Кофе с молоком

      На следующий день омега не пришёл. Ровно как и через день.       Съедаемый сомнениями, мужчина с тоской оглядывал пустующее место. Кресло без пиджака, задвинутое до упора, и не включённый компьютер. Часть его отсутствовала, оставшись с мальчишкой. Ему было неспокойно и он съедал себя сомнениями, раз за разом прокручивая последний день вместе. Но не находя ничего подозрительного, начинал заново. Цифры плыли перед глазами. Не работалось.       Мужчина хоть и старался быть учтивым по отношению к парнишке, нутро его болело и ныло. От собственной беспомощности, бессилия. От боязни всё испортить. От дикого желания обладать и не отпускать. Защитить. И пусть он не боялся чувств, обуревавших его, он не был уверен, что к ним был готов сам Альберт. Поэтому из раза в раз мужчина потакал его действиям, обещая себе, что этот раз будет последним. И всё равно шёл за ним.       Пусть знакомы они были не так долго, однако он уже успел понять и осознать, насколько плохо без этого дерзкого и упрямого мальчишки. И, чтобы не нарушить такое хрупкое, вновь обретённое равновесие, он молчал. Молчал и надеялся, что время способно исцелить его раны. И что тот придёт к нему сам. Потому что все его слова были не пустыми фразами.       Он понял, что парнишка истинный ещё тогда, в лифте. По первому его запаху. По первому его взгляду. По первому прикосновению. Альфа был последовательным и терпеть не мог эксцентричность. Была бы другая ситуация, он бы сначала завоевал доверие своего омеги, прежде чем бежать, раздевать его и трахать. Но ситуация сложилась иначе. Он не понимал, но принимал это.       Но теперь, когда отношения стояли под вопросом, хоть больше и в плюс, чем в минус, он не представлял, что может сделать. Но предчувствие подсказывало, что случилось что-то нехорошее.       Альфа вдруг вспомнил, как ему подсунули контракт на этого несчастного мальчишку. Как с фотографии на него испуганно и в тоже время упрямо смотрели карие глаза. Он не был смазливым и не был похож ни на одну женственную омегу, которую он когда либо знал. А их было отнюдь не мало. Этим и выделялся, поэтому стал особенным. И хотя он всë-таки отказался от контракта, за них решили по-другому. Альфа злился на такое высокомерие, проявленное к чужим чувствам. Но предпочитал решать проблемы по мере их поступления.              «И, честно признаться, если бы был выбор, я бы сделал то же самое. Снова».       Эрик часто наблюдал за тем, как блондин самозабвенно увлечён работой. Как он горел ею, как входил в раж, когда что-то получалось. Как отвлекался от происходящего в жизни и как светлело его лицо в такие моменты. Увидев его таким, в такие по-настоящему интимные моменты, вряд ли кто-то бы стал ещё обсуждать его за спиной. Однако он добился определённых успехов в этом — теперь, стоило мужчине войти в помещение, неловкие переглядывания и пересуды прекращались. Он был рад. Пусть и не так ярко выражал эмоции, как мальчишка, но был рад.       Эрик был готов поклясться, что если этот несносный чертёнок спрячется в недрах земли, он отправится за ним. И от этого было ещё тяжелее. Скажешь в лоб — испугается, убежит. Действительно спрячется. Поэтому каждый раз, когда он был рядом, ему приходилось максимально контролировать себя. Во-первых, чтобы не начать бесконечно говорить слова о своей непоколебимости по отношении к нему. Во-вторых, чтобы не завалить его прямо тут же, хотя бы на офисном столе.       Особенно ему нравился этот упрямый, несдающийся взгляд, который, словно, так и зазывал в игру. «Поймай меня, если сможешь».       Ах этот взгляд... Сколько раз он вызывал напряжение в паху. И всё сладко замирало и ныло внутри. Чтобы держаться, ему приходилось как можно реже смотреть в сторону блондина. А в последние разы в принципе уходить как можно дальше. А всё началось после встречи в подворотне, когда ещё мгновение и молодой человек и мужчина в частности не разошлись бы по домам неудовлетворëнными. За работой часы проходили незаметно.       Проходящий мимо альфа чуть младше него с тёмными волосами вдруг окликнул Эрика.       — Тебя руководство хотело видеть, — передал он.       — Спасибо. А где Альберт?       Брюнет даже не удивился, лишь отрицательно покачал головой. В его взгляде читалось сожаление.       — Не появляется уже второй день. И телефон недоступен.       Время в офисе тянулось как обычно. Люди сновали туда-сюда, кто-то суетился, одним словом — работа. Провожая взглядом их сосредоточенные лица, мужчина не мог поверить, что он работал здесь и уже довольно приличное время. Сначала просто попросили помочь родители. Бизнес разваливался, нужна была помощь извне. Для слияния компаний было необходимо твёрдое доказательство их решительности, гарантом которого в итоге выступил Эрик. Отдали, считай, лучшего кадра из компании. Жаль, что достойного применения здесь ему так и не нашли — не было в компании понимания того, чем занимаются действительно хорошие бизнес-аналитики. А может, никто и не стремился понимать. Так он и кочевал из отдела в отдел. Сейчас, когда его наконец «случайно» перевели в отдел к Альберту, а также после сцены в лифте, картина вырисовывалась достаточно красочная. Им пользовались с самого начала.              И, несмотря на его отказ, похоже, их семьи решили по-другому. Он злился на такое беспринципное и низкое решение других людей поиграть с чужой судьбой и чувствами. На картинке омега выглядел совсем по-другому, он не вызывал желания добиваться его. Но тот мельком брошенный упрямый взгляд в лифте изменил всё.       Иронично сложилась ситуация, особенно в его пользу. Он ведь никогда не стремился завести семью, детей, даже постоянную пару. Ему были не интересно погружаться в отношения с головой, ведь он был правой рукой отца — начальника компании. Он отрабатывал свои хлеб и помощь воспитавших его людей.       Эмоции смешивались. На одной чаше весов была бесконечная преданность и верность родителям, огромное чувство долга и желание отплатить им за то, чему его научили. С другой — омега. Лифт. Его боль. Тёплое ощущение, которое появлялось всякий раз, когда он смотрел на мальчишку. Прикосновения. Поцелуи. Те редкие моменты, которые могли понять только они вдвоём.       Он не мог выбрать. Он хотел всё и сразу.       «Неужели для того, чтобы выдать сына замуж, надо прибегать к такому? Или что это? Расчëтливость?» — проносилось у него в голове.       Эрик поморщился, приобретённое желание защищать щемило грудную клетку. Мысль, что с блондином случилось что-то нехорошее, сводила с ума.       Решительно выключив компьютер, он поднялся, задвигая рабочее кресло до упора. Ровно как было задвинуто кресло Альберта. Найдя глазами брюнета, Эрик кивнул ему в знак благодарности и получил такой же вежливый кивок в ответ. Они поняли друг друга с полуслова.       Альфа быстро добрался до седьмого этажа, до которого когда-то не доехали они оба. Стену в лифте заделали, теперь вместо оставшегося когда-то следа красовалась новая панелька. Секретарь пропустила его без вопросов, только взглянув мельком в спокойное и решительное лицо мужчины. Он последовал дальше, прямо до огромной двери от пола до потолка. Эрик уже бывал здесь ранее. Но прежде не испытывал такой оголённой злобы.       Дверь не послужила препятствием, легко отворяя своё нутро. Старый альфа сидел за своим столом и что-то увлечённо печатал на клавиатуре ноутбука. Пространство, в котором он обитал, было даже слишком огромным для него одного. Услышав гостя, мужчина тут же встал, приветливо улыбнувшись и указав ладонью на стул напротив него. Он окружил, пропитал пространство вокруг себя запахом леса. Эрик молчаливо воздержался от предложения.       — Я хотел обсудить условия сделки, — мужчина нисколько не смутился и приступил к самому главному, стоило двери закрыться.       — Какой сделки? — холодно уточнил Эрик.       Альфа неопределённо качнул головой, всё так же улыбаясь, не вдаваясь в подробности. Поняв его намёк, мужчина почувствовал, как его нутро наполняется яростью.       — Где Альберт? — еле сдерживая себя, выдохнул он.       Видимо, запах сгустился, что хорошо почувствовал его собеседник, тоже напрягаясь. Солнце затянуло тучами, сквозь хмурое небо полил дождь. Но приветливая улыбка не исчезла с лица взрослого мужчины, несмотря на то, что деревья в лесу закачались от порывов ветра. Тогда Эрик понял, кто научил его парнишку так улыбаться, когда нужно спрятать истинные чувства.       — Я как раз хотел тебя поздравить, — осторожно начал отец омеги. — Что наконец ещё двое истинных встретились в этом мире. Твой отец передал.       Альфу словно ударили обухом по голове. Он нахмурился, ощущая на языке горький вкус предательства. Между тем блондин продолжал:       — Он в последнее время отказался куда-либо выходить из дома. Но мы и не настаивали, иногда ему, знаешь ли, требуется покой. Ничего страшного, за ним приглядят.       Тьма в глазах мужчины сгущалась. Холодная ярость заменила кровь. Пазл сложился. Сцена в лифте была действительно не простой случайностью, как бы не хотелось ему так думать. Именно этого они и добивались. Альфа заиграл желваками, стиснув кулаки. На адреналине он не ощущал боли. Дождь превратился в ливень, а листва зашумела с большей силой.       — Но, конечно-конечно, мы были бы рады, если бы его партнёр был рядом с ним в тяжелый для него момент.       — Вы хоть понимаете, что делаете? — не выдержал альфа, угрожающе надвинувшись на фигуру возле стола. Положение, деньги, возраст? Сейчас ему было совершенно наплевать на любое «но», которое могло его остановить. Засверкали молнии, рубанув по одной из ветки, которая с хлëстким звуком опустилась на землю.       — Конечно, — маска приветливости вдруг спала с лица мужчины в возрасте. — Как и ты должен понимать, что делаешь. Не кусай руку, которая тебя кормит.       — Я не побрезгую ничем, если с ним что-то случится.       Атмосфера накалялась. Ещё немного и искры, метаемые мужчинами друг в друга могли стать заметны глазу. Никто не собирался уступать. Но блондин, вдруг посерьезнев, снял очки, потерев переносицу двумя пальцами.       — Как и я, Эрик. Это ведь мой сын.       — Что-то я не понял, как можно говорить такое, когда всё произошло из-за Вас.       — Не из-за меня, а благодаря мне, — мужчина стал сосредоточенным. От него перестало исходить ощущение угрозы и он расслабился, став спокойным. — Раз уж ты почти вошёл в круг нашей семьи я расскажу тебе. Расскажу, как было.       Альфа аккуратно положил очки на деревянную поверхность стола.       — Он был чудесным ребёнком, таким искренним и хорошим, добрым, — вдруг помолчав, начал он. — Пока с Няней не случилось несчастье. Вернее, так он называл свою старшую сестру, Нану. Ребёнку проще произнести два одинаковых слога...       Он прервался, сглотнув. Рассказ дался ему с трудом.       — Трое альф изнасиловали несчастную в подворотне, места на ней живого не оставили. Сами разодрались за неё до огромных луж крови. И никто не помог. Так и... умерла.       Он сцепил зубы и кулаки одновременно, морщась от неприятных воспоминаний. В древесном запахе альфы послышались нотки отчаяния и боли.       — Не могу представить как, но он узнал об этом, мы не хотели ему рассказывать. Он как с цепи сорвался. Такой маленький, а выглядел как одичавший волчонок, кусая любого, кто к нему подойдет. Решил, что не хочет быть омегой. А раз альфой ему не стать — в гробу он хотел всех видеть.       Блондин умолчал о том, что произошло с ним и женой после потери дочери. Но каждый мускул на лице альфы дрожал. Напряжение Эрика никуда не делось, но он внимательно вслушивался в каждое слово отца его пары, готовый уличить того в любых преступлениях на месте.       — Нам с Маргарет было больно видеть его таким, зная, что ничем не можем помочь. Да, раньше... Мы ограждали его от так называемых друзей, которые потом приходили к нам домой и пытались шантажировать, опускаясь ниже плинтуса. Но после он и сам не подпускал к себе никого. Зачем-то записался на курсы боевых искусств, где были одни альфы. Учился, старался, тренировался. Бился с системой. На мгновение мы подумали, что он решил бросить все силы в правильное русло. Но он сражался в какой-то самостоятельно придуманной войне против всех. Даже против тех, кто не желал ему зла. Отрицал саму природу, не слезал с синтетических таблеток, которые губили его здоровье. Нам даже пришлось заменить их в какое-то время на пустышки, чтобы он себя не убил. Хотя сложно сказать, что он жил. Благо, он вернулся к более проверенным средствам контрацепции.       Он снова помолчал, переводя дух.       — Альберт отвергал все попытки ему помочь, твердил, что справится сам. Ломая себя и стараясь сломать окружающих под себя. А они все не прогибались, заставляя его бороться ещё отчаяннее и злее. Не зная, что делать, я обратился к близкому другу с университета.       Эрик поднял удивлённый взгляд на альфу.       — Да, к твоему отцу. И мы договорились сделать так. Я просто не видел другого выхода, — выдохнул мужчина, опустив взгляд вниз.       — Это ни в коем случае не оправдывает Ваших действий, — более спокойно, но с грустью в голосе выдавил Эрик.       — Я знаю. Поверишь или нет — сам никогда себя не прощу. Но чувствуя твой запах... Я думаю, что сделал правильный выбор. Мы же не ошиблись, вы истинные?       Молодой мужчина молча кивнул.       — Я на твоей стороне. И на его стороне тоже, — закончил отец омеги, пусть все его слова звучали лишь как оправдание. — Я хотел, чтобы он больше не был один.       — Почему...Почему Вы просто не поговорили с ним?       — А стал бы он слушать? Он твердил «я, я, я» и не видел ничего дальше своей боли. Упивался ею без остатка, хотя уже столько лет прошло. Жаль только... Мы не хотели... Мы не ожидали, что у Альберта начнётся течка.       Они оба замолчали, обдумывая каждый своё. Узнав историю омеги, альфа запретил себе его жалеть из уважения к его стремлениям и проделанной работе.       Блондин отвлёкся на вспыхнувший экран его телефона. Его глаза округлились с заметным беспокойством.       — Эрик, — глухо позвал он. — Альберт в положении. Он сбежал из дома.       Кажется, мужчина не верил сам тому, что сейчас сказал. Худощавыми руками он подпëр лоб, прикрывая глаза. Седые пряди упали ему на лицо. Он резко осунулся, стал непохож на статного альфу, которого все уважали. За секунду он превратился в тень самого себя.       — Проверьте больницы, — чётко скомандовал альфа.       Эрика уже не было. О его уходе свидетельствовала только захлопнувшаяся сквозняком дверь.       «Где?».       Его никто не посмел остановить. Все расступались перед ним, встречая на своём пути бешеный запах и предельную сосредоточенность на его лице. Он не обращал внимания на этих мелких сошек. Его душой завладел липкий страх и отчаяние. Мужчина боялся того, что может произойти с мальчишкой. Что он может сделать. Фантазии, красочные и уродливые, преследовали его, пока мужчина почти срывался на бег. Вспоминая все моменты, когда юноша позволил себе показать свою настоящую боль, Эрик почему-то не сомневался, что у парнишки хватит духу сделать всё, до чего только смогут дойти его мысли.       Дома у омеги искать было бессмысленно. Он был уверен в том, что прислуга обыскала все укромные уголки. На работе его тоже не было, никто его не видел.       «Где?!» — почти рычал альфа от бессилия.       Мужчина выскочил из офиса, оглядываясь.       «Кафе? Нет... Вряд ли в таком состоянии он мог туда пойти. В переулках ему тоже делать нечего».       Парнишка не знал, где он живёт, туда тоже вряд ли смог бы прийти. Альфа корил себя, что не привёл его к себе раньше, чтобы он знал, куда всегда можно прийти. Где ему всегда будут рады.       «Думай!» — приказывал себе сосредоточиться мужчина. — «Куда, черт его побери, он мог направится? Чего хочет? Что ему нужно?».       В таком большом городе сложно было найти его одному. Он слишком боялся не успеть и не простить себе этого. Ладонь решительно достала телефон из кармана, набирая дрожащими пальцами нужные цифры. Тот, кому он доверял больше всего.       — Папа...       «Я найду тебя, только подожди...», — с болью в душе альфа гипнотизировал саму судьбу.       Омега сидел на лавочке с отсутствующим взглядом. Раньше они с Нянечкой часто приходили в этот парк — недалеко от дома и не так много людей. Всë-таки богатый район, у кого есть время разгуливать и любоваться деревьями?       То самое место, отчаянно напоминавшее обо всём. Скрывавшее плотными столбами деревьев от посторонних глаз. Откуда-то издали доносился громкий детский смех и крики. Он не знал, что ему и думать, после того, как получил положительный результат теста на беременность.       Конечно, он был сам виноват, что не позаботился о себе в тот момент. Не взял таблетки, не следил должным образом за своим состоянием. Это не отец был виноват в происходящем, а только он сам. Было бы у него немного больше разума, ничего из этого бы не случилось.       Его ноги не касались земли: лавочка была высокой и жëсткой. Резные прутья впивались в ещё слабо саднящую спину, поэтому приходилось горбиться. Он часто приходил сюда, когда ему было плохо и ждал. Ждал, что всё это — сон, что Няня вернётся. Но она так и не вернулось, несмотря на то, как много лет прошло.       Ветер приятно гладил его щëки. Он не плакал, нет. Он запретил себе снова так стыдно выражать эмоции.       «Хотя бы теперь понятно, почему я был таким эмоциональным в последнее время. И почему постоянно странно себя чувствовал. Слабым».       Блондин смотрел на сплетение нитей джинс на коленках. Они переплетались друг с другом, создавая прочную конструкцию. Пальцы проходились по столбикам нитей, но они не разъединяли своих объятий.       Впервые за долгое время он жалел себя. Жалел, винил и снова жалел. Маленький ребенок, каким он запомнил себя в совсем юном возрасте, плакал. Альберт не понимал, как дошло до такого. Он ведь старался делать всё правильно. Сил не жалел ни на что, бился за любую возможность. Выгрызал зубами у судьбы свой собственный путь. А теперь...       Ладонь мягко огладила ещё стройный живот.       «Всё, во что я верил, разрушено».       Омега отчаянно сглотнул ком в горле. Но он не уходил, подступая обратно. И что теперь он мог поделать — юноша не представлял. Всё это время так отчаянно борясь за свою жизнь со страшными врагами вокруг, он не смог бы лишить жизни другое, маленькое и ни в чëм неповинное существо. Как бы не хотелось всё исправить.       Слабый запах дождя заставил его улыбнуться. Он даже вскинул голову, прикрывая глаза, подставив лицо каплям. Но капель, вопреки его ожиданиям, не последовало. Альберт посмотрел на небо. Оно было чистым и голубым, в выси висело, словно приклеенное, солнце. Меж тем, запах усиливался. Он не был похож на обычный, к нему было примешано что-то ещë...       Явная догадка повисла в воздухе, пока её не подтвердил вышедший из кроны уже позеленевших и налившихся листьев альфа. Он запыхался, был зол и беспокоен. На лице то и дело проблескивала боль. Их взгляды встретились — туман и земля. Серые и карие. Молоко и кофе.       Юношу захлестнуло странное отчаяние. Захотелось броситься к нему в объятия, рассказать всё, что тревожит и печалит. Рыдать, словно маленький ребёнок, у него на плече, снова раз за разом оставляя мокрые разводы на рубашке.       Мужчина вновь сделал первый шаг сам. Он в несколько широких шагов преодолел разделявшее их расстояние и прижал к себе хрупкое тело, присев, уперевшись коленом в землю. Так крепко, как только смог. Чтобы неповадно было упрямому мальчишке вырваться. Но омега был и не против. Обняв его в ответ, он спрятал лицо у альфы на плече.       — Я испугался... — выдохнул Эрик, становясь более-менее спокойным. — Никогда не делай так больше.       — Прости, — глухо выдавил юноша куда-то в шею мужчины. На этот раз не хотелось лукавить, играть, упрямиться и скрывать лицо за привычной маской. Отец был прав, парень мог многому у него поучиться. Как минимум, честности с собой и окружающим.       Альфа отстранился, вынуждая омегу поднять голову. Внимательно оглядел его с ног до головы, вглядываясь в шоколад его глаз. Альберт не плакал, но глаза его были красными, словно он провёл в раздумьях не одну ночь.       — Нигде не болит? Ты не поранился? — с неожиданной заботой начал он. Омега отрицательно покачал головой, заставляя альфу окончательно успокоиться.       Шатен сглотнул, боясь подтвердить свою догадку. Он опустил взгляд на живот, снова подняв его на лицо Альберта и удивленно вскинув брови.       — Ты уже знаешь, — тихо прошептал парень с ноткой иронии в голосе. — Я ничего не сделал.       Мужчина ласково обвёл руками предплечья юноши, собирая его ладони и пряча в своих руках. Он молчал, борясь с собой.       — Я отменю свадьбу, если ты так хочешь, — он маскировал надрыв в голосе как мог, стараясь оставаться предельно спокойным. Но боль в его глазах не укрылась от юноши. — Но я не уйду. Я никуда не уйду. Я останусь рядом. Я буду дежурить под дверью, даже если ты не захочешь меня видеть.       — Зачем я тебе нужен, вообще? — глухо выпалил Альберт, слабо улыбнувшись. — Ты уже давно должен был понять, насколько я косячный и неправильный.       — И что? — резонно заметил альфа.       — Что «и что»? Разве этого не достаточно?       Мужчина молчал, не собираясь отступаться. Блондин рассматривал свои руки в защите чужих широких ладоней.       — Как много на свете идеальных и прекрасных омег. За которыми не нужно бегать и решать их проблемы. Красивые и женственные...       «Не сломанные», — хотелось добавить ему. Но он не смог выдавить это из себя.       — Ты прекраснее их всех. Ты особенный, идеальный для меня, — тщательно подбирал слова мужчина, зная, что ему ни о чëм не скажет слово «истинный».       Альберт лишь упрямо покачал головой, стараясь не смотреть в глаза Эрику. Хотя было так невероятно тоскливо и пусто в душе, сердце рвалось на части, он не хотел привязывать к себе того, кто достоин лучшего. Не хотел, чтобы этот светлый запах нагревшегося солнца был растрачен впустую.       Мужчина лишь улыбнулся.       — Каким ты видишь себя?       — Угловатым. Истеричным. Несуразным, — флегматично начал доставать из глубины души свои «лучшие» качества омега.       Улыбка на губах альфы стала шире. Туман его глаз рассеялся, освобождая доселе ждущую нежность и любовь к этому несносному мальчишке. Он подтянулся к нему, аккуратно и ненастойчиво оставив нежные прикосновения на его губах.       — Целеустремлëнный.       Он прикрыл глаза, чтобы не видеть растерянного омегу, наконец сумевшего посмотреть в глаза мужчины, и настойчиво продолжил гнуть свою линию.       — Сильный.       Альфа касался его губ, отрываясь только для того, чтобы произнести следующее качество.       — Упрямый, но это нисколько не является твоей негативной чертой.       Мужчина не стал рассказывать ему о том, как сильно возбуждала его эта черта в парне. Альберт со свойственным ему упрямством сжал кулаки в ладонях Эрика. К своему приятному удивлению, альфа заметил едва проглядывающий румянец на щеках этого несносного мальчишки.       — На каждую твою отрицательную черту, какими ты изводишь себя, я найду миллион того, что мне нравится в тебе, — закончил шатен.       Блондин потупил взгляд, рассматривая носки кедов, чуть не упирающиеся в зауженные штаны мужчины, испачканные грязью. Но тому не было до этого никакого дела.       — Я ведь поверю тебе.       — Верь мне. Я не подведу твоё доверие.       Альберт смутился ещё больше, насупившись. Румянец стал ярче.       — И тогда ты точно от меня не денешься, я тебя из-под земли достану.       — Взаимно, — улыбнулся альфа, обнажая клыки, как будто паренёк прочитал его мысли.       — И буду изводить тебя постоянно своим упрямством! — омега терялся, не зная, чего придумать ещё, чтобы дать Эрику понять, что он — не лучший выбор.       — С радостью.       Не сдержавшись, паренёк, все ещё не глядя на прямой взгляд Эрика — словно вызов — потянулся к нему и так же мягко, в ответ прикоснулся к его губам, тут же отстранившись. Довольно рассмеявшись, мужчина сгрëб его в объятия, вынуждая омегу подвинуться поближе к себе и сгорбиться, чтобы было удобнее. Но он совсем не был против.       — Только не заблуждайся, — смущённо произнес паренек в ухо альфы, — Я ещё не стал твоим!       Эрик не стал разубеждать этого дерзкого упрямца, но только крепче прижал к себе его худое тело с улыбкой. Но его обнадëжило так нетерпеливо добавленное им «ещё».