Часть 3
11 апреля 2025 г., 12:20
— Юнги, у меня болят запястья, — запыхтел Чимин, подходя в перерыве от упражнений к своему парню.
— Что ты делал? — спросил тот, подойдя поближе и снимая бинты с рук. Чимин лишь разочарованно посмотрел на Юнги, а потом смущенно отвел взгляд, когда тот приблизился вплотную и опустил руку ему на поясницу, прося показать.
Чимин поднял руку повыше и указал на покраснение: — Трицепс на лавке. Вообще ужасное упражнение. Руки болят, да все подходят и поправляют, тренер говорит с согнутыми ногами и ровным корпусом, остальные говорят ноги прямо держать.
Юнги без стеснения взял его руку и поцеловал запястье, а потом костяшки, пальцы, сжимая ее в своей, немного влажной и жесткой от магнезии. Чимин почувствовал его мозоли на ладонях и сжал губы, потому что его возбуждают Миновы руки.
— Только через боль, — заключил тот и притянул Чимина под бок за талию, обнимая и утыкаясь носом в висок. Чимин бегло осмотрел зал и закрыл глаза, понимая, что сегодня необычайно пусто. Никто не увидит, кроме Чонгука, который очень агрессивно делал присед и нарочно громко схватил гриф со стойки, едва не пугая страхующего. — Ну или замени упражнение. Можешь делать французский жим гантелями или тем же грифом, что и бицепс.
— Ну а можешь просто ничего не делать, — вдруг раздался голос сбоку, принадлежащий Чонгуку.
Отдышка немного сбивала речь, но Чимин лишь закатил глаза и с улыбкой обратил на него внимание, слегка отстраняясь от Юнги. Тот убрал руку с талии Пака и пошел снимать блины с грифа, чтобы освободить место и пойти делать что-то другое. Вроде, хотел тягу Ли Хейни. Будто у него спина меньше станет… Тем не менее, Чимину не очень удобно делать такие упражнения из-за ягодиц. Слишком большая задница, чтобы иметь возможность не врезаться в нее каждый раз при подъеме. Может, это и излишки дум и неправильная техника, но Юнги сказал ему, что есть много и других упражнения для прокачки дельт и спины.
— Я должен быть сильным, хочу большие руки, немного набрать массы… — загадочно проговорил Чимин и убрал волосы с лица Гука, поправляя его ободок, чтобы челка не лезла в глаза. Чон лишь прыснул и шлепнул его по ягодице, после скрещивая руки на груди.
— Знаешь ли, у тебя не выйдет. Я слышал, что тебе тренерша сказала.
— И что она сказала? — вскинул бровь Чимин и встал в испытывающую позу, зная, что с Чонгуком спорить нужно только так.
— Что ты сухой и выносливый, — прикусывая губу, тот отряхнул руки от магнезии, которая, наверное, осталась на черных лосинах Пака. — А это значит лишь одно: массу ты не наберешь. Ну, может, упругим будешь, сильным, может, не быстро устанешь скакать на двух членах одновременно, если не передумаешь встречаться со мной…
— Эгоист, — фыркнул Чимин, усердно делая вид, что его это не обидело. На деле он очень сильно расстроился, что все его желание стать больше и лучше попросту испарилось в словах наглеца, который еще и младше его. Ну, что поделать, он его любит.
— Я не эгоист. Просто с появлением тебя слишком много времени уходит на пустые разговоры. Ну и ты всех отвлекаешь. Сколько времени ходишь, а до сих пор не понял, что это не твое. Лучше бы ходил со своей девчонкой на степ, может, поинтереснее было бы… — Чимин не знал, с какой стати тот так с ним заговорил, но терпение уже вышло из берегов и начало давить на мозги.
— Иди-ка ты со своими советами к своим друзьям, понаблюдай, что они делают. Кажется, один очень рьяно хочет, чтобы у него колено вылетело.
На эти слова парень резко обернулся и с криком побежал к ребятам, которые на самом деле решили попрощаться с жизнью. Смешное зрелище, Чимин даже рассмеялся и отряхнул себе задницу, все же догадавшись, что на ней что-то осталось в виде ладони.
— Что он тебе сказал? — Юнги вновь появился рядом и помог избавиться от остатков белых следов на одежде, учтиво вытерев перед этим руки салфетками. Чимин даже не знает, хочет ли говорить. Конечно, тот заметил грустную мину и рассерженный взгляд, но не мог сказать об этом напрямую. — Чимин-а, отвечай, или я другими методами узнаю…
— Главное, не приставай ко мне, иначе я устрою вам бойкот и больше не заявлюсь у вас дома и не буду с таким желанием сосать ни тебе, ни ему.
Может, он слишком сильно разбаловал их своим интересом, раз теперь Чонгуку можно распинаться на тему того, что его не касается.
— Видимо, что-то очень серьезное, раз ты настолько разозлился, — задумался Юнги и хмыкнул, скрещивая на груди руки и покачивая головой.
— Он сказал, что я останусь тощим и некрасивым, — преувеличил Чимин, надувая губы, прежде чем посмотреть на свои руки, которые перестали болеть за время разговора. Предплечья продолжает тянуть, но это надо стерпеть, иначе вообще никакого прогресса не будет. — А еще сказал, что мне не место в зале.
— Зубов, наверное, слишком много, — пробурчал Юнги, шикая и уже желая пойти надирать задницу другу, но Чимин его сбил с курса плечом, толкая в сторону. — Эй, ты что?
Чимин лишь фыркнул и выдал что-то типа «как все достали», а потом ушел из зала, говоря тренерше, что ему немного нездоровится. Лучше он пойдет домой, отдохнет, иначе его убьет эта спортивная рутина, которая теперь не имеет для него смысла. Либо ему придется искать новую причину для отгуливания абонемента. Может, пойти в группу по фитнесу и заниматься с его сестрой, или, быть может, просто ходить в зал для пилатеса, ну или ходить на что-то явно не связанное с тренажерами, чтобы не видеть ни слащавого лица Юнги, ни слушать приговоров Чонгука, так и навязывающегося со своими скотскими нравоучениями.
Вскоре он уже переодевшийся вышел из спортзала и зашел в лифт, торопясь побыстрее уйти оттуда, чтобы не дай бог случайно разрыдаться при людях. Потом он так же агрессивно тыкал в кнопку закрытия дверей, испугался, когда какой-то человек сунул руку внутрь, чтобы уехать вместе, а потом уже словил такси, чтобы побыстрее уехать домой. Приготовит ужин вместо матери и даст ей отдохнуть, посмотреть сериальчик по телевизору под недовольный вой отца, что опять на весь дом играет соплежуйка вместо тенниса. В общем, семейная идиллия.
Если бы он мог пожаловаться на своих парней, сделал бы это первым делом, и маме было бы уже не до мелодрам, и отец бы не бубнил про теннис, потому что таких захватывающих историй по телевизору не показывают. Если бы еще у него в жизни было похлеще индийского кино, он бы даже руками начал показывать. Но… Он просто воспринимает все как маленькая девочка, которую обидели одним словом, которое оказалось еще и не ложью. В принципе, он крепкий орешек, может за себя постоять, но как-то все в жизни навалилось до той степени, что скажи ему даже комплимент — он обидится да завоет, как волчара брошенный.
Ну, пусть тогда за ним побегают. Надо все ж быть самодостаточным мужчиной с чувством гордости.
Поэтому, как он оказался дома, то в ход пустил все свои умения ведения домохозяйства и приготовил на всю семью, помыл пол, поменял шторы в комнате сестры, ведь она, наверное, год этого не делала, да еще и запретила вешать ей сплошные жалюзи. Так что он еще и вещи постирал, и все привел в порядок. Ну, теперь он просто жирный молодец, можно и с работы уходить, становиться кухаркой-посудомойкой-прачкой, работать за еду и теплые вещи, мягкий матрас и похвалу от родителей. За все эти несколько часов упорной работы он вспотел похлеще, чем в зале после кардио перед основной разминкой.
Поэтому, закончив все отдыхом в горячей ванне, чего больше любит его сестренка, нежели он сам, Чимин ушел встречать маму, забыв про телефон и то, что он уже сотый раз разрывается как от звонков, так и от сообщений.
— Сын-а, ты спятил? У тебя в отношениях проблема, что ты с ума сошел и весь дом вылизал? А мне что делать? Я ж хотела мозги потрепать муженьку, ну ты всю лафу испортил, — шутливо произнесла та и, хихикая, отодвинула его с пути, неся сумки в кухню, не давая ей помочь. — Чимин, ты что натворил?! Ты продал мое дорогущее колье со свадьбы? Дочь убил? С работы уволили?
— С парнем поссорился, — опустив руки на талию, сказал тот, приняв очень посредственный вид. Мама даже ахает на такое прямолинейное высказывание.
— Ни фига себе ссорушка, — удивилась та, приглаживая стрижку, — почаще так ссорься, мне понравилось, что дома чисто, — а потом ушла мыться, припевая, как хороша жизнь. Чимин лишь посмеялся и закатил глаза, отмахнувшись от ее шуток.
Скоро вся семья собралась. Они вместе и поели, и поболтали, а потом Хэвон решила спросить у Чимина, закинув в рот оставшийся кусочек кимпаба с тарелки брата:
— Слушай, а что ты из зала убежал? Ко мне даже твой парень подошел, спросил, почему ты на звонки не отвечаешь. Эм, ты не потерял телефон случаем? Он еще спросил, где ты живешь, чтобы поехать за тобой.
— Надеюсь, ты не отвечала, — с некоторым дискомфортом произнес тот и отвернул голову в сторону матери, чтобы не видеть, как отец испытывающе смотрел на него с поднятыми бровями.
— Парень появился? Ты не сказал мне?! — возмутился тот и стукнул по тарелке палочками, выругавшись. — Эх ты! Еще и ссоры с самого начала.
— Он сам виноват в этом.
Мама вздохнула и ударила дочь по рукам, чтоб та больше не тянулась к тарелке брата, которому в горло даже кусок не лез.
— Слушай, пусть бегает дальше за тобой. Как зовут-то хоть, скажи.
Чимин прикусил губу, а потом выдал:
— Чон Чонгук.
Мама тут же начала охать и ахать, поглаживая его по плечу, нахваливая и приговаривая, что имя такое красивое, и вообще такие имена дают только красивым людям, так что «красавчику» она очень обрадовалась. А вот сестра поперхнулась и помахала на себя рукой, будто к лицу прилил жар.
— Чимин, но ко мне Юнги подходил. У тебя два мужика?! — с явным непониманием произнесла та, чуть ли не крича, а потом, охнув, прикрыла лицо руками и запищала. У отца отвисла челюсть. Мама на сердце руку положила, ненадолго замолчав.
То, что его подставила сестра перед родителями абсолютно случайно, — полбеды. Остальные полбеды в том, что теперь ему страшно появляться дома, ведь всякий раз, как Чимин будет переступать порог дома, то будет слышать:
— Чимин, может, перестанешь работать? Уж все-таки двух приворожил, денег и так в обрез будет!
Ну или что-то очень похабное и вряд ли интересное. Сначала, конечно, был шок. Потом понимание. Вскоре они вообще об этом забыли, на что Чимин слезно надеялся, ведь выносить эту семейку ой как тяжело. Он бы сказал, проще справиться с двумя членами, чем утихомирить галдящих маму с отцом, пока сестренка стыдливо прячется в комнате из-за своего безрассудства. Ну зато у него есть два парня. Два лучше, чем один.
— Чимин-а, сын мой, скажи, какого хуя? — вдруг влез отец, постукивая пальцами по столу. Чимин, кажется, покраснел пуще помидора, сложив руки на коленях, как школьник, которого отчитывают.
Сестра все не прекращала радостно смеяться и болтать ногами под столом, а мама качала головой, скорчив такое смешное лицо, что не будь бы Чимин напуган, то рассмеялся погромче Хэвон.
— Ну ты времени зря не теряешь, дорогой, — посмеялась женщина и выдохнула, опустив себя на землю. — А ты рот закрой, дурак! У тебя ж больше помощников будет на даче! Они же все спортсмены, так что баню тебе сами поставят, и не придется деньги тратить лишний раз, поэтому доедай и смотри свои чемпионаты, у меня бокал вина и разговорчики, — ткнув в грудь Чимина пальцем, она поднялась и пошла к холодильнику, попутно забирая со стола пустую посуду.
Ух, ну и вечер.
***
Групповой чат МиниМиниЧони
Юнги
Чимин, ответь на звонок. Один раз.
Не хочу.Чонгук
Ответь мне, что случилось? Я тебя опять обидел? Чимин, ты игноришь нас обоих уже четвертый день. Я скучаю
Юнги
Малыш, люблю. Напиши, когда в зал продолжишь ходить.
Не напишу.Юнги
Твоя сестра сказала, где ты работаешь.
У меня нет сестры.Чонгук
Чимин, давай встретимся (по-щенячьи хнычет)
Чонгук
Я подъеду сегодня после обеда.
Я уволился. Вот тебе и групповой чат. Чимин устал тереть глаза от надоедливости своих мужчин, а еще устал, что не может спокойно пользоваться телефоном, потому что звонки от них стали конкретным спамом. Хотелось бы его в стену швырнуть или на слабо кого-то взять, потому что это невозможно. Вскоре отчет вылезает из принтера и опускается на стол, где Пак его запечатывает в конверт с месячными отчетами руководству. — Слушай, дружище, говорят, ты в зал ходишь… — к нему вдруг подъехал на стуле коллега, который громче всех жужжал ему на уши о неподобающих результатах спортивного дня. — Ну че, как оно? Отжиматься научился? — В прошлый раз рука болела, так что и так умел, — закатывая глаза, тот отвернулся и сжал зубы, чтобы не показывать своей ненависти к таким диалогам. Как и любого человека, его задевают издевки над его мужским достоинством. Причем не тем, что у него в штанах, а в общем смысле — сила там, умения… Зато он готовить умеет, и руки у него ловкие, кто от такого откажется? Везде есть и просчеты, и достоинства. — Так сколько? — Где-то двадцать чистых, — навскидку сказал Чимин, хотя не уверен, что столько может. Ну, может и может, у него одна рука теперь сровнялась по силе с другой, да и еще он много чего делал на силу, а мужчинам свойственно быстро наловчиваться и там, и здесь. Со свистом тот даже себя по щекам похлопал, усмехаясь. — А подтягиваться? — Где-то пятнадцать, я не считал, — отмахнулся парень от коллеги и продолжил заниматься своими делами, чтобы побыстрее закончить с обязанностями. — Да ну! Беру тебя на слабо на следующем дне спорта! — хихикнув, мужчина заехал к себе за рабочее место и продолжил со своими делами, пока Чимин, скрестив руки на груди, думал о том, реально ли его так просто сдала сестренка Хэвон-и, и ему стоит ждать гостей, или нет. Берет он его на слабо, а губу закатить не хочет? Всем что-то от него надо именно на слабо. Ну и фиг с ними, пусть тешат себя своим совершенством и самолюбием, а он пойдет выпьет раф на кокосовом молоке, хоть впервые в жизни попробует что-то кроме американо. Внизу офиса есть кафе, где Пак удобно расположился, зная, что у него помимо свободного времени еще и плавающий обед, а так как все задачи до обеда он сделал, то переживать не о чем. На факсе если надо отправят или на почту, он ее смотрит на автомате каждые две минуты в рабочем режиме. И вот он уже сидит у окна за общим столиком на высоком стуле и пьет невкусную бурду, по его мнению, и думает, насколько ему сильно надо менять вкусы, чтобы перестать любить обычный крепкий кофе с горчинкой. Под рукой телефон и пропуск в офис, а в животе завернулось ощущение полного опустошения. К тому же он столько нервотрепок пережил в последнее время, так что не готов с этим мириться одним стаканом кофе, но сегодня нет настроения даже на заедание стресса чем-то сладким. Если честно, хочется вина погорче и всего лишь хорошего вечера, где его будут залюбливать, а не говорить, что делать, а что не делать. Он сделал еще глоток, а потом почувствовал похлопывание по спине, и когда повернулся с недоумением, то услышал: — Привет, любимый, давно не виделись, — а потом Чонгук, неожиданно нагрянувший к нему, поцеловал в губы и уселся рядом, сжав ладонь Чимина на столе. — А сказал, что уволился. А сам в костюме да с пропусками. Чимин молчал. От неожиданности замерев, забыв, что ему кофе не в то горло попало, Чимин поставил с громким стуком стакан на стол и кашлянул, а потом по подбородку потекла капля того самого глотка, который он не может и проглотить, и выплюнуть обратно в стакан, потому что он запечатан как на клей. Чонгук смотрел это недовольное и ошеломленное лицо совсем недолго, а потом оперативно протянул ему салфетку, чтобы Чимин быстро вытер все и потом откашлялся, не умирая прямо тут из-за неожиданного появления. В итоге им пришлось просидеть так минут пять, пока Чимин не пришел в себя. — Извини, напугал. — Да пошел ты, я чуть не умер, — фыркнул Пак, отвернувшись от него после того, как кинул в него скомканную салфетку. Чонгук лишь усмехнулся, посчитав это милым, а потом тихо продолжил, наклонившись поближе. — Если что, к твоему сведению, мы с Юнги беспокоимся. — Больше незачем, я не буду ходить с вами в зал, — недовольно повел Чимин, до сих пор не смотря в лицо озадаченному Чону. — Что случилось? — То есть ты закатил мне сцену в спортзале лишь для того, чтобы сейчас тупым прикинуться? Или тебя заводит, когда я обижаюсь на твои грубости? Знаешь что, если у нас и будет первый секс, я попрошу Юнги специально купить дилдак побольше, чтобы засадить не то что по гланды, а еще и по печенку, — рыкнув так злостно, он даже не понял, почему лицо Чонгука превратилось в испуганную мордочку олененка. — Я не буду тебя жалеть. Ты ужасен. Не хочу разговаривать с придурками, которые меня не ценят. Отвернувшись от него всем корпусом, Чимин уже хотел слезть с места и, захватив вещи, уйти на рабочее место, но Чонгук его схватил за руку и не дал сдвинуться с места. — Я искренне извиняюсь за это, — сказал он так разбито, будто совсем другой человек. — Я опять хотел быть крутым. — Ты ревнуешь. — Потому что я не ты, — немного смущенно говорит он. — Я не могу любить двух человек одновременно… Чимин почти потерял дар речи: — Ты не должен из-за меня любить своего друга в романтическом плане. Или ты о чем? — Ты любишь его больше, чем меня, — заканючил тот, поднимаясь и подходя к Чимину ближе, смотря прямо в глаза. — А я хочу, чтоб ты меня тоже любил, как и его! Кажется, если бы он закатил глаза еще сильнее, они бы запали и никогда больше не вернулись обратно. Потому что такой глупости он еще не слыхивал. Почему его любовь кажется всем неодинаковой? Потому что Юнги он может ее показать, потому что знает, что в ответ получит то же самое, а Чонгуку палец в рот не клади? Это такая морока. — В том и проблема, что сложно только мне! Потому что не я не могу совладать со своими чувствами, а ты не можешь совладать со своими! И мои ты тоже плохо принимаешь. С тобой говоришь — ты о своем, тебе комплименты делаешь — нос воротишь, тебе намекаешь — обижаешься! А потом ходишь и кричишь, что я плохой, а сам? Я никого из вас не выделяю, и в каждом из вас мне нравятся разные вещи, качества, повадки и… ах, да зачем я тебе это объясняю? — он хлопнул его по плечу и помахал рукой, попытавшись вырваться из захвата. Но Чонгук никак его не отпускал, слушая его как рыба с открытым ртом. Чимин почувствовал, как в их сторону смотрит бариста, видимо, увлекшись такими жаркими речами. Но ему все равно. Пусть кто-то посмотрит на подобные разговоры в реальной жизни. Экспрессии еще больше добавлять не будет, иначе пожалеет не только Чонгук. — Давай сегодня сходим куда-нибудь только вдвоем? — предложил тот, схватившись за руку Чимина обеими своими. — Цветы, свечи, шампанское? Или давай ты приедешь к нам домой, все вместе поговорим? Я сделаю тебе подарок, хочешь что-нибудь дорогое? — Машина, квартира, чеширский кот и бутылка «Егермейстера», а потом еще что-то из качественных пиджаков поплотнее, — очень наигранно перечислил Чимин, загибая пальцы, а потом, фальшиво улыбнувшись с ноткой игривости, вырвался из оков Чона и пошел в офис, стуча каблуками ботинок громче, чем какая-нибудь разъярённая фурия. Остатки дня прошли достаточно спокойно, не считая того, что Чимин до сих пор переживал за свои поступки, думая, правильно ли поступил в целом, так отреагировав на неожиданную нежность Чонгука. Его искренние раскаяния, конечно, греют душу, но до сих пор оказываются мизерными, и хочется чего-то большего, каких-то других действий, решений, поведения. Но ему капец как сильно нравится Чонгук, и он чисто физически не сможет его бросить как и из-за влечения, так и решительности создавать с ним семью, как и с Юнги. Ему нравится быть с ними одинаково, и он знает, какая у него любовь многогранная, и как ее преподносить каждому из пары. Но Чонгук не понимает, а Юнги излишне заботится, будто бы за двоих, и это чувствуется как игра за друга, чтобы не было чувства обделенности, но становится только хуже, потому что ему нужно, чтобы он одинаково, ровно был и с тем, и другим, и чтобы внимания от каждого было поровну, а не так, что один скрывается за маской хама и дерзкого дурака, а другой возмещает недостаток нежности и перегибает палку.Групповой чат МиниМиниЧони
Юнги
Чимин-а, ты как?
Чонгук
Перестань обижаться на нас, пожалуйста ((
Я подумаю ЧертиЧонгук
Ты тоже не лучше
Юнги
Зато какие (~人^)
Чонгук
Ну не начинай, Ю!
Ха-ха, как мило В общем, я усталЮнги
Заехать за тобой?
А потом кудаЧонгук
К нам
Юнги
Или в рестик, хочешь?
Если после этого меня опять растлят, то я засомневаюсьЧонгук
Мне кажется, секса не я боюсь, а ты
ПринятоЧонгук
Приятно?
Нет С Юнги в ресторан, а с тебя машина, квартира, чеширский кот и бутылка егермейстера В итоге Чимина с работы забрал Юнги за рулем и Чонгук на заднем сидении. Чимин хотел из вредности сесть на переднее, но сел сзади вместе с Гуком, потому что все рабочие сумки были около Мина, так что они были чересчур очевидными. — Куда едем? — В риэлторскую компанию, выбирать тебе новый дом, — сказал Чон, протянув руку к Чимину и уложив на его бедре. Он уже хотел открыть рот и удивиться, сделать самое слащавое в мире надеющееся лицо, спросить, правда ли, но в итоге безразлично повернулся к нему и фыркнул. Юнги на переднем рассмеялся, посмотрев на них через зеркало заднего вида, прежде чем вернуться к дороге. — Чонгук предложил сходить в уличное кафе с мясом на гриле, а потом съездить за сладостями в Чонсудан. Можешь выбрать что угодно. Мы платим. Ну а насчет всего остального: закажем индивидуальный пошив костюма, квартира, считай, у нас уже есть, как и машина. А еще личные повара, уборщики, водители и добытчики денег на все хотелки. — Как-то ты завернул, — немного нахмурился Чонгук, оторвавшись от спинки сиденья и пододвинувшись к другу. — Это что за щедрость такая? — А ты разве не хочешь подарить ему весь мир? — Если любовь выглядит именно так, то я, походу, бракованный. — Просто отпусти прежние обиды на бывшего, и будет тебе счастье. Чимин же лапка, посмотри на него, — ухмыльнулся Юнги, встретившись взглядами через зеркало, а потом подмигнул ему, отворачиваясь к дороге. Они практически не останавливались на светофорах, потому что движение хорошее, пробок нет. У Чимина хорошая работа в том, что всё близко, а еще время удобное для переездов. Чонгук вздохнул и закрыл глаза, всё сжимая бедро Чимина своей рукой. Ему очень сильно хотелось что-то сказать, но он не мог по неведомой Чимину причине. Бывает и такое. Он же его обязательно простит за все огрехи и кричать… Ну нет, кричать будет еще как, но уже с любовью, не от злости. — Любишь меня? — вдруг спросил Чимин, повернув голову к Чонгуку. Ему зачем-то ответил Юнги, и Чимин тут же ему отправил: — Да не ты! Я тебя тоже люблю, но вопрос к Чонгуку. Чонгу-ук? — Ну что? Что мне еще сделать, чтоб ты меня простил? — он открыл глаза и посмотрел на Чимина чуть ли не враждебно. — Отвечай! — Да, — немногим погодя сказал тот, выпрямляясь. — Докажи, — нахмурившись, Чимин скрестил руки на груди и поднял подбородок, мотая ему нервы. Пусть тоже почувствует это на себе! Но вместо слов он получил жутко голодный поцелуй от мужчины, почти отстегнувшего его от сидения, чтобы завалить на себя. Конечно, Чимин этому поспособствовал, но отказываться от сексуальной жадности не стал, оперевшись рукой о колено Гука, другой рукой держась за ремень безопасности. Чонгук нагло засосал его, причем именно засосал, о поцелуе речи быть не может, как и о нежности или чутком признании в влюбленности, как это делают юные люди. Здесь есть только страсть, многоговорящие действия и ненасытность. Юнги с наигранным ужасом посмотрел на двух сплетшихся языками мужчин на заднем, а потом усмехнулся и снова обратился к дороге, выруливая на стоянку. Он очень добр к ним, разрешил устроить хаос и чуть ли не устроить марафон по раздеванию и кто быстрее расстегнет ширинку брюк, но припарковаться у него вышло быстрее, чем они смогли бы добраться до подобных вещей. Так они поели, потом съездили за выпечкой и примирительным тортиком, который в итоге съел Чонгук в одну минуту, потому что Паку не понравился эстрагон, а Юнги сказал, что на «сушке», и одному Чимину понятно, как дураку, что это просто бойкот и Чонгуку пусть больше достанется, ведь одного его избили, не то что там до Чимина с кофе не в том горле. А затем каким-то магическим образом Чимин снова оказался у них в доме. А потом на кровати. Ужас какой!
