Праздник Морских фонарей

Если бы была возможность взглянуть на небо, то закатные лучи позволили бы рассмотреть несколько наложеных друг на друга слоёв пестрящей краски. Облака приломляли короткий свет, окрашиваясь в красный и оранжевый, когда с другой стороны темнела глубокая синева. Небо было в своей полной боевой раскраске. — Это всё на что способен Одинадцятый Предветник? — чуть высокомерно звучали эти слова, но они не были предназначены, чтобы обидеть, лишь для подпалки азарта и стремления к сражению. — Я ожидал большего. Мужчина, чьи волосы легко развевались на поднимающемся ветру, призвал копьё обратно и крепко сжал его в своей ладони. Теперь он не будет жалеть своего противника. — Не говорите так обо мне, — заметно потемнели глаза Аякса вслед за небом в предупреждении, и тот сделал шаг к Чжун Ли. Ему не нравится, как консультант читает ему нотации. — Я способен на многое. Такая смелая самоуверенность в словах рыжеволосого могла быть воспринята по разному: или Тарталья храбрый и сильный воин, или последний дурак. Будет забавно, если и то, и другое в одном лице. После пары секунд неподвижности Чжун Ли использовал резкие и быстрые движения, чтобы нанести удары — теперь его была очередь быть ведущим в бою. Серия чужих выпадов заставляет Тарталью отшатнуться, снова делая шаги назад, чтобы не попасть под острие копья. Он впервые видит подобную технику движений и не успевает сориентироваться, чтобы ставить блокирующие удары или перейти в наступление. Обычные противники повергались одним ударом. Всего одним. Но с Чжун Ли открывалась трудность даже почувствовать брешь в его движениях. Это взволновывает. — Так покажи, что ты способен на всё, иначе я тебе не поверю, —слова звучали слишком прямо и даже немного грубо, но именно этого и добивался консультант. Используя свой боевой опыт, он в открытую давал повод думать о том, что является не просто консультантом в ритуальном бюро. Но в данный момент выбора не было. Если говорить на чистоту и только в тайне, то шесть тысяч лет опыта было гораздо больше, чем... Двадцать? Двадцать два? Точно не больше. Чувствуя своё преимущество, Чжун Ли не отступал, напирая ещё более. В какой-то момент он перевернул копьё в своей руке и тупой стороной толкнул Чайльда в грудь. Удар был силой в лягание лошади задним копытом — довольно сильно для простого человека, но вполне достаточно для хорошего солдата. Тем не менее, это не была та сила, которую хотелось бы показать. Спина Предветника упёрлась в скалу. Теперь у этого самоувереного юноши нет пути отступления. — Сдаешься? Чайльд присвистывает, игнорируя пульсирующую боль в груди в пользу недолгой и, кажется, довольно жалкой попытки высвободиться. Вероятно, он теперь какое-то время не сможет спать на животе. Аякс деликатно обхватывает пальцами левой руки древко копья, не пытаясь оттолкнуть. Он проверяет границу дозволенного - границу, если зайти за которую, копьё надавит сильнее, и его кости не выдержат. Взгляд медленно скользит по всей длине оружия, поднимаясь сперва к ладоням Чжун Ли, затем к его плечам и только потом к глазам. Тарталью снова заметно тряхнуло, когда он упирается своими в те, что напротив. — Вы великолепны, — глухо хмыкает он, по всей видимости, начиная задыхаться. Места для воздуха в груди, когда из него весь выбили ударом, не осталось. Тарталья цепляется за копьё обеими руками, стараясь выдохнуть так, чтобы оставить себе немного места и выскользнуть из-под него. Он мог бы попытаться направить копьё остриём куда-то в грудь Чжун Ли, но есть сомнение, что прижимающая его к скале с такой силой рука могла не поддаться на его движение. И медленно Чайльд начинает вбирать воздух, явно рискуя не одной парой ребер. Аякс ухмыляется дрогнувшими и побледневшими губами; резко выдыхает, избавляясь таким образом от давки. Он никогда не сдаётся, а выхода нет только из гроба. Тарталья неаккуратно проезжается гранью чужого оружия по своим рёбрам так, что видит, как перед глазами темнеют звёзды и захлебывается своим рваным вздохом. Поражение для консультанта не было чем-то критичным, а вот проигрыш Предвестника может пошатнуть самооценку второго. Поэтому мужчина был намерен неторопливо и еле заметно снижать напор своих атак и прочность своей защиты, позволив другому человеку победить. Именно поэтому Чжун Ли пропустил очередное движение Тартальи, лишь делая фальшивую попытку развернуться. Одним слитным рывком Аякс залетает за спину Чжун Ли, чтобы вплести руку в длинные волосы и неосторожно потянуть вниз. — Сами сдавайтесь, — отдышавшись, победно мурлыкает он, совершенно не подозревая как сильно смирялся консультант, чтобы не ранить чувства «ребенка». Тарталья старательно ищет руку своего противника на ощупь, а, найдя, не менее старательно пытается расслабить чужие пальцы, чтобы забрать оружие. — Сдаетесь? — с придыханием спрашивает Аякс, а ребра нещадно ноют. Но оружие Чжун Ли продолжает так же крепко сжимать в руках, несмотря на все попытки выдрать его из пальцев. Он оказался тоже весьма упрям. Короткие поглаживания по ладони Чжун Ли ничего не дают, и Аяксу приходится искать другой способ. Он нетерпеливо смыкает пальцы вокруг запястья визави, почти до боли сжимая чужую руку, и капризно поджимает губы, разглядывая копьё, как самую желанную вещь в мире. — Отдайте... отдайте, пожалуйста? — начинает он, снова потянувшись к древку. И консультант прекрасно понимает и чувствует то, как специально создаётся Предвестником жалость. — Я хоть старше и опытнее тебя, но у нас есть одна общая черта — мы упрямо не желаем отступать, — чуть хриплым голосом из-за задраной головы прокомментировал Чжун Ли. Чайльд недоверчиво склоняет голову набок, на его лице проскальзывает то ли недоумение, то ли опасение — вдруг это отвлекающий маневр. — Эй, я не поведусь на тот же трюк второй раз. Только попробуйте, Сяньшэн. Сделав небольшой шаг назад, что позволило бы консультанту развернуться, он быстро вновь перевернул копьё в руках тыльной стороной к себе. Ловко отпрянув в сторону, насколько это позволяла длина волос в чужих руках, Чжун Ли направил тупую сторону древка в живот Чайльд прямо в то место, куда был нанесён первый сильный удар. Но в этот раз удар был слабее, будто предупреждение, хоть ребра Аякса всё равно неприятно заныли. Пальцы того выскальзывают из чужих темных прядей, чтобы обхватить рукоять водного клинка. Он зачесывает одной рукой свои волосы назад, отступая на шаг назад. Тарталья полагает, что то, как ровно дышит Чжун Ли, нечестно, учитывая то, что сам Чайльд дышит настолько часто, что картинка в глазах по краям размывается и голова кружится. Ему не даёт покоя так же и другая вещь — Чжун Ли не использует копье полностью. Его острие до сих пор не в деле, и это заставляет Тарталью чувствовать определенное беспокойство. Чайльд, хорошо подумав — секунды две, — почти не целясь, отправляет клинок в свободный полет куда-то в плечо консультанта. Он знает, что отбить его удар труда не составит — это только чтобы временно отвлечь внимание, что консультант отлично понимает, — а сам исчезает слева. Теперь появляется справа, видимо, подражая Чжун Ли, направляет острие клинка лишь немногим ниже рёбер. Одна из рук опирается на плечо сильного противника, а тот в свою очередь стихает, будто боится вздохнуть. — Отдайте мне! — порывисто требует Аякс, замерев, чтобы случайно не надрезать ткань чужого костюма. Невольно консультант усмехнулся. Неужели Тарталья действительно думает, что такими словами вызовет жалость и сможет выпросить то, что желает? Он настолько наивен или это порывы отчаяния? — Зачем тебе копьё? Тебе понравилось моё оружие? — сначала к голосе читалось непонимание, а затем в нем промелькнула на мгновение насмешка. — Попробуй отбери. Это всё больше напоминает игру, в которой маленький ребёнок яростно хочет выиграть, но старший друг никак не даёт ему это сделать, лишь выматывая и дразня тщетной надеждой на победу. Игнорируя опасность быть пронзеным водяным клинком, Чжун Ли закинул руку через плече, схватился за запястье Одиннадцатого Предвестника Фатуи и резким движением приблизил его к себе. За коротким рывком последовал сильный, да такой, что рыжеволосого выскочку перевернуло и бросило через Чжун Ли с хрустом на камни. Можно было с уверенностью сказать, что кости Тартальи остались в целости, хрустели не они. А спина консультанта. В секунду на лице Чжун Ли отразилось смятение в перемешку со смущением, но эти эмоции быстро сошли. Человеческое тело иногда бывает весьма неудобным. Краем глаза Чжун Ли видит чью-то низкорослую фигуру, наблюдающую в стороне, и резко обращает свою голову в ту сторону. Но в тени дерева никого не оказывается. Показалось? Взгляд возвращается на лицо Аякса, и консультант замечает порваную губу того. Любопытно, когда она успела появится, ведь он точно уверен, что не бил Чайльда по лицу и секунду назад этого ранения не было. Пятна снова стали плясать перед глазами всего пару секунд, но этого хватило, чтобы в очередной раз упрекнуть хрупкость и ненадежность человеческого тела. Чжун Ли заставил себя зажмурится и понял как часто он дышит. Весьма странные реакции, которых ранее не наблюдалось. — Сяньшэн, ты чего? — с лёгкой насмешкой спрашивает только отдышавшийся Тарталья, глядя на сморщеное дискомфортом лицо победителя. — Старость — не радость, да? Консультант игнорирует эту колкость и, провернув в правой руке своё копьё, стукнул его тупой стороной о камень. Оружие, созданое из чистого гео-элемента, быстро растворилось в воздухе, оставляя после себя запах сухой земли и пыли. Чжун Ли вновь опустил свой взгляд на растянувшегося на каменной земле Чайльда и присел рядом с головой того, чтобы проще было разглядеть чужое весёлое выражение лица. При первом взгляде на него в глаза бросаются отчетливые веснушки, удачно сочитающиеся с рыжими чуть вьющимися волосами и глазами морской голубизны. — Удивительно, как подобные пятна на лице тебе идут, — внезапно произносит консультант, чем заметно удивляет Аякса, заставляя уделить этому чуточку больше внимания. — У меня на Родине их называют поцелуями солнца. Но, несмотря на любовь светила, это, — Тарталья указывает пальцем себе на щеку, — считается отвратительным, грязным и по-деревенски неблагородным. Некоторые мне даже советовали закрашивать их, чтобы не выглядеть, как деревенщина. Чжун Ли прекрасно понимает о чём говорит Чайльда. В Ли Юэ веснушки тоже не считаются чем-то красивым и девушки зачастую стремятся избавиться как можно надольше от крапинок на щеках, которые заставляют терять внешную возвышенность и превосходство. — Эти люди глупы, — замечает консультант и ловит на себе вопрошающий взгляд Тартальи, что, перевернувшись, преподымается на руке и становится на один уровень с чужим лицом. — Не думаю, что в своём мнении они правы. Чжун Ли протянул руку Аяксу, чтобы помочь тому подняться, и на этот раз Чайльд не показывает свою гордость и принимает её. Признание ли это поражения или всего лишь проявление интереса к последним словам? — Я восприму это за комплимент, — растянул он свои губы в широкой улыбке, показывая острые чуть выпирающие клыки. Это могло бы выглядеть угрожающе, но сверкающие, как у щенка глаза, делали картину умилительной. Консультант не возражал, слегка сжал чужую ладонь и отпустил. — У меня ещё есть кое-какие дела, которые стоит выполнить сегодня. Так что на этом нам стоит распрощаться. Хорошего тебе дня, — он развернулся и отошёл на несколько шагов, чтобы вернуться обратно на тропу, которая их сюда привела. — Тогда увидимся на празднике! — на прощание успел крикнуть Тарталья в спину уходящему сопернику. Чувство поражения не стягивало обидой грудную клетку; оно билось об стены внутреннего сосуда души, как морские волны во время бури азарта бьются о борт корабля. — В следующий раз я точно смогу вас победить! Ведь теперь я знаю на что вы способны. Чжун Ли остановился и, не сдерживая лёгкой улыбки, обернулся. Он уже успел сойти немного вниз, а потому на уровне его глаз остались лишь чужие ноги. Обувь Чайльда чуть припала пылью, из-за чего черный цвет поблёк. Шаги удалялись в противоположную сторону от города и консультанта, в них чувствовалось узнавание. Стоило лишь раз сбится с привычного ритма закрытия век, несколько раз моргнуть невпопад, как вновь перед глазами поплыл силуэт. На пару секунд показалось, что рядом с Аяксом кто-то идёт и так торопливо, будто пытается увести рыжеволосого подальше от этого места, от этого человека, от этого воспоминания. Но попытка сосредоточиться не теневом образе потерпела неудачу, и мираж развеялся.

«Я стёр воспоминания о тебе. Правда, не из своей памяти. Ты мой недруг и помнить тебя я буду всегда».

***

Теперь всё окончательно раскрыто. У Тартальи точно не останется сомнений в том, что консультант не просто консультант. Этот парень хоть и ведёт себя, как непоседливый ребёнок, ума ему вполне хватает, чтобы почувствовать неладное. Подойдя к двери собственного дома, мужчина почувствовал чужое присутствие, и уголки его губ слегка дрогнули в улыбке. — Ты когда успел прийти? — с порога спрашивает Чжун Ли, прекрасно понимая, кто ждёт его в доме. Оставленная утром свеча на полке теперь стояла зажженной на столе, а спрятаный днём сервиз раставлен рядом. Пар от чая из двух белых чашек поднимался вверх, сплетаясь с дымком от огонька. Пахло воском и травами. — Недавно, кипяток ещё не успел остыть, - отвечает чуть хриплый голос, и гость вежливо поднялся из-за стола, поворачиваясь к хозяину дома. Свет от свечи падал ему на спину, а потому лицо оставалось в тени, тем не менее, консультант прекрасно понимал, кто перед ним. — Я думал, что раз у вас сегодня выходной, то вы будете дома. Чжун Ли ощутил, как Сяо, будто невзначай, осмотрел его с ног до головы, чтобы не требовать объяснений за отсутствие. В прочем, консультант не имел никаких возражений. — Сегодня, на удивление, меня беспокоят довольно много людей, — кивнул тот и прошёл в сторону стола. — Чем я удосужился внимания самого Защитника Яксы? — Скоро праздник Морских Фонарей, — Алатус сел за стол следом за Чжун Ли и подвинул к тому чашку. — В этот день я не смог бы навестить вас из-за работы, а потому пришёл сегодня. Причина моего визита: простой интерес к жизни старого знакомого. К тому же, мне давно не удавалось с вами повидаться. — Рад, что ты здесь, — ответил консультант, отпивая привычный на вкус чай. — Мы действительно давно не виделись. Надеюсь, у тебя за это время всё было хорошо? Честно говоря, он знает, что происходит в жизни Сяо. Он следил за ним. Издалека. Чтобы не было заметно. — Да, хорошо. Немногословность Адепта не удивляла, напонамая, что тот всегда был таким. То, что он сам пришёл в гости без отдельной просьбы уже имело огромный вес, а потому допытывать Сяо означало нарушить его личное пространство. — У тебя неплохо получилось заварить чай. Похвально, — Чжун Ли слегка улыбнулся и, поднявшись из-за стола подошёл к настенному шкафчику около окна. — Печенье хочешь? Гость отказываться не спешил и через несколько секунд молчания кивнул. — Я сегодня планировал заняться росписями тушью на веерах. Если у тебя есть свободное время, то предлагаю ко мне присоединиться. Если нет, то я не настаиваю. Всё же я понимаю насколько серьёзные у тебя могут быть дела, — консультант поставил на стол коробку размером в две ладони с печеньем-предсказанием. — Тебе повезло, что я забыл о сладком, когда были прошлые гости. — Я не против к вам присоединится, — ответил Сяо и разломал печенье пополам, чтобы вытащить предсказание и отложить его в сторону — он не верил в его правдивость, потому не собирался даже читать. Чжун Ли же, напротив, развернул «послание» и стал его изучать. «Вам сделают предложение. Тщательно обдумайте его перед тем, как его принимать» — любопытно, ведь предложения бывают разными. Консультант свернул бумажку обратно и положил на блюдце, ловя на себе внимательный взгляд Адепта: — Ничего особенного. Допив свой чай, Чжун Ли поднялся из-за стола и направился на второй этаж в одну из комнат, чтобы через пару минут вернуться с тушью нескольких цветов и два совершенно пустых веера: только деревянная основа и белая бумага, скрепляющая пластины веера. — Надеюсь, за годы службы в качестве Яксы, ты не забыл, как держать кисть в руке, — усмехнулся он и протянул к Сяо чистый веер. — Изображай, что пожелаешь, никто судить не будет. — Не забыл, — гость взглянул на пустую бумагу, которую предстоит разрисовать, а затем на хозяина дома. — Можно я изображу вас? Было бы бестактным не спросить и сразу приступить к работе, а потому Алатусу подобный вопрос казался уместным. — Не имею ничего против, — ответил консультант, наблюдая, как Адепт после согласия смелее взялся за кисть.