Лисёнок в клетке

— Что это у тебя? — мама выглянула из кухни и сразу подметила у сына в руках буро-серого котёнка, вдруг оживившегося в тепле. Всю дорогу домой Сынмин слушал, как чужое сердце бьётся рядом с его собственным, не допуская мысли, что ему это кажется. Он привык дышать с котёнком в унисон настолько, что не считал его чем-то необычным и ответил только спустя несколько секунд, хотя мать в этом даже не нуждалась. — Зачем ты его притащил? — Но мне же сказано быть добрым, — губы сами собой расплылись в глупой улыбке. Он вытянул руки вперёд, чтобы родители, которые смотрели на него уже вдвоём, смогли разглядеть котёнка лучше. — Посмотрите, какой он милый. — Сынмин, малыш, — женщина сжала пальцами переносицу, а отец закрыл глаза, медленно вздыхая. Через секунду оба подняли на сына недовольные взгляды, полные осуждения, от которых у парня выбило воздух из лёгких. — Мы прекрасно знаем, что ты и без Книги добрый. — Но это уже слишком. А главное, зачем ты принёс его в школу? — Но это был не я, — пробормотал парень, всё ещё не дыша. — Нам всегда говорили, что ко всем твоим наказаниям причастен Джуён, — мужчина скрестил руки на груди и нахмурился ещё сильнее. — Но на этот раз про него не было ни слова. — Вы думаете, — котёнок рвался на волю, хотел изучать новую территорию, но Сынмин кое-как ловил его, не давая коснуться пола. — Вы думаете, что это сделал я? — Если ты хотел завести кота, тебе стоило просто сказать об этом, — будто прослушав вопрос, сказал отец и развернулся, намереваясь уйти из коридора и скрыть следующую фразу от сына. — Мог бы не пытаться свалить всё на Джуёна. — Сынмини, мы же тоже переживаем, — засуетилась женщина, поняв, что муж закончил речь слишком громко. Парень не дослушал до конца. Он скинул ботинки, не стараясь поставить их аккуратно, и направился в ванную. В груди образовался ком тянущей боли, медленно поднимался вверх, мешал дышать и думать о чём-то кроме него. В нём сплелось всё, что Сынмин услышал сегодня, всё, что ему ещё предстояло пережить, если Джуён волшебным образом не исправится за ночь. Отвлекало его только мяуканье котёнка, не желавшего снова мокнуть даже ради чистоты. Для него ведь тоже многое придётся сделать, понял О. Может, это поможет ему отвлекаться от других проблем, как сейчас? Может, ему будет легче, а этот малыш станет его настоящим другом? Медленно, но в голову пробиралось осознание того, что сказали родители. Они, да и все остальные, всегда знали, что к наказаниям причастен Джуён. Что именно он создавал проблемы для Сынмина, что вину складывать нужно было именно на него, но ничего не делали с этим. А теперь ещё и верят, что сам книжник мог пытаться переложить ответственность на Джуёна, хотя прекрасно знает, что наказание снова получит он один. Сынмин тяжело вздохнул и укутал мокрого недовольного котёнка в полотенце.

~~~

— Ну что, рассказать тебе про Книгу? — Джисок подмигнул, как только Сынмин повернулся в его сторону. О осмотрел класс. Последний урок ещё не закончился, всё слушали учителя в пол уха или следили за минутной стрелкой часов. Джуён вовсе не пришёл сегодня на уроки. До сих пор Сынмин не думал об этом. Ни один из учителей не спрашивал о нём, никто не обещал наказание, но почему-то возможность сбежать сразу после звонка заставила парня взволнованно заёрзать на стуле, и быстро кивнуть однокласснику. Тот улыбнулся. Не вовремя Сынмин вспомнил о Хёнджуне, сидящем позади. До самого конца урока он чувствовал, как затылок становится пеплом под его взглядом. Это стало ещё один поводом подскочить и выбежать из класса одним из первых, прячась за кем-то от учителя. Джисок вышел позже, но тоже спешил, видя волнение О. — Так, значит, тебя регулярно наказывают вместо Джуёна, — Джисок забавно перепрыгнул через лужу и ускорил шаг, потому что Сынмин снова почти побежал, когда заметил Хёнджуна, вышедшего из школы вслед за ними. — Тогда и с моим планом могут быть проблемы. — Какие? — О вздохнул. Одно лишь упоминание проблем подталкивало его отказаться, даже не слушая дальше. — Ну, я исправно выполняю самую видимую часть своих обязанностей, и никто не замечает, что я не выполняю остальное, — Сынмин оглядел улицу уже десятый раз за минуту и Джисок с подозрением покосился на него. — Ты чего? — Ты так громко об этом говоришь, вдруг услышат? — Да брось, — Квак звонко рассмеялся и толкнул одноклассника в плечо. Сынмин только нахмурился. Он боялся сделать неверный шаг каждую секунду. Даже то, что он идёт из школы домой не с другом, а с совсем другим человеком, казалось нарушением, которое сразу заметит любой прохожий. — За нами не следят постоянно. Так вот, у меня вообще друзей не должно быть, я должен сидеть тихо всегда один, но знаешь, у меня много приятелей. Потому что я выполняю другие условия и знаю, чего от меня хотят. А до таких мелочей проверка уже не доходит. Сынмин замычал. — Вот, чего от тебя хочет система? — Чтобы я был добрым и делал открытия ради других людей, — Джисок воодушевлённо открыл рот, чтобы переложить свою идею на одноклассника, но Сынмин перебил его. — Только правила я нарушать не собираюсь. Мне Джуёна уже хватает. — Так нет, — Квак быстро моргнул несколько раз. — Это не такие уж и сильные нарушения. Если тебе дадут другого друга, ты сможешь вернуть доверие учителей и работников системы и жить в своё удовольствие. — Это всё вскроется, когда ты не сможешь стать тем, кем должен. — Да нет же! — энтузиазм парня всё не пропадал, он то обгонял Сынмина, шёл спиной вперёд, неосторожно наступая в лужи, то топал рядом, заглядывая в устремлённое к земле лицо одноклассника. — Мне это никак не мешает. Я всё равно рисую, творю. Даже иногда чувствую то, что должен. Так и ты не перестанешь быть добрым, если тебе перестанет мешать Джуён и другие. Ты же даже добрее станешь, тебе же никто мешать и не должен. — Я подумаю, — О почти перешёл на бег, увидев впереди станцию. — Мне пора, до завтра. Джисок тут же остановился, позволив однокласснику раствориться в толпе. Ему тоже нужно на эту станцию, но не понять, что Сынмин хочет от него избавиться, было сложно. Джисок прождал на улице ещё несколько минут, пока к станции не подошёл поезд, и только потом зашёл внутрь. Он искренне верил, что может помочь Сынмину советом. Он пробыл в этой школе всего пару дней, но сразу ведь заметил, что что-то не так. Почему больше никто не попытался помочь? Неужели они не знают, что соблюдать условия Книги важно? О не только от учителей наказания получает за неусидчивость Джуёна, но и от системы и это не должно быть только его проблемой. Но и Сынмин медлит не пойми зачем. Отказался бы от Джуёна и дело с концом. Дома было тихо и пусто, как и всегда в это время. Через форточку на кухне в квартиру задувал ветер, завывал протяжно, то ли жалобно, то ли свирепо. Отец всегда забывал закрыть окно, прежде чем уйти на работу, поэтому в квартире было холодно вечером и душно утром. Зимой парень не снимал куртку даже через час после того, как закрывал окно. Он проходил в комнату и тут же доставал блокнот, альбом или холст, всё зависело только от того, какой работой он хотел заняться. Сегодня был особенный день. Парень рассматривал украденную из школы баночку краски как под микроскопом, будто в ней скрывался какой-то подвох. Но что не так может быть с пластиковой упаковкой? Парень достал из шкафа полоску искусственной кожи и провёл по ней кистью. Краска, обычная гуашь, засыхала быстро и крошилась, когда Джисок мял лоскуток. Может, материал сам был слишком стар и изношен для новых экспериментов, но подросток не мог позволить себе купить новый сейчас, побежал в ванную, чтобы в который раз оттереть краску. У него есть и другие идеи, как заставить кожу и гуашь взаимодействовать правильно. Только вот осуществить их он не успел. В замочной скважине повернулся ключ, а Джисок наспех припрятал своё творчество. Отец всегда заваливался в квартиру уже с полупустой банкой пива, ставил её кое-как на тумбочку в прихожей и забывал до утра. Как по расписанию, спустя две минуты и девятнадцать секунд он заглядывал в комнату сына, слишком громко негодовал, видя, что парень уже спит, и оставлял дверь открытой. Только поэтому каждый день подросток ложился спать до наступления темноты. Желания разговаривать или просто видеться с отцом у него не было. Сегодня парню не повезло, сон долго не забирал его разум. Когда страх быть пойманным утих, а звуки с кухни больше не заставляли напрягаться, парень медленно провалился в полудрёму, прерывающуюся слишком часто. Во сне никогда ничего не происходило, отца не интересовал спящий мальчик, поэтому парень часто мечтал о том, чтобы спать вечно. Такие мысли проходили к середине ночи, когда он просыпался и больше не мог заснуть от раскалывающейся на части головы, но вечером он снова хотел заснуть и готов был впасть в тихую истерику, если этого сделать не получалось сразу. Но рыдать, моля сон прийти за ним, нельзя. Отец заметит.

~~~

Сынмин старался дышать глубоко и ровно, держа трясущийся палец над кнопкой вызова. На улице было уже темно, поднялся ветер и, кажется, набегали тучи, готовясь обрушиться на город волной дождя. Из тёплого и освещённого здания не хотелось выходить даже после всего, что здесь происходило не первый раз. По пути домой Сынмин получил приглашение на внеплановую проверку его успехов. Это не заканчивалось хорошо, даже когда парень успевал подготовиться, ведь все выходки Джуёна он никак не может стереть из книжного личного дела. Надеяться, что ему хватит времени на покупку лотка и его знакомство с котёнком, было глупо. Оказалось, что оставшись один, зверёк не собирался спать весь день. Запертый в четырёх стенах комнаты Сынмина, он залез в каждый угол и шкафчик, осмотрел каждую вещь, некоторые разбросал по полу и разорвал. На то, чтобы убрать беспорядок ушло намного больше времени, чем было у Сынмина. В итоге лоток он оставил на месте старого, импровизированного, посадил туда беспокойного малыша и понадеялся, что он всё понял. Конечно же, подростка отругали за опоздание и сократили время на тестирование. Он должен стать физиком и математиком, поэтому всегда перед встречей с психологом он писал контрольные работы, намного более сложные, чем школьные. — Результаты работы неутешительные, — психолог отложила листы с решениями в сторону и посмотрела на парня, сгорбившегося на стуле перед ней. — Как отношения с Джуёном? По моим данным дела всё ещё плохи, может, у тебя есть другое мнение? — парень пожал плечами и забормотал что-то себе под нос. Конечно, у него нет ни оправданий, ни аргументов, чтобы доказать, что всё под контролем. — Правда, что ты принёс в школу котёнка? — О поднял взгляд на женщину. Она смотрела на него прищуренными глазами, будто была готова напасть, как только из уст парня вырвется заведомо неправильный ответ. И почему этих людей называют психологами? Сынмин неуверенно кивнул. В голове всплыли лекции о том, что он лично должен контролировать действия Джуёна, и слова родителей, встретивших его вчера в коридоре. Никто не знал, что к этому инциденту причастен Ли, хотя это было так очевидно! — Понятно, — психолог пометила что-то в своих бумагах и улыбнулась. — И где он сейчас? — У меня дома. — Ну, с этой частью ты справляешься, — женщина кивнула и протянула Сынмину бланк. — Заполни это и принеси в следующий раз. Парень не глядя мог сказать, что это за бумага. Он должен был принести уже не одну такую, чтобы подтвердить, что они с Джуёном ходят гулять и их отношения улучшаются. А ещё все затраты на прогулки обещали возмещать, если приложить к бланку чеки. Вот только вытащить одноклассника ни на одну нормальную прогулку ещё не удалось, и сейчас Сынмин не мог решиться позвонить другу, чтобы услышать заученные наизусть ответы. — Привет, — Ли поздоровался, а Сынмин застыл с открытым ртом. Парень звучал так измученно, а главное спокойно, что О не понимал, как продолжить разговор, который начался так необычно. — Ты чего-то хотел? — Ага. Как всегда, — Сынмин ожидал новой порции колкостей, но вместо этого Джуён невнятно промычал что-то. Книжник нахмурился, решив, что его издевательства вышли на новый уровень. Заметив, что кроме него в фойе есть другие люди, он быстрым шагом вышел на улицу, тут же вздрогнув от порыва холодного вечернего ветра. — Если ты сейчас начнёшь свою песню, я сразу же развернусь, пойду к книжному куратору и откажусь от тебя. Ты меня уже достал, давно пора было это сделать. Почему я вообще медлил, чёрт возьми?! — Да я ничего и не говорил, — парень вздохнул. Ещё несколько секунд оба молчали. Сынмин не понимал, как реагировать на эти слова и что может за ними последовать, а Джуён не спешил продолжать. О поёжился от холода, сделал неуверенный шаг вперёд, развернулся, посмотрел через стеклянные двери на женщину за стойкой регистрации. Он не понимал, куда себя деть. Нужно ли ему вернуться в здание, чтобы идти к куратору или пора бежать домой, где было тепло и осталось так много дел? — Я даже знаю, куда тебя поведу. — Ты поведёшь? — новый шаг был направлен к прозрачным дверям. — И куда же? — Секрет пока что. Надо ещё кое-что проверить. — А что в бланке писать? — В бланке, — Джуён зашипел и, наверняка, закатил глаза. — Напиши, что в тот парк, где мы в субботу были. И приходи пораньше, не в три. В субботу.

~~~

— Подойди ко мне, — парень остановился в коридоре, услышав голос отца прямо за своей спиной. Он звучал твёрдо и трезво, поэтому спустя несколько секунд Джисок обернулся. Видеть отца таким было удивительно. Ночь только начала переходить в утро, небо ещё только раздумывало, стоит ли ему светлеть и сегодня тоже. Доказательством скорого нового дня были только часы, короткая стрелка которых медленно приближалась к шестёрке. А мужчина стоял в дверном проёме своей спальни и выглядел действительно хорошо. Не как человек, который наспех скрывает огромные ярко-фиолетовые синяки под глазами тональным кремом, а как человек, который их и не имеет. Зачарованный таким свежим видом отца, Джисок подошёл к нему, с каждым шагом всё больше веря в то, что всё хорошо, ускоряясь и почему-то думая, что сейчас сможет получить крепкие отцовские объятья, которых не чувствовал уже много лет, по которым действительно скучал. Мужчина протянул руки вперёд, когда парень остановился прямо перед ним. Молодое сердце затрепетало, на лице появилась счастливая улыбка. Грубые ладони сжали воротник школьной рубашки и потянули парня вверх. Джисока снесло с ног, которые безвольными верёвками повисли где-то позади и встать на них снова не получалось. Хотя, младший Квак и не пытался, не понимая, что происходит. — Подонок, что ты себе позволяешь?! — мужчина закричал и стремительно покраснел от ярости. Синяки проступали из-под кожи, будто косметика плавилась и стекала вниз по щекам, сосуды на глазах полопались, разукрашивая белки, а изо рта запахло так дурно, что Джисок едва сдерживал рвоту. — Думаешь, если будешь прятаться, я до тебя не доберусь? Парень молчал и жмурился. Он наконец-то нашёл в себе силы схватиться руками за чужие запястья, но от этого ничего не поменялось. — Думаешь, если ты пропадёшь, я забуду, что ты сделал?! Джисок почувствовал, как глаза слезятся то ли от едкого запаха перегара, то ли от страха. — Скажи, Джисок, что ты сделал? Сам парень хотел думать, что от запаха. Он никогда не считал себя смелым, но осознавать, что всё происходило взаправду и боялся он тоже по-настоящему, не хотелось совсем. — Говори, сукин ты сын! Скажи сам, чем ты это заслужил?! — Я не знаю, — прохныкал парень и тут же полетел на пол, больно ударившись затылком о стену. — Слабак! — дрожащие руки подняли его снова и встряхнули в воздухе. — Всё ты знаешь. Говори, сука. И почему только гены так подвели парнишку. Почему он почти в два раза меньше отца? Почему он… — Говори, тварь! …как мама? — Мама ушла из-за меня! Парень вскочил и испуганно уставился на стену в своей комнате. Одеяло упало на пол, зацепив одинокую книгу на краю тумбочки, Джисок чуть не вскрикнул от неожиданности, закрыл рот рукой и медленно перевёл взгляд на приоткрытую дверь. Дыхание сбилось, руки дрожали, во рту пересохло, а стук сердца мешал услышать, что происходит в квартире. Джисок лёг на кровать, укутался в толстое одеяло, кое-как подняв его с пола, и прислушался, молясь, чтобы отец не проснулся. Сердце всё не успокаивалось, но вокруг было тихо. Парень медленно отодвинул одеяло от глаз и посмотрел на время. Пять сорок девять. В доме давно не было часов со стрелками. Отец не умел определять по ним время и совсем не стеснялся этого. Зато мама их любила и лелеяла, протирала от пыли каждую неделю. Все её труды оказались напрасными и исчезли вместе со всеми стрелочными часами в чёрном мусорном пакете. Лежать без движения было уже привычным делом, как и вслушиваться во всё происходящее вокруг, но Джисок удивился, впервые заметив, с какой лёгкостью может провести на месте больше пятнадцати минут. Выскакивал из квартиры парень, закрыв уши ладонями, лишь бы не услышать случайно фразу, с которой начался сегодняшний сон. Хотя он всё равно её слышал. Ровный отцовский голос повторял её у него в голове, даже когда он был уже в школе. Он говорил и говорил, а парень отказывался оборачиваться, прекрасно понимая, что позади его точно нет. — Хёнджуни, что-то случилось? — едва знакомый голос донёсся из кабинета за секунду до того, как Джисок зашёл внутрь. Он остановился. — Ты сам не свой последнее время. Ответа не последовало. Кто-то мог бы подумать, что парень разговаривает по телефону или сам с собой, но Квак помнил, как часто Хан не отвечал на неприятные вопросы. Мягкая вымученная улыбка появилась на его лице. Хоть что-то не поменялось за несколько лет. — Это из-за Джисока, да? Хёнджун невнятно замычал, то ли отрицая, то ли прося прекратить опрос. Послышались звуки шагов, и Квак подумал, что его заметили, приготовился побежать прочь, но одноклассник остановился достаточно далеко от двери. Гаон не мог сдержать любопытства. Он осторожно заглянул в кабинет, сразу понимая, что малознакомый голос принадлежит Ким Чонсу. Он остановился перед партой Хана и держал его за руки. — Хёнджун, — парень стал говорить тише, но в пустой школе его слова эхом разносились всё так же отчётливо. — Хёнджуни, ты мне нравишься. Не как друг. Пожалуйста, позволь мне помочь. Если тебя что-то тревожит… Квак не слышал, что Чонсу говорил дальше. Он успел пожалеть, что подслушал этот разговор. Сердце болезненно сжалось, ноги, вопреки желанию бежать, приросли к земле и послушались воли хозяина только через несколько секунд после того, как Хан посмотрел на него в ответ.

~~~

Утро субботы было любимым временем Сынмина. Его не будили голоса из коридора и дребезжание будильника, он мог спать спокойно, не боясь проспать и получить новую порцию презрения. Когда он просыпался, ему казалось, что весь мир ещё спит. Это успокаивало, поэтому парень вставал сразу, желая насладиться сонной безмятежностью перед очередным днём. Сегодняшнее утро напоминало утро пятницы. О разбудил непоседливый котёнок, которого на ночь наказали запирать в коробке мальчишеской комнаты. Подросток уже чувствовал себя уставшим, поднимаясь с кровати, а в комнате царил беспорядок, совсем не свойственный спокойной субботе. Парню казалось, что родители избегают его и его нового товарища. Они не вышли из комнаты ни через полчаса, когда котёнок уронил с кухонного стола чашку, ни ещё через час, когда парень крикнул, что уходит. Ещё вчера они хорошо общались и обменивались новостями, а сегодня подросток терялся в догадках, на что они могли так внезапно обидеться. — Ох, привет, Сынмин, — женщина улыбалась тепло и устало, как всегда. От этого вдруг стало тепло. Хотя бы один человек ждёт его независимо от того, что он сделал или не сделал. Просто ждёт и улыбается, пусть даже из-за вежливости или ради собственной выгоды. — Проходи. Джуён опять ничего не сказал. А я и не прибралась даже… Она бормотала что-то ещё, пока подросток оглядывал прихожую, выглядящую как всегда хорошо. Где-то, может, и лежали вещи, которые следовало спрятать, чтобы успокоить привередливый хозяйский глаз, но для гостя квартира выглядела уютно. — Джуён ушёл пару минут назад, — О замер, не до конца сняв с ноги кроссовок. Женщина стояла в задумчивости, тоже не зная, что теперь делать. Она всплеснула руками и отправилась на кухню. — Что ж за непоседливый мальчишка? Ты всё равно проходи, Сынмин, я тебе всегда рада буду. Неприятное чувство от слов женщины оседало в чашке вместе с чайным листом, случайно попавшим туда. Часы показывали всего лишь двенадцать часов, а Ли уже убежал куда-то, не предупредив Сынмина. Сам просил зайти пораньше и не дождался. Зато женщина, щебечущая про всё на свете, очень успокаивала. Она села напротив, продолжая рассказывать что-то про свою неделю, улыбалась сладко, прерывалась только чтобы подуть на горячий чай, прогоняя пар от его поверхности. Интересно, знает ли она про проделки своего сына? Знает ли про то, что её сын сваливает всю ответственность на «друга», знает ли про то, что из-за него книжника недолюбливают в школе и за её пределами? Если знает, то почему продолжает улыбаться Сынмину и защищать сына? — Даже не знаю, чем ещё тебя занять, — женщина похлопала руками по карманам домашних штанов, будто могла найти там что-то интересное. О посмотрел на часы. Прошло десять минут, чай успел остыть, а Джуён так и не пришёл. Парень хотел было встать, чтобы распрощаться и уйти, но женщина его опередила. — Знаю, как накажу этого непоседу. Давай дам тебе ценный компромат на Джу! — Мне казалось, вы должны быть на его стороне, — Сынмин грустно усмехнулся, а женщина подмигнула ему и сбежала в соседнюю комнату. — Заслужил бы он меня! Пусть сначала тебя уважать научится, а потом рассчитывает на меня. Сынмин был готов разрыдаться на месте. А потом упасть к ногам этой женщины и умолять усыновить его. Парень даже пропустил начало какого-то забавного рассказа о Джуёне, просто смотря его мать самыми преданными собачьими глазами, на которые был способен. — А он всю живность в дом тащил, представляешь? — женщина перелистывала фотоальбом, где не сложно было различить маленького Джуёна, пытающегося кормить котёнка овощами из собственной тарелки. Стройный чёрный кот, загнанный в угол, уткнулся носом в стену, пытаясь спастись от такой участи. — Этого котёнка совсем жалко было, вот мы и оставили. А он потом ещё двоих притащил. А потом и собаку. Котят мы раздали, хотя Джу плакал и просил их оставить. Собаку уж он сам отдавал, она первому котёнку жизни не давала. Но котят он таскать в дом не перестал. На следующем развороте была только одна фотография. Маленький Джуён лучезарно улыбался, почти по-живодёрски удерживая в крошечных руках двух котят, а высокий мужчина рядом с ним поглаживал того, первого кота и улыбался, смотря не в объектив, а на сына. — Это у него от отца такая любовь ко всем, — женщина вздохнула и поспешила перелистнуть страницу. Сынмин отвёл взгляд. Младший Ли не был в его глазах любителем хотя бы чего-то, кроме себя. Но женщина так погрустнела, что он побоялся думать так дальше и, тем более, переубеждать её. Если раньше это было только сынминовой проблемой, пусть ею и остаётся, лишь бы чужая мама не разочаровывалась. В сердце вдруг появилось что-то странное. Жалость к Джуёну, пытаясь избавиться от которой парень потёр рукой грудную клетку. Что, если с названным другом случится то же самое, что и с Сынмином? Что если семья, любившая его до этого, вдруг перестанет в него верить? Жалость к себе, копившаяся в груди последние дни, переползла на Джуёна, и как бы парень не пытался убедить себя в том, что Ли не заслужил её, мысли не уходили. Его мама видит его таким, каким он был десять, или даже больше, лет назад. Милым, добрым, любящим животных. Пусть таким и остаётся хотя бы для неё, подумал книжник. — Ты прости, Сынмин, — парень поднял взгляд с новых фотографий, которые, на самом деле, даже не рассматривал. Женщина снова улыбалась, но грустно, так, что у О сжалось сердце. Может, она и знает обо всех проделках сына, но продолжает его любить. — Если он тебя достаёт, это из-за меня. Он на меня обижен, но вымещает на других. Я с ним пытаюсь говорить, но всё без толку. Прости его, тоже на меня обижайся. Он-то хороший мальчик, правда. Сынмин вздохнул. Он не поверил в это, понимал, что женщина перед ним — мать Джуёна, что она по-другому и не должна говорить, но и жалеть парня перестать не мог. Он кивнул, будто бы подтверждая всё услышанное, и хотел что-то сказать, но его телефон вдруг зазвонил. — Ты где? — Джуён звучал раздражённо. — У тебя на кухне, — парень проглотил едкий комментарий, встретившись глазами с женщиной. Она перевела взгляд на часы и встала, приговаривая что-то про работу. Джуён ярко выругался, а Сынмин убавил громкость телефона. — Иди на улицу, я у подъезда тебя жду. Вызов завершился, от жалости не осталось и следа.