Кукловод

К середине съемок третьего выпуска шоу Андрей окончательно заебался. Надо было слушать Агату, которая сразу отнеслась к идее с подозрением: дескать, Андрей, ты там нужен только в качестве еблоторговца, и то лишь потому, что "Кукла колдуна" в тикток-тренды залетела. Андрей, старый дурак, еще спорил с ней, что ему обещали не стандартное шоу талантов, поющих попсу, а альтернативную музыку. Так он и оказался в кресле жюри по соседству с победительницей похожего шоу и рэпером с одной популярной песней, которая играла сейчас из каждого утюга. Жопу Андрей за эти часы оквадратил знатно, но, к счастью, третий выпуск на этот раз был последним, оставалось потерпеть еще немного. В перерыве, когда Андрей встал поразмять ноги, к нему подошел режиссер, взял за локоток, аккуратно отвел в сторонку и стал выговаривать, как школьнику: — Андрей Сергеевич, ну нельзя же так, вы же почти никого не одобрили, еще ни разу не было, чтобы все три члена жюри кого-то выбрали, это никуда не годится… — Иван… — Андрей запнулся, забыв его отчество. — Михайлович, — напомнил режиссер. — Иван Михайлович, при всем уважении, мне обещали альтернативное шоу талантов. А я не вижу ни альтернативы, ни талантов. Опять рэп и попса, сколько можно-то? — Андрей Сергеевич, ну так на региональных отборах выбрали, что поделать. Давайте вы все-таки присоединитесь несколько раз во мнении к своим коллегам, и одобрять кандидатов будете почаще, а мы потом смонтируем? Андрей с трудом сдержался, чтобы не высказать, что он думает о так называемых коллегах, прикинул в уме свои доходы и величину неустойки по контракту, и с тяжелым сердцем кивнул.

***

Съемки близились к концу. Андрей, как его и просили, одобрил несколько кандидатов вслед за рэпером и певичкой. Самому ему по-прежнему так никто и не понравился, так что кнопку он жал, уже не глядя и не прислушиваясь. Уж как-нибудь смонтируют. На сцену он обратил внимание, когда с нее раздалась вроде бы знакомая мелодия, а вроде бы и нет. Тощий лохматый парень в полосатой рубахе лабал на гитаре аранжировку "Куклы колдуна". Песня у него вышла куда тяжелее оригинала, и оставила впечатление, будто ее герой пришел добить нежить, очень мало сожалея о своем решении. Где-то на половине песни Андрей впервые нажал кнопку одобрения искренне. Рэпер и певица, естественно, этого не сделали, то ли назло Андрею, то ли потому что были тупыми мудилами, ненавидящими рок. Вообще-то Андрей старался не материться — не по возрасту как-то уже было, но других эпитетов не нашел. Парень доиграл, и на сцену выкатился ведущий с микрофоном: — Мы слушали Михаила Горшенева! — Горшка, — перебил его парень. — Для цветов, или ночного? — сострил ведущий. — С кашей, бля, — огрызнулся Горшок. — Итак, Горшок, за вас проголосовал только один член жюри — автор песни, которую вы исполняли. Думаете, он сделал это, потому что вы выбрали именно его песню? — Ты че, хочешь сказать, что я подлизываюсь? — вспылил парень. — Да я эту попсу уебанскую сыграл только потому, что мне на отборах песню заменить посоветовали. — То есть песня вам не нравится? — вмешался Андрей. На "попсу уебанскую" он не обиделся, наоборот, его рассмешила такая реакция. Очень уж это было похоже на него в его молодые годы. . — Нет! — ответил Горшок и с вызовом посмотрел на Андрея. — Полная попса! — А какие песни вам нравятся? — спросил Андрей, не давая ведущему вставить очередную тупорылую шутеечку. — Разные. Например, песни группы Бригадный Подряд. Или еще Ramones. Ну это так, простые примеры. Чтобы даже тупые поняли. — Мы поняли, что вы настоящий панк! — встрял ведущий. — К сожалению, за вас проголосовал только один член жюри, а для прохождения нужно хотя бы два голоса. Творческих успехов, Михаил! Горшок пренебрежительно пожал плечами и ушел со сцены. — Сделайте перерыв, — потребовал Андрей.

***

За кулисами ему не сразу подсказали, где искать Горшка. — Вещи его тут, — показала одна из ассистенток. — Наверно, опять курить пошел. — Много курит? — зачем-то спросил Андрей. — Мягко сказано, — ответила она и убежала куда-то по своим делам. Андрей пошел к запасному выходу. Горшок действительно курил на улице. Лицо у него было недовольное. — Привет, Горшок! — максимально дружелюбно сказал Андрей. — Привет, — ответил Горшок и уставился на Андрея. Глаза у него были здоровенные, и в них лезла отросшая челка. — Крутая аранжировка, — похвалил Андрей. — Сам сочинил? — Нет, блин, гострайтер, — огрызнулся Горшок. — Ты молодец, — похвалил Андрей. Горшка это ни капельки не обрадовало: — Ну конечно, на фоне этих рэперов сраных я единственный с роком пришел, вот ты и хвалишь. Возраст и популярность Андрея его, казалось, вообще не беспокоили, "тыкал" он очень легко. Андрея это скорее забавляло: он давно не сталкивался с таким нарочитым вызовом всему миру. — Лет-то тебе сколько? — Двадцать пять. — А зачем в шоу пошел? И с какой песней хотел на отборы прийти? — спросил Андрей. Ему правда было любопытно. Пацан, может, и не представлял из себя ничего особенного — ну разве что было удивительно видеть такое подростковое поведение у человека, которому четверть века стукнуло. Но он был единственным, кто пришел на отборы, чтобы исполнить рок. Андрей понимал, что, скорее всего, пацана подсунули ему, как подачку, чтобы не было поводов сказать, что с форматом шоу его полностью наебали. Пусть даже и так — этот Горшок не казался полной бездарностью. Хотя Андрей обычно терпеть не мог, когда его музыку переиначивали, в версии пацана было что-то, что Андрея зацепило. — Со своей. У нас своя панк-группа. "Контора" называется. Забей в поиск вконтакте, если интересно. Хотел доказать попсарям и рэперкам, что рок еще не сдох, — ответил Горшок уже более спокойно, но выглядел он все равно так, будто готов был в любой момент начать защищаться. — Послушаю. А вы выступаете где-то? Андрею этот пацан слегка напомнил его самого: первые песни, первые выступления в только появляющихся крошечных клубах, медленный набор популярности через "сарафанное радио". Только когда группа КняZz стала достаточно известной, их начали продвигать в журналах, радио и телевизоре. Иногда Андрей думал, что было бы, если бы им помогал какой-нибудь монстр рока. Сейчас ему, похоже, представилась возможность самому им стать. — Не выступаем, — сказал Горшок, вновь мрачнея. — Жаль, — искренне сказал Андрей. — Я бы пришел послушать. Живое выступление — это ж не запись, другое совсем. Горшок кивнул. Он сделал длинную затяжку, выпустил дым колечками. Андрей втихую позавидовал. Сам он, когда курил, так и не научился это делать. — Да мы и не могли бы, — сказал Горшок. — Нас четверо в группе. Балу в Америку уехал учиться, на звукорежиссера вроде. Поручик работает. Яха учится на дневном, и сразу корки какого-то там менеджера, что ли, получает. Некогда всем, понимаешь? Пытались через дискорд собираться — полная хуйня, и не выведешь инструменты нормально, и комп часто лагает. Ну и вот. Группа как бы есть, а как бы ее и нету. — Сожалею, — сказал Андрей. Говорил он искренне, ситуация была не из приятных, когда все вокруг "выросли" из увлечения музыкой, а ты по-прежнему ей горишь. — Так ты, получается, не очень занят? — А че? — спросил Горшок. — Хочешь поработать? — предложил Андрей. — Второго гитариста на постоянку хотел попробовать. Была у него такая мысль — разнообразить партии и усилить звучание, но он от нее отказался, не в последнюю очередь думая о том, как сложно коллективу будет притираться к новому человеку. И вот, пожалуйста, с бухты-барахты предложил эту роль неотесанному пацану, который еще не известно как играет на гитаре что-то, кроме одной песни. — Охуенно буду смотреться рядом с вами, дедами, — засмеялся Горшок. Андрей разглядел, что передних зубов у него нет, и удивился, как это он сразу не заметил. Как будто бы у него были причины пялиться на пацана. — Женя, барабанщик, у нас по возрасту к тебе ближе, — Андрей слегка обиделся на "дедов". — Спасибо, конечно, если не шутишь, — сказал Горшок уже серьезно. — Но не хочу я тупо чужие песни играть, хочу свои писать. — Может и будешь, если умеешь, — пообещал Андрей и добавил после паузы: — Ты приходи. Послушаем тебя. Номер запиши. Горшок посмотрел на него очень удивленно, но номер все-таки сохранил.

***

Примерно через неделю, отвечая на сообщения маме в вотсаппе, Андрей нашел новое сообщение, отправленное дня три назад. Сообщение было кратким: "Привет, это Горшок". Андрей немедленно перезвонил отправителю. — Привет, это Андрей, — сказал он. — Князев. Извини, что не писал, я в вотсаппе не сижу почти. Сказал — и сам удивился, какого черта он объясняется перед сущим щеглом. — Привет, — ответил Горшок в трубке, — а я думал, что деды только вотсаппом и пользуются. — Шутку он отпустил очень насмешливым тоном, но почти сразу посерьезнел: — Я тут подумал и решил попробовать. Спрашивать, в силе ли предложение, он не стал, казалось, его ни капельки не смутило, что Андрей долго не выходил на связь. — Хорошо, приходи послезавтра к часу, — Андрей назвал адрес репточки. — Миша Горшенев, да? — Горшок, — поправил его собеседник. — Мне для пропуска, — терпеливо объяснил Андрей. — А, ну да. Миха.

***

Горшок опоздал на полтора часа. — Андрей, ты реально хочешь его взять? — спросил Альберт тихонько. — Да он даже прийти вовремя не может. И зачем нам третий гитарист? Ты и я, и хватит. — Ну чего ты, давай послушаем, — ответил Андрей. — На концерты вторую гитару все равно думал брать. Иногда его охватывало ужасное упрямство, и спорить с ним было бесполезно. Альберт пожал плечами и отошел, надел наушники и принялся репетировать свою партию. Горшок тем временем стоял перед гитарой, на которой ему предстояло играть, рассматривая ее. — Что-то не так? — спросил Андрей. — Да в первый раз Гибсон в руки беру, — ответил Горшок. Сыграл и спел он песню АУ "Надристать" в собственной аранжировке. Дима с Альбертом постарались проигнорировать этот перформанс. Женя, наоборот, развеселился и тут же предложил Горшку записать барабаны для его кавера. Второй песней Горшок исполнил "I Wanna Be Sedated" Ramones, на сей раз в оригинале. — Мы вам… — начал Дима, но Андрей перебил его: — Завтра приходи к одиннадцати. На следующий день Горшок пришел к началу репетиции в час.

***

Поначалу было тяжело: они писали новый альбом, и Горшок немедленно поделился со всеми своим крайне неодобрительным мнением о музыке группы. Его восприняли в штыки: без году неделя в группе, взят чисто на выступления, а уже лезет музыку писать. Андрей, тем не менее, дал Горшку шанс, и не пожалел: некоторые партии, которые тот предложил, были действительно хороши. — Дядя Андрей завел себе любимчика, — как-то пошутил Женя. Андрей виду не подал, но слегка устыдился. Женя был прав. Окончательно он осознал это, когда написал текст песни на двух исполнителей и сам удивился, зачем это сделал. Участники его группы пели только на бэк-вокале. Песня, между тем, была неплоха: разбойник постарше учил разбойника помоложе ремеслу, а тот отвечал, и по ходу песни выяснялось, что разбойник помоложе куда больший душегуб, чем старый. Андрей спел свой куплет, принялся за второй, и очень четко представил Горшка, исполняющего эту партию. Спел Горшок хорошо, да и в клипе с этой своей жуткой беззубой улыбкой и гримасами выглядел отлично.

***

Дела шли неплохо, Горшок влился в группу и даже стал отзываться на "Миха" — это, кажется, было знаком его высшего расположения. Андрея он звал либо "дядь Андрей", когда был настроен побаловаться, либо "Княже". Звучало это странно, и поначалу Андрей чувствовал себя неловко, но потом привык. Миха любил сладкое, страдал перепадами настроения: то он был энергичным, как те зайчики с батарейкой из старой рекламы, то, злым, как черт, то, наоборот, медлительным и добродушным. Андрей обычно не лез в чужие дела, но за пацана он чувствовал ответственность, даже с его родителями познакомился. Поэтому он думал, как бы так не обидно предложить вспыльчивому Михе сходить к психиатру, уж больно его поведение смахивало на какое-нибудь психическое расстройство. Он даже поделился сомнениями с Димой. Тот посмотрел на Андрея, как на придурка: — Андрюх, серьезно? Андрей кивнул. — Да юзает твой малой. Я его как-то застукал с косяком, подумал, ну ладно, сами такими были. Но остальное его поведение? Пришел, как зомби, сходил в туалет, и вернулся бодрым? Ну сложи ты два и два, Андрюх. Верить Андрею не хотелось, так что он принялся наблюдать за Михой. Дима был прав. Андрей надеялся, что в туре Михе будет сложнее доставать наркотики. Не тут-то было, современные технологии с покупками онлайн не давали и шанса. В целом Миха вел себя нормально (конечно, в рамках своей личной нормы), причин доебаться не было, хотя происходящее Андрею не нравилось.

***

Обычно после концертов Миха уматывал тусить куда-нибудь со своими ровесниками из публики. В этот раз он неожиданно для всех влез в машину и поехал в гостиницу. — Мих, ты чего? — спросил его Женя. Тот даже не ответил. Он прижимался лбом к стеклу, смотрел в темноту за окном, и в свете лампочки в салоне выглядел погано. Едва они приехали, Миха выскочил из машины, как ошпаренный, и понесся в свой номер. Все остальные члены группы уставились на Андрея: — Ты его взял, тебе и расхлебывать, — выразил общее мнение Альберт. И Андрей пошел расхлебывать.

***

У Михи была дурная привычка не запирать дверь. Вот и в этот раз она осталась открытой. Андрей вошел, не стучась, сделал несколько шагов через крошечный коридорчик и увидел Миху, который сидел на кровати, перетянув руку ремнем, со шприцом в другой руке. Андрей подскочил к нему, ударил по руке, шприц пролетел с полметра и свалился на ковер. — Ты охуел? — заорал Миха. — Это ты охуел! — закричал Андрей в ответ и отвесил ему оплеуху. Миха схватился за щеку, посмотрел на Андрея дикими глазами, а потом, согнувшись, подскочил с кровати так, чтобы ударить Андрея башкой в солнечное сплетение. Ему это удалось, из Андрея выбило весь воздух. От удара он отлетел к стене и приложился к ней спиной. Миху он, тем не менее, успел схватить за плечи, чтобы тот не мог ударить его еще раз. Они упали на пол, вцепившись друг в друга. Миха пытался съездить Андрею то коленом, то локтем, то кулаком. Андрей старался не получить еще одного удара и обездвижить Миху. Наконец, ему это удалось: он прижал ноги Михи к полу, усевшись на них, и смог зафиксировать его руки в районе собственных колен, обхватив за запястья и давя на них собственным весом. — Отъебись! — рявкнул Миха, пытаясь вырваться. — Чем ты ставишься? — спросил Андрей, пытаясь говорить спокойно. Получалось плохо: после драки он был весь красный, взъерошенный, и часто дышал. — Долго? — Не твое собачье дело! — огрызнулся Миха. — Миш, я же тебе добра желаю, — попробовал убедить его Андрей. — Из пацанов, которые одновременно со мной в клубах играть начинали, сейчас в живых уже почти никого и нет. — Это потому что ты старый, — перебил Миха. — Это потому что они не смогли стать старыми, — ответил Андрей, даже не обидевшись. — Мало кто из тех, кто на героин сел, дожил до тридцати. — А я тут причем? — спросил Миха. — А кого я со шприцом застукал? — удивился Андрей. — Это амф, дебил! Я же не совсем конченый — даунеры юзать, — сказал Миха так, будто это было охуенное объяснение происходящему. — Видел такое сто раз, — ответил Андрей. — Сперва разгоняешься, потом спать не можешь, надо притормозить, чтобы хоть на третьи сутки вздремнуть. Сейчас ты для этого, как я понимаю, куришь, и тебе этого хватает. Но вот ты уже просто нюхать свое говно не можешь, тебе надо ставиться. Как думаешь, сколько еще тебе трава помогать будет? — Да похуй, — ответил Миха, но брыкаться перестал. — Мне не похуй, Миш, — сказал Андрей, слезая с него. — Чушь это ваше "живи быстро, умри молодым". Я вон, по-твоему, уже дед, и что, хуево мне живется? — Да не ебу я, как тебе живется, — сказал Миха, садясь на полу. — Мне-то хуево прямо сейчас. Он помолчал немного и прибавил: — И слезть я пробовал, как-то было такое, что денег вообще не было. Нихуя придумать не мог, и это… ну как сказать-то? Ничего не перло, понимаешь? — Понимаю, — сказал Андрей. — Я сам в молодости тоже не сразу пришел к мысли, что наркотики — полное говно. "Чтобы перло" со временем вернется. Давай-ка ты в туре не будешь принимать, сочинять-то прямо сейчас тебе ничего не надо, а после тура я тебя с одним человечком сведу. Доктор хороший, я у него от алкогольной зависимости лечился. — Че, реально алкаш, что ли, был? — удивился Миха. — Ну а ты думаешь, я в молодости в туры не так гонял, как ты сейчас делаешь? — Да как-то не верится, дядь Андрей, — Миха наконец улыбнулся.

***

До конца тура Андрей ужасно бесил Миху, заставляя показывать вены на руках. Тот злился настолько, что для всех снова стал хамоватым панком Горшком. То ли он ставился в другие вены, то ли снова стал нюхать, то ли вообще подвязал — руки у него теперь были чистые. Андрей время от времени заставал его с косячком, но не ругался. Сложно со всего одновременно слезть, пусть Миха хотя бы не бросается на всех, как бешеный, и не убивается об несовершенство мира и собственный творческий кризис. Тур закончился, и Миха прямо из аэропорта куда-то свалил. Такси заказал сам, так что Андрей не знал, поехал ли тот домой, или куда-нибудь за наркотиками своими. На всякий случай он написал в телеграм: "Миха! Снова начнешь юзать — убью!" В ответ Миха прислал кружочек, где он сперва лыбился в камеру, а потом переключился на другую, попросил мать, сидящую на диване: "Мам, помаши дяде Андрею". Та охотно помахала. На следующий день Андрей созвонился с Татьяной Ивановной и договорился о встрече. Миха с Лехой были очень поздними детьми. Возможно, именно поэтому мать воспитывала их мягко, ничего не запрещая. И Андрей понятия не имел, как ей сообщить, что один из ее сыновей сидит на наркотиках и нуждается в лечении. — Да я знаю, — сказала ему Татьяна Ивановна. — Не могу же я ему помешать? Начнешь запрещать ему, так он съедет на съем, и в гости перестанет заходить. Андрей только теперь осознал, что Михе скоро двадцать шесть стукнет, а он все с родителями живет. — И съехал бы, да считает, что меня бросать нехорошо, — поделилась Татьяна Ивановна. Андрея это жутко растрогало. Он просидел в гостях до позднего вечера, пока Миха не вернулся домой. — Ты че здесь делаешь, Княже? — Поговорить пришел с тобой, — ответил Андрей. — Ну-ка пойдем, — сказал Миха и пошел в свою комнату. Стены у него были вместо обоев заклеены плакатами групп. Комната была узкая, типичный советский "пенал", куда кое-как помещались стол, компьютерное кресло, кровать-полуторка и шкаф. Миха сел на кровать, Андрей разместился на кресле. — За закладкой ходил? — спросил он. — Ну ходил, — признался Миха. — И че? Я кому-то хуже делаю? Музыку пишу, тебе вроде нравится. — Себе ты хуже делаешь, Мишка, — сказал Андрей с горечью. — Чем дольше принимаешь, тем сложнее потом восстановиться. Может, и чего потяжелее попробовать решишь. А что будет, если тебя на закладке примут? Не думал? Миха пожал плечами. — Да какая разница, — сказал он. — Ну неужели тебе насрать на то, что мы вместе делаем? — спросил Андрей. Он ожидал услышать Михино стандартное "да похуй", но Миха удивил его: — Так в том и дело, что не насрать! Я ж трезвый написать ничего нормального не могу! Нахуй я тебе такой буду нужен? — Дурак ты, Мишка, — сказал Андрей, пересел на кровать и положил Михе руку на плечи. — Пишешь-то музыку ты, а не наркотики. Все вернется. Ты только подлечись, а я рядом буду. Я же знаю, что тебе нравится засирать то, что я пишу, никакие наркотики этого у тебя не отнимут.

***

— Ну, Миха, поздравляем с тем, что ты не вступил в "клуб 27"! — сказал Альберт. Дима держал в руках торт со свечами, засыпанный конфетти из хлопушки, которой только что бахнул Женя. — Спасибо, — сказал Миха и задул свечи. — А подарки где? — Да вот же, — Андрей указал на гитарный футляр. — Открывай. Миха открыл. — Охуеть, — сказал он. — Никогда раньше не держал в руках Фендер. Спасибо, мужики. И дамы, — исправился он, повернувшись к Ирине. Он обнял каждого, пропустив Андрея, а потом достал пачку сигарет: — Извините, такое дело надо перекурить. — Что это с ним? — удивился Женя. — Пойду узнаю, — сказал Андрей, чувствуя себя задетым. Миха стоял под козырьком над дверью, прячась от моросящего дождя, и пускал кольца из дыма. — Когда уже бросишь? — спросил Андрей. — Оставь мне право хоть на пару дурных привычек, — беззлобно огрызнулся Миха. Андрей ни сказал не слова, только прислонился к стене рядом. — Не надо было столько денег тратить, — сказал Миха. — Я и так по гроб жизни в долгу у тебя. — Во-первых, мы все скинулись. А во-вторых, мне в радость тебя баловать, — ответил Андрей с улыбкой. — Не могу так больше, — сказал Миха и выбросил недокуренную сигарету в лужу, разворачиваясь к Андрею. — Прости, Княже. В следующий момент он коротко поцеловал Андрея, а потом отстранился. — Это не наркотики, это у психиатра не подлечишь, — горько сказал он. — Да и не надо, — ответил Андрей, придвигаясь к нему и кладя руку ему на спину между лопаток. — Только не вздумай опять себе надумать что-нибудь про уход и карьеру в театре. Теперь я тебя вообще никуда не отпущу. — Ну тогда держи крепче, — сказал Миха, и снова поцеловал его. На этот раз Андрей ответил.