Два к одному

      Теплый день. Выходные. Кабинет Чонгука. Ужасное ожидание. Чимин бы сказал, что зря согласился поехать с Юнги забирать их любимого компаньона для вечера томных встреч (в спортзале, всё стабильно). Потому что они уже тут прописались чуть ли не на вечность, судя по тому, как неторопливо Чонгук расправляется со всей волокитой. — Почему мы сидим за рабочим столом Чонгука и разговариваем о том, когда мы первый раз потрахаемся? — возмутился Чимин, явно недовольный тем, что его вечерняя часть выходного проходит за столом в душном офисе нотариуса. Почему они вообще решили подойти к этому вопросу так, будто это всё не должно решиться самим собой?! Корейцы не японцы, чтобы так щепетильно ко всему относиться, но разве целомудренность постели не постигается путем чистосердечной воли? — Потому что я хочу знать, не потрахались ли вы за моей спиной, — Чонгук с невозмутимым лицом продолжил подписывать бумаги, рассматривая всё, что лежит на его столе. Чимин закатил глаза, а Юнги продолжил листать ленту телефона. — А кто сказал, что мы вообще должны вместе ебаться? — продолжил Чимин, пиная носком кроссовки ножку стола. — Ты зануда? Или ты с ним опять поспорил, кто быстрее меня в постель затащит? У вас вроде это одновременно получилось…       Чонгук не ответил, сочтя это необязательным. А Юнги, напротив, решил поддержать разговор после долгого молчания и шелеста бумаги. — Можем поговорить об отношениях. О чувствах? О том, что партнеры могут вкладываться по своим сугубо альтруистическим желаниям по-разному… — Почему мы вообще решили, что мы не можем просто так трахаться? — Чимин прикусил губу. А потом хмыкнул, понимая, что он ляпнул лишнего. Благо, Чонгук слишком увлечен своими делами. — Хотя нет, не можем. — Да, не можем, — согласился Юнги, поднимая взгляд на Пака и качая головой. А потом указал на занятого Гука, — потому что это ему важно.       Чон тем временем фыркнул настолько показательно, что услышать можно было за стеной. Юнги лишь посмеялся, а Чимин слегка покраснел, сдерживая порыв. — Если делить чувства пополам, то будет тяжелее сохранять концентрацию, а это лишняя морока. Почему мы не можем любить во всю силу, какую можем себе позволить? Или это пороки ревности? — задумался Юнги, превращая обыденный разговор в мучительные размышления. Чимин уже видит, как у Чона кипит башка, а у самого глаза сужаются от раздражения. Но в этом есть доля правды. — Я о вас забочусь, вообще-то, — скрестив руки, Чимин фыркнул, отвернувшись от Юнги. Но это только подстегнуло мужчину на добрую улыбку.       Вскоре вся эта волокита закончилась, и они все вместе смогли бы поехать в зал, как и договаривались. Чимин предложил пройтись по лесной тропе босиком, потому что это полезно для головы, а Чонгуку очень нужно развеяться. Ну и Юнги тоже, а то он последнее время серее тучи, а это слишком сильно влияет на Чимина. Но они оба отказали, потому что графики пропускать нельзя. Походу, единственная вещь, которая может посоревноваться с Чимином, так это дурацкая качалка. — Тема разговора будет та же? Я правильно понимаю? Обсуждение секса, но в душном зале в компании толпы людей? — Чонгук почти подобрался к уху Чимина, идя позади, пока Юнги неторопливо вел их к парковке. Пак почти что вздрогнул, отгоняя Чона от себя и вытягивая его сбоку, поднимая голову, чтобы ответить. — Если ты не взял с собой спортивную одежду, то нет — мне придется выесть тебе мозг тем, что ты не лучше телефона с памятью в пять мегабайт, а потом очень сильно вздыхать и злиться, — он показательно улыбнулся и щелкнул языком, устремившись к Юнги, заставляя другого быстрее перебирать сандалиями.

***

      Чимин впервые почти не выдрал себе волосы, решив, что подготовиться дома к тому, чтобы потом в зале очень сильно постараться и соблазнить обоих — лучшая идея, которая посещала его светлую головушку. На самом деле это тот еще мрак, если знать, что проще просто предложить, нежели как-то выкрутить свои сексуальные желания на действительные возможности.       Но он правда постарался. Сделал всё, чтобы его не убила родня, не достала вопросами, почему он возится в душе целую вечность, и почему подготовка в зал занимает столько времени, и почему Хэвон-и должна страдать, что ее брат решил помыться перед тем, как вспотеет, как сучка, на кардио в три часа? Ну… Может, и правда столь длинное кардио у него сегодня будет… Кто знает, ха!       Так что, заткнув уши наушниками, они с сестрой оперативно добрались до их места усердных тренировок, чтобы разойтись по разным залам и заниматься своими делами. У Чимина они, вообще-то, великие — у него целых два мужчины, с которыми ему нужно очень усердно поговорить. И желательно успеть до того, как захочется есть. Так что еще в планах не просто очень кокетливо предложить сделать кое-что другое вместо пробежки на заминку, а еще и надоумить заказать шикарный ужин в честь этого решительного желания заняться их особой любовью.       Да, и это Чимин, который сказал, что всё должно решаться естественным путем. Но если никому не говорить о том, что существовал какой-то план, то всё путем! Пожалуйста, не говорите, что Чимин думал о том, в какой очередности затаскивать каждого в постель, иначе все сразу догадаются, что он лжец.       В раздевалке его встречает тот самый парень, который в первый день тренировки сказал, что он выглядит как баба, крутясь перед зеркалом, и переодевающийся Юнги, что тут же заметил его. Улыбнувшись, Юнги стал более активно переодеваться, словно у него улучшилось настроение. И когда мешающий человек покинул помещение, а Чимин стянул куртку, Юнги тут же подтащил его для объятий. — Мой день стал намного лучше, — признался тот, а потом чмокнул в лоб, вызывая у Чимина усмешку. Он очень рад это слышать. — Он будет еще лучше, только подожди, — соблазнительно посмотрев на Юнги из-под ресниц, Чимин кокетливо провел пальцем по его груди, оттягивая шов майки пониже, чтобы ложбинка между грудями вонзилась в его взгляд и свела с ума. И правда, Чимин не только без ума от его спины, но и от груди, что так шикарно смотрится, когда ее сжимают Чиминовы пальцы. — Я тебя услышал, — также томно сказал Юнги ему в ухо, выдохнув так, что опалило не только мочку, но и сознание, тут же заставляя покрыться мурашками.       Чимин тут же отвлекся, будто не было такого разговора, и начал рыться в сумке с вещами, делая вид, что очень занят, и у него не встанет с минуты на минуту. Мин очень учтиво шлепнул его по ягодице и ушел в зал разминаться. А то негоже будет заставлять Чонгука ждать, пока тот уже вовсю начал тренировку вместе со своими знакомыми по приседу. Хотя, а вдруг у него сегодня легкая разгрузочная тренировка на общую подготовку, и они встретятся на беговых дорожках?       Так что, не теряя времени, Чимин выскочил переодетый в зал и пошел в кардио-зону, крутя бутылку с водой на пальцах. И, как и ожидалось, там никого нет. Все же Чонгук слишком быстр в своих тренировках, уделяя больше времени чему-то другому, чем горячая разминка с интересным видом в затонированном окне. Поэтому его пробежка оказалась очень скучной и нудной, но, как сказала тренерша, нужно полюбить рутину, чтобы достичь успеха. А он усердно трудится до пота лица, чтобы утереть нос всем тем, кто считает его хлюпиком.       Да и вообще, разве можно Чимина назвать хлюпиком, когда он всерьёз справляется с двумя мужчинами? Так что пусть закроют рты — он еще покажет мастер-класс в отжиманиях, если вообще продолжит работать в этом офисе, где всем бы только силой померяться. — Я тебя потерял, привет, — вдруг появился Чонгук, когда Чимин поставил бутылку на лавку с вещами Юнги в зоне жима и гантелей. Он поцеловал его в щеку, а потом, оглянувшись, чмокнул в губы, заставив Пака покраснеть от неожиданности. Сегодня он очень добрый, и это Чимину нравится. Даже не нравится, а возбуждает. Возможно, сегодня у него и правда встанет в зале, и с этим придется что-то делать. — Привет, малыш, — сказал Чимин, улыбаясь до ушей, будто никогда не видел такого лояльного поведения своего бойфренда. — У тебя сегодня хорошее настроение, вау! — При виде тебя всегда становится хорошо на душе, — задарив комплиментами, Чон решил, видимо, добить сверху, чтобы Чимин не просто тут спустил в штаны, но еще и в обморок упал. Ну конечно, это все слишком сильно притянуто за уши, но Пак готов выпрыгнуть из штанов от радости, что сегодня у него все на ладони — как надо. Да, немного не хватает мужественности для какого-то зверски твердого настроя, но пусть.       Чимин сдержанно поправил лицо и более серьезно сказал, похлопав Гука по плечу: — Помочь чем-то? — Нет, сегодня не надо, — обыденно сказал Чон, оглянувшись. Вскоре мимо них пронесся Юнги, что-то схватывая со скамьи и убегая непонятно куда, но это не стоит их внимания. — Да? — делая более решительные шаги, Чимин приблизился к Чонгуку вплотную и очень очаровательно ткнул пальцем в пах, а потом плавно провел ладонью, выбивая из Чона удивленный вздох, сжимая достоинство сквозь ткань, вздыхая вместе с тем. — Точно не надо ничем помочь?       Похлопав глазами и убрав руку, будто ничего не случилось, Чимин начал разминать плечи, отходя на шаг, оставляя Чонгука краснеть и вздрагивать от приятных прикосновений. Внезапно стало жарко. Действительно контрнаступление. — Хм, — хмуро выдал Чон, ошарашенно смотря на хитрую улыбку Чимина, пытающегося состроить непонимание. А потом убежал в прямом смысле, словно его кто-то позвал делать свои подходы.       Вот и все — стоило только закинуть снасти в этот омут, как все черти мигом вылезли. Вечер тоже обещает быть томным, как и эта сладкая тренировка, которую надо только пережить. Духу Чимину может не хватить. Но если не хватит остальным, это ему на руку.       Поэтому он надел наушники и решил позаниматься в своем темпе без лишнего внимания, чтобы показать им, что такое скука. Ну или плавный прибывающий интерес, разворачивающийся в редких интригующих взглядах. К этому времени он уже достаточно освоился, чтобы спокойно делать в зале любые вещи, связанные с подготовкой инвентаря. Очень сильно хотелось сексуально попросить Юнги надеть ему блины на штангу или принести гантели, но тогда это будет чересчур — не для них — для всего зала, который только начинает пополняться с каждой минутой. Людей довольно много, если считать, что зал популярный и часто забитый. Чонгук с Юнги умеют выбирать время, когда обычно людей мало, но флиртовать так открыто не выйдет, если уж не на совесть.       Так что наполовину сдвинутым вбок наушником он подслушивал тихие переговоры друзей-любовников, которые, между прочим, оба обеспокоены таким поведением. Чонгук до сих пор ходит красный, словно Чиминова рука приклеилась к его члену и осталась там, а не на своем месте, а Юнги просто смущенно осматривается, немного потирая мышцы рук после упражнений. А Паку остается лишь непринужденно подпевать и пританцовывать любимой музыке в ушах, а потом неторопливо выполнять свою тренировку в соответствии с режимами и новыми весами.       До какого-то времени.       До времени, когда сзади не оказывается Юнги, и Чимин очень неловко прижимается к его промежности ягодицами, а спиной в грудь, чувствуя напряжение и горячую кожу, и как потом он не сталкивается лицом к лицу с Чонгуком около туалета. Тот очень непоседливо поставил руки по обе стороны от головы Пака, и они, скрытые в темноте коридора, уставились друг на друга, и оба готовы поклясться, что оказались не сожраны лишь по соображениям совести перед публичными местами. — Что это такое? Какой-то праздник? — прохрипел Чон, приближаясь к лицу Чимина, готовый уже поцеловать. — Просто сегодня ты кажешься особенно сексуальным. Так бы и хотелось быть придушенным этими сочными бедрами, — похотливо проведя руками по ногам Чонгука, Чимин завел ладони за спину и провел по бокам, прежде чем сжать ягодицы с неподражаемой эмоцией страсти. — Пак, ты напрашиваешься? — кашлянул Гук, придавливая тело парня к стене, слыша шебуршание бумаги в туалете за дверью.       Но Чимин не испугался и звука слива, лишь пододвинулся к шее Чона и прикусил, прижимая горячий язык к коже, вслушиваясь в шипение. А потом с усмешкой отстраняется, отталкивая его так непринужденно, будто ничего не делал. Все его поведение складывается по этой системе, и выглядит он очень взбудораженно. Гук краснеет и пытается сделать вид, что только что тужился над упражнениями, чтобы парень, вышедший из туалета, не подумал, что они только что охотились друг на друга прямо у него под носом. — Возьмешь меня? — на вздохе спросил Чимин, посмотрев так умоляюще, что Чон пулей залетел в туалет, даже не постыдившись пробиться через очередь.       Но вопрос не остался без ответа как минимум потому, что есть еще и Юнги, с которым они встретились в раздевалке. Пока Чонгук пытался справиться с собой в туалете, то Юнги уже зря времени не терял и с аппетитом изучал губы Чимина, стоя около зеркала, на котором они оставляли отпечатки, чтобы все знали, что здесь было одно очень пугающее и вызывающее преступление. — Мы едем домой, — сказал Юнги, поставил перед фактом, сжав руки Чимина. — Я вижу, как ты хочешь, чтобы мы все бросили. Эгоист. — Сегодня слишком хороший день, чтобы упускать такую возможность, — с придыханием сказал Чимин, закатив глаза и оттолкнув Юнги, вытирающего ладони о шорты. — Я раздену тебя прямо в машине, даже не мечтай, что на пороге будешь не в чем мать родила, — громко рыкнул Чонгук, зайдя в раздевалку с оглушающим хлопком дверей. Он тут же вскрывает свой шкафчик и начинает собирать вещи, смотря на парней как на двух лопухов, не понимающих, что пора собираться.       Но они перестают созидать прежде, чем Чон закричит на них, так что спустя считанные моменты Чимин уже почти распят на заднем сидении машины, отбивается от Чонгуковых рук, пока Юнги заводит двигатель и двигается с места.       И они опять оставили милую сестренку Чимина в неведении. Ну ничего — зачем ей знать, как сильно Чимин голоден по сексу и красоте тел этих двух? Слишком долго он не видел налитых кровью членов его бойфрендов, которые готовы рвать и метать, видя, как сильно он их хочет.       Желание затмило разум Чимина настолько, что он помнит только рев двигателя, свою руку на бедре Чонгука, его возбуждение и много смазанных поцелуев, которые вылились в то, что теперь живот нещадно тянет, как и яйца от желания наконец-то прикоснуться. Поэтому, внезапно оказавшись в стенах миленькой квартиры друзей, Чимин успел лишь скинуть куртку с плеч и вздохнуть. Потому что на остальное у него нет ни времени, ни шансов — всё теперь во власти двух пар нетерпеливых жилистых рук, тут же оказавшихся на его вожделеющем теле.       Чонгук вжался своим членом в его задницу, прижал к себе за талию, уткнувшись лицом в шею, оставляя на ней множество влажных поцелуев, а Юнги заставил себя обнять и проскользнул руками под кофту. Пальцы бегло пробежались по ребрам, оставшись где-то недалеко от ладоней Гука, а губы оказались на губах с похотливым поцелуем. Чимин даже не знает, как сильно хочет закричать от возбуждения, но точно может сказать, что контролировать себя всё сложнее. Потому что разорваться он смелый, а собирать себя по кусочкам — та еще морока. Но при всем желании у него получилось отвечать на все ласки своими стонами, вздохами и полным наслаждением от прелюдии в коридоре. Стало еще жарче, чем в зале, а еще влажно и томно. — Блять, я слетаю с предохранителя, — шепчет Чонгук, начав подталкивать парней в сторону спальни, на что Чимин засмеялся, ощущая, как Мин непреклонно исцеловывает его губы, проникая языком глубже, на что Чимин не может не отреагировать, тут же хватая его голову цепкими пальцами, перебирая ногами так неловко, будто пояс брюк уже на лодыжках, хотя только обещания. Чонгук тоже лжец. — Не торопись, пуль в тебе еще достаточно, — передразнил Юнги, быстрее ориентируясь в пространстве и быстрее разбираясь со всеми препятствиями в виде двери и их неуклюжести. — Ты сученыш, — фыркнул Чон, снимая с Чимина кофту, пока тот не успел ничего понять, а потом он мгновенно опустился на кровать в объятия Юнги.       Тот невероятно быстро оказывается в его штанах, пока Гук нависает сверху и впивается в него поцелуем, полным страсти и силы, которую некуда деть. Чимин лишь может погладить его по подбородку и торсу, а потом с поражением отдаться в их руки, утопая в оргазмическом шоке от прикосновений и жара, в котором кипит их любовь.       Чимин настолько поражен их решимостью, что не знает, на ком концентрироваться, потому что хочется понять всех, обратиться к каждому и просто вдохновиться их отдаче и сексуальному альтруизму. Юнги снял с себя одежду, как и Чонгук, помогший Чимину остаться без всего, даже стыд куда-то выкинул, оставляя только превосходство. Пак чувствует только две пары глаз, полных восхищения его натурой, и снова оказывается в крепком захвате с двух сторон.       Юнги поцеловал его так крепко, что парень может поклясться, что уже кончил, пока Гук старался повести свои томные касания губами кожи на животе к его дергающемуся члену. Всё как картина в порнофильме — одно сплошное внимание только ему. Пак даже смущенно краснеет от этой славы, в которой он купается только благодаря своей любви, поселившейся в двух сердцах, пылающих огнем. — Возьми меня, — прохрипел Чимин, хватая Чона за волосы, и тот послушно спустился к очаровательному розовому члену, тут же беря в рот, пока Юнги оглаживал грудь разнеженного мальчика и закрывал глаза от ощущений нежной кожи ладоней Чимина.       Вид просто замечательный: Чонгук очень ласково сосет ему, а Юнги занимательно целует, впитывая в себя все вздохи и взбудораженные стоны. От этого даже Чимин чуть не разорвался, потому что столько всего, и всего ничего — на чем можно сконцентрироваться. Получилось только расслабиться и полностью отдаться моменту, зная, что им займутся и сделают всё по первому разряду. Юнги вскоре немного приподнял Чимина и полез за презервативами и смазкой, оставляя их поблизости на кровати. — И что мне делать? — вдруг задался вопросом Чимин, неловко поерзав ногами, отчего Чонгук прижал их руками к матрасу. Юнги сзади обнял его и поцеловал в шею, потерся кончиком носа за ухом, проводя им вдоль шеи, прежде чем снова ощутить нежность влажных губ на бархатной коже. — Лежи и не рыпайся, — оторвавшись, Чонгук решительно посмотрел на Чимина снизу вверх, восторженным взглядом показывая, как он восхищен. Пак на это лишь рассмеялся и щелкнул его по лбу, касаясь горячей руки Юнги на своем торсе. — Правила будешь диктовать? Тогда я тоже начну, — Чимин закатил глаза и начал думать, пытаясь перебить приятные ощущения, которые отключают мозг будто по скрипту. Вот уж не думал он, что к члену прикасаться так опасно для его рассудка. — Если в эти правила войдет квартира с машиной, я умру, — заканючил Чонгук, подлезая к Чимину и садясь на его бедра, сталкиваясь лбами с Юнги. — А ты что скажешь? — Всё, что пожелает, — размяв плечи любовника, тот начал массировать затылок Чимину, довольствуясь духотой, распростертой по постели. — Хочу обилие ласк, квартиру, машину, а еще чтобы вы меня трахнули поскорее, я с ума готов сойти, — фыркнул Чимин, пропустив мимо ушей недовольный вздох Чонгука, явно заколебавшегося от мысли, что его парень такой злопамятный. Но, преодолев барьеры, они сплочаются вновь, превращаясь в самых настоящих развратников, чувствуя только телом. — И никаких языков в моей заднице, — напомнил Чимин, с особым удовольствием надрачивая Юнги, уже порываясь рьяно отсосать, будто голодное животное. Но их лица оказываются на одном уровне, и Чимина лишают всяких забот, управляя его удовольствием так, чтобы он ощутил американские горки. Никакого спокойствия, только яркие всплески и ужасающе очаровательные поцелуи.       Чонгук оказался прижатым к его спине, стоя на коленях, усадив Чимина на бедро Юнги. Спина оказалась вся уцелована, как и его лицо — Пак даже не успел считать, сколько поцелуев осталось на его теле, так и сколько оставил он сам на губах напротив, соблазнительно растягивавшихся в улыбке каждый раз. Всё, что они делали, доставляло Чимину удовольствие. Ведь его любят, им восхищаются, ценят и превозносят. Чувство славы правда брало над ним верх, и ему хотелось брать больше. Не хотелось терпеть — он желал быстрее оказаться покачанным на сильных бедрах, налитом кровью венистом члене, возможно, даже на двух сразу.       Он ждал этого, готовился и провоцировал, чтобы взять всё без остатка — без сожалений. — Ты готовился? — спросил Чонгук, оглаживая его напряженные гладкие бедра, смотря Юнги прямо в глаза.       Честно сказать, никто из них не мог предугадать, что они чувствуют, если не неопределенность. У Чона это первый опыт делить постель и кого-то, у Юнги, может, тоже, как и у Чимина, но пока последний не видит в этом никаких проблем и считает, что абсолютно уверен в доводах, то у кого-то возникают вопросы и сомнения, а кто-то спокойно открывает новые страницы любовных утех. — Да, можешь проверить, если хочешь, но не советую, — также порывисто произнес Чимин, раскачиваясь и имитируя толчки, опираясь на мощные плечи любовника напротив, очень эксцентрично касаясь ягодицами члена думающего Гука. — Лучше расправься со всем побыстрее, иначе я закончу, не успев начать, а это неинтересно. — У нас много времени, детка, — сказал шепотом Юнги, поднимая подбородок пальцами, чтобы взглянуть на затуманенный азартом взгляд. Довольный до невозможного, вызывающий, почти черный. Вот что значит желание. — Только учти, что я могу сделать вас бессильными, — загадочно сказал Чимин, закрывая глаза и погружаясь в сладкую негу. Всё его тело хочет только их двоих. Чтобы они разделили эту безобразную и грязную участь влюбленных, обескураженных и пораженных.       Слишком много кричащих прикосновений, слишком долгое ожидание, слишком яркий побег в руки чар, накинутых на них.       Чонгук входит очень медленно, но плавно, смазка тут же начинает хлюпать, а Чимин в такт первому толчку безмятежно падает на Юнги с объятиями, готовый распасться на части. Он думал, что с ним никто не справится, потому что он далеко не податливый парень, но теперь всё ясно — всё в этом мире построено на лжи. Он на грани отчаяния, как сильно ему нравится ощущение заполненности, как ему нравятся движения Чонгука, осторожные и предусмотрительные, очень нежные, совсем не его характер. Видимо, вот что он скрывал — нежность, которую проявляет действиями, а не ртом.       Чимин вздрагивает, когда его спины касаются новые поцелуи, ахает, когда Юнги прикусывает шейный изгиб, теряется, когда простату начинают активно стимулировать. Всё бы ничего, но рука Юнги оказывается у него в причинном месте, оставляя только волю эмоциям. Он такой терпеливый, сильный и жилистый, наблюдает за другом, за взглядами, руками и дрожью. Будто одно это видение доставляет удовольствие. — Не хочешь поменяться? — невзначай проговорил Юнги, наблюдая за тем, как Чон хмурится от легкого давления. — Слишком хорошо, я едва контролирую себя, — тихо сказал тот, упираясь Паку в плечо, сжимая бока, показывая, что уже за пределами фантастики. Но он не жадный, правда, ведь за ним осталось право быть первым, так что он скоро вышел из Чимина и опустился с колен, продолжая медлительно размазывать смазку по члену.       Так что Чимин развернулся и оперся на локтях, показывая слегка зияющую дырочку второму любовнику, сжимаясь так, чтобы излишки смазки стали вытекать и капать на сбитое постельное белье. Теперь в его власти возможность ублажить разморенного Гук-и. Если, конечно, ему позволит это сделать Мин, опустившись к его ягодицам и сжав, оставляя поцелуи едва выше копчика, намереваясь покрыть ими и бедра, нетерпеливо покачивающиеся перед восхищенным лицом. — Хочешь, чтобы было как в кино? — со смешком спросил Чонгук, прикрывая глаза, когда Чимин немного подается ближе к его паху и приобнимает бедра, поглаживая внутреннюю сторону пальцами, немного липкими от пота. — А кто не хочет, — произнес Юнги до того низко, что у Чимина кругом пошла голова.       Коснувшись губами теплой кожи, тот закопошился, прежде чем войти в горячее расслабленное нутро, готовое принять со всем желанием. Чимин охнул, а потом принялся подмахивать бедрами, помогая им обоим, не сбивая такт. А потом, не сдерживаясь на похвалу, принялся посасывать Чонгуков ствол, подергивающийся от новых влажных ласк. Вылизывая длину, обводя языком головку, Пак с удовольствием вздыхает, когда напряжение в животе скручивается туже. Поджав пальцы на ногах, он опрокинул голову, немного сжав член, вызывая у Гука тихий рык. — Так глубоко, — удивляется Чимин, поднимая голову и смотря прямо в глаза Чону, — тебе приятно? — Да, — сказали в унисон оба, даже не интересуясь, кому адресован вопрос.       Чимин восхищен настолько, что тактильность теперь вышла на новый, обжигающий уровень. Ему с каждой секундой хочется больше. Поднявшись с локтей, стеная от более грубых толчков, он притянул Чонгука за шею и остервенело поцеловал, облизывая его покрасневшие губы. Вот где скрывалась его дерзость. Чонгук удивленно застонал в его губы, а потом увлеченно припечатался мокрым поцелуем, слизывая с Чиминового подбородка капельки пота. — Хочу вас обоих, — быстро отрезал Чимин, тут же оказавшись снятым с прелестного члена Юнги.       Перед тем, как повернуться, Чимин подлезает к Гуку ближе, обнимая за шею и выдыхая ему в лицо, выдерживая самый длительный зрительный контакт, который у них был. Соблазнительно проведя языком по щеке, Чимин обращается к Юнги, принимая поцелуй с наглым юрким языком, проскользнувшим по его губам. — Справишься? — попытался убедиться Чонгук, смотря на уверенного Юнги, разговаривая с ним взглядом. Чимин видит этот огонек в глазах, а потом оказывается поднят парами рук, не находя опоры — его уверенно держат, словно он ничего не весит.       В ответ вылетел только тихий стон, когда Чон первый вошел, начиная тихонько двигаться. Юнги не скоро решил присоединиться, разрешая вопросы разговорами, тихими перешептываниями и успокаивающей улыбкой. Как бы Чимин отказывался от пальцев, Мину пришлось учтиво заняться дополнительной растяжкой. — Расслабься, мы тебя держим, — сказал тот, запустив два пальца внутрь, согнув их по направлению к простате, чтобы услышать, как Чимину нравится. А Чимин простонал, а потом не смог остановиться, кусая губы от растяжения, от наполненности, жара и склизкого трения.       Под бесконечными ласками и пристальным нежным глазом он и не заметил, что Юнги начал потихоньку надавливать головкой на вход, подстраиваясь под ритм Гука. Секунда, другая, пролетевший момент, разлившийся по телу жар, словно опалили газовой горелкой. Настолько он себя еще никогда не чувствовал. Чимин потерялся, закатил глаза и попытался собраться с силами, дыша надрывно, словно старается не сломаться. — Пожалуйста, сука, ах! — крикнул Чимин, зажав рукой рот, зажмурившись так, будто словил приступ.       А потом из его рта вырвался протяжный стон, губы раскрылись, а струнка слюны прелестно протянулась, после разорвавшись, как и терпение. Чонгук, кажется, со стоном кончил, продолжая двигаться так уверенно и быстро, раскручивая вихрь ярких эмоций. Юнги лишь сильнее сжал ноги Чимина, удерживая его на весу, пока тот безвольно доверял рукам мужчин, упорно идущих до конца — до вспышки, страстного апогея, подводящего итоги друг о друге. — Боже, боже, боже… — прошипел Юнги, стискивая челюсти от колющего приятного напряжения, толкаясь сильнее, глубже, чтобы добиться итога, сладкой реакции, чтобы посмотреть на лицо Чимина. А он уже сошел с ума. Если бы знал, что это так феерично, вкусно и приятно больно, то попробовал бы раньше. Но как же хорошо, как же ему хорошо… Что даже не выразить словами, любыми действиями — ничем, кроме спутанных мыслей, разливающихся по его мыслям приятной музыкальной мелодией. — Чимин, ты… — простонал Чонгук, почти заплакав, уткнувшись в плечо бессильного мужчины, схватившего его за затылок, насколько это возможно. Кончики пальцев игриво, из последних сил пробежались по волосам и щеке, а потом остались где-то рядом, возможно на теле, возможно в воздухе, безобразно болтаясь. — Великолепен, — закончил Юнги, делая еще несколько толчков, прежде чем со стоном выйти из Чимина и победно кончить, да так громко, что Чонгук не в силах вытерпеть этот бой.       Пак чувствует, как соскальзывает с рук, опускается на матрас, ноги парней, и закрывает глаза, выдыхая так, будто пробежал марафон. Он чувствует только то, как падает вниз с Эвереста, достигнув невероятного оргазма. Все в теле покалывает, приятная нега продолжает разливаться по конечностям, как и радость, окутавшая его с ног до головы.       Отдышаться едва получается, и их дыхание смешивается, превращаясь в один большой гомон. Юнги полез обниматься, вытягивая ноги Пака, расслабляя мышцы легким массажем, а потом падает на него сверху, устраивая голову на остром плече, только начинающем принимать покатую форму от обилия упражнений. Чонгук тоже вылезает из этого и валится на кровать, стягивая с себя резинку и кидая ее куда подальше. Всем нужно прийти в себя после того, что произошло.       Это был лучший секс за последнее время. Было слишком сильно.

***

      Юнги на работе, а Чимин у них в гостях. Наверное, не очень красиво, но что поделать, что у Гука с Чимином совпали выходные? Парни больше не говорили насчет того вечера, но оно и к лучшему — Пак пока не готов обсуждать то, что почти что морально закончился где-то в моменте. И вот они вдвоем сидят на кухне и пьют кофе, занимаясь своими делами. Чимин в чужих трусах, потому что забыл взять свои, а Чон в трениках после душа. Пачка рамена заваривается, никому не мешая, только взбудораживая желудок спозаранку. — Кстати, а зачем ты в зал ходишь? — спросил Чонгук неожиданно для Пака. Тот неуверенно поднял голову, не зная, ему ли адресован вопрос. Но после того, как Чонгук умиротворенно в него уставился, то вопросы сразу отпали. — А ты разве не интересовался уже этим вопросом? — Не помню, но вдруг реалии изменились… — с некоторым дискомфортом заметил тот, опуская взгляд на лапшу. — У меня был спортивный ивент на работе. И среди мужчин я показал один из самых слабых результатов, и меня назвали девчонкой. Поэтому я стал ходить в качалку, чтобы они не дразнили меня, может, через пару месяцев еще мускулистее стану, чтобы им неповадно было, — обыденно сказал Чимин, будто его это уже не тревожит. На самом деле так и было, он остыл от того позора и больше не сильно хочет потеть, а в зал ходит только ради закрытия абонемента и двух обворожительных мальчиков, в которых втрескался. — Пф, серьезно? Только и всего? — удивился Чон, откладывая палочки: аппетит перебило. — Слушай, у тебя хорошее телосложение, не беспокойся по этому поводу, я тебе как спортсмен говорю. — Тренер тоже так сказала, — согласился Чимин, — но вдруг что? Может, мне и правда немного не хватает силы для мужчины. Все же любят красивых. — Ты очень красивый. Вчера мы все в этом убедились. У тебя нет жира. И ты очень выносливый. Возможно, у тебя такой тип мускулатуры, есть сухие и выносливые люди, а есть массивные и быстро набирающие. Я вот один из таких, поэтому мне нужна диета, и мышцы быстро выросли. А тебе незачем страдать только из-за чьих-то слов. — Ну-ну, ты тоже в тренера заделался? — посмеялся Пак, откладывая телефон. Его очень привлекает то, как Гук старается убедить его в безупречности. Это очень льстит. — Просто говорю, что тебе не надо пить никакие добавки, не сидеть на массонаборе или диете и страдать ерундой. Может, в замен на зал предложить тебе быть личным домашним спортивным реквизитом? — Ты дурак? — изогнув бровь, Чимин фыркнул, не понимая, к чему тот ведет. Мило, что он пытается отговорить Чимина. Может, все-таки он боится чего-то? — Или ты заметил, что появились конкуренты? И хочешь сместить их и оставаться самым клевым в зале?       Чонгук вспыхнул и толкнул Чимина ногой. — Нет! Боже, за что мне это… — схватившись за волосы, тот вздохнул, а после продолжил объяснять: — Детка. У тебя правда прекрасные физические данные, и тебе совсем не обязательно трудиться на износ в зале. Ты можешь заниматься домашними тренировками, какой-то аэробикой или пилатесом, чтобы укрепить каркас, но незачем раскачиваться. Возможно, будет немного грустно, если ты потеряешь эту юношескую миловидность… — Так ты из-за этого?.. — Мне очень нравится то, какой ты сейчас. И я не хотел тебя задеть, говоря, что у тебя что-то с ягодицами или… В общем, ты идеален. У тебя все хорошо. Только не забивай себе голову… — Буду забивать только тем, как еще тебя подколоть, чтобы у тебя немного привстал, и ты снова начал соблазнительно злиться, — пропарировал Чимин, а потом звонко рассмеялся, увидев лицо сбитого с толку Чона. Очаровательный мальчик. С очаровательными ногами. Он это почувствовал тогда в спальне, это было удивительно.       Вскоре Чонгук подпрыгнул на месте и сдернул со стула Чимина, потащив за собой в зал. — Что опять? — Я тебе сейчас покажу! Если ты мне не веришь. Сколько весишь? Шестьдесят? Пф, на раз тебя подниму, — сказал тот и очень уверенно закинул Чимина на плечо, даже не спросив, хочет ли тот таких сильных потрясений. Но с заливистым смехом и брыканьем ногами Чимин схватился поперек торса Чонгука, поджав ноги так, чтобы не мешать. И тот просто начал ритмично приседать, насчитывая десяток повторений. — Верю, но быть твоей гантелей я не обязан, — на этом он и закончил, потому что Чонгук очень виртуозно перехватил Чимина так, что он оказался у него в руках, осталось только за шею приобнять и поболтать ногами, как беззаботный юноша. — И что это было? — Но на бицепс будет сложно, с этим Юнги лучше справится, — немного натужившись, Чон показал, что бессилен поднять его как небольшой гриф, а потом аккуратно поставил на пол, приобнимая за поясницу. — Обязательно попрошу его впредь заниматься не с железом, а со мной, — оправив прическу, Чимин самодовольно ухмыльнулся, а потом чмокнул Чона в губы, взъерошивая его влажные пряди. — Так и быть, я подумаю, чем заниматься, если теперь вы вздумали запрещать мне качаться.       Получив на это шлепок по ягодице, Чимин лишь фыркнул и скрестил руки на груди, после возвращаясь на кухню. Чонгук неспешно последовал за ним до тех пор, пока кое-кто не затеял драку за лапшичку. Да, кто там говорил, что есть не хочется? Вон сейчас как захочется, только попробуй проиграть в гонке за стаканом вермишели!       И так весело прошел день, пока не вернулся еще один герой романа, очень символично принеся всяких вкусностей для своих. Чонгуку только и осталось смотреть с закатыванием глаз, как его лучший друг пожирает Чимина, вызывая этим счастливый смех и какое-то девчачье кокетничество. Ну да, пусть еще скажет, что передумал в перенастройках Чимина!       Но все-таки этот разговор остается открытым, потому что Юнги в нем не успел поучаствовать. Но за нежность Чимин им премного благодарен. Кто бы мог подумать, что все обернется тем, что какие-то низкосортные уколы могут свести его с такими превосходными мужчинами… — Юнги-я, Чонгук-и сказал, что ты умеешь делать мертвую тягу и бицепс с весом более пятидесяти кило! Покажи? — Ты серьезно?! Совесть имей, я же пошутил! — Я сейчас тоже пошучу! — с широкой улыбкой на лице Юнги отпрянул от Чимина и с распростертыми объятиями последовал к Чонгуку. — Иди ко мне, милашка, я тебя поцелую! — Фу! Фу! Фу! Изгой, урод, кретин, шакал! Не подходи ко мне! Я не дам тебе стимулировать мою простату! — с такими визгами Чонгук почти выпрыгнул в коридор, пока они шутливо (а может и нет, кто знает?) препирались в коридоре.       Может, когда-нибудь у Чимина получится настроить их чувства так, чтобы всё было идеально. Хотя и сейчас как никогда хорошо!