Слепое наследие (Blind Heritage)

      Лицо мужчины расплылось в улыбке, когда он жестом указал Шерлоку на стул напротив себя: — Мистер Холмс. Так мило с вашей стороны принять мое приглашение. Я уже давно хотел с вами познакомиться.              — Спасибо, — сказал Шерлок, садясь и принимая налитую для него чашку чая. — Я тоже хотел с вами встретиться. Ваш сын и внук, кажется, очень вас любят.              — А я очень люблю их, — сказал Брэндон, откидываясь на спинку стула и отпивая из своей чашки. Он изучал Шерлока, пытаясь сопоставить его с каким-то мысленным шаблоном, известным только ему. Шерлок не волновался. За эти годы бесчисленное множество людей снимали с него мерки, и единственным, кто когда-либо делал это правильно, был его портной. Даже Майкрофт ошибался.              Хотя, предположил он, возможно, Джон был близок.              Но, тем не менее, он был доволен тем, что сидел здесь, пока отец Джона его изучал. В конце концов, это было справедливо, поскольку Шерлок проводил собственный анализ.              Очевидно, богатый, что было не таким уж большим сюрпризом, каким это было бы, если бы он не знал о личном водителе. Однако это все еще не соответствовало тому, что он знал о Джоне. Неужели он вырос в окружении такого богатства? Или оно появилось позже? Нет, решил он. Отец Джона не производил впечатления человека, который разбогател. Кроме того, этот клуб не принимал ни одного члена, чья родословная насчитывала менее трех хорошо обеспеченных поколений.              — Что вы видите? — через некоторое время спросил другой мужчина.              — Противоречия. Физически не может быть никаких сомнений в том, что вы — отец Джона, но все остальное не подходит, — сказал Шерлок, сопротивляясь желанию заскулить от раздражения в голосе. Он махнул рукой в сторону комнаты. — Старые деньги, очевидно. Ваши речевые обороты подтверждают это, как и манера одеваться. Ваши запонки старые, но костюм относительно новый, так что есть деньги, чтобы поддерживать гардероб в актуальном состоянии.              Находя утешение в знакомом акте дедукции, он позволил словам течь: — На самом деле, богатство не является для вас чем-то новым, но ваше окружение наводит на мысль о старых деньгах. В противном случае, вы не имели бы сюда доступа, а на тех старых запонках находится герб, так что у семьи есть история.              Он сделал паузу, проверяя реакцию своего хозяина, но мужчина выглядел скорее удивленным, чем оскорбленным, и просто кивнул: — Продолжайте.              — Путаница возникает из-за неуверенности в том, как этому соответствует Джон, — сказал Шерлок. — Этот человек носит джинсы и шерстяные свитера и, когда мы впервые встретились, считал свои пенни. Позже он сказал мне, что платил алименты на Иэна, но при получении такого воспитания у него был бы трастовый фонд. В отличие от моих родителей, вы, похоже, не из тех, кто использовал бы это для манипуляций, чтобы обеспечить его хорошее поведение, поэтому он, безусловно, способен был позволить себе собственную квартиру. Я полагаю, вы могли быть отчуждены из-за армии или его развода, но его собственный язык тела это отрицает. Когда в прошлом месяце Стивенс забрал нас из больницы, Джон воспринял это спокойно — не было никакого напряжения или дискомфорта при виде водителя его отца.              — Я впечатлен, мистер Холмс. Это довольно необычно, — наконец, сказал отец Джона. — Все правильно. Мы — старая семья — я полагаю, даже старше Холмсов. Джонатан Брэндон, к вашим услугам.              — Пожалуйста, зовите меня Шерлок, — сказал он, стараясь не заикаться и пытаясь понять, почему это имя кажется знакомым.              Мужчина просто кивнул: — Благодарю вас. Интересно говорить об именах, вам не кажется? О том, как они нас определяют? Это одна из причин, по которой Джон отказался от своей фамилии. Вы могли бы подумать, что Джон нас стыдился— или наоборот, — но это неправда. Он просто всегда хотел проложить в мире свой собственный путь, не полагаясь на наше имя или деньги, чтобы проявить себя.              — Итак, Уотсон... — сказал Шерлок.              Отец Джона кивнул: — Он отказался от Брендона, когда пошел учиться, а после и в армии. По пути, конечно, он принял, можно сказать, определенный уровень камуфляжа — его одежда, акцент. Однако его мать настояла на том, чтобы он ходил в местную школу, поэтому он рос в окружении разных акцентов. Он всегда был талантливым подражателем, мой Джон. Он может адаптировать свой акцент практически к любой ситуации, — я уверен, что в армии это пригодилось.              — Это — одна вещь, которую я заметил в Джоне. Он отчаянно независим, — заявил Шерлок. — А также защищающий, верный и храбрый.              — Да, все это так, — кивнул другой мужчина. — Иногда это глупо. Я надеялся, что в армии он избавится от части этого безрассудства.              — А потом его подстрелили, он чуть не умер, и вместо того, чтобы вернуться домой и спокойно заняться медицинской практикой, оказался моим соседом по квартире, — сказал Шерлок. — Не совсем спокойный выход на пенсию.              — Нет. Нет, это не так. И это было до того, как погибла мать Иэна.              Шерлок наблюдал, как другой мужчина сделал еще один глоток чая, и ждал. Неужели этот человек собирался угрожать ему, чтобы он держался подальше от Джона? Если так, то он, должно быть, не очень хорошо знает своего сына. Шерлок знал его меньше двух месяцев и сознавал, что Джон достаточно упрям для принятия собственного решения.              Он терпеливо сидел, потягивая свой неплохой чай и размышляя. Верно, Джон был упрямым, но он был защитником. У него был выбор между помощью Шерлоку в раскрытии дел (что дало Джону цель и необходимый прилив адреналина) и обеспечением безопасности его сына… Шерлок допускал возможность ухода Джона.              Молчание затянулось, и Шерлок ждал, хотя его мозг лихорадочно размышлял, пытаясь найти способ заставить это работать.              И все это время отец Джона за ним наблюдал. Хотя Шерлок и привык к тщательному изучению, это было по-другому. Пожилой мужчина наблюдал и оценивал острым, знающим взглядом, но, в отличие от подобных пристальных взглядов Майкрофта или его отца, в этом взгляде было сострадание.              Наконец Шерлок заговорил первым: — Вы беспокоитесь, что наш образ жизни слишком опасен для Джона, но, что более важно, для Иэна.              Отец Джона кивнул.              — Вы, очевидно, знаете, что произошло прошлой ночью, — сказал Шерлок и получил еще один кивок в подтверждение. — Если вы здесь, чтобы меня предостеречь, вы должны знать, что это — решение Джона, хотя у меня никогда не было намерения подвергать опасности его или Иэна.              — И это все? Никаких угрызений совести? Никаких сожалений?              Шерлок не отвел взгляд: — Я уже выразил свои сожаления Джону и Иэну. Я не считаю, что должен их кому-то еще.              Он приготовился к гневу, который, несомненно, надвигался, чувствуя определенную обиду за своего соседа по квартире. В конце концов, Джон был взрослым мужчиной. Ему не было нужно, чтобы отец приходил и сражался за него в его битвах. Шерлок не понимал, что отец Джона был таким же плохим, как Майкрофт. Как смеет этот человек тащить Шерлока сюда, чтобы ругать его за то, в чем он даже не был виноват?              Поэтому он удивился, когда отец Джона расплылся в удивительно знакомой улыбке: — Не думаю, что я когда-либо встречал члена семьи Холмсов с чувством юмора. Вы думаете, это генетическое?              — Я... что? — Шерлок не мог вспомнить, когда в последний раз он был ошеломлен так много раз за один разговор.              — Я привез вас сюда не для того, чтобы угрожать вам, Шерлок, — сказал он, — я хотел вас поблагодарить. Прошлой ночью вы спасли Джона и Иэна, и я вам благодарен.              Шерлоку понадобилось время, чтобы придумать на это вразумительный ответ: — Честно говоря, Джон спас нас обоих. Именно его удар ногой отвел стрелу в сторону.              — Тогда это — часть того, что делает вас хорошей командой, — сказал пожилой мужчина, а затем издал легкий смешок. — Вы действительно ожидали ультиматума? Хотя, учитывая вашу семью… ваш отец сделал бы это, так что, полагаю, вы совершенно правы в своих подозрениях. Но нет, вы рисковали своей жизнью, чтобы их спасти, и я благодарен. Однако, — добавил он, — хотя Джон и способен позаботиться о себе, я бы предпочел, чтобы Иэна держали подальше от убийц, по крайней мере, до его шестнадцатилетия.              Шерлок только моргнул. Так много новой информации, которую нужно усвоить. Он хотел прокомментировать безопасность Иэна, но вместо этого выпалил: — Вы знали моего отца?              — О, да. Я не знаю, можно ли было назвать нас друзьями, но мы действительно знали друг друга. На самом деле, около двадцати лет назад он оказал мне услугу.              В его глазах был блеск, когда он это сказал, и Шерлок понял, что это был вызов. Услуга, которую его отец мог бы оказать этому человеку два десятилетия назад... — Записи Джона, — сказал он, осознав.              И снова на лице напротив появилась эта знакомая улыбка: — Да. Он оформил документы для доктора Джона Уотсона, чтобы его профессиональные записи были отделены от записей Джона Брэндона. Насколько я понимаю, дело было не столько в том, что он создал вторую личность или что-то гнусное, просто любой, кто изучит биографию Джона Уотсона, обнаружит, что все, что они ожидали найти, дублируется под этим именем — свидетельство о рождении, школьные записи, все это. Он, очевидно, проделал хорошую работу, поскольку, как я понимаю, ваш брат не только не нашел ничего подозрительного, когда проводил собственную проверку, но и не обнаружил связи с Брэндонами. Конечно, это могло измениться после переезда Иэна, поскольку его зовут Брэндон. Когда дело касается информации, я научился никогда не недооценивать Холмса.              Шерлок в любом разговоре не привык чувствовать себя сбитым с толку. Мысль о том, что его отец помогал Джону и его отцу скрывать свои богатые связи, была... интересной. Что Брэндон сделал в ответ? Он задавался вопросом, знал ли Джон.              — Итак... вы знаете, чем занимался Джон?              — Я даже читал его блог, — сказал другой мужчина, все с той же очаровательной улыбкой. — Я тоже умею читать между строк — например, когда кровожадный таксист случайно падает замертво. В конце концов, мой сын — солдат и врач, и хотя я, возможно, не такой наблюдательный, как вы, Шерлок, я знаю своего сына. Мне известно, в каком состоянии он находился, вернувшись из Афганистана, и как переезд к вам не принес ему ничего, кроме пользы. Вы могли бы отказаться позволять моему внуку переехать к вам, но вы этого не сделали. Насколько я могу судить, вы с Джоном, похоже, на пути к тому, чтобы стать хорошими друзьями. Было бы глупо вмешиваться в это, а я — не дурак.              Шерлока охватило необычное желание сказать «спасибо». Были ли такими нормальные родители? Поддерживающие решения своих детей, даже если они с ними не согласны?              Однако вместо этого он просто кивнул: — Это ставит вас впереди моего брата, который никогда не может удержаться от вмешательства во все и вся.              — Значит, он на правильном поприще, — сказал отец Джона. — В конце концов, кто-то же должен это делать. В конце концов, он поймет, что есть моменты, когда нужно вмешаться, и моменты, когда нужно все оставить как есть. Он все еще молод.              Шерлок попытался скрыть ухмылку, услышав, что Майкрофта назвали молодым. Он был уверен, что его брат никогда не был молодым. Был период времени, когда он был физически неразвит и официально классифицировался, как ребенок, но умственно? Всю свою жизнь Шерлок был уверен, что ему было, по меньшей мере, сорок.              После этого визит продолжался недолго. Когда Шерлока везли обратно в квартиру, он задавался вопросом, проходили ли когда-нибудь беседы Майкрофта с Джоном так гладко. Во-первых, он не верил, что его брат когда-либо подавал чай, и как бы внимательно он ни наблюдал, не обнаружил никакой реальной угрозы, никаких явных или скрытых предупреждений о недопущении того, чтобы Джон или Иэн снова подвергались опасности.              Нет, все это выглядело, как визит вежливости.              Необыкновенно.              #              Джон дремал на диване, когда его телефон зазвонил. Это действительно не помогло его головной боли, подумал он со стоном, глядя на экран. Он издал еще один стон, когда увидел имя звонившего: — Доброе утро, отец.              — Я разбудил тебя, Джон?              — Немного. Пытаюсь избавиться от головной боли.              — Сотрясение мозга делает это с тобой.              О. — Ты слышал об этом?              — Может, я и не такой всезнающий, как брат твоего соседа по квартире, но у меня есть свои источники, Джон. Как у тебя дела?              — Я в порядке, правда, — сказал Джон. — И, что еще более важно, Иэн тоже. Он все еще спит.              — Я думаю, для него это была мучительная ночь.              У Джона пересохло во рту: — Да. Он казался нормальным, но… Я не спускаю с него глаз.              — Это будет обычным делом, Джон?              — Иэн в опасности? Господи, надеюсь, что нет, — сказал Джон. — Я не думаю, что смог бы это вынести.              — Действительно, — голос его отца теперь был таким же сухим, как и рот Джона. — Нелегко знать, что твой ребенок в опасности.              — Да, это уж точно, — Джон сделал паузу, внезапно осознав, что, должно быть, чувствовал его отец все время то, что он был в Афганистане. Хотя, его отец, на самом деле, не видел его в опасности, никогда не видел его привязанным к стулу с нацеленным на него гигантским арбалетом. Нет, ему просто приходилось сидеть у телефона, годами опасаясь худшего. — Мне очень жаль.              Он мог слышать веселье, когда его отец спросил: — Ты о Иэне или об армии?              — И о том, и другом? — сказал Джон. — Я никогда не понимал, как, должно быть, тяжело это было для тебя.              — Все было по-другому, сынок. Ты не был ребенком, когда пошел в армию, и ты являлся врачом, — ты должен был быть в безопасности. — Наступила пауза. — А прошлой ночью ты спас Иэна. Вот что имеет значение.              — Если ты так говоришь, — сказал Джон, не убежденный. — Но он вообще не был бы в опасности, если бы не я.              — Может быть, и нет, но он взрослеет. Ты не можешь вечно заворачивать его в вату, — сказал отец. — Бог знает, что с тобой это не сработало.              — Со мной?              — О, да. Ты был невероятно независимым и всегда попадал в опасные ситуации — лазил по древним деревьям, гулял по крыше... Иногда я думаю, что это чудо, что ты дожил до десяти лет.              Джон рассмеялся: — Я не мог быть настолько плохим...              — Поверь мне, Джон. Ты был. Я просто подумал, что с Иэном мы это пропустили.              — Может быть, это Шерлок оказывает плохое влияние, — предположил Джон со смехом, но затем посерьезнел. — Или, может быть, я. Возможно, это была ошибка. Я едва могу принимать разумные решения за себя, а тем более за Иэна.              — Ты недостаточно себя ценишь. У тебя все хорошо, и Иэн хорошо адаптируется. Он, конечно, скучает по своей матери, но твой сосед по квартире хорошо его отвлек.              — Я не думаю, что Шерлоку понравилось бы, если бы его считали отвлекающим фактором, — сказал Джон.              — Может быть, и нет, но я думаю, что он тоже хорошо адаптируется.              — Ты думаешь... — Джон остановился, пораженный внезапной мыслью. — Отец, когда ты познакомился с Шерлоком?              — Только сегодня утром, — последовал ответ. — На самом деле это — одна из причин, по которой я позвонил. Я не хотел, чтобы ты обвинил меня в том, что я тайком действую за твоей спиной, похищая твоих друзей... Это лучше оставить другим людям.              — Ты имеешь в виду, вроде брата Шерлока.              — Вот именно.              — Итак... что ты ему сказал? — спросил Джон. Его отец ведь не угрожал Шерлоку?              — Тебе не о чем беспокоиться, Джон. Я хотел представиться и поблагодарить его за спасение твоей жизни прошлой ночью, — на телефонной линии послышался смешок. — Стивенс сказал, что он был довольно груб, потому что сначала подумал, что это — машина Майкрофта. У его брата есть привычка неожиданно появляться?              Джон покачал головой и не смог удержаться от улыбки: — У его брата есть привычка к случайным похищениям. Я когда-нибудь рассказывал тебе о нашей первой встрече? Когда я проходил мимо, он звонил на все таксофоны в квартале, а затем хвастался, манипулируя камерами видеонаблюдения, прежде чем подъехать на своей машине. Мы оказались на заброшенном складе... Если бы это не было ниже его достоинства, я бы подумал, что он чересчур насмотрелся фильмов о Джеймсе Бонде.              — Он не... угрожал тебе, правда?              — Нет, нет, — сказал Джон, поспешив успокоить обеспокоенные нотки в голосе своего отца. — Он просто хотел проверить меня, убедиться, что я не буду плохо влиять на его младшего брата. Он пытался предложить мне деньги, чтобы я шпионил для него за Шерлоком. У него даже были записи моего терапевта... но он не знал о тебе.              — Шерлок тоже не знал, — сказал отец, теперь забавляясь. — Мне жаль, что я не смогу передать тебе выражение его лица.              — Так... значит, теперь он знает, — произнес Джон.              — Только о деньгах. Но я угостил его чаем в клубе, так что уверен: теперь ему будет любопытно. Я подумал, что ты сам захочешь рассказать ему о титуле. Однако я не стал бы ждать.              Джон сглотнул. Часть его наслаждалась тем, что Шерлок не знал, но он понимал правоту отца: — Верно, потому что, если Майкрофт узнает...              — Если Майкрофт узнает что, Джон?              Он обернулся и увидел, что в дверях стоит сам мужчина. Он кивнул ему и махнул рукой в сторону стульев, сказав: — Говоря о дьяволе. Отец, мне нужно идти.              — Он подслушал, да?              — Верно. Эта головная боль просто не проходит, — он отключился, когда его отец усмехнулся и вежливо улыбнулся Майкрофту. — Шерлока сейчас здесь нет.              — Я знаю, — заявил Майкрофт, стоя у камина и опираясь на свой зонтик почти так же, как на складе, когда они встретились. — Я хотел с вами поговорить.              Джон приподнял одну бровь и попытался собраться с мыслями. Если Майкрофт узнает о его отце раньше Шерлока, ему потом не дадут покоя.              Неужели ему действительно необходимо начинать этот разговор прямо сейчас? Почему этим утром люди продолжали его беспокоить? Разве они не знали о сотрясении мозга? Он должен был отдыхать.              — О чем, Майкрофт?              — До моего сведения дошло, что на нашей встрече вы были со мной не совсем откровенны. Когда вы планировали мне рассказать?              Вот дерьмо.