат бледнеющего неба, изрезанный оконными решетками. — Да. Мы и так… — Хилер неопределённо замолчал, не зная, как назвать то, что произошло ночью. Сейчас это казалось почти нереальным, как если бы память просто отщёлкивала кадры из фильма. Вместе с новым днём пришло ощущение чего-то непоправимого, едва ли не фатального. — Слишком много себе позволяем? — понимающе протянула Лу, высвобождаясь из его рук и осторожно опуская босые ноги на ледяной пол. — Возможно. Но оно того стоило. — Йонас покосился на камеру в углу. «Чёрт, совсем крыша поехала. Хотя какая там крыша, от неё одно название осталось». Лу поёжилась, кутаясь в толстовку, ставшую ей не по размеру большой. В блеклых глазах мелькнуло что-то похожее на тех чертей, которые когда-то сводили Йонаса с ума. — Тогда доброе утро, хилер. Не провожай, тут недалеко. — Она хитро улыбнулась, но сразу же одумалась, теряя улыбку и вновь возвращаясь в опостылевшую ей роль Семнадцатой. Лёгкие торопливые шаги, скрип кровати, шорох одеяла. И опять тишина. Только теперь напрягающая до звона в ушах, но позволяющая хоть ненадолго провалиться в смутное забытье… Утро в клинике выдалось непривычно оживлённым. По коридорам сновали какие-то люди, которых Йонас, вышедший покурить, видел впервые. На него особо не реагировали, равнодушно кивая при встрече. Похожие друг на друга в своих одинаковых халатах, проходили мимо, не задерживая на нём взгляд и не замечая остальных коллег. Они напоминали зомби, разве что выражение лиц было более осмысленным. Едва хилер вернулся в комнату, Лу хмуро спросила: — Что за суета? — Сам не знаю. Но народу сегодня много. — Плохо. Она отложила в сторону потрёпанную книгу и в задумчивости прошла к окну. — Смотри. Машин нет, никого нет. Их привезли, пока мы спали. — И что это значит? — А чёрт его… Может, нового кого привезли? В последнее время видела только Аякса, Хирша и Эллу. Раньше их больше было, ещё и менялись постоянно. Запомнила только одну женщину, имени не знаю, хотя она иногда приходила. Но никогда меня не трогала, просто осматривала и уходила. Примерно как ты, только без пси. «С каждым днём все интереснее». Йонас машинально сжал ключи в кармане. Те самые, которые нашёл вчера в куртке Лу. Вновь подумал о блядских камерах. О том, что у них с Лу осталось всего шесть дней. — Где ты взяла ключи? Проблемы надо решать по мере их поступления. Так проще. — Какие? — Рид непонимающе нахмурилась. Хилер, не доставая связку, позвенел ими в кармане. — Вчера, когда я пришёл, куртка лежала на полу. Поднял её, там лежали. С бирками и брелоком «пси». — Не показывай. — Девушка предостерегающе помотала головой. — Первый раз слышу. Может, они там лежали раньше? Кто-то же эту куртку до меня носил. — Ты бы сразу их нашла, — резонно возразил Йонас, который в подобные совпадения верил примерно так же, как в человечность Аякса. То есть примерно на ноль целых ноль десятых процента. — Ну мало ли. А как бы они туда попали? Да и хватились бы сразу. Уже бы проверили всё вдоль и поперёк. Лу опасливо посмотрела на электростимулятор на стене. Непроизвольно отодвинулась от него подальше. — Когда та девочка утащила ключи, шум поднялся, её сразу же вычислили. Так что без вариантов. Кроме нас подумать не на кого. Уже бы на стимуляторе висела, — подвела итог Рид, пытаясь успокоить себя. — В любом случае, пока эти ключи у нас, шансов свалить гораздо больше. Резко распахнулась дверь, отчего в комнату ворвался холодный коридорный воздух, пахнущий антисептиком и хлоркой. Не церемонясь, в комнату ввалилась Элла, затаскивая за собой ведро, швабру и здоровенную бутыль с моющим средством. Химическая вонь от неё была почти невыносима. Санитарка подозрительно осмотрелась, не обращая на Лу и Йонаса никакого внимания. Они тоже сделали вид, что каждый занят своим делом — хилер уткнулся в планшет, а Рид сделала вид, что читает. Несколько минут Элла изображала активную деятельность и вымыла пол под кроватью. Заглянула во все углы, передвинула с места на место стол и стулья. Даже протёрла электростимулятор от пыли. Лу непрерывно следила за ней взглядом, не забывая изредка перелистывать страницы, пока Элла не двинулась в сторону второй комнаты. — Я сам. Йонас преградил ей путь, вставая в дверном проёме. Санитарка с раздражением пихнула ему в руки швабру, беззвучно двигая губами. Когда с уборкой было покончено, Элла недовольно зыркнула на Лу и удалилась, не забыв напоследок громко грохнуть ведром о плитку в коридоре. — Странная женщина, — тактично высказался хилер, небезосновательно подумав, что этот визит больше напоминал обыск. — Я бы сказала, долбанутая, — поправила Лу, проверяя кольцо, спрятанное в подушке. Она сняла его ещё рано утром, прекрасно понимая, что это необходимо. С сожалением покрутила в руках, рассматривая со всех сторон, будто не веря, что оно действительно её. — Это точно, ты бы так и сказала, — глухо усмехнулся Йонас, устраиваясь рядом с Рид на кровати. Устало привалился спиной к стене, едва коснулся ладонью её ног, укрытых одеялом. Так, чтобы на камерах этого не было видно. И так ночью нехило подставились. Впрочем, была надежда, что Аякс спал, а не пялился в экраны. Он же вроде живой, должен иногда изображать человека. Есть, спать, может, даже притворяться нормальным, а не конченым. — А какая я вообще? Как мы с тобой познакомились? — вдруг спросила Лу. — Иногда мне кажется, что я вспоминаю какие-то отрывки, ситуации. Людей. Но в основном больше эмоции, что ли. — Расскажешь? — Сначала ты. Йонас задумался, перебирая в голове моменты, которые до этого скрупулёзно собирал в памяти, не позволяя себе лишний раз думать о них. И без того на части разрывало. Новый день в интернате — новый способ выживания. Им повезло — сразу сдружились с Томом и Малой, да и с более взрослым Доганом сложились хорошие отношения. Так вместе и держались. А в тот день что-то пошло не так — Тина, младшая из них, встряла в разборки с надзирателем, и её забрали отбывать наказание. Парни ждали её к вечеру, но девчонка всё не появлялась. Решили отправиться на помощь, но нигде не нашли. — Херня какая-то. Может, её в спортзал отправили? — предполагает Том, задумчиво оглядывая пустой кабинет, где провинившиеся обычно переписывали занудные проповеди. — Я его вчера чуть ли не зубной щеткой драил, там чисто, как в хирургии, — возражает Йонас. — У тебя всегда всё как в хирургии, — добродушно усмехается Доган и вдруг напрягается. — Смотрите! В окно они видят, как на спортивной площадке намечается потасовка. Тина — одна, против нескольких девчонок из другой группы. Две из них — Николь и Ариана — чуть старше, скоро выпускаются, но не упустят случая поиздеваться над младшими. Своеобразная дедовщина. — Вмешаемся? — Тома не то что спрашивает, скорее утверждает. Все трое спешно направляются к двери. — Бабские разборки… — ворчливо тянет Доган, но тут же возмущается: — Толпой на одну, змеюки. — Дружный женский коллектив. Впрочем, когда они наконец добегают до подруги, силы становятся примерно равны — Ари и Николь сверлят взглядами Тину и невысокую крепкую девушку, имени которой они ещё не знают. Новенькая. Остальные стоят за их спинами и, улюлюкая, подначивают старших. — Что, Тина, твои псы пришли? — Ариана лопает пузырь жвачки, и клейкая масса противно прилипает к её носу и губам. Момент триумфа испорчен — она пытается красиво выйти из ситуации, но получается только нелепо отдирать куски резинки от кожи. — Ты бы рот закрыла, а то уже даже Единый намекает, — хохочет Доган. Новенькая ухмыляется и, пользуясь заминкой, командует Тине: — Твоя — мелкая. Малая кивает и бросается на Николь, которой пришлось срочно отвлечься от конфуза подруги. Визги девчонок становятся громче, но парни в драку не лезут — в интернате такого не любят. Однако и в стороне не стоят — зорко следят, чтобы противницы Тины не выкинули подлянку. Впрочем, драка заканчивается быстро — раздаётся громкий свист, и на площадку выбегает мадам Стивенс, преподаватель физкультуры. — Что вы здесь устроили?! «Группа поддержки» разбегается врассыпную, Николь и Ариана — за ними. Ребята слиться не успевают — Ари напоследок пнула новенькую исподтишка, а та замешкалась. Бросать в таком случае на поле боя — не комильфо. Всех пятерых тащат к директору, где им устраивают грандиозную выволочку. — Ну ладно этому, — палец месье Дефо утыкается в Йонаса, — не привыкать, но ты-то, Тина, куда лезешь?! Малая хмурится, сжимает кулаки, но молчит. Директор переводит глаза на новенькую. — А вы, Рид? Первый день в интернате. — Так они толпой на одну, это же нечестно! — Она резко вскидывается, но продолжает уже спокойнее: — Ладно, поняла, в следующий раз мимо пройду. Занудные наставления руководства продолжаются по меньшей мере полчаса, но, когда их наконец отпускают, становится даже весело. — Спасибо! — Тина радостно обнимает Рид, несмотря на её явное удивление. — За что? — За то, что вступилась. — Том хлопает её по плечу. — Это наша Малая, но девчонок бить, сама понимаешь… — Ну да, было бы странно. — Новенькая смотрит на них исподлобья, оценивающе. Задерживается взглядом на каждом. Йонас первым протягивает ей ладонь. Крепкое, совсем не девичье, рукопожатие в ответ. — А зовут тебя как, Рид? — спрашивает Доган, когда она молча касается его руки. — Лу. Йонас вздрагивает. У неё даже имя подходящее — короткое, звучит как удар правой. Сказала — как отрезала. Кулаком в нос Ариане она зарядила примерно так же быстро, как произносятся две буквы её имени. — Красиво ты её уделала, Лу, — констатирует он, кивая на разбитые костяшки. — Пошли, у меня антисептик есть. Обработаю. Тина восторженно кивает — заметно, что Рид ей понравилась, да и подруги в их социальной группе ей явно не хватало. — Да, Йонас может, он знаешь как со всеми этими медицинскими штучками управляется! Лу отзывается с интересом: — Хилер, что ли? — Ага. — Йонас неожиданно для себя смущается, хотя раньше за собой подобного не замечал. — Круто. — Рид уверенно идёт вместе с ребятами по пустому коридору, как будто знает их давным-давно. — Тогда давай свой антисептик, хилер. Я смотрю, у вас тут без него никуда… Лу слушала внимательно, не перебивая. Даже, казалось, затаив дыхание. Только хмурилась иногда и улыбалась, когда Йонас упоминал Малую. — Тина… Она ещё говорит так быстро, тараторит? — уточнила Рид, победно щёлкнув пальцами, когда он подтвердил её предположение. — Вспоминаешь? — Можно и так сказать. Но, уверена, если услышу её голос — сразу узнаю. Йонас улыбнулся: — Обязательно услышишь. Правда, голос вряд ли. Сначала дикий визг. Он не стал упоминать, что именно Тина плакала несколько месяцев, стоило только кому-то заговорить о Лу. Эта тема быстро превратилась в табу — слишком больно было каждому. Тина же и вовсе будто сестры лишилась. Хилер вздрогнул — представил, что мог бы потерять Ирму. Тогда бы совсем с ума сошёл. Натурально… Как-то быстро день за окном сменился унылым вечером, подсвеченным неярким светом голых настенных ламп. Чем ближе была ночь, тем сложнее получалось сохранять внешнее спокойствие. Лу заметила его нервозность, но ничего не спрашивала. Только когда окончательно стемнело, решилась: — Ты чего такой дёрганый, хилер? Всё ж вроде пока нормально. — Думаю, — расплывчато ответил Йонас, не вдаваясь в подробности. Ей незачем знать, что он собрался вскрыть кабинет Хирша ключами, чудесным образом оказавшимися в кармане старой куртки. Да и в чудеса не верил: вероятность, что это не случайность, оставалась слишком велика. Но других вариантов не было. — О чём? — Рид, конечно, не унималась. Глупо было этого ожидать. — О том, как нам отсюда свалить. Почти не соврал. — Я об этом давно думаю. Пока что ни один из способов мне не нравится, — честно призналась Лу и зевнула. Так по-детски, прикрывая рот ладонью. Хилер улыбнулся — что в ней осталось от самой себя? Только вот эти неосознанные жесты, которые он знал наизусть. Которые ей ещё предстоит вспомнить и осознать. — Разберёмся. — Он ободряюще коснулся её плеча, сдержанно намекая, что пора спать. — Тебе нужно отдохнуть. Завтра анализы сдаёшь. Рид встревоженно нахмурилась. — Какие? — Самые обычные. Общие показатели. Потом ещё раз тебя просканирую, хочу понять, что в тебе меняется. Пси сработало, должно же что-то измениться. — Я в тот момент не знаю, от чего больше ошалела. От того, что тебя узнала, или от того, что пси вернулись. — Она послушно спряталась с головой под одеяло, и голос стал глуше. — Спокойной ночи. — Спокойной, Лу. — Имя срывалось вслух всё чаще, и Йонас чувствовал, что девушке это нравится. Освещение в палатах отключалось автоматически, поэтому к себе Йонас шёл уже в темноте, поборов желание обнять её перед сном. В коридоре ещё слышалось какое-то движение, хотя большая часть персонала уже покинула больницу — ближе к вечеру их забрал неприметный микроавтобус. Зачем их вообще привозили, оставалось загадкой. Но ничего хорошего это явно не сулило. Телефон коротко завибрировал, оповещая о новом сообщении. «Приор добился проверки клиники». Буквы на мгновение расфокусировались перед глазами — стало не по себе. Отчего-то новость не вызвала радости — спокойствие, и без того призрачное и зыбкое, рассыпалось деталями пазла от одной только мысли, к чему эта проверка может привести. В голове уже вырисовывались жуткие картинки, которые никак не получалось прогнать. Но Стоуну об этом знать не обязательно. «Когда?» «Решим, как только будет результат по документам». «Понял». Хилер убрал мобильный, пытаясь сосредоточиться на предстоящей вылазке. Тревога поднималась откуда-то изнутри, сдавливала лёгкие, колола под рёбрами, сжимала виски. Ему не было страшно — знал, на что шёл. Да и терять нечего. Всё, что можно, он уже потерял. А что нашёл, предстоит ещё спасти. Почему-то захотелось написать сестре. Знал, что она волнуется, но упорно отрицал необходимость рассказать ей, что происходит. Пальцы зависли над экраном, так и не набрав ни единого слова. Цифры на часах сменились на долгожданные «02.00», и появился повод для малодушия — хилер свернул диалоговое окно в приложении и тяжело поднялся на ноги. Пора. Последний взгляд на спящую Лу в попытке убедить себя, что волноваться не о чем. Тусклый блик на худом пальце — сквозь сон она сжимала кулаки, боясь потерять кольцо. Йонас не заметил, когда она успела его надеть, но осознание этой детали согревало. Как будто всё по-прежнему. Они проснутся утром и разбегутся каждый на свою работу. Вернутся затемно, обязательно поспорят о чём-то совершенно незначительном… Только не сегодня. Возможно, когда-нибудь. Дверь беззвучно выпустила хилера в опустевший коридор. Зацикленные камеры фальшиво отслеживали каждый его шаг, равнодушно обманывая возможных наблюдателей. Наблюдателя. Йонас не оглядывался, лишь на мгновение задержавшись у стенда с неподписанными кубками, которые какой-то идиот выставил в холле. Словно насмехаясь над тем, что даже такая изуверская медицина достойна награды. Хилер упрямо не желал признавать, что ему страшно. Всякая херня в жизни случалась, но такое — впервые. В случае провала последствия можно сравнить с катастрофой. Одно он знал точно — если человеку есть за что бороться, он будет делать это до последнего. А ему уж точно есть за что. За кого. Ключ с педантичной биркой «Э. Хирш» подошёл идеально, мягко провернувшись в замке. Ночью кабинет управляющего был ещё более безлик, чем днём, — только одноглазый розовый медведь таращился на хилера, словно отговаривая от безумной затеи. Хилер тряхнул головой, отгоняя наваждение, — рациональность и нездоровый авантюризм придавали уверенности, что всё будет нормально. По-другому просто не может быть. Хуже уже и так некуда. Подсвечивая телефоном строгие ряды пронумерованных папок, быстро нашёл нужную — цифра семнадцать на ней отличалась от остальных, написанная более крупно и красной пастой. Увесистая стопка бумаги в картонном переплёте неприятно легла в руки — адреналин зашкаливал, заставляя дрожать пальцы. И дело даже не в том, что в кабинет мог кто-то войти, несмотря на запертую изнутри дверь. То, что внутри папки — наверняка подробная и неприкрытая ничем правда о том, как издевались над Лу Рид на протяжении года. И даже ответ, зачем и почему это делали, никогда не сможет стать оправданием для того, чтобы смириться с произошедшим. К первой же странице прикрепили фотографию пациента по пояс, сделанную явно в стенах клиники. На ней была изображена бледная измученная женщина. Её лицо казалось смутно знакомым, но, вероятно, из-за неприметных черт лица — встретишь такую в толпе и не запомнишь. Элеанор Сьоберг, тридцать четыре года, криокинетик. Не прошла контроль два года назад. Причина — зачатие от нестабильного мужчины. Скончалась в результате проводимых исследований на ранних сроках беременности. «Да ну нахрен… Шанс на миллион». Шанс на миллион, который у несчастной Элеанор отобрали вместе с жизнью. Взгляд хилера скользил по напечатанным строчкам, кое-где зачёркнутым ручкой, исправленным пометками. Стандартное описание пыток, напоминающее бесстрастный перечень. Как список покупок, только с подробностями. Йонас быстро пролистал страницы до конца — ни слова о Лу. Перепроверил номер — семнадцать, не ошибся. «Какого чёрта?» Кровь толчками приливала к голове, глухо отдаваясь в затылке. Страх уступил место пульсирующему азарту и необходимости искать дальше. Хилер схватил первую попавшуюся папку, слишком тонкую по сравнению с предыдущей. Мельком взглянул на фото мужчины средних лет. Жерар Пирес, пирокинетик. Неуточнённая поломка гена пси, умер при первом использовании электростимулятора. Йонас вспомнил рассказ Лу об Одиннадцатой. Её документы не были перепутаны. Худенькая девочка, вцепившись скрюченными тощими пальцами в розового медведя, смотрела на хилера испуганными глазами, навсегда застывшими под безжалостной вспышкой. Александра Корбадек, четырнадцать лет. Эмпатик. Причина размещения в клинике — резкий скачок развития пси до второй ступени. Наблюдалась полгода. Полгода девчонка терпела пытки ради того, чтобы погибнуть после отчаянной попытки бегства. Наверняка неосознанной, инстинктивной, и оттого смертельной. Синтетические страницы хлёстко шелестели в пальцах, заставляя забыть о времени и осторожности. Каждый абзац был наполнен несправедливой болью и нечеловеческой ненавистью. Подпись Аякса — острая, угловатая — резала глаза, напоминая пики кардиограммы. Но ни одного документа с именем Лу Рид Йонас так и не нашёл. Он проверил ящики стола Хирша — заперты. В других шкафах ничего стоящего также не было — только сложенные стопки плотных листов со странными картинами, похожими на ту, что висела на стене «его» комнаты. Похоже, у Эрнеста было странное хобби коллекционировать не самые удачные результаты работы нейросети. Телефон в руке ожил — заранее поставленный беззвучный будильник напомнил, что времени осталось мало. Каждая минута подгоняла, требуя вернуть всё на свои места. Но Йонас решил рискнуть, запуская компьютер Хирша. На мониторе висел безалаберный стикер с паролем, и эту возможность нельзя упускать. Хилер не был силён в технологиях и искренне надеялся, что время входа в учётную запись нигде не фиксируется. Старый процессор никак не хотел загружать данные, раздражая своей медлительностью. «Ну же, сука, давай!» Рука застыла над системным блоком, так и не опустившись на его пластиковый бок. В хриплой тишине раздался звук поворачивающегося в замке ключа. Йонас не успел среагировать — дверь открылась слишком быстро. На пороге стояла Элла, угрожающе глядя прямо на него. В своём немом молчании, но с таким выражением лица, словно хотела сказать слишком многое. «Да твою же мать!» Тело сковало дурным предчувствием. Нервы, и без того натянутые до предела, грозились лопнуть, как струна. Йонас медленно поднялся из кресла Хирша, щурясь от яркого света не вовремя загрузившегося монитора. Элла сделала несколько бесшумных шагов, переводя взгляд с него на хилера и обратно. Внимательно, исподлобья. Как в замедленной съёмке. Ещё полметра — и она вцепится ему в глотку. Но вместо этого санитарка вдруг споткнулась и, всхлипнув, рухнула на пол, сильно приложившись лбом о крепкую столешницу. За её спиной стояла Лу, решительно сжимая в руках тяжёлый кубок.