Вторая жизнь

      Прошло уже три недели, как мы с Пашей возобновили наши отношения в сексуальном плане. В целом, всё складывалось вполне удачно. Мы изредка пересекались на работе, обедали раздельно, чтобы не привлекать внимания, вели себя, как подобает обычным коллегам. И только Виктория сразу обратила свое пристальное внимание на перемены в моём поведении. – Вы сегодня сияете ещё ярче, – с улыбкой произносит она, в очередной раз подловив меня в столовой на обеде, присаживаясь на соседний стул. – У вас с вашей прежней любовью всё наладилось? – К счастью, сейчас всё действительно идёт в позитивном русле, – не удержав улыбки, смущенно отвечаю. Неловко признаваться девушке, с которой флиртовал, что моя личная жизнь бьёт ключом, но уже с другим человеком. – Я очень рада за вас, – вполне искренне произносит она. Всё-таки насколько доброе у неё сердце! Я очень надеюсь, что однажды она встретит по истине достойного партнера, который сделает её ещё более счастливой. – Здравствуйте, Виктория! – звонко и слегка натянуто раздается за моей спиной, и на последний свободный стул присаживается Паша. Его дежурная улыбка и холодный, пронзительный взгляд, направленный на меня, дают понять, что что-то не так. Волосы на затылке сразу же зашевелились. – Павел! Здравствуйте! Как ваши дела? – радостно восклицает девушка, охотно пододвигаясь, давая место новому собеседнику. – О, вполне неплохо, спасибо. О чем беседуете? – Владислав Викторович поделился со мной приятной новостью, – улыбается она, а я не могу проглотить кусок шницеля, что застрял в горле от наигранно вежливого, но в то же время очень сурового взгляда Паши, коим он меня буравит. – Да-а? И какой же? – неужели только я один слышу в его тоне столько угроз? Пора заказывать катафалк? – В его личной жизни наконец наступила весна. А я поздравила его с таким воодушевляющим событием. Ведь теперь счастье пришло и в его дом, а я считаю, что он это заслужил. От слов Виктории у меня защемило в груди. Они были словно признанием извне, одобрением, разрешением на существование нашей запретной и неправильной любви. То, чего нам так не хватало тогда, в юности, да и сейчас тоже. И от осознания, что есть на земле люди, которые искренне рады чужому счастью, в душе расцветает надежда. Павел на доброжелательные слова девушки никак не отргеагировал, и я заглянул ему в лицо. Оно было пунцовым! Вплоть до кромки ушей. Казалось, что сейчас он расплавится прямо посреди столовой. Не думаю, что Виктория догадывалась о том, что Павел и есть моя "весна", но выяснять всё прямо сейчас не хотелось. Да и наблюдать за смущенным возлюбленным было одно удовольствие. – Спасибо вам, Виктория, за ваши тёплые слова. Надеюсь, и моей половине будет приятно, когда я расскажу наш диалог и передам поздравления. Обеденный перерыв прошёл прекрасно. Всю оставшуюся беседу Паша смущенно улыбался, почти не вникая в разговор. А когда Виктория удалилась, тепло попрощавшись напоследок, он схватил меня за руку и заговорчески зашептал: – Ты что, рассказал ей о нас? – Нет, конечно. Я бы для начала спросил твоего мнения на этот счет, если бы действительно собирался кому-то рассказать. Ей я написал ещё в тот знаменательный день, что моё сердце занято. Она всё поняла. – Я чуть сквозь землю не провалился от стыда, думая, что она всё знает! – Ты против того, чтобы кто-то знал? – нервно сжимаю пальцы, припомнив, как визжала от восторга моя сестра, когда я рассказал ей о нас с Пашей. Тот диалог дался мне весьма нелегко... – Ну, не то, чтобы против... Я думаю, что чем меньше людей знает, тем безопаснее для нас, и для Стёпы. Ты ведь и сам знаешь, как отреагирует большинство, если узнает, что у Стёпы два папы. На мгновение я забыл, как дышать. Два папы... Эти слова можно трактовать как принятие меня в их семью? О боже... И где я об этом узнаю?! В столовой! На работе! Теперь пришла моя очередь краснеть и терять дар речи.       Весь оставшийся день прошёл как во сне. Лишь одной десятой своего мозга я был в работе, остальная же часть думала и анализировала, как теперь сложится наша, а в частности моя, жизнь. Совсем недавно у меня не было ничего: ни любви, ни смысла, ни желания жить. Я был пустой оболочкой, отдалённо напоминающей человека и понапрасну занимающей место в этом мире. А теперь... Теперь у меня было всё! И даже больше. Ребёнок. Стёпа. Этот маленький мальчик, чьё сердце было больше его самого. Крохотный, хрупкий человечек, любящий своего отца настолько, что я не мог себе вообразить. Без него у меня абсолютно не было бы шанса. Как ни странно, но так оно и есть. Ведь вся эта история с нашим воссоединением начинается со Стёпы. Удивительно, как хитро и умно устроена наша жизнь. То, что послужило причиной моего желания умереть, в итоге стало тем, что спасло мою жизнь. Кто бы мог подумать. Плод любви Паши и женщины, что освободила его жизнь от мрака, стал спасением для моей полумертвой души. Санта-Барбара какая-то получается. От осознания кружилась голова и то и дело изо рта непроизвольво вырывались восклицательные смешки. Осталось лишь сказать Спасибо судьбе за её шутки и подарки, а также продолжать идти вперед, рука об руку с Пашей, ведя за собой наше общее счастье, и никогда больше не отпускать ни его, ни свои руки. – Влад, всё хорошо? – наконец достучавшийся до меня под конец вечера, Паша был немного взволнован. Работу мы покинули уже пару часов назад, а я всё витал в облаках, не замечая происходящего вокруг. – Да, всё просто прекрасно, – улыбаюсь, беря его за руку. – Я тут подумал кое о чём. – О чём же? – устраивается рядом поудобнее, попутно бросая взгляд на Стёпу, играющего в конструктор на полу. – Давай жить вместе? Я думал об этом и раньше, но именно сейчас понял, насколько это важно для меня. Глаза Паши выражали крайнее изумление, как и всё его тело в целом. Он застыл, подобно восковой фигуре. Разве что грудь часто вздымалась от резких вдохов и ресницы трепетали. Какой же он красивый. – Все втроём. Станем, наконец, семьёй. Пусть неправильной по меркам общества, – неловко улыбаюсь, вспомнив о возможных последствиях. – Но мне так надоело играть роль правильного человека в угоду незнакомым и чужим мне людям, жертвуя своим собственным счастьем. Его затянувшееся молчание тревожило. Надеюсь, моя болтовня об обществе не вынудит Пашу отказаться от всего, что есть между нами и не сменить место, а то и город, жительства. – Паш? – тихо зову, прощупывая почву. – Если ты считаешь, что ещё рано, то я пойму... Господи, Влад! Да закрой ты уже рот! И без твоих подсказок Паша найдет причину не съезжаться, так что прекрати их подкидывать! – Я не знаю... – неуверенно тянет мужчина, слегка оттаяв и уже начав суетится. – Стёп, – решаюсь на крайнюю меру. Нечестную, но в войне за любовь все средства хороши, да? В рамках разумного, естественно. – Хочешь, чтобы мы жили все вместе? Ты, твой папа и я? – Да! – недолго думая, счастливо выкрикивает малыш. – Хочу! Победно ухмыляюсь, ведь это именно тот ответ, на который я и рассчитывал. На моё счастье, Стёпа испытывает ко мне теплые чувства, ведь он видит, что его любимый папа стал больше улыбаться и совсем перестал плакать. – Использовать ребенка не честно! – тихо шипит Паша, пряча заалевшее лицо в декоративной подушке. – Я знаю, любовь моя, – обнимаю его, наклоняясь ближе к уху. – Но мне очень хотелось бы просыпаться по утрам и видеть твоё милое сонное лицо каждый день. А затем идти будить Стёпку, собирать его в сад, готовить оладушки вам на завтрак, и целовать вас обоих на прощание в щечку. Романтичная натура Паши быстро выстроит картинку в его голове по моим словам. Она ему понравится и он согласится, ведь эта картина будет невероятно прекрасной, полной семейного тепла и уюта, заботы и любви. Я и сам готов на всё ради претворения её в жизнь. – Хорошо, я согласен, – совсем тихо и не вполне уверенно. Но мне этого более, чем достаточно, чтобы счастье затопило всё моё нутро и с диким воплем "Ура!" разразилось на всю квартиру.