Кофе с молоком

      Прошли выходные. Следующие дни были наполнены совершенно обычной рутиной. Альберт не был таким подавленным, как в первый раз, но сохранял нейтралитет в отношениях с Эриком.       «Хотя, когда то, что происходит между нами, стало отношениями?».       На самом деле он боялся признаться даже себе в том, что после того случая ему стало легче. Копящаяся внутри годами боль прорвалась, пока он несдержанно захлëбывался слезами в успокаивающих объятиях альфы.       Шатен всё понимал и не лез к парню с приставаниями и настойчивыми ухаживаниями. Просто молча выполнял свою работу, вёл себя как среднестатистический коллега. Юноша испытывал противоречивые чувства к альфе, уже сложно было забыть и игнорировать то желание, которое возникало при близком присутствии мужчины. Но также он был возмущён его прямолинейными действиями. Всё смешалось. Единственное, что он смог совершенно чётко для себя выделить — это внезапное огромное уважение, появившееся к Эрику. Он больше не смотрел на него, как на помеху при выполнении своих целей. Однако пока их цели шли вразрез друг с другом, Альберт сопротивлялся мириться с принадлежностью кому-то.       Коллеги провожали их удивлëнными взглядами. Омега понимал их — нечасто им устраивают такое развлекательное шоу, которое останавливается в одночасье. Наверное, весь коллектив ждал «хлеба и зрелищ», но он не собирался играть по чужому сценарию. Хотел придумать свой.       Хотелось беззлобно мстить, только так, как он умел.       Альберт блуждал в своих мыслях раз за разом, пытаясь выяснить происходящее. И никак не мог этого понять. На паззлах картинка нарисована, однако кусочки не становятся единым целым. Явно не хватало деталей.       Спросить напрямую отца он не мог. До сих пор не разговаривал с ним, хотя ежедневно по утрам встречался с родителями за завтраком на противоположных концах стола. Спросить напрямую у Эрика тоже — после собственной несдержанности и эмоциональности он с трудом мог преодолеть барьер стыда и вины перед ним. Можно сказать, даже избегал этого, не мог признаться во всём честно и выйти с ним на открытый диалог. Других возможностей получить желаемое пока не представилось.       И несмотря на то, что мужчина был так близко — протяни руку и можно коснуться плеча, — пропасть между ними, по крайней мере, по меркам юноши, только увеличилась. Он сам сознательно увеличил её до несуществующих пределов. Но он манил. Заполнял мысли. Попросту не давал дышать, когда находился рядом. Поэтому новым любимым занятием омеги стало ускользать куда-то при любом удобном случае.       Он пугался каждый раз, натыкаясь на него хотя бы взглядом. Сердце начинало бешено стучать, а губы пересыхали. Юноша был уверен, его реакция была заметна окружающим, но сам имел в виду только одного определённого человека. Поэтому новым завсегдатаем на его столе стала бутылка с водой, о которой раньше он мог позволить себе забыть.       Очень удобно стало объединять два приобретённых качества в одно и постоянно отлучаться к кулеру за водой. Ещё чаще, чем раньше, едва весь день не проводя там, где нет Эрика. Запах альфы становился уже не таким явственным и он мог передохнуть.       Откровением стало для него, когда Эрик тоже приобрёл себе пластиковую бутылку для воды и даже чаще чем юноша убегал к кулеру. Его это заинтересовало. Зацепило. Рассмешило.       И он нашёл свой собственный способ мести. Альберт сам неосознанно для себя выбрал этот вариант. Желание помучить его за все те пытки, которые устроил ему альфа ранее подкрепило это решение.       Омега был очень внимательным. Он хорошо отслеживал перемены в другом человеке и его эмоции. И несмотря на то, что Эрик был достаточно закрытым, он примерно понимал, что ощущает мужчина и начал этим пользоваться. Альфа убегал только тогда, когда их контакт становился чересчур близким. Например, когда было жизненно важно что-то спросить или показать — а для этого было необходимо придвинуться друг к другу ближе. Пусть он сам сходил с ума от бешеного феромона, не воспользоваться данной ситуацией просто не мог.       — Эрик, — вкрадчиво начал омега, пытаясь воспроизвести ту самую интонацию, которой мужчина первый раз назвал его имя. — Не поможешь мне немножко?       Альфа, сцепив зубы, повернулся к коллеге. Юноша встретил его с лучезарной улыбкой.       — В чëм же? — как всегда спокойно и даже немного отстранённо поинтересовался мужчина.       — Ну тут вот цифра, я не понимаю, откуда она взялась, — придумал первое, что пришло в голову и выпалил практически на одном дыхании, чтобы не казалось, что соврал. — Ты занимался этим файлом в последний раз.       Реакция Эрика была бесподобной. Альберт считал про себя: секунда на то, чтобы взять себя в руки. Секунда, чтобы договориться. Секунда, чтобы принять решение. Вуа-ля! Альфа подъехал к нему на своём стуле.       — Где? — сконцентрировавшись, предельно серьезно спросил он.       — Вот тут, — бесхитростно отреагировал омега, тыча пальцем в экран на первую попавшуюся сумму.       — Смотри, это сумма за горюче-смазочные материалы.       — Да-а? — радостно выдавил из себя омега. — Горюче-сма.. смазочные?       Он не специально запнулся на слове. Не ожидал услышать именно это слово, тыкнул-то пальцем наугад. Просто произнести это в контексте отчёта по транспорту было куда легче, чем произнести вслух его собственные то и дело сбивающиеся не в том направлении мысли.       Чтобы не выдать себя совсем уж с потрохами, юноша поспешил реабилитироваться в глазах альфы. Приняв серьёзный непринуждённый вид, он продолжил:       — Я думал, это транспорт в целом, — он покачал головой. — Так много, надо подать отчёт и попросить отц... руководителя пересмотреть количество денег, выделяемое на это.       Эрик странно посмотрел на парня и, откатившись, вернулся к своей работе. Альберт принялся считать. Секунда, когда он выдохнет. Секунда, когда до него дойдёт. Секунда на принятие решения. Мужчина встал, стараясь не выдавать своих мыслей и, опустошив одним глотком воду в бутылке, отправился набирать новую порцию.       «Ему не помешает очистить свой организм!» — вдруг с удовольствием подумал омега, стараясь унять дрожь во всём теле, кусая довольно часто страдающие в последнее время губы.        Стоило альфе вернуться (он специально обошёл свое рабочее место с другой стороны, чтобы не проходить через Альберта), юноша не сдержался и продолжил свою начатую игру.       — А ты как считаешь? — лучезарная улыбка никуда не исчезла.       — Что? — сквозь зубы переспросил он.       — Ну, как ты считаешь. Много ли потратили на горюче... на транспорт?       Эрик потянулся рукой к мышке так резко, что она чуть не улетела за пределы стола. Он внимательно всмотрелся в цифры, пытаясь проанализировать то, что сказал парень.       — Да нет, вроде, нормально, — заключил он. — Топливо сейчас недешëвое.       — А, вот как, — закивал Альберт. — Тогда не стоит подавать отчёт.       Мужчина промолчал. Секунда, чтобы успокоиться. Секунда, чтобы осмыслить. Секунда, чтобы вернуться к реальности. Пальцы Эрика быстро побежали по клавиатуре, продолжая работу. С удовольствием дождавшись этого момента, пока альфа отвлечëтся от него, у него была остановка, какую подлость ещё можно было придумать. Возможность сама упала к нему в руки.       Брюнет, проходивший мимо, положил пачку бумаг на стол омеги. Удивлëнно оглядев коллег, он нагло улыбнулся, но никак не прокомментировал происходящее.       «Черт, как некстати, что не только я чувствую запахи!» — досадно подумал Альберт. Но игра была слишком интересной, чтобы прерываться. Почти то же самое, что было с руководством во время их коротких стычек. И не сказать, что победителем из них всегда выходил альфа. Юноше нравилось чувствовать вкус собственного превосходства: слишком сладким он был.       К тому же, вспомнив, что мужчина привлекал множество зрителей, когда подтрунивал над ним, Альберт решил, что так даже будет справедливо.       — Эрик! — вновь позвал его омега. На лице была непроницаемая маска.       Альфа убрал руки от клавиатуры и очень медленно повернулся к парнишке. Он даже стал выражать эмоции. На его лице будто было написано чернилами: «ты серьёзно?». Омега не смог сдержать улыбки, но очень старался не засмеяться. Тактика — мягкая сила, прямо как у Китая, давала свои плоды.       Показательно взяв часть документов с края своего стола, он специально встал с кресла, чтобы донести их шатену и оказаться в зоне икс. Аккуратно положив их к нему на стол, ощущая, как быстрее забилось сердце от усиления чужого запаха, он пододвинул их к альфе одним пальцем.       — Это новые отчёты, я тебе ещё не показывал, что с ними надо делать. Могу сделать это прямо сейчас.       — Нет, — поспешно отреагировал Эрик, сглотнув. — У меня пока много задач, давай потом?       — Как скажешь, — с улыбкой заметил Альберт, пользуясь словами, которые ранее говорил альфа, чтобы закрепить результат. И, довольный, повернулся к мужчине спиной, пытаясь нормально дойти до своего кресла на негнущихся ногах и при этом не озвучить свою радость. Насколько он мог оценить свои навыки актера погорелого театра — получилось у него неплохо.       Но терпеть он уже не мог. В свою очередь взяв почти пустую бутылку, парень поднялся и отправился к кулеру. Оттуда открывался просто превосходный вид на хмурого шатена. Половина его лица была закрыта монитором, но он был настолько высоким, что скрыть брови и глаза, даже сидя, не получалось. Взглядом он бегал из стороны в сторону.       Альберт представил, как он играет желваками и засомневался. Показалась та самая, опасная грань, которую пересекать уже было нельзя. Ещё немного и сила воли альфы сломалась бы, как зубочистка. Поэтому он решил попридержать коней.       К тому же играя в такие опасные игры, самому было достаточно тяжело выносить это. Сердце успокоилось только сейчас. Дыхание, которое он пытался задерживать, чтобы не выдало его коварные замыслы, прорвалось, заставляя его часто дышать. Благо, народу было сегодня не так много — предпраздничный день, многие уже разбрелись кто куда, так как всех отпускали гораздо раньше по загруженности. А ещё он радовался, что на него не накатывало возбуждение. Просто... Что-то непонятное. Это вынести ещё было можно, а вот вставший член — вряд ли.       Выдохнув, он вздрогнул от неожиданного появления брюнета. Сильного запаха от него он не почувствовал, поэтому это застало его врасплох. Альфа сделал вид, что хочет пить, но преследовал другие цели, которые выдал тут же, как будто сказав невзначай:       — Тут есть комната для омег, у которых скоро течка, — деловито начал он. А потом, словно между делом добавил. — С огнём играешь.       Альберт лишь цыкнул, не придавая значения его словам. А последнее он и так знал. Хотя чего он пытался добиться — помучить его? Цель уже не оправдывала средства. Понимание этого почему-то появилось только сейчас.       — Знаю, — тихо шепнул омега.       — Чëртовы истинные, всё не как у людей, — бросил напоследок брюнет, махнув рукой, и отошёл. Омега пропустил это мимо ушей. Потому что внезапно почувствовал прямолинейный взгляд, устремлённый прямо на него. И гадать долго не надо было, чтобы понять, кому он принадлежит.       Он слегка склонился к кулеру и дрожащими руками стал наполнять бутылку с водой. Сейчас почему-то каждое его действие было максимально неловким, рваным, угловатым. Даже когда он отпустил рычаг подачи воды, тот отжался с громким стуком, как будто ударив юношу по голове. Вздрогнув, Альберт заозирался, пытаясь понять, видел ли, слышал ли кто эту неловкость. И вновь споткнулся о серые глаза.       «Да с хуя ли ты на меня смотришь?» — внутренне простонал юноша, не решаясь идти к своему рабочему месту. Внезапно заставить себя вернуться стало сложно. Создалось такое ощущение, что он хотел всего лишь поиграть, а вместо этого угодил в новую ловушку.       Но упрямство сделало своё дело. Сделав вид, что ничего такого не произошло, смотря исподлобья на буравящие его глаза, он двинулся к своему стулу.       «Что смотришь?» — посылал он мысленные сигналы своим взглядом, но ответа не получал.       «Ну что?» — спрашивал он, не получая объяснения.       Омега даже не собирался проигрывать игру в гляделки, как и шатен, провожающий его взглядом от и до, даже разворачивался к нему на колесиках, пока тот шел. И только дойдя до своего стола, Альберт вдруг обнаружил, что альфа улыбался. Хищно, даже плотоядно. Сидел, подперев лицо рукой, и не собирался отводить молнии своих глаз.       «Пойман с поличным», — выдохнул омега, подняв руки в примирительном жесте и лучезарно улыбнувшись.       Шедший аккурат сзади него брюнет, мягко пихнул его в сторону, вынуждая парнишку сделать пару шагов к Эрику. Мужчина с удивлением подскочил, готовый поймать едва не упавшего из-за трясущихся коленок юношу. Тот неловко воткнулся в широкую грудь альфы, вцепившись в его выставленные руки.       Омега кинул быстрый взгляд через плечо на ухмыляющегося брюнета, который тут же был таков.       — Вот сука хитрожопая, — вырвалось вслух у него мысленное ругательство.       Феромон сгустился. Курок, взведëнный игрой омеги, с щелчком опустился. Чаша была заполнена настолько, что из нее выливалось.       Альберт, сглотнув, нерешительно поднял взгляд на мужчину. Теплота внутри распирала. Приятный запах щекотал нос. Грудь мужчины часто вздымалась и юноша мог слышать, как отчаянно быстро бьётся его сердце. Мир как будто замер, оставив их двоих наедине. И офиса с людьми в нём не существовало. И отца с его манипуляциями. Холодной матери, которой ничего не было нужно. Прислуги, идеально выглаженных костюмов, гречки с котлетами на обед. Никого, кроме них.       Серые глаза смотрели не просто на него, а как будто заглядывали в душу. Внутри плескалось что-то такое, чего юноша не мог объяснить. Но он не боялся больше этого взгляда, потому что вдруг понял, что он не причинит вреда. Ему хотелось верить, на него захотелось положиться. Как бы отчаянно Альберт не гнал от себя эти мысли и желания, они всё равно всегда возвращались. И сейчас тоже. Но в плену сильных рук принять решение было легко и просто. Надо было просто сделать один шаг.       Мужчина прищурился, но не отстранился. В душе сияло яркое солнышко, выглянувшее из-за туч после прошедшего дождя. Запах земли мешался с запахом камней и травы. Такой приятный, совершенно забытый аромат.       Взяв омегу за предплечье, едва не рыкнув «нам надо поговорить!» скорее для окружающих, чем для Альберта, альфа потащил его куда-то в сторону. Юноша не сопротивлялся.       Он даже не понял, как они оказались в каком-то помещении вдвоём. Источник света остался сзади, в коридоре, и как только дверь за ними захлопнулась, стало темно. Повернулась защёлка.       Альфа тут же с жадностью впился поцелуем в губы юноши, притягивая его к себе как можно ближе за талию. Не отпуская. Недвусмысленно он почувствовал вставший член мужчины, с таким желанием прижавшийся к его телу. Воздуха стало резко мало. Губы Эрика не терзали своим поцелуем, нет, он целовал его нежно, не причиняя каких-либо неприятных ощущений, даже стараясь не задевать клыками мягкую кожу губ. Языки сплетались в танце, поглаживая друг друга. Губы смыкались, разрывая поцелуй только для того, чтобы продолжить его вновь.       Омега привстал на носочки, потянувшись ближе к альфе, обнимая его за шею. Он своевольничал, вплетая пальцы в его короткие волосы, тоже не давая мужчине отстраниться рукой на затылке. Тело била крупная дрожь, но дрожал не только Альберт.       Вдруг разорвав поцелуй, альфа отстранился от него, отойдя на пару шагов. И никакая рука юноши ему в этом не помешала.       — Я не могу.. — тяжело прохрипел Эрик. — держаться..       Альберт и сам еле держался. Член болезненно пульсировал. Анус сочился смазкой, как в первый раз, словно течка и не была нужна вовсе для спаривания. Ноги подкашивались. А тьма обостряла чувства тысячекратно.       — Я тоже, — честно признался дрожащим голосом юноша, втягивая носом воздух. Аромат мужчины кружил голову. — На пределе.       — Скажи это, — вдруг попросил шатен. — Ещё раз.       — Я не могу держаться, когда ты рядом, — не ожидая сам от себя взвыл омега. — Я не могу перестать думать о тебе! Ты постоянно пахнешь так...       Он стукнул по первой поверхности, которую смог задеть кулаком. Но это была не злость. Юноша не знал куда деться от переполняющих хрупкое тело чувств. Он готов был сказать что угодно, лишь бы ещё раз...       — Так... И заставляешь думать о себе, — почти простонал парнишка, сжав руки в кулаки.       ...ещë раз прикоснуться к нему.       Эрик нашёл его по запаху. Он прорычал, схватив его за запястье, но тут же отпустил. Сильные руки снова прижали его к себе, вырывая рваные вдохи, так и рвущиеся из груди. Движения стали откровенными. Ладонь мужчины сползла по пояснице вниз, крепко сжав ягодицы омеги, заставляя того чуть ли не скулить от охватившего его возбуждения. Альфа почувствовал, что омега не соврал,— все штаны были пропитаны смазкой насквозь. Они были уже не нужны.       Новый поцелуй, откровеннее предыдущего, уносил с каждой секундой все дальше к истинным желаниям. Альфа жадно впивался в его губы, терзал их, уже не заботясь о клыках. Изучал его языком, губами, зубами — чем только мог. Иногда отрывался, чтобы коротко расцеловать горячее лицо, но тут же возвращался обратно.       Альберт, положившийся на свои желания, всецело захватившие его, отвечал с удовольствием, тянулся к нему неловкими, рваными движениями. Ловил язык губами, целовал, кусал больно за нежную кожу где придётся, обозначая своё возбуждение. Происходящее сводило с ума.       Рваными, резкими движениями, мужчина быстро справился с ремнём и молнией, буквально вытаскивая парнишку из штанов. Нижнее бельё было сорвано следом. Вереницей поцелуев, освобождая статную фигуру юноши от ненужной одежды, мужчина прошёлся по груди, по едва вырисованном кубиками пресса худому животу и дошёл до паха. Не думая ни секунды, подрагивающий от нетерпения член омеги оказался в горячей власти рта альфы.       Блондин застонал, найдя голову альфы и сжимая пальцами русые волосы. Хотя сейчас не было видно ни зги, ощущалось всё даже слишком ярко. Язык, оглаживающий головку. Губы, плотно обхватывающие пульсирующую плоть. И движения... Нарочито медленные, тягучие. Он чувствовал слюну мужчины, скользящую по члену вниз. Ощущал, как тот, словно специально, раздразнивая до предела, сосредоточил внимание только на головке. Пусть было приятно почти до оргазма, мужчина с садистским удовольствием делал всё неспешно. И дойти до разрядки не давал, отрываясь, заставляя шумно и часто дышать и требовать продолжения призывным покачиванием бедер, и наслаждаться не разрешал. Мучил. Ровно так, как и омега, буквально парой минут ранее.       Представив эту картину в красках, омега не сдержался. Сжав волосы на затылке альфы в кулак, постарался оторвать его от себя, насколько хватало силы. Специально, показывая, что не только альфы могут позволять себе такие вольности. Он процедил сквозь зубы:        — Я тебя сам сейчас трахну, — чем вызывал смешок мужчины. Прикосновения, такие желанные, горячие и возбуждающие, исчезли. Тот выпрямился. Медленно, величаво, не стесняясь своего положения. И, взяв омегу за подбородок — больно — притянул к себе. Не коснулся губами, не поцеловал.       — Скажи, чего ты хочешь, — властно заявил Эрик, вкладывая каждое слово в губы парня.       Альберт не готов был сдаваться.       — Ты же сам сказал, что... — запротестовал он, но был прерван рукой, скользнувшей по телу. Она по-хозяйски очертила бока и дошла до ягодицы, скользнув в ложбинку. Юноша шумно выдохнул, виляя бёдрами и выгибаясь в пояснице, языком тела напрямую рассказывая о своих желаниях. Он не смог сдержать сладкого стона, ощущая проникновение пальцев внутрь его тела.       — Скажи, — приказал альфа. Голос был хриплый, на грани. Но он держался.       — Выеби меня, — он хотел сказать это как можно злее, но получился лишь умоляющий шепот.       Он сразу дал ему желаемое. Развернув парнишку и нагнув его одним движением ладони, прижавшейся к спине, тут же вошел членом в приоткрытый анус, сочащийся смазкой. Не полностью. Покачивал бедрами, входя всё глубже, с каждым разом вызывая всё более яркие стоны омеги, пока не дошёл до конца. Когда он начал движения, держаться не смог уже не один из них. Омега, сжавшись, кончил прямо в пустоту перед собой, но возбуждение не спало.       Стараясь найти опору под руки, Альберт с громким звуком уронил пару неопознанных вещей, вцепившись в какую-то металлическую перекладину. Она жалко скрипела от их движений, пока мужчина, придерживая партнёра за бёдра, вбивался в его тело. Пошлые звуки наполнили комнату. Смазка хлюпала, из-за быстрых движений комнату наполнили шлепки. Нутро омеги то распирал горячий член, заставляя его стонать, выть, захлёбываться дыханием и звуками из-за волн наслаждения, проходящих по всему телу, то на короткое мгновение покидал его, чтобы начать всё заново.       Отдельные яркие ощущения приносили укусы. Каждый укус, как вспышка света в тьме помещения, только раззадоривали, разжигали ярость возбуждения внутри. Альберт не чувствовал боли. А альфа не скупился на метки, оставляя их по всей спине, сжимая зубами кожу. Он то рычал, то тихо мычал от удовольствия, приникнув широкой грудью к спине парнишки. Когда движения из размеренных превратились в еще более рваные, почти остервенелые, Альберт сорвался на крик.       Ещё пара резких толчков заставили возбуждение сорваться с пика разноцветными фейерверками. Омега крикнул что-то неясное в темноту вперёд, почти жалобно, в последний момент вздрогнув от укуса альфы где-то в области лопаток, ощущая, как внутри разливается тепло. Он и сам кончил, снова, оглушëнный ощущениями. Не дожидаясь, пока распухнет узел, мужчина покинул его тело, но не отстранился.       Они так и стояли сгорбленно, учащённо дыша и пытаясь прийти в себя. Эрик бережно обнимал Альберта, поддерживая его, чтобы тот не упал. Смешавшиеся запахи наполнили комнату, дополняя наступившую долгожданную негу. Удовольствие разливалось в самые дальние уголки тела, добираясь до души. Приятно и почти невесомо.       Альберт тихо рассмеялся, пытаясь совладать с непослушным телом. Альфа нежно погладил его пальцами по груди в ответ. Тяжесть его головы на спине успокаивала и дарила некое ощущение безопасности и реальности происходящего. Взрыв чувств, которые испытал омега в этот раз, не был похож на то, что он чувствовал в лифте. Тогда стыд, смущение и вина сковали его, запирая в своей безжалостной клетке. Но оказалось, когда ты честен с собой и своими желаниями, можно не ограничивать свободу железными прутьями.       Они выпрямились, так и оставшись в объятиях друг друга. Несмело, осторожно и неспеша, пробуя на вкус новые ощущения, Альберт легко коснулся широкой руки, лежавшей на его животе, но тут же отдернул руку, закусив губы.       Почувствовав, что парень перестал дрожать и более-менее успокоился, альфа отстранился. А Альберт внезапно почувствовал... Разочарование? Тоску? Сердце вынули из груди и положили на блюдце с голубой каемочкой, чтобы каждый мог с удовольствием на него посмотреть.       Ему вдруг стало горько. Но чужая широкая ладонь, чуть промазав в темноте и впечатавшись в его спину, добралась до светловолосой макушки и ласково прошлась по волосам.       — Вот и молодец, — заключил Эрик. — Теперь-то пойдёшь со мной на свидание?       — Нет, — удивлённо парировал Альберт. — Я же тебе не какой-нибудь легкодоступный омега.       — А, вот оно что, — протянул альфа. Омеге показалось, что он слышал улыбку в его голосе.       — К тому же не меченый, — с некоторой толикой разочарования, максимально стараясь её скрыть, выпалил юноша.       — Хочешь стать моим?       Дыхание альфы раздалось где-то совсем рядом с его шеей.       «ДА!» — завизжал внутренний голос. Место на шее обожгло огнём.       — Нет, — упрямо заявил Альберт. Как будто всего произошедшего только что и не было. Как будто не он довёл альфу и не с его подачи из ануса теперь текла терпкая сперма мужчины. Но парень готов был поклясться, что мужчина насмешливо выгнул бровь, пусть даже не видел его лица. Даже снова на лице маркером бы вывел фразу «да что ты говоришь?».       Он был близок к провалу как никогда раньше. Но не испытывал сожалений по этому поводу.       Альфа пропал. Чувствовался его яркий запах и были слышны шаги, но рядом его не было. Натянув на плечи свисавшую на локтях рубашку, Альберт прикрыл татуировку, расползшуюся по всей спине, словно сейчас кто-то мог его разглядеть. Щелкнул тумблер выключателя и яркая лампа ослепила на мгновение. Последнее, что застал парень - то, как альфа застëгивал ремень на своих штанах, как ни в чëм не бывало.       Сам парнишка пребывал в довольно плачевном состоянии. Штаны оказались на полу, ровно как и бельё. Каждый миллиметр тела, к которому прикасался мужчина, внезапно дал о себе знать. Анус болезненно сжимался, а спина саднила при любом прикосновении рубашки или движении. По бёдрами текла белëсая жидкость. Однако происходящее с ним внезапно не вызывало отвращения или каких-то негативных эмоций.       Почувствовав на себе пронзительный взгляд, Альберт исподлобья уставился на Эрика.       — Отвернись! — потребовал он.       Хмыкнув, мужчина скрестил руки на груди и с недовольным выражением лица развернулся к нему спиной.       «Чего я там не видел?» — задавался вопросами альфа.       «Второго раза мне не хватало!» — в панике думал юноша, припоминая события в лифте и стараясь купировать очевидные последствия соития. Он обрадовался, поняв, что они всë-таки в комнате для омег, застигнутых врасплох течкой. Тут и таблетки различные и салфетки. Схватив парочку, он вытерся так чисто, насколько смог.       Парень лукаво улыбнулся, обведя взглядом металлическую перекладину низенькой вешалки. Повсюду валялись разбросанные вещи, которые он одним махом смел с законного места. И не просто смел: везде были следы его пребывания и удовольствия в том числе. Сперма разрисовала их и впиталась в ткань, оставляя мокрые пятна.       Альберту стало на мгновение стыдно и он мысленно попросил прощение у всех, кто почувствует их запахи.       — Готов? — нетерпеливо и недовольно произнес альфа, постукивая носком ботинка по полу.       — Нет!       Омега наспех натянул на себя свои вещи, ещё раз глянув на принадлежности. Его внимание вдруг привлекла одиноко лежавшая пачка в углу стола.       «Противозачаточные».       Внутри у юноши все похолодело при одной только стремительно проскочившей мысли о последствиях своей течки. Раньше это не пришло ему в голову от слова совсем.