tastes like cinema popcorn

джерри поедим чизкейк после?

том не ты ли мне говорил что сел на диету?

джерри

чизкейк не в счёт

том он определенно считается

джерри

ложь

если я не напишу о нём

в своём дневнике питания

то технически я его не ел

том ага птмчт именно так и работают дневники питания

джерри

значит ли это

что ты пойдешь за чизкейком со мной?

: (

том не, я пойду

джерри

:)

Минхо и Джисон, или Том и Джерри, — самопровозглашённые в честь придуманного дуэта кота и мыши из-за щёк Джисона, похожих на щёчки грызуна, и кошачьего характера Минхо — на встрече с другими участниками группы, слушают Чана, что представлял им нового танцора, с которым в последствии группа будет работать. Ну, или делают вид, что слушают. Джисону плевать: Минхо всегда ему помогал со всем, что связанно со сферой танцев, и ничего не изменится, независимо от того, будет ли у них модный, хорошо натренированный хореограф. Ли — всё, что Хану нужно, и эта встреча длится слишком долго для его внимания, страдающего от недосыпа. Скука берет над ним верх, и он продолжает переписываться с Минхо до тех пор, пока встреча не заканчивается. Нового танцора зовут Ёнджун, или что-то в этом роде, и он должен работать с группой на протяжении месяца, подготавливая к будущему камбэку. Он весьма красив и кажется харизматичным, когда шутит с Хенджином после встречи. Однако Джисон не может заставить себя задуматься об этом, так как обещанный чизкейк занимает центральное место в его мыслях, отчего он выпроваживает Минхо за дверь, направляясь в ближайшее кафе.

***

— Съесть. Съесть. Съесть. — В чём смысл играть в «съешь или пропусти» по поводу вкусов чизкейков, если ты собираешься кричать «съешь» на каждый? — Минхо и Джисон стоят в кафе уже пару минут, и у старшего начинает кончаться терпение. — Я не виноват, что каждый чизкейк — хороший чизкейк. — Позволю не согласиться. — Позволяй. — Прошу прощения, можно сделать заказ? Два айс-американо и кусочек шоколадного чизкейка. Спасибо, — Минхо переводит своё внимание с Джисона — который всё ещё пялится на шкафчик со сладостями рядом со стойкой — и заказывает для них обоих. — Конечно, присаживайтесь. В скором времени я принесу ваш заказ, — официантка вежлива и, по-видимому, хорошо справляется со своей работой, поскольку сразу же приступает к приготовлению напитков. Парни присаживаются на свои привычные места: кафе находится довольно близко к JYPE, и здесь продаются чудесные чизкейки, так что очевидно, что они частые гости здесь. Проходит пять минут, и их ожидание прирывает внезапный голос. — Хэй, парни, я подумал, что мы найдём вас здесь, — это Чан, и он притащил с собой того новенького. Они делают свои заказы и присаживаются: Бан рядом с Джисоном, а Ёнджун рядом с Минхо. — Зачем столько вкусов чизкейков? Они всё равно на вкус все одинаковые, — начинает разговор Ёнджун, не зная, что обижает самую любимую еду Джисона. И Чхве стоит начать благодарить Минхо, что тот отвечает раньше, чем Джисон мог бы перегнуться через стол и придушить новенького. — Я точно знаю, что все они на вкус чересчур сладкие и сливочные, в независимости от того, с клубникой или ванилью они. — О, я так рад, что ты согласен. Я ещё не встречал человека, кто разделял бы моё мнение о чизкейках. Может, потому что твоё мнение неправильное. — Ну, тебе повезло, что я согласен, потому что Джисон мог бы надеть твою голову на кол. Чизкейк — любовь всей его жизни, — Минхо продолжает поддерживать разговор с Ёнджуном, включая в разговор и Джисона, о котором они и вовсе не говорили раньше. — Ваши айс-американо и чизкейк. — Спасибо. Официантка прерывает разговор, и Минхо спрашивает Ёнджуна, как давно тот танцует. В течение следующего часа они прыгают по темам туда-сюда. Ёнджун спрашивает, где Минхо обучался танцам, а тот расспрашивает о старой команде новенького. У этих двоих много общего, что оставляет мало возможностей для Чана и Джисона пообщаться с ними. После, когда приходит время вернуться к работе, все четверо покидают кафе и возвращаются в JYPE. Минхо идет рядом с Ёнджуном. Он обычно ходит с Джисоном. Хан идёт один. В чём проблема? Он даже толком не знает Минхо, как он может с ним без конца болтать? Заткнись, чувак, никому не интересна история современного танца в Южной Корее. Очевидно, что кому-то интересно. Минхо. — Ох, круто! Я давно хотел сходить в тот музей, но никто из парней не соглашался пойти со мной. — Правда? Ваша группа слишком хороша в танцах, я думал, что кто-то заинтересуется тем, откуда пошли движения, которые они танцуют. Я схожу с тобой, если хочешь. Я был там трижды, но до сих пор в восторге. Хватит подлизываться к нему, Ёнджун, Минхо не настолько глуп, чтобы поддаваться твоим идиотским подлизываниям. — Правда? Классно, давай сходим как-нибудь.

***

В конце концов они добираются до студии, в которой должны танцевать после обеда, хотя кажется, что сегодня прогулка заняла гораздо больше времени. Как только они пришли, тренировка сразу же началась. Ёнджун проводит группе несколько растяжек, а затем демонстрирует первый номер, которому он собирается их научить. Он хорош. Черт возьми, он хорош. Джисон ненавидит это, он надеялся, что скучное знание танцев Ёнджуна — это способ компенсировать посредственность, но нет, он действительно хорош. Он хороший учитель, терпеливый, но строгий и достаточно обаятельный, чтобы удерживать внимание каждого на протяжении всего времени. Ну, почти всех. Почему Минхо так много смеётся? Шутка Ёнджуна даже не смешная. Он даже не особо хороший танцор; просто красивый и знает, как двигать бёдрами. У меня тоже есть бёдра, я тоже могу ими потрясающе двигать, но я не основываю всю свою личность на этом. Нам определённо даже не нужен хореограф для камбэка, мы могли бы сделать всё сами. Ёнджуну стоит вернуться в свой прекрасный музей танцев и ненавидеть свои чизкейки в одиночку.

***

— Эй, Минхо, хочешь поужинать со мной позже? — Извини, Джисон, у меня уже есть планы с Ёнджуном и Хёнджином. Мы пойдём в ресторан с хот-потом , но там бронь столика только на троих.

***

— Минхо, хочешь поиграть с нами в Mario Kart? — Я на самом деле ухожу. Хочу помочь Ёнджуну немного с новой хорягой. Может, в другой раз.

***

— Я иду обедать, Минхо, пойдёшь со мной? — Не, спасибо, я уже поел.

***

— Я собираюсь в магазин за вкусняшками. Хочешь со мной, Феликс? — Конечно, Джисон. — Клёво, погнали. Они вдвоём вышагивают то короткое расстояние от работы до магазина в полной тишине. Обычно они довольно громкие, когда вместе, но сейчас Джисон не в настроении разговаривать, а Феликс кажется задумался над чем-то. — Что с тобой? Ты ведёшь себя как-то не так в последнее время. — Что ты имеешь в виду? — Не знаю, ты менее игривый. Обычно ты сидишь до ночи, залипая на новые дорамы или разговаривая о чём-то странном типа «если бы я сел Чану на голову, то был бы ему шляпой или он был бы мне стулом?». Но мне кажется, ты был слишком отстранён эту неделю. — Ох, я не замечал, — и это правда. Джисон не замечал своего поведения: он был слишком зациклен на поведении другого. Того, чей смех приветствует их двоих, как только они возвращаются в студию. Того, кто откидывает голову назад и хлопает в ладоши, словно сейчас произошла самая смешная в мире вещь. — Хэй, парни. Мы с Джисоном купили закуски, если кто-то хочешь. — О, вы купили Pocky! Передайте их сюда, — Ёнджун улыбается, когда Феликс передает ему угощение, но Минхо, кажется, что-то замечает. — Подожди-ка, ты же только недавно сказал мне, что сейчас на диете. Ты не должен есть шоколад, — подмечает Ли. — Я никому не скажу, если ты сам об этом не скажешь. том разве не ты мне говорил что сел на диету

джерри

чизкейк не в счёт

том определенно в счёт — Джисон, ты куда? — у Феликса на лице полноценное непонимание, когда он оборачивается в сторону открывающейся двери: они только пришли, почему Хан уходит? — Собираюсь пойти поработать с Чаном и Чанбином. — Подожди, ты не будешь есть? — Нет, спасибо, Феликс. Я не голоден. — Но именно ты их купил… — слова Феликса летят прямо в закрытую дверь, Джисон уже ушёл.

***

— Выглядишь так, будто пытаешься вытолкнуть лавовую лампу из своей задницы, — приветствует Чанбин, как только Джисон заходит в звукозаписывающую студию. — А какой стороной лампа в него вставлена? — значит, что Чан устал. Он часто достигает странного сочетания любопытства и растерянности, когда ему особенно не хватает сна, и этот день, похоже, один из таких случаев. — А что, есть разница? — Ну, у одной стороны расклешенное основание, так что было бы больше смысла, если бы эта сторона уже торчала наружу — плюс это потенциально объяснило бы, почему у него что-то в заднице, и я предполагаю, что ты все равно подумал именно об этом — но определенно было бы сложнее, если бы расклешенная часть была последняя часть, которая выходит наружу, и он действительно выглядит так, словно борется с чем бы то ни было. — Ты что, действительно думаешь, что я намекал на то, что Джисон пытался… удовлетворить себя лавовой лампой? — Звучало именно так. — Расслабься, Джисон натурал. — Натуралы могут наслаждаться анальным сексом. — Что твоя асексуальная задница может об этом знать? — Я асексуал, а не амиш. И что дает тебе право думать о том, что Джисон запихивает в свою простату, когда никто другой не знает? — Уверен, Минхо знает. Заткнись. Заметят ли они, если Джисон уйдёт? Он до сих пор не сказал ни слова, и Чанбин с Чаном попросту спорят друг с другом, игнорируя парня, что, в принципе, является темой их диалога. Вероятнее всего, нет. Хотя это и не имеет никакого значения — Джисон никуда не уходит. Не хочет возвращаться в ту комнату, и, в принципе, ему следовало бы немного поработать. Так что он присаживается на диван, прежде чем закончить этот диалог. — Пожалуйста, прекратите обсуждать, что может или не может находиться в моей заднице. Он решает не акцентировать внимания на последней сказанной фразе. Хоть для его друзей совершенное обычное дело — шутить, насколько Джисон и Минхо близки, у самого Хана нет никакого настроения, как со временем всё это становится менее и менее точным утверждением. — Так ты не отрицаешь? В твоей заднице действительно есть лавовая лампа? — Господи, Чанбин, просто включи любую песню, над которой ты работаешь, и закрой рот, — Джисон устал. Или бесконечно раздражён. Вряд ли он сам сможет понять, что с ним, да и не особо хочет. На протяжении нескольких часов трое парней работают вместе. Чанбин устраивает непонятное комедийное шоу, и даже Чан добавляет парочку своих «родительских» шуток. Их смех настолько громкий, что перекрывает тишину со стороны Джисона. — Думаю, на сегодня хватит: если останусь хоть на немного дольше, то подохну по пути домой, — заканчивая свою работу, одновременно с этим демонстрируя, насколько он уставший, Чан поднимается, растягивая свои руки над головой, и громко зевает. — Да, я довольно голоден, — добавляет Чанбин. Уже на полпути к выходу из студии они замечают, что их трио не до конца трио. — Джисон, ты идёшь? — М-м-м? — он не слушал. Не слушал с тех пор, как вошёл в студию. И даже какие-то подсказки, вырванные из контекста, едва ли помогают сгенерировать ответ на вопрос Чана. — О, о… Я собираюсь остаться ещё ненадолго. Увидимся позже. Раздается вздох — исходит ли он от Чана или Чанбина, Джисон не уверен, но он может сказать, что это такой вздох, который люди используют, когда собираются начать разговор, которого они на самом деле не хотят. — Как ты, Джисон? — в конце концов спрашивает Чан. Его голос заметно понижается к концу фразы, выражая совсем неприятную эмоцию — жалость. — Всё в порядке, а ты как? — Я не это имел в виду. — Это то, что ты спросил. — Как у тебя дела? — Чан садится и жестом показывает Чанбину, что тот может идти, но Со остаётся и занимает своё место по другую сторону от Джисона. — Я в порядке. — Я тебе не верю. Как ты? — Я же сказал, что всё хорошо. — Как дела, Джисон? — Чудесно. — Как ты? — Хорошо. — Как дела. На этот раз не вопрос. Это хорошо, потому что у Джисона закончились ответы и, если бы ему позволили сказать правду, Хан вероятнее всего бы заплакал, напрочь игнорируя стены, построенные за то время, что он пытался отбиться от Чана. — Как ты? Измученный по причинам, которые он не позволяет себе понять, Джисон падает в объятия старшего парня, пока Чанбин растирает ему спину. Хан вздрагивает при каждом вдохе, потому что его легкие становятся настолько тугими, что проталкивание воздуха через них превращается в тренировку на всё тело. Он не плачет. С чего бы ему плакать? Нет причин для слёз. Он просто устал. Он взрослый и на работе нет ничего хорошего в том, чтобы плакать. — Джисон, хочешь нам рассказать, что случилось? — Это глупо. — Если для тебя это важно, то это не глупо. И не утруждай себя попытками сказать, что причина не имеет значения, потому что я чувствую, как сильно бьется твое сердце прямо сейчас, — Чанбин наконец заговаривает, и второго успокаивающего голоса достаточно, чтобы уговорить Джисона ответить честно. Ну, он пытался ответить честно. — Я… Это просто… Просто… — Всё хорошо, ты в безопасности. Это из-за Ёнджуна, да? Он проводит довольно много времени с Минхо в последнее время. Должно быть, это время тяжёлое для тебя, но ты должен также помнить, что Минхо заботится о тебе и не собирается отказываться от общения с тобой. — Это просто… Ну… Стэй часто говорят о том, что это довольно странно — то, насколько мы с Минхо близки, не имея ничего общего. Но вот правда в том, что у нас достаточно общего, просто это не такие глобальные вещи как танцы или композиторство или что-то в этом роде. А то, чего у нас нет в общих интересах, отлично дополняется друг другом. Я всегда думал, что мы близки, потому что у нас разные хобби и мы связаны другими общими вкусами, независимо от глобальных различий. Но теперь Ёнджун знает, как говорить о тех вещах, о которых Минхо, на самом деле, хочет слушать, и теперь, очевидно, хён не хочет проводить со мной больше времени. Будто я временное развлечение, пока он был открыт для других людей, более подходящих. — Ты обсуждал это с Минхо? — Я ни с кем это не обсуждал. Это просто детские капризы, я слишком остро реагирую на очевидно нормальные ситуации и веду себя так, будто весь мир против меня. Он заслуживает человека, с которым ему интересно. И он может решать, с кем он хочет тусоваться. Мы взрослые люди. — Я думаю, он бы хотел услышать то, что ты сказал. Вы лучшие друзья в конце концов. — Даже если я его лучший друг, я всё ещё не единственный его друг, и я не хочу, чтобы он чувствовал себя плохо из-за всего этого. — Хорошо, это было просто предложение. Но тебе всё же стоит сделать что-то со своими чувствами по этому поводу, потому что, очевидно, тебе плохо из-за того, что они сжирают тебя. — Я проработаю этот момент. Спустя двадцать минут полнейшей тишины Джисон, Чан и Чанбин направляются в сторону общежития и никак не поднимают этот вопрос до следующей недели.

***

—Ты не говорил мне, что он гей! — Джисон пропускает приветствия и говорит громче, чем планировал, захлопнув двери музыкальной студии и обращаясь к обескураженным Чану и Чанбину. — Почему вы не сказали мне, что он гей? — Окей. Несмотря на то, что мне нравится быть тем, на кого сейчас кричат, хотя я не имею ни малейшего понятия, что вообще происходит, мне бы хотелось немного контекста, Джисон. Точно, контекст. Вернёмся на час назад.