Кофе с молоком

      В этот раз на работу Альберт шел с опаской. Вчерашний намек, даже не так — прямой текст явно дал понять, чего ему стоит ждать от мужчины. Хотя сам виноват, напросился же. Было до ужаса любопытно. А теперь, предчувствуя что-то опасное, а именно посягательства на его спокойствие и рассудительность, два самых ярких качества, которыми он гордился, сам был не рад своему любопытству.       «Сидел бы тихо, не отсвечивал, может быть, пронесло бы!»       О событиях вечера он постарался забыть, как о чём-то более постыдном, чем даже то, что случилось в лифте. И зарëкся увлекаться эмоциями, стараясь настроить себя на рациональное мышление.       Дойдя до своего столика, он привычным движением отодвинул кресло и снял пиджак. Но вдруг краем глаза заметил, как ему навстречу встал Эрик. Всë-таки альфу нельзя было игнорировать, потому что надвинувшаяся на парня фигура тут же приковала внимание к себе. И не только Альберта. Придвинувшись почти вплотную к юноше, который было собрался отойти от такого напора но не успел, мужчина поймал его лицо в свои ладони. Он заглянул серой бездной своего взгляда прямо в испуганные карие глаза парня, нежно погладив последнего большим пальцем по щеке.       Блокаторы он перестал принимать ввиду того, что течка закончилась так же внезапно, как и началась, но ещё пока не привык к чужим внезапно открывшимся запахам. Но запах Эрика... Казалось, он за версту сможет почувствовать его, различить, уловить. А когда он был так близко — запредельно, — концентрация и рассудок прятались куда-то в глубину его тела. И он ничего не мог с собой поделать.       Альберт стоял, не смея двинуться, пока альфа, самодовольно улыбнувшись, не отошёл от него. Напоследок мужчина вежливо кивнул омеге, присаживаясь обратно за своё рабочее место и, как ни в чëм не бывало, занимаясь работой.       Юноша ошарашенно обвёл глазами офис, часто дыша. Он вдруг понял, что данную картину видели все. Буквально.       Девочка-кудряшка спереди могла только хлопать глазами. Её коллега едва не выронил кипу бумаг, которую подготавливал всë это время, пока его видел Альберт. Шатен-альфа, мельком глянув на Эрика, поджал губы и уважительно покачал головой в сторону мужчины.       Отойдя от шока, юноша плюхнулся на стул, шумно выдохнув.       «Как тут не руководствоваться эмоциями?!» — думал вспыхнувший парнишка.        И тут же подъехал к мужчине как можно ближе на колёсиках. Придирчиво оглядев внешний вид альфы, не найдя того, за что можно было бы притянуть мужчину к себе, омега воспользовался его галстуком.       — Ты что творишь?! — как можно тише и как можно недовольнее прошипел Альберт.       На что альфа лишь усмехнулся, глядя ему прямо в глаза.       — Ресничку с щеки убирал, а ты что подумал? — а потом, так же понизив голос, продолжил: — Ты сам согласился, не помнишь, что ли? «Я в деле» сказал, да ещё руку мне пожал.       — Я отказался от твоего предложения вчера! — выпалил изумлëнный паренек, прижатый к стенке напоминанием их сделки.       — И что? Один раз отказал и думаешь, всё кончено?       — Я на это согласия не давал! — упрямо продолжал омега.       Еще больше Альберта обескураживала лишь тотальная спокойствие и непоколебимость Эрика.       — А на что давал? — глаза мужчины хитро блеснули.       Он хотел было сказать всё, что он думает о нём, но что-то насторожило его во взгляде альфы. Недоверчиво посмотрев на него, он вдруг понял, что тот имел в виду. Быть зажатым в лифте с альфой один на один больше не хотелось. Чтобы его зажимали где-то в закромах офиса — тоже. Вряд ли он подгадает ещё раз момент течки, но теперь едва ли что-то стало бы ему мешать совершить задуманное.       Особенно после того, как в лифте омега сам же...       «Выеби меня», — пронеслось у него в голове собственная фраза, сказанная с таким отчаянным желанием, что парнишка чуть не закашлялся слюной.       Лучезарно улыбнувшись, «пользуясь рациональностью», омега отстранился от альфы, выпустив его галстук из рук.       — Ах это, — начал он, сгорая внутри от смущения и стыда, — да-да, я припоминаю.       Но потом вновь недоверчиво понизил голос:       — И что, ты постоянно так делать будешь?       На что вновь встретил беснующихся чертят во взгляде мужчины. Хотя на этот раз он не улыбался и оставался совершенно спокойным.       — Как так? — он приподнял одну бровь, вопросительно вглядываясь в лицо парня.       «Сука, да что с тобой не так!» — в панике кричало всё естество Альберта, пока он продолжал натянуто улыбаться.       Поняв, что сейчас с мужчины взятки гладки и обсудить всё прямым текстом не получится, он притворился глухим, слепым и немым, откатываясь обратно за свой стол. Надеясь, что на сегодня с его «завоеванием» покончено.       Но Альберт рано расслабился: добило его происшествие на обеде.       Маленький обеденный зал, созданный специально для его отдела, располагался неподалёку. Там стоял холодильник, груженный продуктами каждого члена команды. Омега привык обедать за компьютером, потому что не особо любил слушать пересуды здешних омег. Как обычно, девушка-кудряшка начнёт распыляться про всех альф, существующих в компании, а окружающие её омеги будут с удовольствием слушать. Какие у них там шикарные задницы или того хуже.. передницы. Ну или начнут перетирать кому-то косточки. Альфы предпочитали поступать точно так же, как и Альберт, лишь иногда оставаясь в зоне досягаемости омег из кафетерия, особенно те, кто ещё не был связан отношениями с кем-то.       Улучив момент, когда можно было пойти на перерыв, юноша заметил, что альфа отсутствует уже достаточно длительное время, что дало ему возможность передохнуть после утреннего конфуза. Парень спокойно встал, дошёл до зала и потянул ручку на себя.       Ударивший в нос запах мокрого асфальта или проницательный взгляд серых глаз, который он выцепил сквозь прозрачную дверь - непонятно, но уже в тот момент что-то подсказало ему, что случится что-то ещё. На мгновение даже задумался, стоит ли игра свеч? Но урчащий желудок сделал своё дело. Со свойственным упрямством он зашёл в столовую и направился к холодильнику.       В этот раз было чересчур людно. Альфы, омеги — разве что не хватало зевак с улицы или других отделов. До хранилища еды он добрался спокойно. Открыл дверцу, как ни в чëм не бывало, забрал еду.       Для такого случая он просил прислугу готовить что-то максимально простое, чтобы не выдать своего происхождения. Вот и в этот раз — гречка с котлетой. Ну, ничего, фуагра будет на ужин. К тому же порой было полезно разнообразить свой рацион питания.       Всё ещё напряжённый, на негнущихся ногах, омега вдруг подумал, что его пронесло и, не веря своему счастью, почти дошёл до выхода.       — Альберт, — настойчивый голос прервал всеобщий гам разговора. Как по команде, все замолкли.       И снова тот голос. Не терпящий возражений, но вкрадчивый, как электрический удар по всему телу. Парень цеплялся за разум, стараясь игнорировать прошедшую дрожь по телу.       Застигнутый врасплох, юноша, нацепив фирменную улыбочку на лицо и до боли сжав пальцами контейнер, медленно развернулся к шатену.       Он молчал, смакуя происходящее. Даже закусил губу, не сводя веселого взгляда с одного единственного человека у дверей.       — Что? — как можно более миролюбиво спросил юноша, подталкивая его к продолжению разговора, хотя предчувствовал, что расплата за это будет ой какой несладкой.       — Пойдёшь со мной на свидание? — внезапно выдал он, улыбнувшись совершенно непосредственно, как будто задавал вопрос по работе.       — Нет, — мгновенно парировал юноша, опешив.       Послышались разочарованные вздохи группы поддержки.       — Это всё? — так же мягко уточнил Альберт.       — Пока что, — кивнул альфа.       Запах травки, асфальта и тёплого солнышка усилился, что заставило юношу буквально выскочить за дверь. Шум и гам продолжился. Кинув быстрый взгляд на прозрачную дверь, он заметил, что мужчина не сводит взгляда с него. А его, меж тем, ободрительно похлопал по плечу один из коллег. Кажется, это был руководитель-брюнет.       «Вот сссука», — выругался про себя парень. — «Вот сука хитрожопая!».       На протяжении всего рабочего дня, альфа неотступно следовал за омегой и исполнял свои коронные приёмчики. То руку на плечо положит, пока спрашивает вопрос, то придвинется слишком близко. Это доводило Альберта до исступления и он уже не знал, что чувствует больше — стыд, неловкость, смущение, негодование, возмущение или всё сразу? Про остальные чувства он старался умолчать даже в своей голове. Было решено обговорить неудобный вопрос, как только в офисе станет слишком пусто.       Но, вопреки всем ожиданиям, когда рабочий день подошёл к концу, альфа стал собираться со всеми, что совершенно не входило в планы омеги.       Дабы как-то привлечь его внимание, он постарался незаметно помахать ему рукой, предлагая подождать. Но мужчина проигнорировал такой простой жест. Упрямый парень помахал ему более настойчиво, с замиранием сердца встречая довольную улыбку на лице Эрика. Он даже обнажил свои клыки, впечатав своим взглядом юношу в кресло. Вопросительно изогнув брови, тот молчал.       Закатив глаза, Альберт, игнорируя смесь чувств, осторожно придвинулся поближе к нему.       — Мне нужно с тобой поговорить, — снова тихо прошептал юноша.       — Что? — достаточно громко переспросил Эрик, вновь приковав к себе внимание собиравшихся было уходить коллег.       Юноша отчаянно замахал руками, гневно прижав указательный палец к губам.       — Мне нужно с тобой поговорить! — зашипел он, стараясь сделать это как можно тише и не выдать своего беспокойства.       — Ты хочешь пригласить меня на свидание? — с усмешкой и всё ещё громко переспросил мужчина.       Реакция Альберта не заставила себя ждать. Вскочив со своего места, исподлобья уставившись на альфу, он во всеуслышание заявил:       — А что, если так?       — Ну, пойдём, раз приглашаешь, — как ни в чëм не бывало парировал Эрик.       Послышались восторженные возгласы. Коллега девушки-кудряшки, которая ушла на пятнадцать минут раньше, радостно заулыбался, едва не захлопав в ладоши.       — Куда пойдём? — спросил шатен. А потом вдруг, подойдя ближе к омеге, приобнял его за талию, приблизив к себе. Не вплотную, но опасно близко. Послышался яркий аромат, мать его, асфальта.       Альберт был обречён. Он мысленно стонал, сжав кулаки как можно сильнее. И вдруг понял — спровоцировать его было ещё легче, чем альфу.       — Коллеги, поумерьте свой пыл, мы всë-таки на работе, — со смешком выдавил альфа-брюнет, проходя мимо. На что мужчина поднял ладони в миролюбивом жесте, отпуская несчастного Альберта из своих объятий и давая тому отступить на пару шагов назад. Юноша едва-едва не впечатался в начальника, вовремя отскочив и от него.       — В кафе, — процедил Альберт, возмущённый тем, что мужчина раз за разом добивался того, что его годами выстраиваемый образ самодостаточного и уверенного в себе омеги рушился, как карточный домик.       — Хорошо, — просто согласился шатен. И вновь улыбнулся.       У Альберта создавалось чёткое желание дать ему пару разочков по самодовольной физиономии. И он мог бы! Если бы не его встрявшее положение. Каждый раз, когда хотелось ответить максимально едко или ядовито, парень останавливал сам себя, вспоминая конечную цель мучений. Даже припомнил как-то обронëнную однокурсником фразу в студенческие годы.              «Пятнадцать минут стыда, зато потом всё будет хорошо!» — и твердил её себе раз за разом, как мантру.       Собирался он спешно, под пристальные взгляды коллег. И пусть не планировал так быстро уходить с работы — ведь оставалось ещё множество задач, которым он мог посвятить своё время, делать было нечего. Больше работы парень ценил только честно данное кому-то слово.       Уже на улице, вдохнув свежесть воздуха, не с такой сильной примесью запахов, смог успокоиться. Сейчас, хотя бы не было так много глаз, наблюдающих за ними.       Отведя за угол неотступно следующего за ним альфу, он прислонился к стене боком и скрестил руки на груди, стараясь сделать как можно более недовольное лицо.       — Послушай, зачем весь этот фарс? — по-деловому, приступая к сути дела, начал Альберт. Курил бы он, сейчас бы выкурил всю пачку от пережитого стресса во время рабочего дня. Даже столкновения с альфами, когда они решали рабочие проблемы, не заставляли его напрягаться так сильно. Возможно потому, что омега изначально был уверен в своей победе. Куда же теперь ведёт эта игра, он не понимал.       — Я тебя завоëвываю, — флегматично отозвался мужчина, остановившись прямо перед юношей. Заметив, что тот не особо спешил вести его в назначенное место, пошёл вперёд сам. Но омега даже не собирался двигаться. Обернувшись, Эрик кинул через плечо, хитро ухмыльнувшись: — Кафе там.       — Не собираюсь идти ни в какое кафе! — стоял на своём Альберт.       — Да? — искренне удивился альфа. — А зачем приглашал?       — Ты же всё прекрасно понимаешь! — не сдержался юноша, в чувствах выпалив первое, что пришло ему в голову. — Прекрати всё это!       — Пошли, — коротко бросил альфа и вновь двинулся вперёд.       Ничего не оставалось, кроме как следовать чужой прихоти. Ведь если было необходимо решить этот вопрос раз и навсегда, надо было идти до конца.       Они шли молча: шатен впереди, юноша со светлыми волосами — сзади. Но, вопреки всем ожиданиям, повернули они отнюдь не в сторону кафе. Поворот налево, поворот направо, прямо... Налево? Направо? Сбившись с истиной цели их путешествия, Альберт догнал альфу, поравнявшись с ним. Несмотря на свой рост, которым он так гордился в кругах омег, паренëк едва доходил ему до плеча. Теперь понятно, почему его могли поднять, как пушинку, в любой ситуации. А ведь раньше Альберт не придавал этому значения, даже не подозревая, насколько большой была разница между ними.       — Куда мы идём? — упрямо спросил Альберт.       — Ко мне домой, — будничным тоном заявил Эрик, не сбавляя шага.       — Зачем?       Уже который раз за день этот альфа нарушал его спокойствие, заставляя бросаться из одного чувства к другому. Шатен глянул на омегу сверху-вниз, довольно улыбнувшись.       — «Прекращать», — терпеливо объяснил он. — Насколько помнишь, по условиям нашего договора, я выиграю, если ты станешь моим.       — Нет, я не то... — начал было омега, но вдруг захлебнулся ярким феромоном, исходящим от альфы. Он не остановился, тихо рассуждая на ходу.       — Как ты там говорил в прошлый раз? «Выеби меня?». Ну так вот. Выебу тебя, поставлю метку. Станешь полностью моим.       Альберт только и мог, что шумно вдыхать носом воздух, отчаянно сглатывая накопившуюся слюну. Он никогда и не думал о том, что на долю секунды такое предложение может быть заманчивым. Но он отмахнулся от него, как от наваждения.       — Нет, — твёрдо заявил омега, стараясь отстраниться от мужчины и держаться немного поодаль, чтобы чужой запах не играл с ним злую шутку.       Шатен резко остановился. Омега тоже, копируя движения мужчины.       Феромон ещё сильнее ударил в нос, заставляя юношу вздрогнуть от неожиданности. Крутанувшись на пятках ботинок, мужчина в один шаг сократил расстояние между ними. Не ожидавший такой настойчивости омега попятился. Он словно забыл, что перед ним альфа и с ним шутки плохи. Но сейчас тот решил ему продемонстрировать это раз и навсегда.       Мужчина играл желваками, видя перед собой одну лишь единственную цель. Его глаза перестали выражать хоть какую-то осмысленность в своих действиях. Он двигался на Альберта ровно до тех пор, пока у парнишки не осталось путей к бегству. Омега с содроганием впечатался в стену чьего-то забора, не имея сил и возможности отвернуться от гипнотизирующего взгляда.       Люди как будто пропали из поля их зрения. Немудрено — они находились в какой-то отдаленной части района, никому и в голову бы не пришло в здравом уме шастать по таким закоулкам. В спину мужчины бил лишь один блеклый фонарь, который то и дело включался и выключался. Только сейчас парень понял всю опасность своего положения.       Мужчина подошёл близко. Настолько, что он не увидел, а почувствовал налившийся желанием член альфы. Чтобы у омеги не осталось сомнений в его желаниях, он качнул бёдрами, потеревшись пахом о живот Альберта. А потом наклонился низко, прямо к его лицу.       Парень, казалось, перестал дышать, с непонятной волной возбуждения встречая приближающееся лицо Эрика. Мужчина взял его пальцами за лицо, совсем как юноша сделал ранее в злом порыве. Горячее дыхание обожгло его щеку.       — Я тебе дам, блять, «нет», — рыкнул мужчина, вынуждая омегу сильнее поднять голову. Прямо к нему, чтобы от юноши не ускользнула ни одна деталь, ни одна секунда чистого животного желания, плескавшегося в его глазах, ни один момент, когда мужчина переводил взгляд на губы омеги, вот-вот готовый сорваться. — Я согласился играть по твоим правилам, но исход игры предопределён заранее. Ты согласился? Что ж, твой промах. Ты всё равно мой уже с того момента, когда мы оказались заперты в лифте.       Альберта нехило потряхивало. И — что самое страшное для него оказалось — вовсе не из-за страха. Он вдруг отчётливо вспомнил происходящее в лифте. Как наслаждался каждым кусочком отведённого ему внимания, как желал этого, радовался. И вел себя развратнее, чем какая-то шлюха, открываясь мужчине, насаживаясь на его член, кайфуя и оповещая его и всех окружающих об этом в голос.       Альфа не отстранялся. Наоборот, казалось, вжимался в хрупкое тело ещё сильнее, давая омеге почувствовать, как напряжены его мышцы. Как всё это время этот упрямый парнишка играет на его нервах. Он выставил колено вперед, раздвигая ноги не способного сопротивляться юноши. Прижал бедром вставший член парня. Тот заскулил, подтянувшись вверх на носках и беспомощно цепляясь за ткань пиджака на его руках, чтобы хоть как-то избежать тесного прикосновения, но мужчина не позволил. Шумно выдыхая, сцепив зубы, он упрямо смотрел прямо на альфу, ни на грамм не изменяя себе, несмотря даже на собственное состояние.       — Ты сказал... — хриплым голосом начал Альберт, цепляясь за соломину, — ...добровольное согласие.       Мужчина хищно улыбнулся, ловя вздохи омеги пальцами.       — Лучшая для меня награда — твой непокорный взгляд, когда ты так возбуждён.       Секунда, и всё исчезло. Нога, тесный контакт, близкий взгляд. Альберт повис на мужчине, всё ещё цепляясь за его пиджак, но он и не был против, легко поставив парнишку на ноги. Они не держали. Придерживал он.       — Мне плевать, в какие игры там играют наши родители, — вдруг отстранённо сказал он. — Я сам сделал свой выбор. И я не оступлюсь.       Потом, подумав, криво ухмыльнулся.       — Интересный мне омега, конечно, достался.       — Я... Я не верю... — шумно втягивая воздух, пытаясь прийти в себя, начал юноша.       — Придётся поверить, — он и бровью не повёл, рассматривая улицу вдали.       Альберт на грани чувств и эмоций вдруг вспомнил. Как это больно — доверять. Как больно полагаться на других, даже если знаешь, что предадут, подставят и не оправдают надежд. Как больно терять людей, которых ты с такой наивностью впустил в свой мир.       Как-то раз Нянечка, которая была с ним всё детское время, внезапно куда-то исчезла. Он безоговорочно любил её всей своей маленькой душой ребёнка. Она была искренняя, добрая и нежная. Всегда гладила его по волосам и внимательно выслушивала детский лепет. Она обнимала его с такой любовью, словно сама была ему матерью. Когда она ушла, у него не осталось никого, кто мог бы защитить его от нападок, ссор и скандалов. Потому что та всегда была на его стороне. Только потом, тихо и рассудительно обсуждала произошедшее, рассказывая, как бы поступила она.       Он потом узнал, куда любимая фея детства ушла. Узнал случайно, подсмотрев в одной из газет. Вдруг увидел улыбающееся лицо с газетного заголовка и не смог не узнать, ведь читал на тот момент уже хорошо.              Но что произошло тогда... Он до сих пор не мог вспомнить. Почему ушла его любимая фея детства? Оно было где-то на плаву, вот-вот придя на кончик языка, но постоянно ускользало от него. Мучило, ранило еще глубже.       Горькие слëзы без ведома Альберта хлынули из его глаз. Он столько хранил в себе, столько носил. Планы, идеи, злобу. Он поклялся, что сам станет сильным, чтобы мог защитить хоть что-то дорогое, что появится у него. Но как же страшно было заводить это «дорогое», которое казалось настолько хрупким и эфемерным.       Он жилы рвал, чтобы достичь хоть чего-то. Чтобы все это было перечеркнуто в одночасье.       Спина Альберта сотрясалась уже не из-за возбуждения. Он цеплялся за мужчину уже не из-за того, что не смог устоять сам. От отчаяния быть любимым и ненависти к близким отношениям.       Альфа не сказал ни слова. Он притянул его к себе за талию, позволяя спрятать лицо в пиджаке. Намокнет рубашка — да и чëрт бы с ней. Мужчина ласково водил ладонью по светлым волосам возлюбленного парня, пока тот несдержанно, почти в голос упивался болью маленького, оставленного всеми и израненного ребенка, жившего где-то внутри него. Стучал слабо кулаками по широкой груди, выражая свою беспомощность и бессилие.       Юноша был благодарен ему. Он не спросил ничего, лишь поделился таким необходимым в тот момент кусочком тепла. И не стал спрашивать потом, лишь проводил до места, где тот смог дойти бы домой сам. Понурый и вялый, даже не кивнув на прощание этому большому человеку, он побрёл своей дорогой.              «Стоит ли доверять тому, кого почти наверняка связывает контракт?».       «Стоит ли верить в тысячный раз, неуверенный в результате?».       «Стоит ли сознательно причинять себе боль снова и снова?».       Эти вопросы из мыслей Альберта сегодня останутся неотвеченными. Как и вчера. Как и сотню тысяч дней до этого.