Часть 2
6 мая 2023 г., 12:47
Уилл даже моргнуть не успел, чтобы прийти в себя, когда почувствовал удручающе знакомое ощущение спазмов, образующихся в его животе. Кажется, он слышит, как снаружи идет дождь, обнаруживая, что он находится один в подвале. На автопилоте он переодевается в одежду, которую носил вчера, из-за чего путь от подвала Майка до первого этажа дома Уилеров кажется странным образом похожей на «путь позора», которую он видел только в кино.
Он приятно удивлен, обнаружив тарелку с французскими тостами, ожидающую на его временном месте за обеденным столом. Миссис Уилер приветствует его радостным — «доброе утро», на что он изо всех сил старается ответить тем же. Майк на своем обычном месте, напротив Уилла, но он поднимает взгляд на последнего только для того, чтобы послать ему легкую улыбку, на которую Уиллу едва удается ответить, прежде чем Майк начинает есть. Миссис Уилер всегда готовила вкусные французские тосты, и он не позволит новообретенной силе тока, потрескивающего между ним и Майком, испортить ему аппетит. Что ж, он пытается есть, но на вкус еда такая, словно миссис Уилер добавила в свой рецепт опилки.
Отвечая на все ее вежливые вопросы о школе и его семье, он бросает взгляд на Майка — уголки его рта сжаты, брови нахмурены, как будто он вот-вот заплачет. От этого зрелища узлы в животе Уилла все больше затягиваются.
Он извиняется, как только ему удается съесть половину своего завтрака и ставит тарелку в раковину, вежливо отмахиваясь от протестов миссис Уилер, и уходит в подвал, начиная собирать свою пижаму и комиксы, которые принес с собой.
Странно забирать свои вещи вот так — обычно он оставляет большую часть своих вещей у Майка, когда ночует у него, но теперь Уилл не уверен, когда Майк снова захочет, чтобы он был рядом, если вообще захочет. Нет, он не будет плакать. Не здесь. Он может сдерживаться, пока не окажется в безопасности своей спальни.
Он концентрируется на том, чтобы сложить свою пижамную рубашку идеальнее чем кто-либо из людей, думая, что возможно, он попадет в Книгу рекордов Гиннеса. К несчастью для него, он так сильно сосредотачивается на этом, что не слышит скрипа лестницы и шагов по полу.
— Уилл?
Он поворачивает головой быстрее чем позволяет его анатомия, ослабевая пальцы, из-за чего его рубашка падает на пол. Это всего лишь Майк, застенчиво стоящий позади него. Никаких кровожадных монстров из другого измерения не видно. Ни одного.
— Извини, я не хотел тебя напугать, — говорит Майк, его тон смягчается, как будто Уилл — испуганная лошадь или что-то в этом роде. Это должно его раздражать, но это Майк, и, как бы ни было глупо, он никогда не возражал против мягкого тона, который Майк использует только для него.
— Все в порядке.
Майк тянется на пол, поднимает рубашку и передает ее Уиллу. Их руки соприкасаются, и Уилл изо всех сил старается игнорировать ощущения давление пальцев Майка на своих. Он запинаясь, бормочет простое «спасибо», и снова складывает рубашку, опустив глаза. Его руки будто бы совершенно чужие, не принадлежащие Уиллу, который прошлой ночью поцеловал своего лучшего друга в этой самой комнате, Уилла, который разрушил дружбу всей своей жизни из-за чего-то такого тривиального, как поцелуй.
Он слишком плотно сжимает руками ткань рубашки.
— Ты уже уходишь? — спрашивает Майк.
— Да, сегодня я должен кое-чем помочь маме. — Опять же, технически не ложь. Тень правды, может быть. Несколько дней назад она упомянула, что хочет, чтобы он убрался на кухне, а вместо этого Уилл подкупил Эл, но, возможно, ему стоит убраться сегодня. С тех пор кухня могла снова испачкаться, и что может быть лучше воскресного утра, чтобы спешить домой, делая работу по дому?
— О, — говорит Майк, но Уилл все еще не смотрит на него. Он не может быть уверен на все сто, но это звучало немного разочарованно. Может быть, он расстроен тем, что Уилл сбегает, прежде чем он сможет абсолютно ясно дать понять, что ему не нравится Уилл в таком плане, и что им, вероятно, не следует быть друзьями, если Уилл что-то к нему чувствует. — Я думал, она сегодня работает.
Дерьмо. Воскресенье, девять тридцать утра, а это значит, что Майк прав, как ни странно. Его мама на работе до двух часов дня, Хоп, вероятно, все еще спит, а Джонатан не вернется из колледжа до четверга.
— Дождь не такой уж сильный, — говорит Уилл, пожимая плечами. Он ненавидит дождь, и он ненавидит чувство одежды, прилипшей к его телу, и звук, хлюпающий в его носках, и дрожь, которая сотрясает его тело в течение нескольких часов после него, но прямо сейчас он предпочел бы иметь дело со всем этим, чем с последствиями своих действий, связанных с Майком. — Я могу просто пойти домой пешком.
— Я тебя отвезу.
— Идет дождь.
— Я почти уверен, что мои права разрешают мне водить машину, когда идет дождь, — говорит Майк с улыбкой, и Уилл не может отказать этой улыбке. Та, которую Майк, похоже, приберегает исключительно для Уилла — застенчивая, но широко расплывчивая по всему лицу, с блестящими глазами. Но то, что он не может сказать «нет» этой улыбке, не означает, что он не может ввести свои правила.
— Могу я выбрать музыку?
Майк закатывает глаза, но совсем не выглядит раздраженным. — Хорошо, но никаких депрессивных британских групп, иначе я лишу тебя всех музыкальных привилегий. Навсегда. И никакой Мадонны. Или Блонди. Или кто-либо. Или…
***
Как только они садятся в машину Майка, Уилл просматривает кассеты, которые Майк хранит у себя в бардачке. Сейчас там есть кассета «Talking Heads», которую Майк взял из комнаты Уилла, когда он был там в прошлый раз. Также: The Cars, Heartbeat City, и Super Trooper. Он усмехается про себя и включает последнюю до того, как Майк увидит его выбор. Начинается песня, и щеки Майка краснеют, но он не отрывает взгляда от дороги, выпрямляясь на сиденье. Уилл молчит, но переводит взгляд на Майка, зная, что рано или поздно тот сдастся. И он это делает, как только раздается первый припев. — Они музыкальные гении, Уилл, — возражает Майк в ответ на приподнятые брови Уилла. — Я просто рад, что ты даешь всей музыке равные шансы, — хихикает Уилл, стараясь казаться максимально искренним. — Хорошо иметь большой музыкальный вкус. Начинается припев, и Уилл подпевает, просто чтобы Майк знал, что он просто его дразнит. Майк присоединяется к нему. Слишком легко продолжать делать это, после того, как они поцеловались в темноте, с неловкими руками и потрескавшимися губами. Будто им сошло с рук убийство. Когда песня заканчивается, румянец Майка исчезает, и он включает местное радио еще до того, как Уилл успевает нажать кнопку перемотки назад, и вскоре они подъезжают к дому Байерсов. Он ставит машину на стоянку, его длинные пальцы постукивают по рулю. Желтая резинка для волос с прошлой ночи переместилась на запястье, а волосы Майка запутались на шее и по ключицам. Он молча сидит на мгновение, просто глядя на Уилла. Его взгляд мягкий и нежный, контрастирующий с темными кругами под глазами, которые есть и у Уилла. — Ты в порядке? — осторожно спрашивает Уилл. Если они собираются обсуждать что-то, то они могут сделать это прямо здесь и сейчас, чтобы Майк мог уехать, а Уилл сбежать в свою спальню, прежде чем пойдут слезы. Он знает Майка достаточно долго, чтобы понимать, что его лучший друг никогда не был бы таким жестоким, но сегодня утром между ними что-то необъяснимо изменилось. Изменилось — стало другим, но не обязательно в плохую сторону, и он не уверен, хочет ли, чтобы Майк знал об этом или нет. Может быть, он уже знает. — Ага. Майк не смотрит на него дольше секунды, его взгляд блуждающий и расфокусированный, когда он мечется между дверью от машины и Уиллом. — Хорошо, — медленно произносит Уилл. — Спасибо за ночевку. Увидимся в школе? Он открывает дверцу машины и начинает выскальзывать, надевая рюкзак на плечо, но Майк протягивает руку и быстро обхватывает его запястье длинными пальцами. — Подожди. — Теперь его взгляд неподвижен, за исключением того, что его глаза скользят между двумя глазами Уилла, как будто между ними идет теннисный матч. Он ждет, потому что уже много лет находится под руководством этого мальчика, но молчит. Затем, после самого длинного, самого мучительного момента в жизни Уилла, он говорит: — Эм, неважно. Красивый розово-красный цвет снова окрашивает его щеки, и Уилл так занят размышлениями о том, какие краски он мог бы смешать, чтобы получить именно этот оттенок, что почти не замечает выражение лица Майка. Это так похоже на его вчерашнее выражение лица, что, если бы Уилл не знал его лучше, то он бы подумал, что Майк смущен, но на этот раз он не имеет ни малейшего понятия, из-за чего Майку может быть неловко, поэтому он просто ждет, пока пальцы вокруг его запястья разомкнутся, и Майк вернет свою руку на руль, крепко сжимая его, как будто в попытке уклонится от сложного поворота. — Эм, увидимся в школе. — Увидимся, — слабым эхом повторяет Уилл. И медленно выскальзывает из машины, закрывая дверцу, дождь прилипает к его челке, капая на лоб. Майк слегка машет ему через окно, и Уилл делает то же самое в ответ. Он не слышит, как тот уезжает, пока не закрывает за собой входную дверь. Первое, что он замечает, это громкое звучание Мадонны о том, что она без ума от кого-то. Он почти сразу отслеживает звук исходящий из гостиной, и там сидит Эл, скрестив ноги, на полу в своем фиолетовом фартуке, накинутом поверх пижамы. Воскресное утро, как правило, их урок декоративно-прикладного искусства, но сегодня утром он должен был быть у Майка, так что за столом осталась только она со своими принадлежностями и с музыкой Мадонны. — Привет, Эл, — слабо здоровается он. В голове вдруг становится очень легко, а пальцы кажутся не ощущаемо. — Привет, — говорит она, и хмурится, когда видит его. — Ты рано вернулся. Ты в порядке? — Да, — выдыхает он, роняя рюкзак на пол. — Просто собираюсь помыть руки. Она встает, идет за ним и прислоняется к дверному косяку ванной. Он быстро моет руки и вытирает лицо полотенцем. Его лицо все еще намного краснее, чем ему бы хотелось, особенно щеки. Он решает потереть лицо мочалкой, как будто от этого краснота сойдет. — Как прошла ночевка? — Хорошо, — отвечает он почти сразу же, как только она заканчивает свой вопрос. Время для непроизвольного рефлекса. — Было довольно скучно. Она не поверила. Как всегда. Эл вопросительно наклоняет голову смотря в зеркало, музыка становится немного тише. — Расскажи мне. Он медленно оборачивается, прислоняясь к раковине, и обдумывает, как именно он должен разложить перед ней этот колоссальный беспорядок, пересказывая все, что было вчера. — Вчера мы поздно легли спать, разговаривали, — медленно начинает он. — И я действительно не знаю, как, но в итоге мы пришли к тому, что у меня никогда не было первого поцелуя. Она кивает. Это по-прежнему укладывается в рамки нормы. На данный момент. — А потом Майк сказал, что… — Он преждевременно съеживается при следующих словах. — Он сказал, что может показать мне. К примеру, как это ощущается. Если она вообще встревожена предложением бывшего парня, то это никак не отражается на ее лице. Ее голос также нейтрален. — Хорошо. Что ты ответил? — Я сказал нет, — потому что сначала он действительно отказался, и он не винит Майка за то, что он встречался с его сестрой, или Эл за то, что она встречалась с его лучшим другом, но это действительно произошло, и хотя они оба клянутся, что все закончилось мирно, но все равно это было. — Но тогда, ну, мы… эм, — бормочет он. Эл приподнимает бровь, и он вздыхает, опираясь всем весом на раковину, и откидывает голову назад, насколько позволяет его шея, чтобы не смотреть на нее в этот момент. — Поцеловались. Ему слышится звук удара собственного сердца. А потом: — И это все? — Что ты… И это все? — проговоряет он, позволяя своей голове вернуться на место, чтобы как следует рассмотреть свою сестру. Нет ни следа гнева или отвращения. Может быть, она его не услышала. Это единственное возможное объяснение такой беспечной реакции. Ради бога, он только что сказал своей сестре, что принял предложение ее бывшего парня об уроках поцелуев, а она говорит: — Да. Ты выглядел очень расстроенным, поэтому я подумала, что случилось что-то плохое. — Что-то плохое случилось, Эл! Я поцеловал Майка. — Было так плохо? — спрашивает она. — Я знаю, что он не очень хорошо целуется, но… — Что? Нет, это было… хорошо. Я думаю, — вмешивается он. Очень хорошо, добавляет он про себя, прежде чем покачать головой. Приди в себя, идиот. — Мне особо не с чем сравнивать, но было приятно. — Так в чем проблема? Что не так? — Все! — восклицает он. Его руки размахивают вокруг него, как будто он пытается дирижировать. Возможно, Макс была права насчет того, сколько времени они с Майком проводят вместе. — Я ему не нравлюсь. — Конечно, ты ему нравишься, — говорит Эл, тоном, который она использует тогда, когда думает, что Уилл ведет себя очень глупо. — Нет, я имею в виду… — Он пытается откинуть челку со лба, но она намокла под дождем.— Мы друзья, лучшие друзья, но я ему не нравлюсь так, как например, ты ему нравилась. Она какое-то время осознает, что он сказал, прежде чем протянуть руку. — Пойдем со мной. Он вытирает свою перед тем, как взять ее за руку, и она ведет его в гостиную, жестом приглашая сесть. Она берет один из своих журналов Seventeen и пролистывает его, пока не натыкается на страницу под заголовком: «Нравишься ли ты ему взаимно?» — Эл, это не… Она кладет журнал на стол между ними и протягивает ему гелиевую ручку с розовыми блестками. После короткого состязания в гляделки он берет ее. Какого черта? У него нет ответа лучше, поэтому он читает первый вопрос вслух. — Вопрос первый, он смотрит на тебя, когда ты не видишь? — читает он. — Ну, это глупый вопрос. Откуда мне знать, если я не вижу? — Он правда смотрит на тебя. Отметь «А». Уилл читает вариант под буквой «А,» и ему требуется каждая унция энергии, чтобы не закатить глаза. — Он не смотрит на меня все время. — Ты сказал, что не знаешь, а я то знаю. Отметь «А». — Уилл вздыхает и послушно ставит галочку напротив буквы «А». Она читает ему следующий вопрос. — Когда ты разговариваешь с ним, куда он смотрит? — Я не знаю. — Если бы тебе пришлось выбирать, Уилл, — продолжает Эл. — Ну давай же. — Ну, варианты: «мои глаза», «мои губы», «он отводит взгляд», или «мы никогда не разговариваем». — Ну, это точно не последние два. Уилл не может с этим поспорить. Они оба выполнили свои обещания снова стать лучшими друзьями. Он вспоминает прошлую ночь, каким напряженным был взгляд Майка, когда он смотрел на него, прежде чем Майк отстранился и отсел на другой конец дивана. Он определенно смотрел немного ниже, чем обычно на него смотрит любой другой человек — На мои глаза? — Хорошо, тогда отметь «A». «Он когда-нибудь прикасался к тебе, например, к ноге, руке, волосам, лицу?» Уилл читает это и тут же жалеет, что сделал это. — Эл, что… — Просто ответь. Он закатывает глаза, но выбирает правдивый ответ. В настоящее время руки Майка обычно бывают на его бедре, точно так же, как это было раньше, когда они хватали друг друга за руки, не задумываясь, или обнимались так долго, как им хотелось, но они так и не вернулись к тому уровню физической привязанности. Очевидно. Это то, что делают влюбленные. Конечно, Майк сидит рядом с ним, обнимает его за плечи или спит с ним на одном диване, но это только потому, что они лучшие друзья, которые через многое прошли вместе за последние несколько лет. Больше ничего. Потому что он не нравится Майку другим образом. — Думаешь, ему нравится с тобой разговаривать? Он закатывает глаза. — Мы лучшие друзья, Эл. — Это – да. И отвечая на следующий вопрос: вы хорошие друзья? Он отметил вариант «А» — да. По крайней мере, это легко. — У него есть девушка? — Нет. Он флиртует с тобой? — Нет. Эл усмехается. — По крайней мере, выбери «один или два раза». Потому что он делает это! — Нет он не делает. — Уилл, он предложил научить тебя целоваться. — Потому что он хороший друг! Эл смотрит на него, прежде чем вырвать журнал из его рук. Он изо всех сил старается удержать эту чертову штуковину, но она глядит на него жестким взглядом, жутко напоминающим взгляд его матери, и он знает, что проще просто сдаться, поэтому он так и делает. Ее улыбка полна сладкого удовлетворения от того, что она получила, то что хотела. Она снимает колпачок со своей ручки, отмечая вариант «Б» — да. — Он называет тебя красивым, великолепным и так далее? — Уилл читает через ее плечо. Он фыркает и снова тщетно хватает журнал. Эл дергается, держа его вне досягаемости Уилла. — Помнишь, как он забирал тебя вчера и сказал, что ты хорошо выглядишь? — Уилл кивает. Он думал, что выглядел довольно мило. — У тебя на рубашке было пятно от кетчупа, а в зубах была еда. — Что? Почему ты мне не сказала? Она пожимает плечами, обводя вариант «А». — Это было забавно. — Знаешь, что еще забавно? Я нашел новых любимых брата и сестру. — Мы оба твои любимчики, — говорит она как ни в чем не бывало. — И Джонатана здесь нет, чтобы помочь тебе во всем этом разобраться. — Нет, потому что он занимается своими делами, как хороший брат. Эл больше не слушает, слишком занята просмотром результатов. Она тыкает в первый абзац накрашенным ногтем. — «Если в основном ответ А: есть определенная вероятность, что ты ему нравишься взаимно. Он может стать твоим в ближайшем будущем». — Это чушь собачья! — протестует он, зарабатывая себе пощечину журналом. Он издает фальшивый визг, пытаясь вызвать хотя бы капельку раскаяния за то, что она была такой грубой с чрезвычайно добрым и милым братом, который разрешал ей одалживать все его комиксы, но равнодушный взгляд, который он получает в ответ, указывает на неоптимальные результаты. — Это и есть наука. — Кто это сказал? — Это сказала я, — восклицает она, сунув журнал ему в руки. — И я никогда не ошибаюсь. Он фыркает, но ее лицо выглядит достаточно серьезно, чтобы заставить его задуматься. Майк выглядел расстроенным, когда Уилл сначала отклонил его предложение поцеловаться, как будто его отвергли. Уилл знает, что выглядел бы так же, если не хуже, если бы он предложил это Майку, а тот отказался. И сегодня утром в машине было тоже самое. — Ты действительно так думаешь? — Уилл, он предложил поцеловаться с тобой. Я не знаю, насколько более очевидным это может быть. И с этими словами она возвращается к своему коллажу, но мозг Уилла слишком напряжен, чтобы делать что-то большее, чем смотреть, как она перемещает картинки, располагая каждую так, как она хочет, прежде чем приклеить их. Сначала Майк со всеми его странными предложениями, которые не могут быть тем, за что их можно принимать. А теперь Эл, которая говорит подобные вещи, даже если она просто констатирует то, что произошло на самом деле, и тот факт, что она, кажется, совсем не удивлена тому, что Майк поцеловал его. Она всегда была хорошим человеком, которому можно доверять, и при нормальных обстоятельствах он бесконечно уважает это качество, но сегодня? Сегодня он хотел бы, чтобы она просто рассказала ему все то, что ей известно, что ставит его в замешательство, и из-за чего в настоящее время вызывает в его мозгу короткое замыкание. О Майке. Весь остаток этого дня он чувствует фантомное ощущение губ Майка на своих, его длинные пальцы, сомкнувшиеся на его запястье, и, что хуже всего, его карие глаза смотрящие прямо насквозь. Может быть, Эл думает, что Майк ведет себя крайне очевидно, но Уилл просто сбит с толку.
