А я останусь

Малышенко сидит на диване в гостиной. Ноги под себя поджимает и как ребёнок опускает голову на колени к тёте Марине.  А она по голове гладит, успокаивает, думая, что слёзы Виолетты только из-за Медведевой безмозглой. Виолетта и сама даже не знает, почему не может слёзы в глазах сдержать. Она максимально запуталась.  В доме уже стоит ёлка наряженная. Красивая и цветная. Высокая, прямо до потолка, и Виолетта разглядывает игрушки, смотрит на гирлянду сквозь пелену на глазах и чувствует себя, будто запуталась в такой же длинной гирлянде, а она даже не горит.  Тётя Марина по голове продолжает гладить, даже кольцо с камнем драгоценным специально снимает с пальца, чтобы за волосы каштановые случайно не зацепилось.  Она всегда говорила Виолетте, что она самая лучшая, что в жизни всё хорошо будет. Всегда единственная, кто принимала просто так и без причин.  Малышенко поднимает голову и смотрит долго-долго.  — Ви, ну чего ты? Не плачь пожалуйста, я тоже заплачу, — женщина аккуратно убирает ей волосы с лица.  — Я просто испортила всё, что могла, — она вздыхает громко, прикрывая глаза. — У меня всё пошло по… Очень плохо всё пошло!  — Расскажешь? — Я вроде рассталась с Кирой, она выгнала меня из квартиры, а сегодня я узнала что-то, что вообще переворачивает мою жизнь, а я ничего не понимаю.  — Скажу честно, — тётя Марина хлопает по коленям руками, надевает своё кольцо обратно на палец и берёт Виолетту за плечи. — Кира твоя не самый стабильный человек. Я вижу, тебе сложно, но это не конец света! Пошли, где у Лены вино?  — Да не помню я! — Кира потирает виски, пытаясь отогнать головную боль, которая, к сожалению, не проходит. Она ненавидит похмелье, ненавидит напиваться до состояния мебели, но всё равно продолжает это делать, лишь бы не думать о чём-то важном.  — Звони и спрашивай, Медведева, это слишком тупо, — Алина сидит рядом, пьёт свой утренний кофе и уже опаздывает на встречу по работе.  — Ты издеваешься? Я не буду звонить Яне, чтобы спросить спали мы или нет.  — Вчера ты сказала да, сегодня сказала нет, сейчас говоришь, что не помнишь.  Кира несколько секунд смотрит ей прямо в глаза, а потом всё-таки берёт телефон со стола. Они с Виолеттой расстались, но Медведева первый раз в жизни чувствует такую вину просто за секс с кем-то. Ей жизненно необходимо прямо сейчас узнать был он или нет.  — А она говорит, что будет лучше, если я вернусь к себе, — Малышенко аккуратно виноградинку в рот кладёт и ставит бокал на стол, её этот стол ещё с детства раздражает, как и всё остальное в этом доме.  Она с Мариной второй день, уже с самого утра пьёт вино, даже не успев протрезветь от вчерашнего. Разговор так хорошо идёт и всё кажется таким правильным и нужным для неё. — И не звонила, не писала?  — Нет!  Виолетта собирается снова начинать в сотый раз рассказывать о том, насколько брошенной она себя чувствует. Знает же, что Марина и в этот раз полностью послушает и искренне поддержит.  Она слышит, как в двери проворачивается ключ и голос мамы. Второй голос — Виолетта поднимается со стула и идёт в коридор с диким непониманием и бокалом в руке.  — Чё? — Малышенко переводит взгляд с мамы на зашедшую в дом Алину.  — Ты ещё не уехала? Где твоя машина? — Елена непонимающе смотрит то на Виолетту, то на бокал в её руке, то на только что появившуюся Марину. — Мы отогнали их в гараж, — тётя Марина неловко поджимает губы. — Всем привет.  — Алин? — Виолетта разводит плечами, не понимая, какие задавать вопросы, просто надеется на объяснение.  Елена отводит Алину в свой кабинет, включает ей ноутбук и молча уходит, отдавая какой-то стикер и открывая ящик с папками в столе, в котором Виолетта вчерашним вечером уже успела покопаться и найти то, чего не должна была.  — Алин, — Малышенко тихо проходит в кабинет, закрывая за собой дверь. — Что за хуйня?  — Я уже несколько лет иногда работаю у твоей мамы.  — Почему ты? У неё чё, своих людей в отделе нет? — Виолетта садится на диванчик у стены, тяжело вздыхая.  — Я же лучшая.  — Правда?  — А кто ещё будет этим заниматься? Она мне доверяет и платит неплохо.  — Как вы вообще познакомились?  — В баре.  Виолетта смеяться начинает, не видя, что Алина сосредоточено смотрит в компьютер без признаков улыбки на лице.  — Что?  — Меня друг в какой-то вычурный бар позвал, оплатил вход, ну я выпила и с твоей мамой разговорилась, сдуру и сказала, что я вроде как хакер.  Они сидят в молчании несколько минут. Алина стучит по клавиатуре ноутбука слишком быстро для нормального человека, но Виолетту это не раздражает. Скорее, успокаивает, даже убаюкивает, особенно, когда она под градусом. Интересно, как Алина вообще заговорила с её мамой? Малышенко полностью погружается в свои мысли. пытаясь представить эту сцену, практически засыпает на маленьком диванчике. — Вчера Кира пришла очень пьяная, сказала, что переспала с Яной, — Виолетта резко открывает глаза, сон снимает как рукой.  — Что?  — Всё нормально, это оказалось её пьяной фантазией, утром я заставила Яне набрать, она сказала, что не было ничего, они даже не были у неё дома.  — Блять, почему? Куда она таскалась?  — Она сказала, вы расстались, — Алина отрывает глаза от экрана и встречается с зелёными глазами. Виолетта почти плачет.  Кира места себе не находит. Наверное странно вот так объявиться спустя месяц. Просить о помощи — ещё страннее. Кира не привыкла это делать, да и не хотела даже, пока не поняла, что помощь нужна им обоим. В конце концов, какая разница, какие между ними отношения?  Медведева стучится в квартиру знакомую, слышит шаги, потом тишина несколько секунд, потом дверь медленно открывается, показывая сонную Виолетту на пороге.  — Кир?  — Можно зайду?  Виолетта молча пропускает её в квартиру, молча идёт за ней на кухню, пока Медведева ходит как по музею. Стены рассматривает, полки, будто и не была здесь ни разу.  — А ты чё приехала? — Виолетта руки на груди складывает, пытается безразличие своё показать максимально, а сердце из груди готово выпрыгнуть.  — Дело есть.  — А я думала просто так посмотреть, — язвит. Отвыкла за месяц от неё, снова всё странно так.  — Я распечатала тебе всё, — Кира в руки папку передаёт, которую Виолетта даже не заметила сначала.  — Спасибо.  — Посмотри, я подумала тебе интересно будет со мной поехать.  — Кир, это воспринимать как извинения? Как попытку всё вернуть? — Малышенко папку на стол кидает. — Что ты хочешь этим сказать?  — Попытку вернуть что? Ничего не было, — Кира разворачивается, уходить начинает. — Если понравится, позвони мне.  У Виолетты грусти не осталось, только раздражение на Медведеву. Она целый месяц не появлялась в её жизни, оставила её один на один с мыслями о сестре.  На улице холод страшный, зато снег красиво падает, Виолетта на подоконник садится кое-как и открывает папку, которую Кира оставила.  Глаза бегают по строчкам, фотографии, которая Кира тоже распечатала, врезаются в память навсегда. Виолетта так и не научилась эмоционально не подключаться ко всей этой хуйне, с которой она по работе сталкивается. Фотографии мёртвых девочек заставляют что-то в теле заболеть, Виолетта чуть-ли не плачет. Шесть жертв.  Малышенко как бы к Кире не относилась просто не хочет оставаться в стороне. То-ли за неё переживает, то-ли за себя, что участия не примет никакого, не поможет ублюдка наказать. Кире не звонит, только сообщение отправляет.  Виолетта курит возле дома, сигарету только начатую сразу бросает, как только Кира из подъезда выходит.  — Долго стоишь? — Кира морщится от холода, рюкзаки с вещами закидывает в багажник, Виолетта отрицательно качает головой. — Могла и подняться.  Едут в тишине, Виолетта косится на неё постоянно осторожно, чтобы не заметила. Стучит ногтями по стеклу, Киру раздражает не специально. Песню знакомую слышит по радио, громкость прибавляет слегка.  — Посмотри где ближайшая заправка. Кира кивает на свой телефон с открытым навигатором, а Малышенко опять молча всё делает, знает, что Киру это злит. В голове слова брошенные красной строкой пробегают.  Попытку вернуть что? Ничего не было.  Виолетту это затронуло до невозможности.  Кира сворачивает на заправку. Выходит из машины, возвращается с двумя стаканчиками кофе. Они всегда покупали друг другу этот отвратительный кофе с заправок, Кира даже не подумала, что это может быть не уместно именно сейчас.  — Спасибо.  Виолетта делает глоток и сразу будто легче становится. Хочется закурить сигарету, протянуть её Кире, как всегда. Это тоже всего лишь дурацкая привычка, у Виолетты нет возможности сделать это сейчас, и это тоже раздражает.  В тишине проехали ещё пару часов. Виолетта в темноте засыпать начала, на окно холодное облокотилась, пока Кира на какую-то парковку не свернула, и Виолетта ударилась головой об стекло. — Меня уже рубит, поздно выехали, часов до четырех утра постоим? Тем более снегопад, не видно ничего. — Мне всё равно, — Виолетта в куртку заворачивается сильнее, от окна холод неприятный, будто прямо через стекло зима просачивается.  Кира дверь открывает, запуская в салон, кажется, несколько сотен снежинок. Виолетта морщится.  Медведева назад залезает, куртку снимает и будильник на телефоне ставит.  — Сюда иди.  — Что? — Виолетта голову поднимает, спать на капюшоне становится всё неудобнее с каждым разом, как она отрывает голову от стекла.  — Поспишь здесь, удобнее, — Кира вздыхает, будто объясняет очевидные вещи.  Малышенко думает только несколько секунд. Перспектива ещё парочку часов проспать сидя ей совсем не нравится. Она снимает обувь и за секунду перелезает на заднее сиденье, прижимаясь к соседней от Киры двери.  — Сколько нам ещё ехать?  — Если будем выезжать в четыре утра, — Кира выключает свет в машине. — То часам к десяти приедем в этот долбаный Советск.  — Долго, — Виолетта зевает, ноги под себя подгибая. — Устанешь.  Кира молчит, никак на сиденье улечься не может, вертится, голову перекладывает тысячу раз, пока Виолетта её за руку не дёргает в темноте, сама садится. Кира не реагирует, Виолетта её за руку на себя тянет, и ей приходится на сиденье свернуться, чтобы голову ей на колени положить. Медведева бы точно так не сделала, если бы не хотела спать настолько сильно. Она не сопротивляется, даже когда Виолетта достаёт маленький плед, специально положенный в машину для долгой дороги, накрывает её ноги.  — А подушек у тебя нет случайно? — Кира в ответ усмехается, резинку стягивает с волос. Малышенко руку ей на голову кладёт, гладит, прощает.  Виолетта просыпается, когда на улице уже светло. Кира уже опять за рулём, а Малышенко сзади, накрытая пледом на куртке Киры.  — Сколько нам ещё?  Кира дёргается от неожиданности.  — Ещё часа четыре с половиной.  — Какой кошмар, — Виолетта потягивается. — Ты решила, к кому мы едем сначала?  — Сначала в полицию, мне дело должны передать. Ты что думаешь?  — Ну маньяк, что я могу думать? — Виолетта замечает, что они едут по пустой трассе и быстро перелезает на переднее сиденье. — У нас из результатов вскрытия только асфиксия.  Малышенко окно приоткрывает, на улице погода успокоилась. Сигарету поджигает.  — Что хочешь из результатов вскрытия?  — Всё, — Виолетта косится на неё, как на идиотку. — Хватит проверять меня, хочу ДНК материалы. — Он им всем живот разрезает, после смерти, одной линией, — Кира наблюдает за ней, а Виолетта уже бычок выкидывает и закрывает окно. — Зря стараешься, всё равно на перекур остановимся.  — Психологическая травма? — Виолетта снова ногтями по всем поверхностям стучит, заглушая звуки радио.  — У меня? — Медведева усмехается.  — У тебя точно есть, я про маньяка, про животы разрезанные. — Поговоришь в участке со следователями, спросишь, как дела у них, как продвигается, что интересного нашли. Они тебя слушать вряд ли будут, полиция, в маленьком городе, ты же девушка.  — А я смотрю тебя все обслушались, — Виолетта глаза в сторону отводит с улыбкой.  — А я позвонила куда надо, мне все эти документы лично в руки отдадут, все папки.  Виолетта молчит несколько секунд. Взвешивает.  — Я нашла дома папку. Заключение о смерти Карины и Глеба, я знаю, что её зарезали.  — Докопалась до правды. Теперь тебе спокойнее?  — Там не написано кто это сделал. Почему никто не ответил? Никого не нашли? Я вас не понимаю, какого хуя вы все что-то от меня скрываете.  Виолетта голову откидывает. Вздыхает раздраженно. На секунду отвлекается, поворачивается и в окно смотрит, они поле какое-то проезжают, вокруг всё настолько белое, что глаза жжёт. На Киру смотрит несколько секунд, которая как обычно делает вид, что её не волнует ничего кроме дороги, и Виолетта продолжает.  — Когда мы познакомились, ты сказала, что познакомилась с моей мамой, когда помогала ей со смертью Карины, — Кира в ответ молчит, в лице не меняется ничего. — Ты сказала, что её смерть хотели как самоубийство записать и только ты смогла найти виновного.  — Я не говорила, что нашла виновных.  — Шестнадцать ножевых ранений, — Виолетта делает паузу. — Шестнадцать, Кир, какое нахуй самоубийство? Давай, покажи мне тех людей, которые собирались шестнадцать ножевых под самоубийство подбить.  У Виолетты голос дрожать начинает. Она целый месяц прокручивала у себя в голове всё, что связано с Кариной. Погрузилась в счастливые воспоминания, потом опять в тягостные, как мать собственная всё скрыла. Положила в маленький ящик в столе и будто бы забыла, что было с Кариной. Кто мог это сделать, за что? Если это маньяк или просто зэк какой-то, почему не нашли?  — Когда мы познакомились ты поклялась, что захотела со мной работать не из-за Карины.  — Кир, ты понимаешь, через что я прошла? Что я чувствовала, когда мне никто ничего не рассказал? Карина мне самым близким человеком была, ты забыла? Я тебе сколько раз рассказывала, сколько она для меня значила? У меня никогда больше такой связи не будет ни с кем.  У Виолетты дрожат губы, она к окну отворачивается опять, чтобы слёзы собственные скрыть. Плакать перед Кирой опять стало не уместно. Плакать перед Кирой снова означает показывать свою слабость. Кира так и не извинилась, за то, что выгнала её из квартиры.  Попытку вернуть что? Ничего не было.  Слова опять проносятся у Виолетты в голове как напоминание, что Кира так и не пыталась исправить ситуацию, всё это происходит исключительно у самой Малышенко в голове.  Медведева вздыхает громко, губы облизывает и опять всё внимание на дорогу возвращает. Что она может ей сейчас сказать?  Кира резко на какую-то обочину съезжает, машину останавливает. Руку кладёт ей на плечо и гладит слегка.  — Возвращайся домой.  — Я никуда не вернусь, — Виолетта будто раздраженно плечом дергает, на дорогу кивая. — Поехали, не хочу в этот Советск к ночи доехать.  Виолетта была готова ползти к ней на коленях, пока не поняла наконец, что Кира ведёт себя точно так же, как и всегда. Медведева не меняется. Меняется только отношение Виолетты к ней. Несколько часов сна у неё не коленях были очередной слабостью. Сейчас она точно не готова как собачка надрессированная её команды выполнять, слишком уж впечатлилась, когда узнала, что сестру её убили. Убили и не наказали никого.  Малышенко фотографии последней жертвы рассматривает долго. Потом карту, на которой кнопками места убийств отмечены. Район небольшой, практически в одном месте всех убивает, в лесу, типично.  — Я хочу поговорить с патологоанатом, — Виолетта поворачивается от доски резко, взглядом с сотрудниками полиции.  — Мы говорили уже с ним, он не нашёл ничего необычного.  — Ну вы бы хоть попросили повнимательнее, тело последней жертвы всё ещё в морге?  — Посмотреть хотите?  — Да. Сама хочу удостовериться, что вы там проверили.  Пока Кире дело передавали, Виолетта уже успела дойти до морга. Взять свою машину Медведева бы точно не разрешила, поэтому пришлось идти пешком по жестокому морозу.  Малышенко на тело смотрит несколько минут, разглядывает, внешне практически спокойна, но всё равно глаза отвести хочется. Она никогда к этому не привыкнет.  — Сколько ей?  — 17.  — Всё проверили? Ногти, волосы? Хоть какие-то следы борьбы нашли?  — Следов нет никаких, эта тоже задушена, живот после смерти разрезан, точно так же, как другие.  — Что-то необычное вы находили хоть у одной? — Виолетта руками разводит, пытаясь хоть что-то придумать. Таких аккуратных преступников не бывает.  — Из интересного, у одной живот был другим чем-то разрезан, на экспертизу тоже приезжали к нам, у всех ножом кухонным обычным, а у одной осколком стекла, они ждут результаты в отделе. — Вы как думаете, почему не сопротивлялись? — Мужчина на Виолетту косится странно. — Я ж не следователь, откуда знать могу?  — Совсем никаких ДНК материалов? — Виолетта вздыхает. — За шесть жертв ничего нет?  Мужчина качает головой. Это будет долго.