Вторая жизнь

      С каждым днём жизнь становилась всё ярче и теплее. И не потому, что наступило долгожданное лето, солнышко неистово грело землю, а бабочки порхали. А потому, что теперь дни были наполнены радостью, нежностью и любовью. Каждые выходные мы проводили вместе: ходили в парк аттракционов, в кино, гуляли по набережной, устраивали вылазки на природу, пикники. По будням проводили вечера за настольными играми, готовкой или просмотром мультфильмов. Стёпа довольно быстро привык к моему присутствию. Сначала учтиво звал Владиславом, выговаривая чуть ли не по слогам, что умиляло, потом Владом, а однажды, когда я переносил его спящего из гостиной в комнату, сквозь сон неразборчиво и тихо пробурчал "папа", отчего в ту же секунду я чуть не рухнул вместе с ним на пол, так неистово затрепетало моё сердце, что тело покинули все силы. Дрожащими руками я уложил малыша в постель, поцеловал в вихрастую макушку, прошептал "сладких снов, сынок" и умчался в комнату к Паше. Диким ветром ворвался к нему под футболку, вжался лицом в изгиб шеи и разревелся, как ребенок. Паша растерялся от таких стремительных действий, обнял меня крепко и долго пытался успокоить. А когда я собрал себя в кучу и рассказал, что произошло, он сам не удержал слезу. Мы оба понимали, что возможно Стёпа просто перепутал нас во сне, но мне было невероятно приятно думать о том, что малыш принял меня, как ещё одного члена семьи.

***

      Когда срок наших возобновившихся отношений перевалил за месяц, Паша очень официально пригласил меня в свой кабинет в середине рабочего дня, усадил на стул, закрыл дверь на ключ, сам устроился напротив, и, сложив руки в замок, серьезно начал: – Владислав Викторович... От такого делового тона и манеры речи мне стало немного не по себе. Ладони тут же вспотели, а галстук на шее словно кто-то натянул крепче. Я старался вспомнить все свои косяки, но в голову ничего путного не приходило. Неимоверно хотелось пить и выброситься в окно. – Как вы знаете, наш роман длится уже не первую неделю. Мы проводим много времени вместе, вы подружились с моим сыном, каждые выходные вы остаетесь у нас с ночевкой... Итак, к чему я всё это клоню? Морально я уже был готов к чему угодно: к расставанию, к потере его интереса ко мне, к возвращению его бывшей жены, к предложению остаться друзьями, к концу света! Но то, что Паша произнёс после, лишило меня дара речи. – Ты трахать меня собираешься или нет?! Или у нас теперь новый вид отношений - полная противоположность прежним - чисто платоническая любовь? Я уже заколебался дрочить втихушку, пока ты в душе! Влад, алло? Ты меня слышишь? – заметив мой отстраненный вид, притормозил он. Мысли никак не хотели собираться в кучку, а язык отлипать он нёба. Всё казалось сном и от пережитого в фантазиях ужаса хотелось смеяться. – Если ты сейчас же не ответишь мне, я прямо здесь тебя оседлаю! – горящими яростью глазами, Паша буравил моё невдупляющее лицо и заводился всё сильнее. От открывшейся перспективы в штанах дернулось. Не придумав ничего умнее, с глупой улыбкой на пол-лица, я просто выдал: – Я тоже всё это время дрочил на тебя, пока мылся в твоём душе... Немного покраснев, Паша вскочил на ноги, налетел на меня фурией и стал рьяно стягивать с меня пиджак. Прибалдев от его напористости, я не сразу сообразил, что происходит. И только когда оголенной груди коснулись холодные кончики Пашиных пальцев, я пришел в себя. – Не здесь же, Паша! Нас могут застукать! – Плевать! – силясь одолеть неподдающуюся пуговку на моей рубашке, начинал психовать тот. – Паша! Мы мужчины, если нас застукают, простым выговором мы не отделаемся. – беру его руки в свои, целую костяшки пальцев, стараясь унять разбушевавшегося возлюбленного. – Я очень тебя хочу, безумно. Но только не на работе. – Почему?! – всё ещё пытаясь освободиться и продолжить, не унимается он. – Потому что если нас застукают, ты снова исчезнешь из моей жизни, а я этого совершенно не хочу. Паша резко замирает, словно окаменев. Его сменившийся за долю секунды взгляд метнулся в сторону, а колени задрожали. Кажется, я напомнил ему о пережитом нами кошмаре, хотя целью было совсем не это. – Давай поедем ко мне сегодня вечером? – уверенно и настойчиво произношу я, прижав его ладони к своей груди. Прямо туда, где находится шрам и гулко ухает разволновавшееся сердце. – Я не знаю... – его вид говорит о том, что он растерян и пойман врасплох. Видимо, я случайно перегнул палку и теперь ему страшно. Если я оставлю всё как есть до вечера, то по итогу получу вовсе не ночь любви, а предложение расстаться из страха пережить все те унижения и боль снова. – Паш, – зову тихо и нежно, целую запястье. – Я люблю тебя. И никому больше не позволю причинить тебе боль. Обещаю. Найдя в моих глазах то, что искал, он выходит из оцепенения и расслабленно виснет на мне, обнимая. Дыхание выравнивается, а сердечный ритм приходит в норму. И только теперь выдыхаю я, осознавая, какую глупость совершил, бросив слова не подумав, даже с учетом благих намерений. – Мы обязательно попробуем секс в кабинете, но чуть позже, хорошо? – с улыбкой говорю, дабы окончательно свести на нет всё напряжение. – Хорошо, – улыбается и тянется за поцелуем. Стоит нашим губам соприкоснуться, как между них пробегает искра. Внутри меня всё переворачивается, натянутая струна расслабляется, а пах сводит желанием. – Поехали ко мне, – разорвав поцелуй, предлагаю. Он прав, давно пора было начать действовать. Мои волнения и страх получить отказ или оплошать при первом интиме довели Пашу до точки кипения. – Прямо сейчас? – Да. – А начальнику что скажем? – Что у Стёпки поднялась температура и тебе срочно нужно забрать его из сада. А я - твой единственный близкий знакомый, который согласился помочь. – Хм, ты давно это продумал? – улыбается, но слезает с меня, оправляя галстук и полы пиджака. "Когда ты такой немного взъерошенный, с дерзким огоньком в глазах, моё неистовое желание овладеть твоим телом и пометить каждый сантиметр кожи, оставив следы моего присутствия, возрастают в геометрической прогрессии..." – П-пометить? – обескураженный взгляд и чуть покрасневшие ушки дают понять, что я случайно озвучил свои мысли вслух. – Это... – У меня не было в планах говорить этого вслух, но теперь ты знаешь, что я к тебе крайне неравнодушен. Пошли к Михаилу Леонидовичу, отпрашиваться будем. Гендира долго уговаривать не пришлось. Благодаря налаженному ещё в корпоративный вечер взаимодействию, у нас сложились довольно дружеские отношения. Да и наличие у него детей и мужская солидарность сыграли не последнюю роль. Плохо, конечно, что мы использовали Стёпку в своих коварных планах, но ситуация требовала незамедлительного вмешательства.

Только сидя за рулём машины, я начал осознавать, что конкретно меня ждёт. На подъезде к дому меня уже нехило так потрясывало от переизбытка эмоций, а когда мы с Пашей вошли в мою обитель и вовсе накрыло паникой: что, если я сделаю Паше больно? Что, если ему не понравится? Столько лет прошло, его предпочтения могли измениться. Да и вообще, как начать-то? Типа: "Ну, раздевайся!"? Ужас, попахивает каким-то принуждением. Мы уехали с работы, испытали кучу разных эмоций, а сейчас в комнате стоит такая напряженная атмосфера, что не то, чтобы сексом заниматься, просто стоять здесь не хочется. – Слушай, мы можем в другой раз попробовать, не обязательно делать это прямо сейчас, – словно прочитав мои мысли или разглядев их на моем лице, произносит Паша. Я смотрю на его смущенное лицо, бледные губы, что он неловко облизывает, бьющуюся под тонкой кожей жилку на шее, на стекающую под ворот рубашки капельку пота... И у меня пересыхает во рту, вздрагивают руки и тяжелеет пах. Вот он - стоит передо мной, готовый на всё, жаждущий моей любви и прикосновений. Человек, которого я любил и желал всю свою осознанную жизнь. Моя судьба. Моя Вселенная. Мой Паша. Я медленно подхожу вплотную, так, что его дыхание щекочет губы. Осторожно беру его руку, подношу к лицу и, не сводя с него глаз, целую ладонь. Затем прикладываю её к своей щеке и тихо шепчу, чтобы не испортить момент: – Я ждал тебя столько лет, и вот, наконец, мы вместе. Теперь не хочу торопиться. Я хочу сделать тебя счастливым. Потому нам не обязательно делать это сегодня, я могу подождать, пока ты не будешь уверен во мне на все сто процентов. – Я уверен на все сто процентов, Влад, ещё с того самого момента, когда ты с опозданием вломился в переговорную. Я знал, что не смогу сопротивляться, если ты решишь всё вернуть. И если быть до конца честным, и не хотел сопротивляться.       Ты делаешь маленький шажок, становясь еще ближе, и, притянув той же ладонью моё лицо к себе, нежно целуешь. Так трепетно, что у меня подкашиваются колени, сводит дыхание и появляется ощущение, будто я уже умер и теперь нахожусь в раю. Обхватив тебя обеими руками, крепко сжимаю в объятьях, приподнимаю над полом и несу в спальню. Всё, чего мне сейчас хочется - не отпускать тебя никогда. Остаться вот так навечно. Дарить тебе своё тепло, любовь и заботу. Аккуратно уложив на кровать, и только сейчас разорвав поцелуй, нависаю сверху, расставив руки по сторонам от твоей головы. Твои ловкие, настойчивые руки расстегивают пуговки на моей рубашке, одну за одной. Затем стягивают ненужную ткань с плеч и обхватывают меня, притягивая ближе. Снова целуешь, жарко, страстно, вкусно. От твоих холодных пальцев по спине бегут мурашки, а в паху уже неистово ноет. Не в силах сдержаться, дрожащими руками, я избавляю от одежды и тебя. Полностью. Ты лежишь передо мной совершенно обнаженный. Такой беззащитный. Такой нежный. Такой... – Красивый, – говорю вслух, и ты стыдливо прикрываешь руками возбужденное достоинство. – Тебе нечего стесняться, ты восхитителен. В доказательство, я убираю твои руки и начинаю покрывать их поцелуями. Каждый пальчик, каждую венку. От запястья поднимаюсь к локтю, затем плечу и шее. Языком прослеживаю дорожку вен до груди, обвожу ореолы сосков, чуть прикусив каждый. Твоё дыхание сбивается, тело напряжено. Всё так же выцеловывая каждый сантиметр, спускаюсь по впалому животику вниз. Ты снова машинально тянешься руками, чтобы прикрыться, но я не даю тебе этого сделать, переплетая наши пальцы вместе, отодвигаю чуть в стороны твои руки. У меня в голове звенит так, что не слышно мыслей. Внутри всё пылает огнём, грозя расплавить к чертям остатки мозгов. Я невыносимо сильно хочу тебя. Но также сильно я боюсь причинить тебе боль. Всего на секунду оторвавшись, я поднимаю голову, чтобы посмотреть на тебя, и от увиденного мне хочется выть. Как же ты красив! Твои покрасневшие щёки, твои затуманенные возбуждением глаза, твои родинки, сияющие, как звезды, твоя пышущая жаром, часто вздымающаяся грудь, бледная кожа. Я не могу отвести взгляд. Я чувствую себя подростком. Тем самым юным парнем, перед которым открылся совсем другой мир, стоило только увидеть тебя однажды, а затем впервые коснуться и утонуть в тебе без остатка. Навсегда. Не верится, что ты снова мой. Мой и только мой. – Твой, – шепчешь и легко улыбаешься. Я снова сказал вслух? Твой ответ дарит мне невероятное чувство легкости и счастья. Хочется кричать, рассказать всем, что ты - МОЙ. Сграбастать тебя в охапку и никогда не отпускать. Но сейчас не время. Сейчас я должен сделать всё, чтобы ты почувствовал, насколько сильна и глубока моя любовь к тебе. Легко чмокнув в выпирающую косточку таза, тут же провожу языком по члену, от самого основания до головки, оставляя влажный след. Ты вздрагиваешь, напрягаешься всем телом, натягиваясь, словно струна. Повторяю своё движение еще раз и захватываю губами головку. Очерчиваю языком контур уздечки, ласкаю маленькую дырочку уретры, и резко вбираю всю плоть, утыкаясь носом в лобок. Ты ахаешь, хватаешь меня за волосы на затылке и мелко дрожишь всем телом. Ты говорил, что я был единственным твоим мужчиной, а женщины так и не стали тебе интересны, что означает, что я был последним человеком, с которым ты занимался любовью. И я тот человек, который впервые за тринадцать лет дотронулся до твоего члена. Эта мысль выбивает меня из колеи. Возникает порыв плюнуть на прелюдию и взять тебя прямо так, на сухую, лишь бы поскорее оказаться внутри столь желанного и любимого тела. Но я беру себя в руки, прилагая огромную силу воли. Размазываю по пальцам правой руки слюну и мягко массирую дырочку ануса, лишь касаясь, но не проникая. Ты сжимаешься, снова пытаясь прикрыться, отодвинуться. Я замираю, немного отстраняюсь и заглянув тебе в глаза, шепчу: – Всё хорошо, малыш. Я не сделаю тебе больно. Но если хочешь, мы можем остановиться. Резко мотаешь головой, отказываясь от моего предложения. – Мне просто немного страшно... У меня никого не было всё это время, – так смущенно и тихо, что мне становится совестно. – У меня тоже, – поднимаюсь к твоему лицу, целую в лоб. – Помнишь, чем кончилась наша прошлая попытка? Усмехаешься, вспоминая мой фантастический провал. И я успокаиваюсь, видя твою улыбку. – Единственный, кого я хотел всё это время - ты, – шепчу, утыкаясь носом в твой пупок. – Даже сосчитать невозможно, сколько раз я дрочил на твой светлый образ. Да даже за последний месяц раз сто выйдет! Горя огнем, ты закрываешь мне рот рукой. Глаза блестят от крохотных слезинок, а губы мелко дрожат. – Я понял, Влад. Давай продолжим. Только прошу, прекрати говорить такие смущающие вещи, иначе я точно сойду с ума... Чмокнув ладонь, киваю и медленно возвращаюсь к своему делу. Снова облизав средний палец, аккуратно проталкиваю его в туго сжимающуюся дырочку, отчего ты откидываешься на подушки, прикусив тыльную сторону ладони. Бережно растягивая тебя, провожу языком по члену, дабы отвлечь от неприятных ощущений. В голове шумит от переизбытка чувств и эмоций. Мой собственный член готов взорваться в любую секунду от перевозбуждения, но я сдерживаюсь изо всех сил. Через несколько томительных минут я добавляю второй палец. Его твое тело принимает немного спокойнее, но грудь продолжает тяжело вздыматься, а пальцы ног белеть от напряжения. Так дело не пойдет... С тяжким трудом вспомнив, что заранее купленная "на всякий случай" смазка, припасенная мной как раз для такого момента, мирно покоится где-то в шкафу. Резко вскочив, пулей подбегаю к шкафу. Привстав на локти, Паша шокировано взирает на голого меня, бурно шерудящего на полках. – Влад... – тихо зовет он. Довольно быстро найдя искомое, так же молниеносно возвращаюсь обратно. Не хватало только, чтобы ты передумал или испугался. – Прости, просто я только что вспомнил, что у меня есть это, – верчу в руке небольшой черный матовый тюбик. В глазах напротив читается вопрос вперемешку с напряжением. – Я купил её в тот день, когда мы были у тебя. Точнее, после. Я же надеялся, что у меня ещё будет шанс, – неловко смеюсь, щелкая колпачком. Выдохнув, Паша снова заваливается на спину, лишь коротко бросив "понятно". Щедро размазав по пальцам вязкую субстанцию, откидываю тюбик в сторону, но не далеко, и аккуратно касаюсь раскрасневшейся дырочки вновь. Твой резкий вздох притормаживает мои амбиции, и я легко целую тебя в шею. Благодаря смазке оба пальца двигаются уже вполне уверенно, поэтому я решаю добавить третий и отвлечь тебя от возможного дискомфорта нежными поцелуями. Твоё дыхание периодически сбивается, а глаза расширяются, когда мои пальцы едва касаются заветного места. Рука сжимает моё плечо, а зубы прикусывают язык, когда тебе становится совсем хорошо. Проходит еще несколько минут, прежде чем ты произносишь: – Влад, достаточно... – Ты уверен? – шепчу в ответ, немного сдрейфив на финишной прямой. Мой член больше пальцев и у Паши давно не было секса. Очень давно. Не хочу делать больно. – Может, стоит ещё немного... – Влад, – перебиваешь, вынимая мои пальцы из себя, проводишь рукой по моему члену. – Я хочу тебя. Внутри... Будто специально провоцируя, шепчешь так тихо, на самое ухо, чуть касаясь его губами, а свободной рукой поглаживая себя по бедру. В голове и так звенит, а от этих нехитрых манипуляций член дергается, как по команде, готовый излиться даже от мысли о том, как горячо будет внутри тебя. Больше сил сдерживаться просто нет. Я нависаю над тобой, устроившись между разведенных ног. Наклоняюсь к лицу, и так же тихо шепчу в ответ: – Заранее прошу простить меня, если сделаю больно. Я очень старался держать себя в руках, но когда ты ведешь себя так уверенно и сексуально, у меня сносит крышу. Как только станет хоть немного больно - сразу отталкивай меня, понял? Не вздумай терпеть или умалчивать, иначе следующий раз будет только через месяц, когда мы оба научимся держать себя в узде. За то время, пока говорю, я успеваю нащупать смазку, размазать её по члену и убрать в сторону. Твой взгляд обескуражен. Уже собираешься что-то возразить, как я медленно вхожу в тебя, не сводя глаз с расширенных зрачков напротив. Ты тут же захлебываешься воздухом и сжимаешься, сводя колени. Я ведь говорил, что будет больно! Но ты же меня не слушал! Теперь я уже не смогу остановиться, тупо воли не хватит. Аккуратно наклоняюсь, целуя в распахнутые губы это невероятное создание. Замедляюсь ещё сильнее, насколько это возможно, но продолжаю входить до упора. Обнимаю Пашу, прижимая ближе к себе. – Дыши, мой сладкий. Прости, что больно, но мы оба знали, что так будет. Я войду полностью и дам тебе передохнуть. Видимо, высшие силы смилостивились над нами, раз я всё еще осознаю, что делаю и контролирую своё тело. Внутри Паши, как и ожидалось, невероятно горячо. И безумно, просто невыносимо, восхитительно приятно. Узко, жарко, пульсирующе. Зря я обратил внимание на ощущения, теперь точно не смогу устоять. Изо всех сил сжав кулаки, я стараюсь не начать двигаться. Паша тяжело дышит, обхватив мою спину руками. Покрываю поцелуями его шею, грудь и лицо, отвлекая. А у самого уже колени дрожат от напряжения. Немного не удержав равновесия, заваливаюсь вперед, входя ещё глубже, от чего Паша распахивает глаза и беззвучно раскрывает рот. – П-прости, малыш, я не специально... – А-ах! – царапая ногтями кожу, он разводит ноги шире. – Еще! Обалдев от такой реакции, замираю камнем. Ещё? Он от боли слова перепутал? – Паш, ты в порядке? – Да! Влад, еще! – Ты уверен? Тебе ведь больно, – пытаюсь немного отодвинуться назад, но вцепившиеся в меня накрепко руки не позволяют этого сделать. – Если ты сейчас же не начнешь двигаться, я тебя убью, – беснующийся огонь в ярко-зеленых глазах заставляет поверить на слово. Громко выдохнув и следом набрав в легкие побольше воздуха, медленно толкаюсь вперед. Закусанная губа и выражение лица Паши дают понять, что пока я всё делаю правильно. Выйдя почти полностью, сразу вхожу обратно, уже чуть более уверенно. Перед глазами рассыпаются искры от ощущений. Боже! Даже не верится, что всё происходит в реальности, так долго и безнадежно я об этом мечтал. Сейчас главное не навредить любимому и не кончить быстрее, чем это сделает он. Не хватало только повторить своё фиаско. – Влад, всё в порядке, мне не больно, двигайся, прошу! – стонешь ты, и мой мозг отключается. Легко чмокнув в приоткрытые губы, я быстро набираю темп, с каждым разом входя всё глубже и точнее, каждым движением вырывая из твоего рта тихие стоны, что приятным эхом расходятся в моей голове. В руках пульсирует собравшаяся кровь, в груди с трепетом сжимается сердце, а член всё норовит разорвать бедную попку Паши. И только вид его напряженного члена, бьющегося о плоский животик, дарят моей совести желанное облегчение, что всё идёт хорошо. Перед моими глазами только ты. И не важно: открыты они или закрыты. Всю свою жизнь, после нашей встречи, я мечтал только об одном - быть с тобой. И пройдя столько испытаний, боли и страха, моя мечта наконец сбылась. Сейчас, воссоединившись с тобой абсолютно: и сердцем и телом, я понимаю, что не смог бы стать по-настоящему счастливым без тебя. И если теперь кто-то попытается отнять у меня тебя, я либо убью этого человека, либо умру сам. – Влад, притормози! – толкая в грудь, шепчешь, вырывая меня из мыслей. – Прости. Тебе больно? – Нет, всё хорошо. Просто твой отсутствующий взгляд меня немного напряг, – смеется, а у самого бёдра дрожат от удовольствия. – Да, задумался, – аккуратно выхожу из податливого тела, устраиваюсь за его спиной, укладывая нас на бок. – О чем ты можешь думать в такой момент? – в вопросе звучит немного обиды. – О тебе, счастье моё, – целую в мокрый висок, приподнимаю его левое бедро и снова мягко проталкиваюсь в столь желанную дырочку. – М-м-мх, – довольно стонешь, прикрыв глаза. – Надеюсь, что это правда. – В моей голове только ты и твоё превосходное тело... Обхватив рукой твой член, ласкаю его в такт толчкам. Двигаюсь медленно, растянуто, с долей мучения. Словно замеряя каждый сантиметр твоего нутра. С идеальной выверенностью задевая простату, от чего ты заваливаешься на мою грудь спиной и тихонько воешь сквозь закусанные губы. Столько лет прошло, а я помню каждую твою эрогенную точку. Каждый завиток волос на макушке, каждую родинку и впадинку, каждый вздох. И от понимания того, насколько тебе сейчас хорошо со мной, становится так радостно на душе. Всё ликует и поёт. Даже в такой пошлый и страстный момент. Выцеловываю твоё милое ушко, провожу языком по краю, ухожу вниз к шее. Втянув кожу в рот, оставляю крохотное красное пятнышко, как маленькую отметку того, что ты мой. Бережно прижимая тебя к себе правой рукой, левой продолжаю водить кулаком вверх-вниз по твоему сочащемуся смазкой члену, и также медленно толкаться вглубь твоего тела, сходя с ума от ощущения сжимающихся вокруг головки мышц. – Влад! Хватит мучить, я больше не могу. Дай мне кончить... – стонешь так отчаянно и так сладко, что мне становится сложно выбрать, что делать дальше: дать тебе то, чего ты хочешь или помучить тебя еще немного. – Хм... Даже не знаю, что с тобой делать. Внутри тебя так хорошо, что не хочется заканчивать всё так быстро, – усмехаюсь, прикусывая твоё плечо. – Влад, прошу! В следующий раз обязательно помучаешь, но сейчас трахни меня как следует! Я и забыл, что теперь в тебе появилась требовательная сторона. И она до чертиков меня заводит! – Как пожелаешь, любовь моя. Не меняя позу Паши, встаю на колени, устроившись прямо напротив дырочки. Подняв твою левую ногу, устраиваю её на своем боку и тут же переключаюсь с нежного и любящего, на необузданно-страстный режим. Притягивая за бедро, насаживаю тебя на член по самое основание, заходя так глубоко, насколько возможно. Жар внутри твоего тела превращается в кипящую лаву, бывшие тихими стоны становятся громче и разносятся по всей комнате. Звонкие шлепки моих бедер о тебя только сильнее раззадоривают разбушевавшегося внутри собственника. Нависнув над тобой, жестко целую в губы, кусая их и тут же зализывая. Мне хочется войти в тебя так глубоко, пробраться до каждой клеточки, чтобы достать до твоей души и остаться там навсегда. Кровать нещадно скрипит под нами, грозя развалится в любую минуту. Твой голос охрип от стонов, из глаз катятся слезы, а член налился кровью и готов вот-вот кончить. Крепко сжав мои руки своими, царапаешь их ногтями. Утыкаешься лицом в подушку, насколько это возможно, и прикусываешь её зубами, дабы заглушить рвущиеся наружу крики удовольствия. Я знаю, как тебе нравится. Знаю, как ты любишь. Знаю, как сделать тебе приятно настолько, что после оргазма ты отключишься на пару мгновений, а после не сможешь встать на ноги ближайшие полчаса. И я делаю это. Наклонившись вперед и сжав тебя в объятьях, двигаюсь так быстро и так глубоко, практически не выходя, что между наших тел и воздуху негде проскочить. Целую тебя в широко раскрытые губы, упиваясь твоей любовью. Наслаждаясь каждой клеточкой твоего тела, воссоединением наших душ. А стоит тебе широко распахнуть глаза и в беззвучном крике раскрыть рот, как твой живот и постель под ним становятся влажными. Всё твоё тело содрогается в экстазе, а нутро сжимается так сильно, что кажется, сейчас моё достоинство лопнет. И я тут же кончаю следом. Так ярко и так неистово, словно это самый первый секс в моей жизни. Потеряв равновесие, заваливаюсь на тебя. Но через минуту беру себя в руки и поднимаю уставшее тело. Член выскальзывает и взору представляется раскрасневшаяся, быстро сжимающаяся дырочка, из которой медленно вытекает моя сперма. От этой картины я тяжело сглатываю и чудом сдерживаю дикий порыв взять тебя снова. Ты лежишь на боку, едва дыша. Весь мокрый от пота и спермы. Волосы прилипли ко лбу, губы высохли от горячего дыхания, а тело сияет кучей отметин засосов на бедрах, плечах, груди и шее. Ты так прекрасен... – Малыш, ты в порядке? – наклоняюсь к твоему лицу, заглядываю в глаза. – Прости, я не удержался и кончил в тебя... Мне немного стыдно. Довел Пашу до полубессознательного состояния, хотя обещал не делать больно. В груди маленькой пташкой забилась тревога. Надо было крепче держать себя в руках, а не вести себя как животное, которое десять лет сидело в клетке и вот наконец получило свободу. Сам себе противен. – Паш... – Да, я... Всё хорошо, – отвечает и моя совесть немного успокаивается. – Принести тебе воды? – Через минуту. Побудь со мной еще немного. – Давай я отнесу тебя в душ? – целую в висок, убирая с него прядки волос. – Погоди. Я еще не в состоянии стоять на ногах, – ухмыляется, а мне становится неловко. – Прости, я не сдержал слова, хоть и обещал, что не сделаю тебе больно... – Ты и не сделал. Я не от боли тут чуть в рай не отошёл, а совсем наоборот. На секунду промелькнула мысль, что умереть от бурного оргазма не самая плохая перспектива, – снова смеется, поглаживая мою руку, успокаивая. – А потом вспомнил про Стёпку и вернулся в тело. – Обещаю, в следующий раз я буду осторожнее и не стану... – Станешь! Еще как станешь. Это было просто... Я не смогу выразить. Но ты и сам видишь, в каком я состоянии. – Паш, я, – пытаюсь вставить хоть слово, но мне не дают. – Влад, мне всё более, чем понравилось. Поэтому прекращай грызть самого себя и поцелуй меня уже. Расплывшись в счастливой улыбке, наваливаюсь всем телом на Пашу и, крепко обняв, целую. Так, словно никогда раньше этого не делал. Потому что люблю. Неимоверно, неописуемо сильно люблю!       Немного повалявшись в постели и кое-как преодолев себя, мы отправились в душ. Точнее, я донес Пашу до ванны, умостил поудобнее, а следом забрался сам, устраиваясь за его спиной. Когда вода набралась, в комнате стало так тихо, что было слышно, как бьётся его сердце, эхом отдававшееся в мою грудь. Неожиданно в голове всплыло воспоминание о том, как из Паши вытекает моя... Стало совестно и неловко. – Паш, – зову, а у самого пальцы свело от волнения. – Да? – Тебе не больно? Может, стоило сначала душ принять и смыть всё? – чуть ли не заикаясь, тщательно подбираю слова. – Ты о чём? – Ну... Я ведь... Кончил прямо... – Боже, как сложно произнести это вслух! – В тебя. Под конец фразы я уже горел огнем. Хотелось спрятать лицо руками, но из-за тесноты и лежащего на груди возлюбленного, сделать это не получалось. Тишина затянулась, а моя душа успела убежать в пятки, желая спрятаться и не смотреть Паше в глаза. Но он замер и не поворачивался ко мне, что радовало и напрягало одновременно. – Ну, ты в своём репертуаре, – вдруг выдаешь ты и усмехаешься. – В пору студенчества такое часто случалось и ты не задавал таких вопросов. – Прости... Я... С тобой у меня никогда не получалось сдерживаться. От чувств вечно уносило крышу. Что тогда, что сейчас. Но впредь буду сдержаннее, буду лучше заботиться о твоём теле. И начну пользоваться презервативами, чтобы такого больше не повторялось, – обнимаю его поперёк груди. – О, нет, только не они. С ними мне больно, забыл? Мы уже пробовали когда-то давно, – устало поглаживает мою руку. – Но ведь тогда я могу снова не удержаться или не успеть выйти, а тебе будет неприятно, – целую в макушку. – Я и не говорил, что мне неприятно, – тихо, но я услышал. Не веря ушам, пытаюсь заглянуть Паше в глаза, но он их отводит, а его щеки слегка краснеют. Смутился? Только с моих губ намеревается сорваться глупый вопрос, как он продолжает: – Мне даже нравится, в какой-то мере. Мои глаза сейчас размером с пятак, наверное. По ощущениям, так вообще в области лба где-то находятся. Сердце забилось чаще, а член заинтересованно дернулся. Нравится? Поняв, что я хочу услышать больше деталей, Паша вздыхает и, став совсем пунцовым, быстро выговаривает: – Меня возбуждает чувство наполненности. Оно дает понять, что тебе со мной хорошо. Да, я такой же извращенец, как и ты. Может, именно поэтому мы и вместе. Но когда ты... Делаешь это, маленькая часть внутри меня надеется, что произойдет чудо и в моём теле зародится жизнь. Я знаю, что это невозможно, но эти фантазии о нашем общем ребёнке дарят такое невероятное ощущение счастья, что я не могу перестать думать об этом и... У тебя ВСТАЛ? Громко оповестив всех соседей о моём вставшем члене, Паша резко поворачивается ко мне лицом, садясь между разведенных ног, расплескивая воду в ванне. У меня хватает времени только прикрыть лицо руками, чтобы не умереть от стыда в сию же секунду. – Я тут о чувствах своих рассказываю, а у тебя встал? – уже тише, но с огромным недовольством. – Прости-и-и! Я не виноват, оно само! Наигранно надувает губы, сложив руки на груди. Такой милый. И красивый. И сексуальный... Чёрт, опять! – Сам посуди, ты говоришь, что тебя заводит, когда я кончаю в тебя, а потом просишь не возбуждаться? У меня крышу сносит от одного вида твоего обнаженного тела! А тут ты говоришь такие интимные вещи... У тебя самого не встал бы, скажи я тебе, что от твоего дыхания в самое ухо у меня сжимается ТАМ? – пытаюсь донести свои чувства, дабы не показаться совсем озабоченным маньяком. – Да, но... – Паш, – перебиваю его, встаю на ноги, поднимаю его следом. Обнимаю за талию, притягивая к себе, смотрю прямо в глаза. – Ты не представляешь, насколько сильно я хотел бы иметь от тебя детей. Правда. Наверное, самое большее, о чем я сожалею в наших отношениях, это о невозможности завести ребенка. Но сейчас, глядя на всё это с нынешней позиции, я даже рад, что всё сложилось именно так, как оно есть. И наше расставание, и твоя семья. Ведь теперь у нас есть ребенок. Я люблю его, как родного. И согласился бы пережить весь прошлый кошмар еще раз, если бы знал, к чему он приведет в итоге. О большем и мечтать нельзя. Я самый счастливый человек на всём белом свете. Паша дрожит, едва держась на ногах, зеленые омуты налились слезами, а рот расплылся в нежной улыбке. Не найдя слов, он просто целует меня в приоткрытые губы, обвив шею руками. И сквозь поцелуй шепчет: - Люблю тебя. Вот оно... Он сказал это. Впервые с нашей встречи в этой новой жизни, Паша сказал, что любит меня. Сердце колотилось так сильно, что казалось, еще немного и его разорвет от переизбытка чувств. Сдерживать слезы счастья уже становится привычкой, но я рад ею обзавестись. Как долго я ждал этого дня, этих слов... Наверное, сей момент я бы хотел вспоминать и проживать каждый день, до самого конца. Столько любви, счастья, радости, восторга и бесконечной нежности я испытывал, что не жаль было тех дней, проведенных в психушке, в одиночестве и во мраке. Всё это с лихвой перекрывалось пришедшим счастьем, выторгованным мной у самой судьбы, в обмен на пережитые мучения и саму жизнь. Всё это того стоило.