Кукловод

Андрей продолжал подкатывать в своем полушутливом, но настойчивом стиле по инерции, не ожидая скорого ответа — Миша не был человеком, для которого секс просто приятное времяпровождение. С кем-нибудь другим Андрей бы забил на свидания после третьего: подумаешь, какая пися-королевна, таких членов и вагин в тиндере пятачок за пучок. Но Миша был не таким без всякой иронии, и его не хотелось потерять, отпугнуть каким-то неосторожным поведением. Андрею с ним было хорошо и просто так. Вроде бы у них не могло быть ничего общего, настолько они были разными. Андрей — единственный сын любящей мамы, маляр четвертого разряда, который после армейки пошел в пожарные, всю жизнь избегал чтения, коротал свободные от смен дни за просмотром фильмов, играми и свиданиями ради секса. Миша — разочарование отца, негодный к строевой службе, библиотекарь с профильным образованием, с малолетства обожал книги, и обычно был очень замкнутым. Андрей мог заболтать любого, хотя и не был особо эрудированным. Миша знал миллионы фактов обо всем на свете, но говорить абсолютно не умел. Но каким-то магическим образом они друг друга удивительно хорошо понимали, несмотря на огромную разницу в образе жизни. Приятным дополнением были схожие музыкальные вкусы, а редкие книги, понравившиеся Андрею, входили в огромный список Мишиных любимых. Миша, отчаянно стесняясь, потянулся за поцелуем на прощание как раз на третьем свидании, прямо на людях — у автобусной остановки, откуда он должен был ехать домой. От неожиданности Андрей завис, не подался навстречу, и увидел, как лицо Миши наполняется горечью и обидой. Он выглядел таким разочарованным и несчастным, что Андрей пообещал себе, что постарается сделать все, чтобы тот никогда больше с таким видом не смотрел на Андрея. Он быстро шагнул навстречу Мише, обнял — ну совсем по-дружески, без всякого подтекста, и прежде, чем Миша сообразил оттолкнуть его, зашептал ему на ухо: — Тих, тих, Миш, я очень хочу тебя поцеловать, правда, Мишка, просто не тут, не при всех, пойдем, а? Андрей сделал несколько шагов в сторону ближайшего двора. Миша все еще выглядел обиженным, надул губы — это лишь подстегнуло желание Андрея целовать его до потери пульса. — Ну люди, и что, е-мое, — пробурчал он, но за Андреем пошёл. У первой же парадной Андрей уперся ботинком в стену, как следует рванул ручку двери на себя. Магнит не выдержал, дверь открылась. Миша, позабыв о своей обиде, посмотрел на Андрея с детским восторгом: — Круто! Андрей взял его за руку, потащил в подъезд. По пожарной лестнице они дошли до третьего этажа, остановились. Андрей стоял на ступеньку выше, Мишина макушка была на уровне его глаз. Миша поднял голову, вопросительно заглянул в глаза Андрею. В тусклом свете грязной лампочки, бликующей в очках и отражающейся в его глазах, он был таким, что сердце замирало — как и в любом другом свете, конечно. Андрей, взяв его лицо в ладони и наклонившись к нему, сперва выдохнул ему в рот: — Охуеть можно, какой ты красивый, — а уж потом поцеловал. Миша открыл рот ему навстречу, и Андрей быстро понял, что целоваться тот совсем не умеет, не знает, как удобнее повернуть голову, куда деть язык. Башню от этого рвало напрочь. Андрей не стал пытаться зайти сразу подальше — успеет еще научить Мишу всему, надеялся он, — и легкими поцелуями покрывал его губы, то покусывая, то втягивая в рот, то проходясь по ним языком, дразнясь, то просто касаясь. Мишины очки сбились набок, и Андрей снял их, спрятал к себе в карман куртки. Потом он напрочь забыл, куда их дел, и был этому рад: в поисках очков можно было обшарить руками все Мишино тело, то и дело отвлекаясь на поцелуи. Поискав в своих карманах, он обнаружил пропажу почти сразу, но солгал, чтобы Миша неловкими движениями ощупывал его одежду. Они медленно-медленно шли пару сотен метров до остановки. Очень хотелось взять Мишу за руку, но лучше было не рисковать, поэтому они просто соприкасались плечами и не могли перестать смотреть друг на друга. — Почему сегодня? — спросил Андрей. — Я читал, — ответил Миша, смущенно отворачиваясь, — что на третьем свидании надо… дать. А с поцелуями я и так опоздал… Андрей не выдержал, взял его за руку и переплел их пальцы. — Миш, вот нахуя мы делаем что-то, потому что так надо? Мне все понравилось, — торопливо добавил он, — кроме того, что ты себя заставил. — Да я должен был тебе на шею броситься прямо на крыльце горящей библиотеки, — тихо сказал Миша. — Опять что-то задолжал? Не в ломбарде же, Миш, — не удержался от шутки Андрей. — Да е-мое, я не поэтому. Должен, не должен… я тогда хотел так сделать, понимаешь? Андрей огляделся по сторонам, никого не заметил и потянулся к Мише за еще одним поцелуем — последним на сегодня, честное слово! На четвертом свидании они ходили в кино. Андрей нашел какую-то организацию, которая показывала старые фильмы на большом экране. Они сходили на классическую немую экранизацию Дракулы, и до сеанса Миша все уши ему прожужжал о том, какой фильм крутой, а потом смотрел его, прилипнув взглядом к экрану и аж рот открыв. Андрей фильм так толком и не посмотрел, все пялился на Мишу, и, поскольку диалогов в немом кино не было, пропустил большую часть сюжета. После сеанса Миша трепался о фильме еще более восторженно, чем до него. Андрей угукал в ответ на "понимаешь, да?" — уже знал, что Мише, когда его несет, собеседник не нужен, подойдет любая, даже молчаливая аудитория. Наконец он выдохся, и Андрей ввернул: — Я на их паблик подпишусь, может еще что-то прикольное будет. Миша закивал, а потом сказал: — Блин, сейчас бы еще Франкенштейна с Карлоффом посмотреть. А давай тебе на комп скачаем? В голове у Андрея немедленно выстроилась в очередь череда тупых вопросов: В смысле скачаем? Ты хочешь ко мне домой? Ты серьезно хочешь смотреть кино, или это как Нетфликс энд чилл? То есть понятно, что ты серьезно, но можно мне будет немножко тебя подомогаться? Ты вообще понимаешь, что я, возможно, не удержусь? Но он проглотил их все и сказал: — Да, конечно. Когда? Миша посмотрел на него, как на дурачка: — Андрюш, ну я же сказал, сейчас бы. Андрей проводил Мишу на кухню, поставил чайник, выложил перед ним три пакетика заварки разных сортов: — Выбирай. Миша ткнул пальцем в зеленый чай. — Отличный выбор, — похвалил Андрей. — У меня, кстати, этого чая только один пакетик. — Почему один? — удивился Миша. — Да откуда-то из фастфудошной принес. У меня дома особо ничего и нет, я ж тут раз в три дня бываю. — Сочувствую, — сказал Миша. Андрей не очень понял, чему именно. — Попьешь пока чайку? — спросил Андрей, выдавая ему кружку с эмблемой пожарных Санкт-Петербурга. — Я пока фильм качаться поставлю. Самый старый, да? — Ищи с Карлоффом. И Андрей пошел искать, а заодно — быстро менять постельное белье и прибирать с пола коробки из-под пиццы и пивные банки. Еды и чая у него не было попросту потому, что его домашняя диета в основном состояла из такого дерьма, как будто он был повзрослевшей черепашкой-ниндзя. Если бы не походы в качалку и не работа, он, наверно, уже заплыл бы жиром. Вернувшись на кухню, он обнаружил Мишу в унынии. Он подошел, положил руку ему на плечо, Миша дернул им: — Убери. — Миш, ты чего? — удивился Андрей. Миша помолчал, уставившись себе в кружку, а потом выпалил: — Такие мужики тебе нравятся, да? — Какие? — не понял Андрей. — Мне ты нравишься. — А это что? — спросил Миша и ткнул пальцем в календарь, висевший на соседней стене. На календаре был полуголый накачанный парень в каске, держащий на плече смотанный пожарный шланг. Андрей рассмеялся, снял календарь со стены, закрыл и кинул его на стол перед Мишей. — Тема такая есть: разные организации делают секси-фотки для календаря, продают его, потом доходы на благотворительность отдают. Так вот это — календарь нашей части. Миша недоверчиво посмотрел на Андрея. На взгляд того, придраться было не к чему, на обложке красовалась фотка пожарного депо. Но он недооценил Мишины способности: — То есть вот эти… — он замялся, подбирая слово, — красавчики с тобой работают? — Миш, ты что, ревнуешь? Вопрос был риторический. Андрей и поразился Мишиной реакции, и развеселился. Ревнует. Надо же. Как будто Андрей не проводил с ним каждый свой выходной. Как будто Андрею нужен был кто-то кроме него. Миша свое чувство признавать отказывался, по-прежнему пялился в кружку. — Миш, ну если бы я хотел кого-нибудь из них, я бы уже с ним замутил. Календарь просто для участников бесплатный, вот я и взял, чтоб не покупать. — То есть ты там тоже есть? — Миша наконец поднял голову и посмотрел на Андрея, но почему-то со злостью. — Ага, — ответил Андрей. — В феврале. Миша открыл календарь на развороте февраля и замер над ним, нахмурившись. Это продолжалось так долго, что уверенность Андрея в себе немножко поколебалась. Он заглянул на страницу: нет, фотка по-прежнему хороша, он стоит в одних форменных штанах, одна рука придерживает шлем, другая — закинутый на плечо огнетушитель, он в отличной форме, ретушь отличная. Обработка в виде языков пламени, правда, была неописуемо дурацкая, но чего еще ожидать было, если не дизайна в стиле открыток из Вотсаппа. — Миш? — позвал он почти жалобно, вообще не понимая, что происходит. Миша резко поднялся на ноги, опрокинув свою табуретку, выпалил Андрею в лицо: — То есть на тебя все смотрят? Ревность Миши, похоже, приняла совсем уж гротескную форму. — Ну и пусть смотрят, — мягко сказал Андрей. — Это всего лишь картинка. Да хоть бы и вживую, какая разница, я-то только на тебя смотрю. Миша все еще злился, и Андрей предложил: — Ну хочешь, забери календарь? Будешь сам на меня смотреть. — Куда я его повешу при маме с отцом? — ответил Миша, слегка смягчаясь. — Да и февраль уже прошел, а зачем мне на какого-то левого мужика смотреть? Андрей подумал было рассказать о том, что календарь с красивыми картинками вообще-то можно оставить на том месяце, который больше всего нравится. Но вместо этого, чтобы не провоцировать типичное Мишино "ты не понимаешь!" с длинными объяснениями, что именно Андрей не понимает, он сказал: — Там фильм, наверно, скачался. Они устроились на разложенном диване, который Андрей никогда не собирал, используя вместо кровати, обложились подушками, пристроили чай на табуретку перед диваном, ноутбук на всякий случай поставили подальше от нее. Андрей нажал на кнопку запуска, и Миша тотчас же как-то ловко придвинулся к нему, сел, опираясь спиной на плечо Андрея, так, что тот мог его приобнять, и удовлетворенно вздохнул. Андрей потянулся к нему, поцеловал в вихрастый затылок, в шею над воротничком рубашки, потом откинулся обратно на подушки, честно собираясь посмотреть этот Мишин фильм. Их хватило минут на десять. Потом Миша поставил свою кружку на пол, захлопнул ноутбук и залез на колени к Андрею. — Больше так не фоткайся, — потребовал он. Андрей положил ему руки на талию и пообещал: — Теперь все нюдсы только для тебя. Миша довольно кивнул, снял очки, отложил их на крышку ноутбука и полез целоваться.