Кукловод

Миха лежал сбоку, оперевшись на локоть, и водил пальцами по голой груди Андрея. Тот жмурился от удовольствия: он любил вот так полежать после секса, когда тело приятно расслаблено и в башке никаких мыслей. Но оказалось, что мыслей нет только у него. Миха заговорил: — Андрюх, слышишь что? — Что? — спросил Андрей, открывая глаза и поворачивая голову к нему. Миха был грустен и серьезен, и у Андрея сжалось сердце — не должен он так выглядеть после секса, не с ним в постели, где есть место только для них и их любви, а для всей остальной херни его уже, извините, нет. Миха тяжело вздохнул, а потом сообщил: — Как это сказать-то? В общем… я к тебе на свадьбу не приду, — и увидев, как Андрей изменился в лице, торопливо добавил: — Ты не думай, я не… я просто не смогу. "Я же смог на твоей свадьбе с Анфисой," — подумал Андрей, но вслух не сказал — тогда это было совсем другое. Вместо этого он пожал плечами: — Ну тогда и я на твою не приду. — Почему? — удивился и даже, кажется, обиделся Миха. — А как это будет выглядеть? Горшок кинул Князя, а тот схавал, как миленький, и добавки попросил, на свадьбу его прибежал, едва позвали? — Ну че ты, блин… Понимаешь, я же без тебя не смогу. И так съебаться хочется, а без тебя… ну вот нахуя мы все это затеяли? — На тебя в костюме посмотреть, — ледяным тоном сказал Андрей, садясь на кровати. — Пойду Ренегату позвоню. — Зачем? — удивился Миха. — Ну а кому еще? Свидетелем у меня будет. — Да нихуя! — вскинулся Миха. — Кто угодно, но Ренегат? — Тебя, Миш, на свадьбе не будет, поэтому твой голос исключительно совещательный, — сообщил Андрей и ушел на кухню, сел на табуретку, закурил. Приплыли. Вроде договаривались: жены, дети, своих родителей успокоить, самим родителями стать, заземлиться, сбавить градус панк-рока — поменьше бухла, Михина полная завязка с наркотой, которую Оле в отсутствии Андрея так хорошо удавалось поддерживать. И на тебе. Вскоре Миха пришлепал следом, встал за спиной, положил руки на плечи Андрею: — Ты это… не злись, да? Мне тяжело, понимаешь? Андрей хотел оборвать его, высказав наконец: а ему охуеть легко? Только что ему делать, если они не могут просто так взять и начать жить вместе как парочка? Но Миха продолжил: — Не хочу тебя никому отдавать. Я как тот персонаж из кино, который на свадьбе будет орать "я против, я ее люблю", и невеста с ним бежит. Вот бы так, а? Андрей кивнул. Вот бы так, действительно. Вот бы с Михой расписываться не на плакатах для поклонников, а на всех этих бумажках в ЗАГСе. — Я приду, — сказал Миха, сжимая руки на его плечах крепче, а потом принужденно рассмеялся: — Ренегат, серьезно? Ну ты приколист, Андрюха! Он сел напротив. Рот его улыбался, но глаза были тоскливые-тоскливые. — Давай кольца друг для друга выберем, — неожиданно предложил Андрей. — И костюмы парные. Взгляд Михи чуть потеплел. Конечно, Горшок был свидетелем на свадьбе Князя. Конечно, Князь был свидетелем на свадьбе Горшка. Алена прийти не смогла, из-за токсикоза ей пришлось остаться дома, но в их окружении никто не сомневался, что даже хоть рожай она, Князь выберет Горшка. На свадьбе Князя Горшок в белом смотрелся дико, будто он тут невеста, но на его собственной свадьбе все разъяснилось: его наряд подходил к платью Оли. Странно было, что и для ролей женихов, и для ролей свидетелей использовали одну и ту же одежду, но, видимо, в этом был какой-то очередной горшковско-князевский прикол. В эти два торжественных дня с разницей в месяц они столько времени провели, ныкаясь по углам, что было странно, что никто их не хватился. — Ты такой красивый, — шептал Миха Андрею на ухо в промежутках между поцелуями, — так хочу тебя. Андрей не мог его трахнуть где-нибудь в туалете прямо во время торжеств, но на несколько сеансов быстрой взаимной дрочки времени у них хватило. Костюм Андрея потом пришлось оттирать — уж очень красноречивые были пятна. Впрочем, если кто что и заметил, то, скорее всего, списал на то, что и на свадьбе Князь не может удержаться от блядок. Едва принесли кружки, Андрей сделал несколько больших глотков пива, ополовинивая свою, бухнул ее на стол, а потом выпалил: — Мих, мы разводимся. У Михи чуть пиво носом не пошло, он подавился, долго кашлял, а откашлившись, начал слишком громко: — В смысле? — Потише, — шикнул на него Андрей. — Не с тобой же, с Аленой. Ну вот так. Ну просто… друзья мы, а не семья. — Что значит "не семья"? Жена, дочь. Семья. А что дружите, так это лучше даже. Да? — Миха уставился на Андрея, как будто ожидал, что тот сейчас скажет: "Ха-ха, повелся!" — или вдруг сообщит, что Миха открыл ему глаза и он передумал. — Оля тебя пьяным домой тащить будет? — спросил Андрей. — Не будет, — твердо сказал Миха. — Я не в турах больше ни-ни. Ну ты знаешь. — Ну хорошо, "ни-ни", — согласился Андрей. — Таскала? Было? — Было, — признал Миха. — Так я же… — А Алена меня не потащит. — Так и ты же… — Да блин, Мих, это фигурально! — Я все равно не понимаю, — продолжил Миха, отпив еще пива. — Это ж все равно… ну… потому что так надо, да? А не потому что… — Не потому что. "Потому что" у нас с тобой. Только у Оли с тобой — не как у нас с Аленой. Вот если она узнает, что будет? — Плакать будет, — виновато сказал Миха, как будто уже довел Олю до слез. — А потом что? Разведется? Расскажет всем? Любить тебя перестанет? — Нет, наверно. Не знаю. Че ты вообще к Оле пристал? — Это я к тому, что у Оли с тобой по-другому. И Алена… мы не ругаемся или что-то такое, бабки и Дианку не делим. Просто ей тоже надо по-другому. — Ну е-мое, — прогудел Миха. — Все равно. Ну как так-то? Давай я тоже тогда… — Спятил? — изумился Андрей. — У тебя все хорошо, не вздумай ломать! Что я, бабу не найду? Миха подвинул свой стул, чуть пересел на нем — и прижался ногой к ноге Андрея. — Андрюх, ну я не знаю. Хочешь, нажремся? — Ты же не в турах ни-ни? Давай без этого. — Ну давай, а? Оля поймет. Я предупрежу. Домой просто не пойду. Аленка с Дианкой у тебя где? — У родителей, — признался Андрей. — Ну давай, — взгляд Михи заблестел, он толкнул Андрея коленом. — К тебе. Как тогда, когда холостые были. Предложение Михи и само по себе было заманчивым, а это уточнение еще немного подточило решение Андрея быть трезвым и ответственным взрослым, раз уж этот бешеный без алкахи сам не может. — Бухать и трахаться? — на всякий случай уточнил Андрей. Миха ничего не ответил, только потупил свои невозможные глазищи и улыбнулся. Ох, блядь, ну конечно же, поехали, Мих. Оля, конечно, поняла, что Андрею после развода одиноко, что ему нужна дружеская поддержка, и ни слова не сказала, когда Миха практически переселился к Андрею в его опустевшую квартиру. Потом, конечно, у Андрея как-то наладилось, девушка новая появилась, но Миха все равно проводил у него кучу времени. Это влияло на него даже благоприятно: он выглядел вполне довольным жизнью, не нажирался, исправно ходил в качалку, в бассейн и на футбол. Олю поздравляли все Михины друзья: ей действительно удалось изменить жизнь алкоголика-анархиста. Михины родители вообще готовы были на руках ее носить. — Нагулялся? — спросил Миха, вваливаясь в квартиру Андрея. — Нагулялся, — подтвердил Андрей, ногой подпихивая к нему тапки. Переобувшись, Миха прошел на кухню, влез в холодильник, как в свой, достал бутылку пива. — А что ты не с ней? Не так что-то? — Мне тоже пива достань, — попросил Андрей. Миха достал, открыл ему бутылку, протянул. Андрей сделал несколько глотков — тянул время, пока напротив Миха едва не подпрыгивал на табуретке от любопытства. — Ну так что, Андрюх? — Да не знаю я, — сказал Андрей. — Вот ты сам прикинь. Она меня спрашивает, мол, бывало такое когда-нибудь, что ты смотришь на кого-нибудь и вдруг сразу понимаешь, что это тот самый человек и все остальные как будто меркнут вокруг? — Ничего себе тему прогнала, — с уважением сказал Миха. — А ты что? — Ну а я говорю, да, было, когда Горшка увидел. Глаза Михи вспыхнули, но он ничего не сказал, только сам уже взялся за бутылку, чтобы ничего не говорить. — А она даже не обиделась. Она ж на себя намекала. Задумалась, а потом говорит, мол, понимаю, у вас особенная связь. Я аж испугался, думаю, может слухи какие пошли, а она погнала, что мы с тобой родственные души, две половинки одной, и я… ну просто даже как-то неловко стало приглашать ее на чашечку поебаться. Подумал, чего я девчонке голову морочу. У меня ж и правда родственная душа есть, ждет, когда расскажу, как все прошло. Вот и позвал тебя. — Дурак ты, Андрюха, — вынес вердикт Миха и стукнул донышком бутылки по столу. — Понимает девчонка, понимаешь? И с салатом этим… тебе такая и нужна же, с придурью, да? С бредом всем этим про души. Андрей припомнил, что в поезде именно Миха рявкнул на Агату, чтобы та села к ним в купе, а уж потом они с Андреем разговорились. — Ты как сводня, Мих, — усмехнулся Андрей. — Чего это ты добиваешься? — Хочу, чтобы тебе хорошо было, дурак. Ты ж семью хотел, чтобы баба твоя тебя любила и тебе патроны подносила? — ответил Миха. — Думаешь, потащит тебя эта… — Агата, — подсказал Андрей. — Потащит тебя Агатка пьяного домой? — Думаю, со мной напьется, — предположил Андрей. Миха заржал. — Я ж говорю, тебе такая и нужна. Миха любил гулять по областным паркам, а все они любили Миху, и поэтому ехали с ним. Сашу сдавали Михиной маме, Оля заезжала за Андреем с Агатой с утра, и они отправлялись в какой-нибудь Павловск полдня топтать дорожки, а потом ехали поесть. Обычно Андрей с Михой подсаживались на какую-нибудь общую тему и трындели о ней весь день, Агате явно были интересны их разговоры, хоть она особо в них и не лезла, а вот бедная Оля и возила всех, и от скуки страдала, и держалась только на любви к Михе. Умом Андрей это понимал, но сострадания никакого не испытывал. Дружить семьями было прекрасно. Это были отличные дни — дни их свиданий с Михой. Разговаривать. Гулять. Делать совместные фото. Кормить белок. Ходить в рестораны. Летом устраивать пикники или поездки на пляж. Пусть они с Михой не могли разгуливать по парку, обнимая друг друга за талию — они могли обнимать за талию жен и идти, незаметно сцепившись друг с другом мизинчиками. Пусть они с ним не могли целоваться на людях — они могли одновременно целовать супруг и не закрывать глаза, чтобы смотреть на человека, которого любят, на родственную душу.