Семнадцатая

«Блять, только не оглядывайся!» Осталось несколько шагов, пара ступеней. Спина семенящей впереди Эллы маячила перед глазами расплывающимся пятном. Аякс позади что-то говорил, раздражающе растягивая гласные. Йонас его почти не слышал, стараясь думать только о том, что поступил правильно. Теперь его очередь. «… и некоторые изменения в должностных обязанностях». Самодовольный голос Хирша растворяется в сознании, растекается в мозге липким сиропом. Совершенно не важно, что он скажет после фразы «у вас есть дочь». Её одной достаточно, чтобы окончательно сойти с ума. Дочь… Да ну нахрен. Всё, что Йонас знает со школьной скамьи, оказывается перечёркнутым наглухо. Что это — «сломанные» пси, положительная динамика в геноме или просто, мать его, чудо — тоже совершенно не важно. О родительских инстинктах говорить ещё рано, с этой мыслью надо свыкнуться, хотя и принять её получится, наверное, не сразу. Но одно понятно совершенно точно — этого ребёнка нужно защитить. И его мать — тоже. Любой ценой. Мать… В голове не укладывается. Лу, его Лу смогла не просто сломать систему и фундаментальные представления о почти нулевой фертильности псиоников. У неё получилось невозможное. У них получилось. — Сейчас самое время ответить на мой вопрос, месье Бэр. — Тон Хирша становится ниже, теряет наигранно участливые ноты. — Вы готовы обговорить условия вашего дальнейшего пребывания в клинике? — Да. Рука управляющего замирает на дверной ручке, не нажимая её. Сквозь стекло видно, как женщина с затихшим на её руках ребёнком опускается на кровать, приваливается к стене, замирает. Тишина душит. Йонас с предельной ясностью осознаёт, что почти готов сдаться, если потребуется. Дверь открывается с тихим стоном, тревожит уснувшую малышку. Уголок розового одеяла сползает в сторону, откинутый пухлыми ладошками. — Тогда в качестве поощрения позвольте познакомить вас поближе. — Хирш с деланным великодушием пропускает хилера вперёд, требовательно окликая женщину: — Эстель, подойди. — Да, месье Хирш. Она повинуется беспрекословно, несмотря на усталость. Говорит тихо, шагает, раскачиваясь из стороны в сторону. Без особого интереса смотрит на Йонаса, явно не испытывая раздражения оттого, что в их уединение кто-то ворвался. Эстель поворачивается так, чтобы хилер мог рассмотреть ребёнка. Крохотное недовольное личико, смешная пуговка носа. Из-под шапочки выбиваются тонкие прядки светлых волос. Голубые, по-детски любопытные глаза блестят из-под нахмуренных белёсых бровей. Совершенно обычный младенец. Милый, наверное. Смотрит на него настороженно, зевает беззубым ртом. Забавно морщится, собираясь то ли заплакать, то ли чихнуть. Но вместо этого улыбается. Йонас никогда не считал себя сентиментальным. Наоборот, скорее, прагматичным, в чём-то даже циничным. Так какого чёрта сейчас ноги будто к полу приросли? Хочется смотреть на этого маленького человечка, искать в нём свои же черты. И думать только о том, как выбраться отсюда. Всем вместе. — Как её зовут? — Вопрос вырывается сам собой. Он кажется единственно правильным сейчас. — Первая, — равнодушно бросает Хирш, жестом запрещая Йонасу прикасаться к дочери. Но он всё равно это делает, и его пальцы кажутся несравнимо огромными рядом с протянутой к нему маленькой детской ручкой. — Вам мало семнадцати изувеченных, по второму кругу пошли? — жёстко выплёвывает Йонас в лицо управляющему, на удивление спокойно реагирующему на дерзость. — Я понимаю ваше негодование, месье Бэр. Этот вопрос мы тоже обсудим, но не сейчас. Вы же не будете устраивать сцену здесь. Эстель? Женщина мягко высвобождает руку Первой из ладони Йонаса и, виновато улыбнувшись, возвращается вглубь комнаты, пытаясь снова уложить малышку. Хирш грубо берёт хилера под локоть, с силой выталкивая его из комнаты. Йонас поддаётся только потому, что Эстель обеспокоенно оборачивается им вслед, с мольбой указывая на вновь затихшую Первую. Бесконечные коридоры и лестницы теперь кажутся ещё длиннее. Хилер старательно запоминает повороты и ответвления, пока следует за Хиршем к его кабинету. Первую прячут в подвальном помещении, настолько далеко от основного блока, что если не знать, куда точно идти, то и найти будет невозможно. В кабинете их ждет Аякс, замерший в углу оскаленной гаргульей. При виде Йонаса он расплывается в мерзкой победной ухмылке. — Месье хилер, рад видеть. Он не отвечает. Потому что, если скажет то, что думает, ни к чему хорошему это не приведёт. — Аякс, — Хирш укоризненно качает головой, изображая неподдельное участие, — месье Бэр только что пережил очередное потрясение, не стоит нервировать его ещё больше. «Да грёбаный ты…» Йонас садится напротив управляющего, стараясь держать спину прямо. Вытаскивает руки из карманов, опирается на стол и требовательно смотрит в глаза Хирша, игнорируя Аякса. — Кончайте цирк. Выкладывайте свои условия или что у вас там, — произносит твёрдо, не дрогнувшим голосом. Точно зная, что всё, что они скажут, добьёт его окончательно. Хирш иронично улыбается уголками губ, повторяет движения Йонаса и принимает зеркальную позу, всем своим видом показывая, что настроен на миролюбивый диалог. «Сука лицемерная». — Начну издалека. Когда Семнадцатая попала к нам с таким… редким случаем, мы просто не могли упустить её. Естественно, ей были обеспечены вполне комфортные условия, нам необходимо было просто наблюдать. У нас уже был печальный опыт ведения подобной пациентки. Но, будем откровенны, то, что оба родителя псионики, — нонсенс, поэтому вы в любом случае рано или поздно оказались бы здесь. — Хирш говорит спокойно, размеренно, словно читает заученный текст. — К счастью, выйти на вас не составило труда. Базы данных и умение Аякса добиваться нужной информации отлично решают подобные вопросы. Хилера передёргивает при мысли о том, как именно эта тварь «добивается нужной информации». Держать себя в руках всё сложнее. — Своим поведением вы доказали, что мы не ошиблись, несмотря на изменённые данные в ваших документах. Вы неплохо подготовились, месье Бэр, даже жаль, что зря. — Хирш продолжает с мерзким смешком: — Теперь перейдём к главному. Всё, что от вас требовалось здесь прежде, по сути уже не имеет значения. Эти дни мы наблюдали за вами, банальная проверка. На данный момент Семнадцатая — отработанный материал, и её пребывание здесь нецелесообразно. От его слов по телу проскальзывает липкая дрожь. Лу для них — уже не человек, кусок мяса, использованный и ненужный. Выжали из неё всё, что смогли, и теперь… А что теперь? От одного желания задать этот вопрос сердце заходится в припадке тахикардии. — А вот вы, — управляющий назидательно указывает на Йонаса пухлым пальцем, — неисследованный образец. — Суки. Чётко, громко. Бояться уже нечего. — Что, простите? — Шипение Аякса напоминает змеиное. Йонас не удивится, если его язык раздвоен, как у чёртовой кобры. — Вы слышали. — Хилер откидывается на спинку кресла, нагло достаёт сигареты. — Разрешите? Раз уж пошли тонкие намёки на то, чтобы познакомиться поближе. Хирш странно дёргает головой, как если бы у него защемило шею. Йонас принимает это за согласие и щёлкает зажигалкой. Сизый дым расплывается по кабинету, заползает в ноздри. Две пары глаз внимательно наблюдают за хилером, нарочно долго смакующим каждую затяжку. — Подведём итог. Семнадцатая вам больше не нужна, её место занимаю я. Ну и, естественно… — Йонас на секунду замолкает, вздрагивает, словно не до конца осознаёт, что действительно может сказать дальнейшее вслух. — Наша дочь — вы ни при каких условиях отдавать не собираетесь, верно? Закончив, он медленно тушит окурок прямо о столешницу, швыряет его под ноги Аяксу. Тот не шевелится, только пялится на оставшийся крохотный уголёк, дотлевающий на потресканной плитке пола. — Вы всё правильно понимаете, месье Бэр. — Тогда вопрос — что будет с Семнадцатой? — Хилер специально испытывает их терпение. Проверяет, насколько далеко эти сволочи могут зайти. — В утиль. — Аякс наконец отмирает, давит грубой подошвой ботинка и без того затухший окурок. Что происходит дальше, Йонас не запоминает. Как будто отключается на несколько минут, а в себя приходит, когда его кулак наотмашь мажет по скуле Аякса. С поразительной резвостью Хирш оттаскивает их друг от друга. Ублюдок задирает голову, пытается остановить льющуюся из носа кровь. Хилер тяжело дышит, прижатый к противоположной стене грузной тушей управляющего. Смотрит на сбитые костяшки правой руки, почти физически ощущая на них отпечаток мерзотного «в утиль». — Аякс, твои шутки сейчас неуместны! — Хирш впервые злится, повышает голос, слегка ослабляет хватку, позволяя Йонасу отстраниться от себя. Едва заметно склоняется к уху Эрнеста и почти спокойно произносит: — Если с ней — с ними — что-то случится, я найду способ вас уничтожить. Это не угроза, не бравада. Это отчаяние человека, которому терять уже нечего. У него отобрали всё. Такой действительно способен убить голыми руками или достать с того света. — Ну зачем же так, месье Бэр? Мы же не маньяки, не убийцы. Мы занимаемся наукой ради генетической… — Тогда завалите хлебало своему «учёному». — Хилер кивает в сторону Аякса, безуспешно пытающегося остановить кровотечение. Судя по быстро наливающимся под глазами синякам, нос он ему сломал. Крохотная моральная компенсация, сука. — Ближе к делу. У нас к вам предложение. — Хирш нетерпеливо суёт Аяксу салфетку из своего нагрудного кармана и теряет к нему интерес. — Мы знаем, что ваши друзья готовы нагрянуть в наше скромное заведение в ближайшее время. Вы предотвращаете это недоразумение, взамен мы отпускаем Семнадцатую. Вы остаётесь здесь. Акция единоразовая — соответственно, остаётесь… м-м-м… до конца. — Управляющий возвращается на своё место и вперивает в Йонаса выжидающий взгляд исподлобья. — До конца чего? — Он догадывается, какой будет ответ. Такой, от которого противные мурашки бегут по спине, а сердце глухо проваливается куда-то в глубокую яму. Колотится, рвётся наружу, но — бесполезно. — Вашей жизни, месье Бэр. Если повезёт, она будет не слишком длинной. Взамен на Семнадцатую мы получаем возможность без проблем работать дальше, а также ваши услуги хилера. Поверьте, они нам пригодятся. — А если я откажусь? Тем более уж извините, но мои, как вы выразились, друзья мне не подчиняются. У всех свои интересы. — Йонас не возражает, лишь констатирует факт. — В ваших же интересах, чтобы они к вам прислушались. Нам достаточно отсрочки, этого хватит, чтобы сменить месторасположение. Всё уже готово, поэтому, даже если Семнадцатая со временем что-то вспомнит, нас уже не найдут. — А если я откажусь? — Тогда шутки Аякса станут пророческими. — Хирш многозначительно улыбается, нетерпеливо стучит согнутым пальцем по часам на запястье. — Раздумывать некогда. И, признаюсь честно, подобное великодушие даётся мне с трудом и только потому, что времени уже практически нет. Если вы согласны — выполняете свою часть сделки и уже утром Семнадцатая отправляется домой, её может забрать любой ваш человек. Нет — ну что ж, другого хилера мы ещё найдём так же, как и способ задержать вас здесь силой. Но содержание в клинике ненужной нам псионички нерентабельно, сами понимаете. Аякс хрустит пальцами, разминая кулаки. Йонас переваривает монолог Хирша. На это уходят драгоценные минуты, но единственно верное для себя решение хилер принимает практически безоговорочно. — Мне нужно позвонить. — Слова вырываются отрывисто, дерут лёгкие, как неудачная никотиновая затяжка. Он уже знает, что это его последний разговор со Стоуном. Стоит звонку завершиться, как выключенный телефон ложится на стол Хирша. Йонас старательно убеждает себя, что выбора у него не было. Едва за его спиной захлопнулась входная дверь, воспоминания и ощущения перестали играть какую-либо существенную роль, перечёркнутые протяжным стоном скрипучих петель. Растерянность, боль расставания, даже ненависть к этим блядским стенам отошли на второй план, оставив вместо себя апатию и усталость. Какой смысл пытаться чувствовать хоть что-то, если кусок сердца с мясом выдрали? Но в глубине души хилер всё же прятал остатки решительной надежды, что ещё не всё потеряно. До конца… До конца он будет бороться, потому что есть ради чего и кого. Сейчас главное, что Лу уехала, что она в безопасности. Если Рид смогла перенести все ужасы клиники Хирша, то и начать жизнь заново — тоже сможет. Должна. Не Йонасу, самой себе. Аякс, злобно потирая разбитое лицо, крепко схватил Йонаса за плечо: — Месье хилер, а теперь пройдём в мой кабинет. — Что, так сразу? А как же познакомиться поближе, присмотреться друг к другу? Вы мне вот, например, пока что вообще не нравитесь, — едко прошипел он в ответ. Йонас понимал, что больше церемониться здесь не будут и что игра — по их ужасающим и нечестным правилам — начнётся прямо сейчас. И единственной защитой может быть только попытка остаться самим собой ровно настолько, насколько позволит ситуация. — В кабинет, — не оценив его сарказма, рявкнул Аякс. Элла, всё ещё шагающая впереди, запнулась на ровном месте и встревоженно обернулась. Йонас отстранённо подумал, что под «своим кабинетом» эта тварь подразумевала явно не видеорубку. Хилер не ошибся — его привели в комнату, больше напоминающую операционную — яркий свет, металлический стол, прозрачные шкафы, на полках которых хранились приборы и инструменты. Мало чем напоминающие обычный медицинский инвентарь, если не считать зажимы и скальпели. Этого дерьма здесь тоже было навалом. Сил замечать каждую деталь уже не было. — Ступень пси? — без предисловий уточнил Аякс, протягивая Йонасу чистый халат. Элла, безмолвно застывшая рядом каменным изваянием, впервые посмотрела на него с неподдельным интересом. — Третья. Жёсткий, пахнущий дезинфектором ворот неприятно царапнул шею. — Недурно. — В голосе собеседника сквозило неприкрытое удивление. Хилер в замешательстве огляделся, стараясь не смотреть, как Аякс достаёт из сухожарового шкафа крафт-пакеты. Что они в себе скрывали, представлять и вовсе не хотелось. — Тогда подтвердите свою ступень, месье хилер. Исправьте то, что сделали. Тяжёлый взгляд Йонаса упёрся в рассечёную переносицу Аякса. — Не думаю, что это необходимо, вам очень идёт, — едко заметил хилер, искренне желая добавить к его увечью ещё парочку синяков. — Вам больше не нужно думать. Только выполнять приказы. — Аякс выжидающе подставил лицо под холодный свет лампы, теряя терпение. «Отключись. Просто не думай ни о чём». Действуя на автомате, Йонас вымыл руки. Склонился над Аяксом, внимательно рассматривая его разбитый нос и багровые отёкшие синяки вокруг глаз. Впервые ему нравился вид чужих ран. Впервые ему хотелось, чтобы их было больше. Впервые он собирался забрать эти раны без своего на то желания. Впервые за этот хреновый год он был почти спокоен за Лу, и всё это однозначно того стоило. Не касаясь, Йонас приблизил руки к лицу Аякса. Сосредоточился, пытаясь представить на месте ублюдка кого-то другого. Получалось плохо, но, судя по перетекающим неприятным ощущениям, срабатывало. Аякс удовлетворённо прикрыл глаза, не обращая внимания на тяжёлое дыхание хилера, на лице которого проступали теперь уже его собственные увечья. Хил длился недолго. Сглотнув вставший в горле ком, Йонас отстранился. Непривычная вяжущая тошнота противно поднималась изнутри, распирала, давила. — Всё. — Хилер быстро вернулся к раковине, смывая с рук почти физически ощущаемую ненависть к этому человеку. Впервые он ненавидел так сильно. — Отлично. — Аякс довольно коснулся кожи, ещё недавно бугрящейся кровоподтёком. — Но это было просто, не так ли? «Проще было бы тебя просто добить». Впрочем, на этом Аякс останавливаться явно не собирался. Суетливо и в то же время отлично зная, что он делает, вскрыл крафт-пакет, достал скальпель. — Тогда продолжим. — Он хищно оскалился, вцепившись в сверкнувший на свету инструмент. — Элла? От его резкого оклика женщина дёрнулась и даже отступила на шаг, судорожно сжимая кулаки. В её глазах сквозил такой звериный страх, что с предельной ясностью стало понятно — она тоже знает, что именно Аякс задумал. Медленно, оттягивая время, санитарка приблизилась к столу, на секунду задержав взгляд на своём отражении в его поверхности. Будто не позволяя себе одуматься, она рывком стянула халат и, неловко прикрываясь им, посмотрела на Йонаса. На её бледном, испещрённом нитками ранних морщин лице не было уже ничего, кроме мольбы — отчаянной, пугающей. Обезоруживающей. Хилер непонимающе нахмурился, но Аякс опередил его вопрос: — Простой перелом — это ерунда для третьей ступени, верно? — будничным тоном обронил он, словно обсуждая погоду. — Посмотрим, как вы справитесь с более серьёзным ранением. Санитарка обречённо сжалась, хватая себя за голые плечи, беззвучно и быстро что-то нашёптывая. Но всё так же беспрекословно легла на стол, позволяя Аяксу занести над ней скальпель. Йонас не хотел верить своим глазам, не хотел слышать тихих всхлипов Эллы. Но теперь и сам прекрасно осознавал, что именно сейчас произойдет. — Ты что творишь?! — Он схватил запястье Аякса, не позволяя ему опустить руку. — Какого хрена? Тот лишь рывком вырвался, пояснив с раздражением: — Нам нет смысла работать с вами как с другими пациентами. Ваше пси не сработает импульсом, не проявит себя от резких негативных реакций организма. Улавливаете связь? Йонас с неверящим ужасом уставился на скальпель, дрожащий в руках Аякса. Вот что подразумевал Хирш под «услугами хилера»… Шестнадцать человек умерли мучительной смертью, не выдержав издевательств под благовидным предлогом борьбы за генетическую безопасность. Но если «подчищать» последствия пыток хилом, несчастные смогут выдержать больше. Гораздо больше. И сейчас Элла безропотно соглашалась стать такой же жертвой, по сути — манекеном, с помощью которого Аякс сможет оценить его хилерские способности. Простой иезуитский план, который мог прийти в голову только конченой мрази. Дрожащие пальцы Эллы больно цепляются в предплечье Йонаса. Даже сквозь ткань медицинского халата он чувствует, какие они холодные. Накрывает противоестественной жалостью. Санитарка инстинктивно пытается спрятаться, отмахнуться, но Аякс безжалостно отнимает её руки и закрепляет их специальными ремнями, не позволяющими вырваться. Только сейчас хилер видит на запястье женщины выжженное клеймо «пси» — такое же изуродованное, какое было у Лу. — Сука… — Йонас отворачивается, трёт глаза, словно студент, в первый раз пришедший на практику в морг. Впрочем, это неправильное сравнение. То, что живого человека режут просто так, наживую, ради своих каких-то мифических целей, явно выбивается из всех рамок. Он не хочет в этом участвовать. Но и отказаться теперь не может. В голове запоздало просыпается леденящая мысль — с Лу было так же? Она так же вырывалась, а эта паскуда с равнодушным расчетом измывалась над ней? Ненависть, горящая ярость выходит за пределы контроля, жидким огнём прожигает вены. Хилер пытается остановить Аякса, но не успевает — стальное лезвие уже входит в тело Эллы, вспарывает сухую натянутую кожу, скользит от плеча вниз, царапает ребра, входит глубже, искусно избегая жизненно важные органы. За ним, пересекая старые шрамы, тянется багровая полоса, похожая на росчерк пера. Немой вопль санитарки больше похож на хрип — шершавый, режущий слух тупым ножом. Она больше не дёргается, замирает, не закрывая рта, рвано хватает им воздух. Блестящую поверхность стола заливает кровью. Йонас уже не видит, как Аякс буднично швыряет скальпель в дезинфицирующий раствор, снимает заалевшие перчатки. Элла едва скулит, не способная издать полноценного звука. В эту минуту она перестаёт быть врагом. Становится просто человеком, нуждающимся в помощи. Неважно, почему она здесь, почему позволяет себя уродовать. Видимо, у неё тоже есть причины для этого. У Лу не было выбора, и ей никто не мог помочь. Сейчас выбор есть у каждого, находящегося в этой камере пыток, и думать о том, насколько он правильный, — последнее дело… Аякс ушёл сразу же, как только на теле Эллы осталась лишь тонкая розовая полоса, словно от давно зажившей царапины. Его не интересовало, что хилер будет делать дальше, как будет справляться с кровоточащий раной уже на своём теле. Единственное, для чего он задержался, — чтобы защёлкнуть на щиколотке Йонаса отслеживающий браслет — такой же, какой был у Лу, когда они выходили на улицу. Санитарка тяжело сползла на пол и, пошатываясь, склонилась над хилером. Он не понимал языка немых, и сложные пасы руками для него были просто замысловатыми движениями. — Дай… бинты… Говорить было больно, глубокий порез горел огнём, не позволяя глубоко вдохнуть. Перед глазами мелькали разноцветные пятна, и силуэт Эллы расплывался, как в алкогольном угаре. Не задавая лишних вопросов, она уложила Йонаса на пол, прекрасно понимая, что поднять его на стол не сможет. Разрезала кривыми ножницами его халат и футболку, не слушая протестующего шипения в ответ. Умело промыла рану, обработала едко пахнущим дешёвым антисептиком. — Перетянуть сможешь? — Сил сопротивляться или тем более делать что-то самому у Йонаса не было, и он настороженно наблюдал, как санитарка споро справляется с его же привычной работой. Она кивнула, помогая хилеру приподняться и оборачивая широкие бинты вокруг его торса, стараясь не переусердствовать. — Часто приходилось это делать, да? — догадался Йонас, когда Элла, и без того обессиленная, грузно опустилась на пол рядом с ним. Она лишь моргнула, подтверждая его предположение. Больше хилер ничего не спрашивал. Он не пытался подняться, просто раскинул руки в стороны и замер, чувствуя, как холодный сквозняк забирается под влажную ткань одежды. Аякс заставил его потянуть порез Эллы полностью, с восторгом наблюдая, как мучаются они оба. С той лишь разницей, что санитарке с каждой минутой становилось легче, а хилер — загибался от боли и ненависти. Этой мрази нравилось издеваться, упиваясь властью. — Почему ты им помогаешь? — наконец не выдержал Йонас, хотя знал, что женщина не ответит. Так и случилось. Словно испугавшись его вопроса, она медленно поднялась на ноги и прошаркала к выходу, кинув что-то напоследок на операционный стол. Дождавшись, пока шаги в коридоре стихнут, хилер попробовал пошевелиться и встать. Продолжил свои попытки, несмотря на боль. Получилось. На столе лежали ампулы с обезболивающим и шприцы. Йонас удивлённо хмыкнул — хоть кто-то из них оказался более-менее человечным, насколько это возможно. Расценив произошедшее как разрешение пойти к себе, хилер вернулся в холодную, какую-то осиротевшую комнату. В ней уже не стало никакого напоминания о том, что Семнадцатая здесь когда-то была. Только след от затушенной ночью сигареты едва чернел на стене под окном. Его вещей тоже не было. Никаких. Лишь на стуле одиноко покоилась стопка сложенной больничной одежды — застиранной и слежавшейся. В комнате было пусто. На душе — тоже. Её будто наживую выскребли острым скальпелем. Но если боль чужого пореза уже совсем скоро сойдёт на нет, то что делать с этой пустотой, Йонас не знал. Неожиданно дверь распахнулась, и в ней показался Эрнест Хирш. С абсолютно довольным выражением лица, что уже не сулило ничего хорошего. Он бесцеремонно оглядел Йонаса с ног до головы, задержавшись на бинтах, туго обмотанных вокруг его тела. — Аякс сказал, вы отлично справились с нашей проверкой. — Сложив руки на груди, он покачивался из стороны в сторону, словно в нетерпении. — Замечательно. Хилер иронично прищурился, чувствуя, как дёрнулась мышца на правой щеке. Сдерживаться становилось все сложнее. — Не могу разделить вашего восторга, — сухо прокомментировал он, не глядя на Хирша. Его хотелось удавить ко всем чертям. Так, чтоб мучился и подыхал в агонии. За всё, что он с сделал. С Лу. С Первой. С его, сука, семьёй. — Семнадцатая тоже первое время дерзила, это — стадия отрицания. Смотрите на происходящее с позитивной точки зрения, — миролюбиво, даже благожелательно произнёс Хирш, подходя ближе. Почти вплотную. Йонас не двигался с места, выдерживая напор. — Что-то ещё? — поинтересовался он, не отрывая взгляда от стены за спиной ублюдка. Смотреть ему в глаза было физически невозможно. Противно. Заметив это, Хирш зловеще осклабился: — О, сущая ерунда. Завтра мы переезжаем на новое место. Будьте готовы, месье Бэр.