Слепое наследие (Blind Heritage)

      — Говорю вам, это — ошибка!              О чем говорит Иэн, подумал Джон, и почему у него так сильно болит голова?              Он поерзал на стуле... (стуле?)... и попытался поднять руку, но только тогда понял, что не может. Что он, на самом деле, был привязан к стулу и на мгновение ощутил почти благодарность, потому что его голова так сильно пульсировала и кружилась, что, как он подумал, в противном случае он упал бы на пол.              Он пытался точно вспомнить, что произошло, когда понял (медленно, Джон, слишком медленно!), что только что слышал Иэна. Что он был контужен и привязан к стулу, и что Иэн тоже был здесь.              Иэн.              Самопроизвольно его глаза распахнулись, и он прищурился, пытаясь разобраться в окружающих размытых изображениях. Господи, чем они его ударили? Где был Иэн?              — Папа?              Слава богу, подумал он, переводя взгляд в том направлении: — Иэн. Ты ранен?              — Нет, но... папа. Ты...              — Я в порядке, — сказал Джон, пытаясь себя убедить. Голос Иэна звучал уже достаточно испуганно, и он не мог позволить себе поддаться ярости, которую испытывал, видя своего сына привязанным к стулу в нескольких футах от него. — Где мы находимся?              Он мог видеть вокруг них изогнутые стены, несколько складных стульев и столов, как будто все было временным. Он предполагал, что так оно и было. Этот чертов цирк. В городе только на одну ночь: — Вы в моей штаб-квартире, мистер Холмс, — раздался спокойный, знакомый голос — артистка из цирка.              Подождите, как она его назвала? — Я не Шерлок Холмс.              — Не думайте, что вы можете мне лгать, мистер Холмс, — сказала она. — Вас слышали за дверью квартиры девушки, выкрикивающей ваше имя. В вашем кошельке есть дебетовая карта и чек на имя Шерлока Холмса. Вы купили билеты на наше представление, заказанные на ваше имя.              О, просто замечательно, подумал Джон, пытаясь прогнать туман в голове. Да, у него была банковская карта Шерлока, но разве они не видели в бумажнике удостоверение личности на его собственное имя? С фотографией? — Я понимаю, как вы были сбиты с толку, — сказал он, пытаясь быть дипломатичным, — но я — не Шерлок Холмс.              — Это не так! — воскликнул Иэн, и Джон снова вздрогнул от страха в его голосе.              — Нет? А ты кто такой?              — Я — Иэн Брэндон, а это — мой отец. Он — не Шерлок Холмс. Он просто выполняет за него банковские операции, и Шерлок был так мил, что ранее сводил нас в ваш цирк, вот почему билеты были на его имя. Но мой отец — это не он.              Женщина притворно нахмурилась, возвращаясь к Джону: — Так грустно. Если это правда, у меня нет причин оставлять вас в живых, верно?              К ужасу Джона, она вытянула руку и направила пистолет прямо ему в голову. И в тот момент Джон мог думать только о том, что, если она убьет его, она, скорее всего, убьет Иэна сразу после него, и это было невыносимо: — Пожалуйста, — сказал он, — не причиняйте ему вреда.              — Скажи мне то, что я хочу знать, и я его отпущу, — сказала она, придвигаясь с пистолетом ближе.              — Что? Что вы хотите знать? Что я могу сделать? — Джон ненавидел отчаяние в своем голосе, но ничего не мог с этим поделать. Да, он отчаянно хотел сделать что угодно, чего бы это ни стоило, чтобы спасти Иэна.              — Скажи мне, где это.              Теперь пистолет был прижат прямо к его лбу. На заднем плане он слышал голос Иэна, но вся концентрация, которую он мог собрать, была сосредоточена на женщине перед ним. Он не сомневался, что она мгновенно выстрелит, если он не скажет ей то, что она хочет, но он и понятия не имел, что она ищет. Неужели Шерлока, подумал он? Во время расследования он часто держал детали при себе. Возможно, у него был ключ, который помог бы Джону спасти Иэна, но прямо сейчас ему это не помогало. Все, что у него было, — это его решимость не позволить никому причинить вред его сыну... И никакой возможности этого добиться.              — Где находится что?              Ее глаза сузились, лицо исказилось от ярости, и, не колеблясь, она нажала на спусковой крючок.              #              — НЕТ!              На мгновение все, что мог слышать Джон, было его собственное хриплое дыхание в ушах, когда Шэн наклонилась вперед, чтобы подразнить его, но потом он понял, что слышит крики Иэна.              Он думал, что ему больше никогда не придется слышать крики своего сына. Они были знакомы и ожидаемы, когда он был младенцем. Ужасные во время прорезывания зубов, но после этого они исчезли до редких случаев, появляясь только тогда, когда его добродушный сын поранился или ему приснился кошмар. Но это... Это было то, чего Джон никогда не хотел слышать. Такой ужас в голосе его сына? Даже Шэн теперь повернула голову, уставившись на Иэна, который практически лепетал: — Нет, пожалуйста, вы не можете, он — все, что у меня есть.              — Бедное дитя, — сказала она. — Как жестоко со стороны твоего отца так с тобой играть, когда все, что ему нужно сделать, чтобы спасти твою жизнь, — это рассказать то, что нам нужно знать.              — Но он не знает! И вы не можете его убить, пожалуйста, вы не можете. Не тогда, когда я только... вы не можете.              Теперь Шэн скользнула к Иэну и провела стволом пистолета по его щеке: — Когда ты только что, дитя?              — Оставь его в покое, — выдохнул Джон, все еще борясь с сотрясением мозга и головокружением, пытаясь унять сердцебиение. Это был кошмар, худший кошмар отца, и он не мог связать две мысли, чтобы что-то с этим сделать.              — Твой отец забыл первое правило об убийцах, дитя, — сказал Шан, игнорируя его. — Что это тебе говорит, когда убийца промахивается?              — Я… Я не знаю, — выдавил, заикаясь, Иэн с широко раскрытыми глазами.              — Что он не старался, — она улыбнулась Джону в ответ, пистолет все еще был направлен на Иэна. — Очевидно, что нам нужен какой-то еще стимул. Может быть, демонстрация?              — Нет, — сказал Джон, — вы совершаете ошибку. На самом деле очень многие.              Слева от себя он мог видеть, как когорты Шэна перемещают большое... что-то... под простыней. Он не знал, что это было, но был уверен, что не хотел, чтобы это оказалось ближе к Иэну, чем сейчас.              — В самом деле, мистер Холмс?              — Я — Уотсон, как написано в моем удостоверении личности, — сказал Джон, стараясь говорить ровным голосом, когда простыню сняли, обнажив смертоносный арбалет из шоу, направленный прямо на его сына. — И вы совершаете ужасную ошибку. Вы, вероятно, не слишком озабочены международными отношениями между нашими странами и всем прочим, но вам действительно нужно подумать, прежде чем намеренно причинить вред этому мальчику. Есть некоторые действия, которые нелегко не заметить или скрыть, какой бы крупной ни была ваша организация.              Она подняла одну руку и повернулась к нему: — И почему кто-то, кроме его отца, должен заботиться об этом ребенке?              — Иэн, скажи ей, кто твой дядя.              — Ты имеешь в виду дядю Алана? Он — посол Великобритании в Китае.              — Верно, — сказал Джон, каким-то образом выдавливая из себя целые предложения. — И он будет очень недоволен, если гражданин Китая причинит вред его племяннику. Возможно, личная трагедия, но разыгравшаяся здесь, на британской земле? Цирк, который проехал полмира ради одного представления? Это кажется достаточно подозрительным, чтобы потребовать расследования, вы так не думаете? Это может привлечь нежелательное внимание.              — Ты снова лжешь. Посла зовут Брэндон.              — Вы действительно не обращаете внимания, правда? Иэн сказал вам, что его зовут Брэндон. Я знаю, вы говорите, что вам нужна только информация, но если вы нас убьете, то не только не получите желаемого, но и привлечете всевозможное нежелательное внимание.              Однако к ней вернулось самообладание: — И кто им скажет? Если вы оба будете мертвы, не сможет возникнуть никакой связи. И если вы на самом деле не можете предоставить мне никакой информации, какая у меня причина оставлять кого-либо из вас в живых?              — Вы забываете, — сказал Джон, пытаясь скрыть отчаяние в своем голосе. — Причина, по которой вы вообще нас сюда притащили. Шерлок Холмс. Он уже знает, что вы в этом замешаны, и если кто-то и может найти вашу потерю — чем бы это ни было, — то только Шерлок. Вы можете использовать нас в качестве рычага воздействия, если считаете, что это ваш лучший выбор. Этот человек ничего так не любит, как сложную тайну, но если кто-то из нас пострадает? В этот момент его не будет волновать тайна. Вы действительно не хотите портить с ним отношения.              — До сих пор он не произвел впечатления, — сказала она с усмешкой. — Разве мы не предоставили ему все возможности это решить?              — Например, закрашивая подсказки у железнодорожных путей?              — Это — вызов, доктор. Тот, на который он явно не способен ответить. Нет, я не беспокоюсь о том, чтобы испортить с ним отношения, как вы предупреждаете. В конце концов, как это вообще возможно? Его даже здесь нет.              — Разве нет? — донесся из одного из туннелей знакомый баритон. — Потому что он прав, знаете ли.              — Прав в чем? — спросила Шэн, с рычанием направляя пистолет в сторону Шерлока.              — Вы действительно не хотите портить со мной отношения. И не хотите стрелять из пистолета, учитывая кривизну этих стен. Пуля отрикошетит. Она даже может поразить вас.              Джон снова прищурился, пытаясь в полумраке разглядеть Шерлока. (Действительно, кто в наши дни использует настоящие факелы?) Он задумался, пришел ли Шерлок один или привел подкрепление. Тем не менее, просто знание, что его сосед по квартире был здесь, являлось обнадеживающим. Он снова начал бороться со своими путами, наблюдая, как Шерлок расправляется с одним из приспешников, а потом... потом все пошло наперекосяк.              Кто-то, он не был уверен, кто, произвел выстрел, который, как и предупреждал Шерлок, срикошетил. Только вместо того, чтобы безвредно отскочить в стену или удобно убрать одного из плохих парней, он прошел через висящий мешок с песком.              И смертоносный груз медленно начал опускаться к гигантскому арбалету.              Тому, который был нацелен прямо на Иэна.              — Иэн! — Джон боролся сильнее, пытаясь освободиться, встать на ноги… все, что позволило бы ему подобраться достаточно близко, чтобы изменить цель этого смертоносного устройства. Он мог видеть, что Иэн застыл, уставившись на нацеленную в его сторону гигантскую стрелу. Однако Джон был слишком далеко от него, чтобы что-то предпринять, слишком крепко привязан к стулу, чтобы суметь освободиться. (Очевидно, циркачи действительно умели вязать узлы.)              У входа он увидел, как Шерлок резко повернул голову, наблюдая за затруднительным положением Иэна, и бросился через пол, потянувшись к веревке, но Джон уже знал, что это не сработает. Не без ножа или намного большего времени, чем у них оставалось: — Подвинь стул! — крикнул он, но прежде чем Шерлок успел отреагировать, его схватили сзади за этот его драматический шарф, а тем временем мешок продолжал подниматься, а смертельный груз опускался, и у Иэна почти не оставалось времени.              С усилием Джон поднялся на ноги, пошатываясь, направляясь к чертовой машине, но из-за веревок и сотрясения его равновесие было далеко от необходимого для работы, и он упал, придавленный стулом и чувствующий себя более беспомощным, чем когда-либо в своей жизни.              — Папа!              Боже, он не хочет когда-либо снова слышать эту нотку паники в голосе сына, подумал Джон, пытаясь развернуть стул, чтобы он мог сделать... он даже не знал... но что-то. Он видел, как Иэн пытается раскачать стул, сдвинуть его с места, но его ноги были недостаточно длинными, чтобы на них опереться. Джон в отчаянии огляделся. Он почти мог дотянуться до машины, а время было на исходе. Дошло до того, что даже простой удар, чтобы изменить цель, был лучше, чем просто позволить этому идти своим чередом — что угодно, кроме того, чтобы увидеть, как его сына пронзит гигантская арбалетная стрела.              Он увидел, как Шерлок отбросил нападавшего и бросился вперед, чтобы схватить стул, оттаскивая его в сторону как раз в тот момент, когда Джон ударил ногой, и болт пролетел... мимо плеча Шерлока, чтобы попасть в Зу-Зу (предположительно, это был брат Су Лин?).              Господи, это было слишком близко, подумал он. Слишком близко.              Все трое уставились друг на друга, испытывая облегчение и не веря, что все закончилось.              Джон посмотрел на Иэна и неуверенно улыбнулся: — Ты был прав насчет того, что цирк — плохая идея.              Его сын кивнул: — Это — вина Шерлока.              — Да, так всегда бывает. Мы просто будем винить его.              Шерлок перевел взгляд с одного на другого и натянуто улыбнулся: — Посмотрим, приду ли я спасти вас в следующий раз.              Джон попытался еще раз улыбнуться, но не смог, так как думал об их опасном положении. Похищение, адреналин, Шерлока чуть не задушили, а Иэн... о боже, Иэн был так близок к тому, чтобы без всякой причины быть убитым. Он поворочался еще немного, пытаясь получше рассмотреть своего сына, пока Шерлок возился с его веревками, но внезапно все это стало чрезмерным, и, когда накатила очередная волна головокружения, он просто закрыл глаза и позволил ей его смыть.