Ах, эти чёрные глаза

Тёплые волны омывали ноги девушки. Солнце ещё не палило, оно только начинало всходить. Офелия не любила приходить на море, когда там много народа. Крики, шум, мерзкие запахи еды отвращали её, не давали насладиться водой, яркой зеленью, растущей на берегу. Девушка ходила по берегу, давая волнам облизывать ноги. Обувь девушка держала в руках. Плоские камушки, попадающиеся под босые пальцы, казались ей удивительно красивыми. Когда Офелия только переехала в Сочи, она стала собирать их, чтобы положить в квартире на подоконник для украшения. Со временем камней стало столько, что они даже мешали на полу, и она в один день просто высыпала их в мусорный бак. Она выбрала этот город, как постоянное место жительства четыре года назад, но так и не обзавелась собственным жильем. Доход от книг позволял не работать стандартную пятидневку, но всё же этого было мало, чтобы купить квартиру. Офелия снимала небольшую студию на самом краю города. Там было совсем немного мебели, а добираться до моря надо приходилось больше часа. Но, девушку это не волновало. Главное, что на аренду уходило немного. И можно было тратить деньги на остальные желания. Она помирилась с Денисом, как только приехала. Хотя, их размолвку нельзя было назвать ссорой. Написав одно сообщение другу, она сразу получила в ответ несколько. И с того самого дня они не переставали общаться. Денис не был рад предложению Ивана, он считал, что артист решился на такое из собственной выгоды. Она и сама этого опасалась… Ожогин казался ей непонятным человеком. Офелия не хотела поддерживать артиста, она по сути ничего не знала о нём, и не могла быть уверена что он предложил создать мюзикл из лучших побуждений. Но в любом случае, ей, как автору произведения полагалось больше денег. И Денис, подумав несколько дней, сказал что он не против. Проблема оставалась только одна. Надо было связаться с Иваном. А у Офелии после их последней встречи началось какое-то странное состояние. Стоило ей вспомнить, как она прикоснулась к Ивану, поддержав его за плечи и всё тело заполняло странное тепло, которое девушка тут же прогоняла. Она не рассказывала об этом даже Денису, хотя раньше у неё не было секретов от друга. Офелия корила себя за то, что слишком быстро привязывается к людям из-за своего одиночества. Ведь, в реальной жизни у девушки было не с кем пообщаться. Только по переписке. Она утешала себя тем, что ни разу за месяц не полезла искать песни Ивана, смотреть его фотографии или что-то такое. Но это не помогало. Стоило ей остаться в своих мыслях, как она будто снова ощущала его плечи под своими руками, и слышала странные слова про «карие вишни». Что Ожогин тогда имел ввиду? Офелия до сих пор не поняла. Девушка не сидела без дела этот месяц, она начала писать новую книгу. На этот раз про утопический мир, где люди добровольно шли на эвтаназию, чтобы не жить в старости. Одна девушка нашла группу людей, которые идут против власти, и вместе с ней пыталась побороть этот устой. Заканчивалось всё трагично. Смертью. Как Офелия и любила. Книга шла хорошо, Денис с радостью помогал доработать некоторые моменты, а она поправляла его ошибки в книге про вампиров в шоу-бизнесе. Ранним утром Офелия ходила на море, днём в основном спала, а ночью писала, и гнала прочь дурные воспоминания о весенней поездке на презентацию. Всё было бы ничего, если бы Денис не написывал ей, с вопросами, почему она не связалась с Ожогиным по поводу мюзикла? Ведь, сама же предложила… А Офелия каждый раз находила новую отговорку, то говоря, что ей некогда и она работает над главой, то говоря что она устала, то говоря, что сделает это завтра. Дошло до того, что Денис сам предложил написать артисту, как коллега писательницы. И она пообещала, что позвонит Ивану сегодня утром. Сейчас же Офелия ходила по берегу, на ней было лёгкое голубое платье до пят, по ощущениям как из воздуха, мочила ноги в солёной водичке, и сжимала в руке телефон. Позвонить смелости не хватало. И тут, как назло, пришло уведомление о сообщении. Денис пожелал доброго утра, и спросил, что там насчёт мюзикла. Где-то вдалеке она увидела стайку медуз, отчего-то показавшихся ей очень красивыми. Офелии нравились эти прозрачные и холодные создания, которые таяли от солнца. Но сейчас ей надо было думать не об этом. Девушка тяжело выдохнула, и резко зашла в контакты, нажимая на номер Ивана. В конце-концов, не съест же он её. А эти странные чувства уйдут, ведь в реальной жизни артист вызывал у неё только раздражение. Прошел один гудок, второй, третий, и… И Ожогин так и не взял трубку! Но не успела писательница порадоваться, как увидела, что Иван перезванивает. Вот угораздило же её добавить его номер в список, от которого телефон принимал вызовы… Чтобы не мучиться долго, писательница сразу нажала «принять». — Да. — коротко и безэмоционально бросила Офелия, будто не звонила только что сама, а он позвонил ей. В голове заиграла шаловливая идея сказать, что она случайно. Или, что телефон сам набрал, лёжа в кармане… — Простите, кто вы? — произнёс женский голос с той стороны. Девушка на минуту замялась, и даже убрала телефон от уха, чтобы посмотреть на подпись. Да нет, это номер именно Ивана. — А вы кто? — непонимающе ответила Офелия, размышляя, кто же взял телефон артиста. Может, коллега по театру? Или же, секретарь? — Девушка, не морочьте мне голову. — женский голос явно был недоволен, в нём слышались угрожающие нотки. — Откуда у моего мужа ваш номер? И, почему вы у него подписаны, как «каряя вишня»? Это что вообще за шифр? Офелия мгновенно вспыхнула, и скинула звонок. Твою мать, почему Иван именно так её подписал… Девушка несколько раз выдохнула, чтобы успокоиться, но это не помогало. То, что трубку взяла Марина, она уже поняла, но желания говорить с женой Ожогина вообще не было. Сама она подписала его просто: «Иван, артист». Те чувства, которые писательница упорно давила в себе рвались наружу. Она не пускала их, не понимала ещё сама, что это такое. Почему незнакомый человек так волновал её? При этом, Иван абсолютно не был ей симпатичен. А вот эмоции от воспоминаний, как она пообщалась с мужчиной, всё внутри переворачивалось с ног на голову. Офелия знакомилась с мужчинами примерно раз в несколько лет, а о личном общении с кем-либо вообще не помышляла. А тут такое… Офелия больше волновалась от того, что пообщалась именно с мужчиной, хоть он был и старше, и не в её вкусе, и вообще подозрительным человеком. Но её душа чувствовала, ощущала, где-то в глубинах подсознания, насколько ей хорошо в его обществе. И вот это уже не поддавалось никакому объяснению. Учитывая, что они общались четыре раза, и три из них были ужасными. Уже столько лет ей казалось, что она вообще не может чувствовать. Только мимолётные увлечения, заканчивающиеся после первого сближения, и это всегда было в интернете… После того ужаса с одним человеком, который закончился очень сильной болью, и кошмарами по ночам. Именно эта боль лишила Офелию возможности чувствовать, быть эмоциональной. А когда эта возможность вернулась, девушка едва ли не начала задыхаться от количества эмоций. Телефон зазвонил опять, и она подняла трубку не глядя. Умирать, так с песней. Сама начала это. — Офелия? — от голоса Ивана, Офелия чуть не выронила телефон прямо в прибрежные волны. Глупо было надеяться, что ей резко станет всё равно. — Не молчи, пожалуйста. Я не знаю, что сказала тебе Марина, но это не влияет на моё предложение о мюзикле, если ты по этому поводу. И… — мужчина на секунду замялся. — И на нашу дружбу. — А мы друзья? — усмехнулась девушка, чувствуя как смущение отступает. Она научилась надевать маску с людьми, сделает это и сейчас. Он ничего не узнает, а интерес пропадет после чуть более продолжительного общения. Как было с кучей парней. Стоит только ближе узнать человека, придуманный образ померкнет, и все странные эмоции оставят. — А ты не хочешь? Я должен был сначала предложить, чем спрашивать об этом, наверное… — вопрос, подобный на тот, который прозвучал в самом конце их встречи, чуть не заставил маску треснуть, но Офелия сдержалась. — Марин, это просто писательница. Мы о мюзикле поговорим. Потом объясню. — послышалось в трубке, после чего возмущенный голос жены стал стихать. — Извини за это. Я вышел на балкон чтобы поговорить. Ты ещё здесь? Слышишь меня? — Что значит каряя вишня? — наконец, собралась с мыслями девушка. — Извини, если не вовремя. Я не хотела злить твою жену. — Кхм… — в трубке повисло молчание. Он задумался? Не хочет отвечать? Офелия не припомнила такой нерешительности за Иваном, хоть они и общались без году неделя. — Моя ассоциация с твоими глазами. Песня такая есть. Строка оттуда. «Не мигают, слезятся от ветра, безнадёжные карие вишни». На этот раз молчание повисло с обоих сторон. Офелия не знала, что ответить, и Иван похоже тоже. Слишком личная строка для двух незнакомцев. Личная, и ненужная. Девушка не понимала даже о чем идет речь. А он, видимо не знал, что сказать дальше. Оба словно избегали продолжения разговора. Она только и слышала его дыхание по ту сторону телефона, и время от времени глубокий вздох. — Мы договаривались о мюзикле. — наконец произнесла девушка, резко съезжая со странной темы. Этот артист видимо умел поиграть женскими сердцами… Ну, ничего. Она не собиралась давать себя в обиду. — Да, конечно. — ей показалось, что Иван был благодарен такой смене разговора. Но может, только показалось. Ей самой хотелось наконец поговорить о деле, а не каких-то вишнях, и песнях. — Ты подумала над моим предложением? Ты согласна? Поэтому звонишь? — Да. Я согласна, это было бы выгодно для нас обоих. — отозвалась Офелия, ощущая, как расслабляется. По крайней мере, пока разговор не заходил на какие-то странные темы, с Иваном можно было спокойно поговорить. — Прекрасно! — даже через телефон девушка почувствовала его улыбку, и невольно улыбнулась сама. — Мы могли бы встретиться, обсудить? Я предпочитаю живое общение с людьми. Чтобы можно было видеть лицо, с кем говоришь. — Встретиться? Я не в Питере живу. Я же говорила. — непонимающе ответила писательница, солнце начинало уже подпекать, и ей пришлось подняться. Пора было идти в сторону дома, прятаться от жары, и не выходить до самого вечера. Море плескалось, обдавая ее свежестью. Солёный воздух был напоен запахом водорослей. Офелия шумно дышала, пытаясь расслабиться. Где-то далеко крикнула птица. Кажется, это была чайка? Солнце висело прямо над головой, а между пальмами летали разноцветные бабочки с огромными крыльями. Надо было спешить, пока солнце не напекло голову. — А, точно. — он что, забыл об этом? Почему-то подобный факт показался обидным. — А где ты живёшь? Я могу взять выходные, и приехать к тебе. Надеюсь, не очень далеко? От таких слов Офелия чуть не выронила телефон, и в попытке поймать его грохнулась на колени прямо в воду. Платье, конечно же намокло. — Ну вот, одежду намочила… И как теперь домой идти. — тихо произнесла она, словно позабыв что ещё говорит по телефону. Привычка общаться самой с собой порой мешала в повседневной жизни. — Прости? — удивленно, и со смешком послышалось с той стороны. Она вообще с ним сейчас говорила? — Какую одежду? — Ой… — девушка ощутила неловкость, и тут же перескочила на другой вопрос. — Как твоя голова? Я должна была сразу спросить. — Меня уже давно выписали. Вообще не болит, хоть врач и говорил, что иногда может возвращаться. А ещё, медаль за первое место моя. — в последнем предложении прозвучала гордость, и Офелии безумно захотелось увидеть лицо Ивана именно в этот момент. Она не знала, как выглядит у него такая эмоция. Почему-то стало интересно. — Так что насчёт города? — Я очень рада, что ты получил свою победу. — после затяжного молчания ответила девушка. Сказать свой адрес почему-то ей было страшно. А как уйти от этой темы, Офелия не знала. — И, что голова больше не болит. — Ты игнорируешь моё предложение? Если не хочешь, я не поеду сам. Могу послать человека, либо ты приезжай. Встретимся где-нибудь в кафе в Питере. — с той стороны послышался смешок. Офелия прикусила губу, не зная, что сказать. Ей хотелось увидеть Ивана. Но в то же время она боялась этого. Она боялась, что вживую маска слетит, и она покажет то, что точно не взаимно. То, что она напридумывала себе от одиночества. — Фель? Что ты молчишь, ты утонула вместе со своей одеждой? Пошли разрешение хоть по почте тогда. — Что? — непонимающе переспросила девушка, будто выныривая из транса. Как он мог говорить столько и сразу, она вообще потерялась в куче его предложений. А Иван с той стороны откровенно смеялся, забавляясь. Ей стало неприятно. Она же не дурочка какая-то, терпеть смешки! — Прости. Просто подумал, как можно сократить твоё имя… Ответь хоть на что-то? Я не знаю, как говорить с тобой, если ты будешь только молчать, либо дышать мне в трубку. Я не умею читать мысли. — у него опять в голосе та нерешительность? Или ей солнце уже перегрело голову? Надо было надеть шляпку. Офелия устало покачала головой, собираясь с мыслями для ответа. — А где ты будешь жить, если приедешь? У меня маленькая квартира. — отозвалась она, в глубине души понимая, что её сомнения совсем не от этого. Ей было странным и неловким видеть самого Ожогина. Может, стоило согласиться на другого человека? Это спасло бы ситуацию… Вдруг тот другой человек тоже заинтересовал бы, и это оборвало бы ненужные мысли? — Ну думаю, я смогу снять себе номер в гостинице. — усмехнулся Иван, откровенно забавляясь такой неловкости девушки. Да уж. Давно его так никто не веселил. — Просто такие дела, как согласие на использование твоей книги надо подписывать вживую. Этого не сделать по телефону. Если ты боишься, не хочешь видеть меня, скажи. Ну не молчи ты, что же это такое. Ты в жизни хоть что-то говорила… Конечно он хотел встретиться только ради этого… А о чём вообще начала думать Офелия? Она даже сама не знала. Дурочка малолетняя. — Сочи. — наконец ответила она, и продиктовала свой адрес. Зачем? Если он будет жить в гостинице… Девушка укорила себя за очередную глупость. Вот, хочет показать себя нормальной, а выходит… Хоть топись в этом самом море от неловкости. — А твоя жена не будет против? — А с чего ей быть против моего нового контракта? — донеслось с той стороны, окончательно добивая Офелию. Конечно. Работа. Контракт. Деньги. А что она ещё ожидала от артиста? Хорошо, что она не позволила маске треснуть. — Ну, тогда до встречи? Ты в какой день приедешь? — тихо произнесла девушка, замечая над головой пролетающую кричащую чайку. Люди постепенно заполняли пляж, но она уже успела выйти из него. Осталось сесть на свой автобус, и мирно трястись в нем часик под солнцем. А дома наесться свежих ягод до отвала. Которые она вчера купила на базаре. Больше всего её привлекала сочная клубника. — Через дня два получается. — задумчиво отозвался Иван, уже выбирая самые удобные билеты на поезде в телефоне. — У меня сейчас нет выступлений, репетиции попрошу передвинуть. — Ладно. — так же безэмоционально бросила Офелия. Конечно, он на всё согласен ради работы. — Ты расстроена? — послышалось от Ожогина. Заметил таки. Хотя, какая ему разница? Абсолютно чужой человек. — Нет. Просто очень жарко. У меня от жары голова болит. — это была даже не ложь. Голова действительно начинала ныть от солнца. Ну где же этот автобус? Шляпки ей не шли, а были так необходимы… С худым телосложением, и короткими волосами её вообще путали с мальчиком. — Надо тебе мороженого съесть. Мигом охладит. Только им летом и спасаюсь. Какое ты любишь? — хоть Иван и улыбался с той стороны, это не обрадовало девушку. Она просто угукнула. Да… Нормально с ней не поговоришь. Будучи и сам интровертом, Ожогин с огромным трудом находил общий язык с такими же людьми. Он устало выдохнул, собираясь прощаться. — Ладно, тогда до встречи. Я скину тебе время прибытия, встретишь? — услышав положительное «угу», Ожогин положил трубку. А Офелия наконец залезла в автобус, заплатила за проезд, и написала Денису, что всё получилось. Дольше беседовать не было сил. Ей было до безумия обидно быть просто работой. Хотя, чего она ожидала от человека, которого едва знала? Ладно, это уже её проблемы с привязанностью к людям. Послезавтра он приедет, подпишет контракт, и исчезнет из её жизни. Девушка даже не хотела подбирать артистов, и следить за стихами. Пусть делает это сам. Но она понимала, что лгала самой себе. И, впервые вытащив наушники за этот месяц, Офелия зашла в Ютуб. В её ушах заиграл мистер «Джекилл и доктор Хайд». То, что она давно хотела послушать. И наконец решила себя не ограничивать. *** Собираться Иван начал только на следующий день. Анжелика явно не была рада его внеплановому отпуску на несколько дней, но таки согласилась, услышав причину. Новые мюзиклы ставили очень редко, в основном играли всем известную классику. Но, была ещё одна проблема. Жена. — Вань, объясни нормально, как ты связан с этой девушкой? Она лезла к тебе в палату, ты её подписал по особому! — Марина недовольно скрестила руки на груди, преградив мужу путь к чемодану. — Я же тебе говорил, она написала книгу, а я хочу по ней поставить мюзикл. Пусти, пожалуйста. — Ожогин попытался подвинуть жену, чтобы положить собранные для поездки вещи в чемодан. Но она не сдвинулась, всем своим видом показывая неверие и недовольство. — Ну, что с тобой такое? Ты никогда не ревновала меня ни к сотрудницам, ни к поклонницам. Ты знаешь, что это всё ничего не значит. — Да. Потому, что я не видела интереса с твоей стороны. — отозвалась Марина, поднимая голову. Хоть её муж и был намного выше, это не мешало ей ставить себя с ним на один уровень. — А сейчас ты сдвигаешь репетиции, берёшь отпуск за свой счёт чтобы что? Чтобы поехать к этой малолетней… — Прекрати. — резко бросил Иван, наконец обойдя жену, и погрузив вещи в чемодан. — Я просто подпишу с ней контракт. Всё. Этот мюзикл принесёт нам известность, много денег. Помнишь, ты хотела себе личную машину? Мы сможем себе это позволить. — Но… Но… — кажется, Марина уже начала сдаваться, увидев в желании мужа только получить выгоду. — Почему ты тогда закрылся, когда говорил с ней? У нас ведь никогда не было секретов, Вань… Что ты ей такого говорил, что мне нельзя услышать? — Иди ко мне. — вместо ответа произнёс Иван, и легко, словно пушинку, поднял жену на руки, после чего поцеловал несколько раз в губы. Она не была худой после трёх родов, но он спокойно держал её, не напрягаясь. Женщина обвила шею мужа руками, прижимаясь к нему всё крепче. Занятия в спортзале сделали его руки сильными, а тело выносливым, поэтому сейчас она не казалась ему тяжёлой, скорее она была просто тёплой и мягкой. Родной. Мысли же его блуждали вообще в другом месте. Ожогин просто хотел успокоить Марину, чтобы она не волновалась зря. Показать, что он никуда не денется. — Я люблю тебя. Не надо во мне сомневаться. Мне просто нужен этот контракт. — Я тоже люблю тебя, Ванечка… — прошептала Марина, обнимая мужа за шею, и целуя в губы на несколько долгих минут. — Очень сильно люблю… Мне очень страшно, наверное впервые за весь наш брак. Я не хочу тебя потерять… Из квартиры Иван вышел на час позже, чем должен был. Но он не опаздывал, ведь обычно выходил заранее. А сейчас просто успевал ко времени отбытия поезда. Он немного слукавил с Мариной, но не чувствовал себя виноватым за это. Ожогин постоянно вспоминал то посещение его Офелией в больнице. И как близко было её лицо… Оно даже несколько раз снилось ему. Но, Иван не позволял этим мыслям овладеть разумом. Хорошо, что Макс с сыном отправились сейчас в Турцию. Уж друг то точно не упустил бы возможности подколоть, узнав, куда собрался ехать артист. Больше никто из его окружения не знал об Офелии. Да и, не узнал бы. Поймав такси, и назвав адрес вокзала, Иван задумался. Он не мог сказать даже самому себе, что едет только ради контракта. Признаться, он вполне мог отправить какого-нибудь юриста заключить этот договор. Или, попросить Офелию приехать для подписания. Но… Но, ему хотелось увидеть её лицо вживую. Последний раз. После чего он уйдет в работу, чтобы купить Марине новую машину. И забудет этот странный интерес к писательнице. Если бы она согласилась на другого человека, он бы просто выкинул всё это из головы, и продолжил жить обычной жизнью. Ничего бы не изменилось в жизни их двоих. Но Иван сидел в такси, съезжая с привычной дороги жизни на абсолютно другую, неизведанную. *** Этого дня Офелия страшилась, и в то же время ждала, как никогда в жизни. Стоя на вокзале, она считала сколько минут осталось до прибытия. Безумно боясь, что маска безразличия треснет с приездом Ивана. Уже сейчас от мысли, что она увидит его тело заполняло тепло. Так не должно быть, не должно! Она давно уже не девчонка. Офелия должна думать, анализировать, и понимать, что этот мужчина женат. И что её интерес к нему не имеет права на жизнь. Да и, какой интерес, они виделись четыре раза в жизни. Позорище. Что она вообще знает о нём? Ничего. Иван может оказаться кем угодно, иметь какие угодно грехи. Девушка прикусила нижнюю губу, и мельком глянула на экран телефона. До прибытия оставалось две минуты. На вокзале стояла куча людей, некоторые из них были с плакатами, на которых написаны имена. Офелия хмыкнула. Интересно, если б она вышла с таким плакатом, что сказал бы Иван? На девушке была лёгкая белая футболка с мелким рисунком ромашек, и длинная бирюзовая юбка в пол, прекрасно охлаждающая ноги. Волосы немного подросли за месяц, но она пока не стригла их. Выглядело хорошо, и ещё не мешало. На вокзале объявили о прибытии поезда, а в следующую секунду девушка увидела его. Вроде бы она стоит перед тем вагоном, что нужно. Офелия ещё раз глянула в телефон, читая одну смс. Больше Иван не давал о себе знать. «Среда, 11:31, 3 вагон». Писательница подняла голову. Да, перед ней уже был третий вагон. Из которого выходили какие-то чужие люди. Толпа чуть было не снесла Офелию, но та вернулась на место, не дав себя утащить. Девушка наблюдала за каждым, кто спускался. Вот, женщина с ребенком, наверное приехали на море. Вот, престарелая бабуля, её обнял молодой парень. Наверное, приехала к внуку. А вот… А вот и Иван собственной персоной. Его даже не надо было стараться увидеть. Высокого мужчину можно было заметить даже за несколько метров. Ожогин спустился на платформу, и стал искать глазами. Он не увидел Офелию? Смотреть на него было просто невыносимо, тепло заполонило всё тело, и единственное что хотелось — убежать. Бежать, бежать, бежать к прохладному морю, чтобы утопить в нем все глупые мысли. Но, было уже поздно. Иван, улыбаясь, направился в её сторону. На нём была голубая футболка без рисунка, и чёрные шорты ниже колен. И конечно, тёмные очки. На голове красовалась серая кепка. Хотя, что это была такая себе конспирация он уже узнал на той презентации книги. — Привет. — коротко, но с улыбкой произнёс Иван, и протянул руки вперёд. Он привык обниматься при встрече со всеми знакомыми, и даже не задумался, прежде чем сделать это. Офелия даже не успела что-то сказать, или не дать к себе прикоснуться, как оказалась в крепких руках артиста. Её лицо уткнулось ему в грудь, в то время, как его ладони погладили её спину. И казалось, Ожогин не торопился её отпускать. На миг подумалось, что он видит со своим ростом, когда обнимается? Только воздух? Офелии было непривычно прижиматься лицом к груди, обычно она видела лицо, когда обнимала кого-то. Тот же Денис… Прижиматься к кому-то настолько выше, было странно, но всё же приятно. От него пахло дезодорантом, и немножко зубной пастой. — Привет… — очень тихо ответила девушка, очень осторожно, почти невесомо проведя руками по его спине. Она практически не коснулась, а только пробежалась пальцами по ткани его футболки, ощутив сквозь неё тело. Поднять взгляд девушка бы ни за что не решилась. Боялась, что он заметит, как она напряжена от простого приветственного объятия, которое определенно ничего не значило для мужчины. Иван убрал руки так же быстро, как и положил их на спину Офелии. Она не могла бы сказать, длилось приветственное объятие долю секунды, или же полчаса. Но ей оно показалось вечностью. — Я так устал от езды. Ещё и соседи ужасные попались, до утра почти говорили, и ели салаты с чесноком… — признался Иван, двигая чемодан к выходу с вокзала. — Всё что сейчас хочу — это хорошенько поспать… Долго ждала меня? У тебя тут такая жара… И в поезде душно. Я люблю Сочи, здесь красиво, и можно поплавать, но эта духота убивает… Ещё и комаров у вас много. Как покусают, потом всё тело чешется… — Ты сам решил ехать, я не звала. — безразлично пожала плечами Офелия, отводя взгляд. Она надеялась, что эта уловка подействует, и Ожогин не заметит, как подействовали на неё объятия. И сам его приезд. — А ты всё такая же вредная. И молчаливая. — отметил Иван, остановившись около кучи машин. — Сейчас, надо выбрать такси. — Меня Денис зовёт врединой. Даже чаще, чем по имени. — усмехнулась Офелия, получив в ответ задумчивый взгляд. — Денис… — казалось, мужчина совершенно позабыл об её друге. Это неприятно кольнуло. Да почему он вообще ничего не помнит о ней, в то время, как она старалась задавить тепло? — А, это тот, кто был на презентации? Он твой парень? — Разумеется, нет. — скривилась девушка, злясь на такой глупый вывод. — Почему всем так надо опошлять дружбу? — Извини, я не знал. Ты не представила его тогда. Ты вообще ничего тогда не говорила. — заметил Иван, снимая очки, и цепляя их за футболку. Взгляд его голубых глаз не мог не вызвать улыбку. Офелия отвела глаза, стараясь подумать о чём-то другом. Ожогин хмыкнул, но не стал комментировать. Он махнул рукой, и к ним подъехала синяя машина весьма побитого вида. Назвав таксисту не русской национальности адрес гостиницы, Иван засунул чемодан в багажник и занял место на заднем сидении. Офелия оказалась рядом, и это показалось ей слишком близким. — А зачем я еду с тобой, если ты хочешь лечь спать сейчас? Могли бы встретиться завтра… — произнесла девушка, стараясь отделаться от мысли о близости мужчины. При желании она вполне могла бы положить голову ему на плечо, но вместо этого отодвинулась подальше, и как бы вжалась в дверцу авто. — Просто хотел поговорить с тобой. Ты меня что, боишься? По телефону слова не говоришь, тут тоже… Я не покусаю тебя. — наконец спросил Иван, явно отметив неловкое состояние девушки. — Нет. — коротко буркнула Офелия, и отвернулась к окошку. За ним сменялись места, приближая к центру города. Что ж, оттуда ближе к морю… Но, оно и дороже. Упрёк в молчаливости раздражал девушку. Почему она должна изливать собеседнику душу? Она бы и рада что-нибудь рассказать, но язык не поворачивался с чужим человеком. — Фель? — не видя, она ощутила теплые пальцы Ивана на своём предплечье, но всё ещё не повернулась. — Если мы будем работать вместе у нас не должно быть каких-то недопониманий. Скажи сразу, если что-то не так. Я не такой страшный, как тебе могло показаться. Я очень даже неплохой человек. По крайней мере, стараюсь. Прозвучало нарциссично, наверное… Я не хотел. Ну конечно… Он опять говорит только о работе. Что ж, хорошо. Тогда писательница будет вести себя с ним исключительно формально. И говорить только про книгу. Так диалог пойдёт легче. — Всё нормально. — коротко произнесла она, придвинувшись чуть ближе. Только бы не соприкоснуться коленями… Главное было абстрагироваться от мыслей, это помогало не смущаться. — Как проходили твои репетиции? Я послушала «Джекилла и Хайда» на днях, мне очень понравилось. — Ах, эта работа. — усмехнулся, и как показалось, расслабился Иван. Хоть один вопрос задала, ура. Не нужно мучиться в попытке найти тему. — Она в своё время и принесла мне популярность. Но, на первом месте конечно, «Бал вампиров». Слушала его? — Офелия мотнула головой. — Бренной жизни краткий миг… Превратиться в бесконечность… Мир падёт у ног твоих... И любовь продлится вечность... — запел Иван, а девушка не могла не улыбнуться. Все же, первое впечатление о том, что он посредственный певец, было ой каким ошибочным. — А вы чёй-то, известный какой-то? — на ломанном русском произнёс таксист, обращая на себя внимание. — Ну можно и так сказать. — уклончиво ответил Иван, явно не желая вступать в диалог с человеком, который не знает искусства. И недовольный тем, что его прервали. Он только поймал тему для беседы… — А вы это, автогра́ф мне дадите? Моя жёнка любит всяких известных. — поставив ударение не там, беззубо улыбнулся таксист. Иван же просто кивнул. Больше они не заговаривали в машине, а как она доехала, Ожогин оставил автограф водителю, заплатил, и свободно выдохнув двинулся к отелю. — Мне казалось, ты любишь поклонников... — заметила Офелия, чувствуя, как понемногу расслабляется рядом с Иваном. В конце-концов, им действительно ещё вместе работать. И, это должно быть комфортным для двоих. — Не люблю глупых. — бросил Ожогин, задерживая руку на двери отеля. — Вот Макс тоже водитель, но не чета этому… — Только не Макс! — махнула рукой Офелия, чем вызвала смех у Ивана. — Опять смеёшься надо мной? — Нет. — продолжил смеяться артист, на что девушка обиженно поджала губы. — Он хороший человек, просто флиртовать не умеет. Да и вообще не знаю, почему он с тобой заигрывать стал. Ты же намного младше. Видимо, от одиночества… — Да уж. — неоднозначно отозвалась девушка, немного задетая последним предложением. Уж не считает ли её Иван неразумным ребёнком из-за возраста? Она поймала себя на мысли, что до сих пор не знает, сколько ему лет. Читая биографию месяц назад, Офелия не обратила на это внимание. — А сколько тебе лет? — Сорок два. Зайдешь со мной, или подождёшь на улице? — не став акцентировать внимание на возрасте, Иван наконец открыл дверь. — А сколько мне, не спросишь? Да и зачем мне туда заходить, ты же спать пойдёшь. — отозвалась девушка, чувствуя ещё большую неловкость. Она неформально общалась с человеком, который был старше её ровно на двадцать лет. Никогда раньше ей не доводилось общаться с такими… Ну, старыми не скажешь. Взрослыми? О чём с ним вообще беседовать? Вспоминать, как хорошо жилось в союзе? Хотя, он там не так долго и жил, судя по возрасту… Может, стоило вспомнить отчество? И, вернуться к «вы»? — А что это изменит? — пожал плечами Ожогин. — Ты могла бы просто подняться со мной, посидели бы в комнате. Всё лучше, чем в этой жаре стоять. А вечером я вообще хотел поплавать. Я этим тоже занимаюсь на соревнованиях. Бег, велосипеды, и плавание. — Ну, давай зайду. — сказала Офелия, понимая что сейчас чуть ли не подписала себе смертный приговор. Вряд-ли она сможет перестать смущаться, если окажется настолько близко с артистом. Неприятно кольнуло, что он даже не попытался узнать о её возрасте или чем-то ещё. Ну, конечно. Она же была только «работой». Благо, зарезервированный заранее номер, не требовал долгой возни с документами. Показав паспорт, и конечно же пообещав администраторше позже сфотографироваться, Иван получил заветный ключ, и уже спустя пару минут Офелия зашла вместе с ним в прекрасный номер. Да уж. Он не шел ни в какое сравнение с её квартиркой, где была старая кровать, стул и пожалуй всё. Ну, ещё плита, и холодильник. Больше ни одного предмета мебели. — Я схожу в душ, и подойду к тебе. Хочется смыть эту дорожную пыль. — произнёс Иван, и двинулся в сторону ванны. Офелия кивнула ему, и уделила внимание комнате. Большая, явно мягкая кровать, стол на котором стояла вода в бутылке, мини холодильник, кресло у стены, и ещё множество мелких предметов… Девушка решила присесть на кресло, и подождать Ивана там. Думать о том, что он сейчас совсем рядом в душе она не стала. Лучше поразмышлять о предстоящей работе по собственной книге. — Я всё. — донеслось со стороны, Офелия взглянула на Ивана, и едва смогла сдержать смех. Наверняка большой для других белый банный халат, едва доходил ему до колен, а рукава прикрывали локти, и всё. Мужчина пригладил рукой помытые волосы. — Что-то халат великоват для тебя. — усмехаясь, проговорила девушка, и тут же получила укоризненный взгляд. Но в нём был и смех, скрытый за попыткой быть серьёзным. — Да, тоже думаю. Наверное, надо без него. — бросил Иван, но снимать халат не стал. О мужчине без халата Офелия предпочла не думать. Слишком сильный жар пронзал тело от этого. — Прости, я видимо сильно переоценил себя… У меня сейчас нет сил на беседу. Ты могла бы подождать здесь, пока я посплю, если хочешь? Хотя, тебе наверное будет скучно. Прости, правда было глупым звать тебя сюда… — Нет, я лучше пойду домой. — поднялась с дивана Офелия, и оказавшись рядом с Иваном постаралась задержать дыхание. Вдыхать аромат геля вместе со свежевымытым телом было совсем перебором. — Хорошо. Тогда, завтра обсудим книгу и мюзикл. А сегодня вечером, придёшь со мной поплавать? Любишь вообще? — Иван, не скрываясь, зевнул и потянулся. — Я не умею. — тихо произнесла девушка, почему-то чувствуя себя неловко. Ну да, рядом с ней мастер спорта, а она даже на воде не может удержаться. Только и делала, что ходила помочить ножки… — Что ж, это повод научиться… Я позвоню тебе. А сейчас, извини. — отозвался Ожогин, и указал взглядом на постель. — Хочу отдохнуть. — Конечно. До свидания. — попрощалась Офелия, наконец-то вдохнув только за дверями номера. Всё хорошо. Осталось вытерпеть эти пару дней, подписать контракт, и она забудет артиста. Продолжит жить своей жизнью. Вот только в голове крутилась предательская мысль, что жить как раньше уже не получится, как ни старайся. *** Поспать Ивану так и не дали. Стоило ему только прилечь, как телефон буквально стал разрываться от звонков. Он проигнорировал Марину, Макса, да даже Лену, но когда позвонила главная из театра, заволновался. Может, что-то случилось дома? Раз все так стремятся до него дозвониться. Подняв трубку от Анжелики Эдуардовны, она заведовала спектаклями, говорила что и когда ставить, выбирала артистов, Ожогин сонно проговорил «да», надеясь что этого хватит. Дальше пусть говорит сама. — Иван, ты там совсем обнаглел? Нет, я понимаю, артисты часто заводят любовниц, но чтобы так! — надрывисто, и как всегда слишком тонко отчитывала его Анжелика. У мужчины всегда начинала болеть голова от бесед с ней, и он старался как можно быстрее отделаться. — А ты точно туда звонишь? — всё ещё в полусне чуть хриплым голосом отозвался Ожогин. — У меня любовниц отродясь не было. Я не единственный Иван в театре, если что. — В интернет зайди. — коротко бросила Анжелика, явно не желая тратить больше времени на артиста. — Я плевать хотела на твою личную жизнь, но когда мне позвонили и начали говорить что мой театр это обитель разврата и блуда, я уже не вытерпела. — главная никогда не давала сказать после неё, поэтому попросту бросила трубку. Ивану не хотелось сейчас разбираться, кто и что про него наплёл, и он попросту закрыл глаза, надеясь поспать ещё. Но не тут то было. На этот раз позвонил Макс. — Ну, что? Мне дадут поспать или нет? — Ожогин недовольно перевернулся на спину, вжимая голову в подушку сильнее. — Вань, ты мне говорил что она молодая, а сам что? Нет, я понимаю конечно, вечно хранить верность сложно, и я не осуждаю тебя. Но, ты мог хотя бы не так открыто? — обратился к мужчине друг, но тот даже не стал дослушивать клевету, а попросту скинул трубку. Что там про него наговорили? Какой блуд? Наверное, какая-то особо отчаянная фанатка сфотошопила с ним голые фотографии. Иван раньше не попадался в такое, но знал от коллег, что это возможно. Ожогин уже полез в интернет, чтобы посмотреть что про него написали, как позвонила Марина. — Нет… — устало вздохнул Иван, жена итак вымучила его ревностью к Офелии, а сейчас ещё и будет ругаться из-за этой фанатки… — Да? — Сейчас же возвращайся домой! Как ты мог так меня опозорить? — по её голосу, мужчина понял, что Марина плачет. Ну, почему все так легко покупаются на ложь? — Марина, не верь всему, что видишь в интернете. Потом поговорим. — бросил Иван, и скинул звонок. Его уже откровенно достало такое количество обвиняющих людей. Они даже не удосужились узнать, правда или нет! А он даже не знал, в чём его обвиняют… Скинув звонок от театральной подруги, Иван таки вбил в поиск в интернете своё имя. И тут его глаза полезли на лоб. Тут и там вылезали кричащие заголовки: «Ожогин свинтил в теплые края с молодой любовницей!», «Новая любовь звёзды русских мюзиклов!», «Главный женатик уже не так и женат?», «Разврат в Питерском театре!», «Граф Фон Кролок нашел новую жертву?». Он даже не стал заходить ни на одну страницу. Тут и там вылезало фото его приветственных объятий с Офелией, а следом фото, как они заходят в отель. — Твою мать… — простонал от отчаяния Иван. Как он ненавидел этих недо-папарацци. Ладно. Это решаемая проблема. Он просто выйдет в прямой эфир в инстаграме вместе с Офелией, и расскажет что она создательница его будущего мюзикла. Всё не так страшно. Всё поправимо. Ожогин тут же набрал номер девушки, чтобы договориться, и искренне понадеялся, что она ещё не увидела этого вороха бреда. — Не надо сюда звонить. — послышалось с той стороны трубки, и Офелия уже почти скинула, но Иван постарался опередить. — Стой, не сбрасывай. Ты ведь сама понимаешь, какой это бред. Я просто расскажу кто ты общественности, и эта гадость исчезнет из интернета. Только не игнорируй меня. Не молчи сейчас, как обычно… — на одним выдохе проговорил Иван, искренне надеюсь, что девушка слышит его. Он нахмурил лоб, и тяжело выдохнув, помассировал виски. Головная боль, ушедшая после травмы, казалось начала возвращаться. — Я даже не знаю, где они нашли мой номер. И как они смогли позвонить через мой запрет. — наконец послышалось от Офелии. Она говорила, и даже через телефон слышалась ярость. — Но, мне позвонила уже сотня девиц с обвинениями, что я увожу мужа из семьи. Ты застал меня перед магазином, я собиралась купить новую симку. — Хорошо, это выход из ситуации. Только позвони мне, чтобы я узнал номер. — Иван поднялся с кровати, откинув одеяло. Он любил спать вообще без одежды, благо номер был на четвёртом этаже, и его не было видно в окно. Хотя, вспомнив этих папарацци, Ожогин поспешил надеть трусы. Не хватало ещё такие свои фотографии увидеть на сайтах… — Давай я сейчас приеду? Выйдем в прямой эфир в инстаграме. — Не знаю. — Офелия явно не была бы рада увидеть его. Хотя Иван помнил, как горели её глаза, и как она легко смущалась при встрече. Неужели их, только начавшуюся зарождаться дружбу так легко разрушить? Он не любил разбрасываться людьми, с которыми можно было построить что-то… А девушка показалась именно такой. Своей непосредственностью, и стеснительностью она показывала себя, как неплохого человека. А Ожогин был не против впустить таких в жизнь. — Это выход из ситуации. Я приеду к тебе, у меня же записан адрес. Ты мне его сама сказала, не знаю, зачем. Я не планировал к тебе в гости. — Иван сел на кровать, одной рукой подперев голову. Не так он представлял этот короткий отпуск на море. — Пожалуйста, не молчи. Я не умею по дыханию определять ответ. Офелия, если бы будешь молчать, я приеду без твоего согласия. — Ладно. Приезжай. Я позвоню с новой карты. — со вздохом произнесла Офелия, после чего положила трубку. А Ожогин начал одеваться, после чего пулей вылетел из отеля. Он хотел избавиться от проблемы как можно скорее, а позже всё-таки немного поспать. И быть осторожнее со своими знакомыми, зная о фотографах в кустах. *** Офелия буквально кипела от ярости. Те хорошие чувства и смущение от Ивана умирало с каждым звонком незнакомки. Вернувшись домой, она хотела поработать над книгой, чтобы отвлечься от мыслей. Тело всё ещё чувствовало его тепло от объятий, а перед глазами стоял сам Иван в том самом халате не по размеру… Девушка коротко написала Денису, что артист приехал, и скоро подпишут контракт, не став вдаваться в подробности. Она поймала себя на мысли, что стала слишком много скрывать от друга. Но и рассказать о том, что сама не понимала, она не могла. Денис написал: «наконец-то!», и пообещал поехать с ней в Питер, чтобы подбирать артистов, и следить за стихами. Офелия была рада, думая, что рядом с другом будет меньше стесняться. Да и, они виделись так редко, больше проводили время за перепиской. Она скучала по близкому человеку. Но хорошее настроение, и предвкушение от встречи этим вечером поломал телефонный звонок, в котором её обвинили в путанстве, и разрушении семьи. Не став дослушивать, Офелия полезла в интернет, но ей не дали это сделать. Позвонив второй, третий, двадцать пятый раз. Все говорили одно и тоже, и обвиняли её в разводе Ивана. Апогеем стала Марина, которая позвонила, кажется сорок третьей. — Малолетняя дрянь, не смей трогать моего мужа! — с той стороны слышались слёзы, голос жены Ивана срывался. — Надо было тебя уже тогда в палату не пустить! Я знала, что всё не просто так! — Я не трогаю его, успокойся. — устало произнесла Офелия. Как же ей надоела эта ревнивая жена. Она сама не могла назвать Ивана даже другом, пусть и смущалась в его присутствии. Но, это было от недостатка общения. Никакой близости между ней и артистом и в помине не было. Только «работа», как обозначил он сам. — Не смей его удерживать! Уж поверь, девочка, у нас крепкая семья, и я прощу ему измену. А у тебя будут проблемы. — плакала Марина с той стороны. У Офелии не было ни малейшего желания с ней беседовать. — По-моему, это у тебя проблемы, если ты веришь фейкам, а не мужу. Между нами ничего не было, и не будет. Он подпишет контракт, и вернётся к тебе. — она бросила трубку, и нацепив солнечные очки в виде сердечек, вышла из квартиры. Девушка вознамерилась купить новую сим-карту. Терпеть этот бред было невыносимо. Уж лучше бы ей так звонили фанаты с признаниями в любви к книгам, чем эта гадость. Телефон опять зазвонил, и Офелия даже не глядя злобно выпалила: — Не надо сюда звонить! — Не сбрасывай, подожди! — послышалось с той стороны. Ну, конечно. Как он мог не позвонить? Умом девушка понимала, что Ожогин не виноват, но её слишком вымотала эта ситуация, и хотелось сорваться хоть на ком-то. Она не чувствовала сейчас смущения. Только раздражение, как в самом начале знакомства. Закончив разговор слишком быстро, и понадеявшись что хоть после эфира артиста от неё отстанут, Офелия с удовольствием кинула симку в мусорку. Со звонками было покончено. Осталось только дождаться его. В голове пролетели мысли, как артист будет в её убогой квартирке? Но следом подумалось, что надо позвать его в квартиру похуже, чтоб отомстить за этот телефонный террор. Хоть Иван и не виноват. Но он мог и не обнимать её при всех, зная что рядом любопытные! *** Район, выбранный Офелией поразил Ивана в нехорошем смысле слова. Она действительно жила в этом ужасе? Тут и там валялся мусор, виднелись сомнительные личности, и Ожогин на секунду подумал, что будь он чуть пониже и послабее, его бы уже ограбили. Поспешив как можно скорее пробраться сквозь неблагонадежный район, артист остановился у дома, адрес которого назвала девушка. На двери не было ни то, что домофона, вообще никакого замка. Приходи кто хочешь, бери что хочешь. Ивана передёрнуло от ощущения небезопасности. В его собственном доме была охрана, видеонаблюдение… О такой халатности, как в доме Офелии, он последний раз слышал лет двадцать назад. И искренне надеялся, что подобного ужаса больше не существует. Лифт, конечно же не работал. Ивану пришлось подниматься на третий этаж пешком. На его шаги выглянула жуткого вида старушка, пробормотав «ходют тут всякие», хотя именно это Ожогину хотелось сказать про неё. Оказавшись у двери, мужчина хотел позвонить, но звонка не нашлось. Тогда он попросту постучал. Дверь открылась мгновенно, и Офелия буквально втащила его внутрь. — Не дай Бог твои сейчас ещё увидят, что ты ко мне пришёл… — полу-шепотом проговорила она, запирая дверь на два замка. Ну, хоть какая-то безопасность была. Иван окинул взглядом девушку, и заметил что на ней только растянутая жёлтая футболка выше колен. — Может оденешься? — бросил он, проходя дальше, и не замечая вешалки или какого-то шкафа в коридоре. Благо, сейчас было лето, и ничего не надо было повесить. — Я у себя дома. Проходи. — донеслось из глубины студии, и Иван прошёл дальше, отмечая небольшую кровать, на которой лежал ноутбук. На стуле рядом лежала коробка из-под пиццы, в которой был ещё один кусочек. — Как ты тут живёшь? Это же… Промолчу. — хоть Ожогин и не хотел обидеть Офелию, подобный вопрос сорвался сам собой. — Мне нет дела до быта, или чего-то такого. Главное, что в душе. — коротко бросила девушка, явно не желая вдаваться в подробности. — Включай свой эфир, я не хочу это терпеть больше. — Если ты выйдешь в эфир в одной футболке, нам вряд-ли поверят, что мы сотрудничаем… Надень штаны какие-то? — задумчиво протянул Иван, и потянулся к оставшемуся кусочку пиццы. Он не любил вредную еду, но иногда можно было себе позволить. Он отработает вечером, за плаванием. — Ещё и еду мою крадёт… — недовольно проговорила Офелия, присаживаясь на кровать. — Просто не будешь опускать камеру слишком низко, и никто не увидит, в чем я. Иди сюда. Последняя фраза прозвучала уж слишком двусмысленно, и Иван замер, не донеся кусок пиццы до рта. Его голубые глаза внимательно посмотрели в карие, но девушка не стала поддерживать эту игру, а попросту отвернулась. Ожогин сел рядом с ней на кровать, и обратил внимание на тату на её ногах. На левой виднелась змея, будто опутавшая ногу, а на правой был огромный осьминог, обхвативший щупальцами корабль. Не думая, что делает, Иван прикоснулся пальцами к осьминогу, и повел по ноге Офелии, как бы обводя контур тату. — Ты чего? — тихо произнесла девушка, Ожогин не мог не заметить, что по её ноге побежали мурашки. Тут же убрав руку, он поднял голову, и увидел, как близко к нему сейчас Офелия. Даже ближе, чем тогда в палате. Было ошибкой садиться рядом. Теперь сны не отпустят его. — Иван? Артист дёрнул головой, моргнул, и кажется только сейчас смог вдохнуть. Он отвернулся, избегая неловкости, и наконец откусил пиццу, второй рукой открывая инстаграм. — Просто расскажем про мюзикл и всё. — никак не комментируя ситуацию, Иван повернулся обратно к девушке, и отметил что она, кажется тяжелее задышала. Может, ему только показалось. Не имеет значения, её эмоции — её ответственность. — Конечно. — Офелия кашлянула, как будто подавилась, и провела рукой по тёмным волосам. Взгляд зацепился за тату с какими-то персонажами. Нет, он не будет сейчас спрашивать. Не будет переходить на совсем неловкую тему. Это её личное дело. Ожогин открыл прямой эфир, и стал ждать, пока подтянутся люди. Зрители, как и ожидалось, с первых секунд стали писать про измену, увидев Офелию рядом. — Мне не в чём оправдываться перед вами. — спокойно, и безэмоционально начал Иван. Офелия на секунду удивилась, она не помнила у него такого холодного, и безразличного тона. — Это должен был быть секрет, но вы узнали всё сами. Девушка, сидящая рядом — писательница. — Да. Я автор «По ту сторону палаты». — добавила Офелия, не желая читать комментарии про позорных лжецов. — Мы встретились с ней, чтобы подписать контракт о сотрудничестве. Если всё получится, через несколько месяцев вы увидите совсем новый мюзикл. Всё остальное — сплетни дураков. — Ожогин нажал кнопку выхода, и сохранил эфир на 24 часа. Больше он не хотел говорить с фанатами. — Популярность приносит слишком много проблем. — наконец произнесла Офелия, немного отсаживаясь от Ивана. — Я им всё объяснил. Дальше их проблемы. — бросил Ожогин, после чего широко зевнул. — Честно, у меня нет сил сейчас ехать обратно. Я могу остаться у тебя? — Подтвердить слухи? — усмехнулась девушка, на секунду показалось, что к ней вернулись те, прошлые эмоции. Которые были сегодня утром. — Я же не собираюсь с тобой спать. Только спать. — усмехнулся Иван двусмысленности слова, на что Офелия просто закрыла лицо руками. Переборщил? Он просто хотел более членораздельный, а не односложный ответ… — Это шутка, Фель. Я никогда не прикоснусь к тебе. Мы просто друзья. — Спи уже. — выдохнула девушка, так и не убрав рук. По голосу показалось, что она расстроилась? Нет, это наверное недосып говорит за него. — Если поместишься. — Я спал и в более коротких кроватях. — отозвался Иван, растягиваясь на этой маленькой кровати, и отмечая, что ноги свисают совсем немного. Можно было отдохнуть. — Они перестанут писать и звонить, не волнуйся. Просто вцепились в выдуманную новость, чтобы разнообразить свой скучный день. — добавил он, поворачиваясь на бок. Сон начал окутывать разум, как вдруг он почувствовал, что его накрывают одеялом. — Это ты тогда была в поезде? — А кто ещё? Мы же ехали вдвоём. — отозвалась Офелия, и осторожно примостилась рядом, открыв ноутбук. Их разделяли какие-то несколько сантиметров. — Надеюсь, мне не придётся менять квартиру из-за них… — На твоём месте я бы поменял её и без моих фанатов. Но, это твоё дело. — усмехнулся Иван, чувствуя как его заполняет какое-то необычайное тепло. Наверное, это просто радость от того, что проблема решилась. Сквозь сон он слышал, как девушка что-то печатает, но это не мешало. Что ж, её убогий выбор квартиры радовал единственным — тут было прохладно. В то время, как в его номере хотелось снять кожу от жары. *** Тепло. Не летняя жара, просто приятное телу тепло окутывало девушку. Сквозь сон она слышала чьё-то дыхание, но не задумывалась о том, кто это. Переживания и ночное бодрствование увели Офелию в привычный дневной сон. Она лежала на боку, с краю кровати, а на её животе была рука Ивана. Мужчина нечаянно обнял её во сне, расслабившись и позабыв, где находится. Обоим было тепло и уютно, просыпаться совершенно не хотелось. Ожогин лежал на животе, в то время как его рука прижимала к себе юную писательницу. Она же попросту пока не поняла, что случилось, и наслаждалась теплом. Редко когда сон был таким хорошим, не беспокойным. Но, ничто не может длиться вечно. Очередной телефонный звонок заставил Офелию недовольно поморщиться, а Ивана открыть глаза. Он сразу заметил, что именно сделал во сне, и моментально убрал свою руку. Девушка пока не проснулась, и артист с облегчением выдохнул. Не придётся объясняться перед ней. Он не собирался рассказывать об объятиях во сне, ни за что. Это было бы слишком странным для людей, которые просто работают вместе. Да и, она со своей стеснительностью померла бы. Иван перевёл взгляд на окно, увидев, что уже наступили сумерки. А после он опять взглянул на Офелию. Девушка забавно подложила руку под голову, вторая же свешивалась с кровати. Ожогину нестерпимо захотелось запечатлеть это на фотографии, просто для того, чтобы когда они перестанут общаться, окончив работу, у него было что вспомнить. Он бывало фотографировал друзей на память, как и его... Достав из кармана шорт телефон, Иван включил камеру, и быстро, словно мальчишка, сделал пару фотографий. А после попытался разбудить Офелию, потому как её телефон не умолкал. — Вставай, тебе звонит кто-то очень настырный. Вставай, иначе я выкину твой телефон в окно. — проговорил Иван, проведя кончиками пальцев по щеке девушки. Та забавно поморщилась, и, открыв глаза, и увидев его вздрогнула. — Я забыла что ты тут… — произнесла Офелия, наверняка чувствуя себя очень неловко — Давно не спишь? — Твой телефон разбудил. Я пытался не слушать, но звонят уж очень навязчиво. — указал взглядом на мобильный Иван, а затем потянулся за ним и вручил девушке. — Вряд-ли это фанаты, ты же поменяла симку. Ответь уже звонарю этому. — А? Ну да… — неопределенно пробормотала она, зевнув, и потянувшись руками вверх. Футболка задралась, и на долю секунды Ожогин увидел очертание тату и на животе. — Там тоже тату? — заметил он, указав на оголённый участок кожи. Офелия мгновенно прикрыла тело одеялом, и отвернулась от него. Но пылающие щеки невозможно было не заметить. — Извини, не хотел, чтобы ты чувствовала себя неловко. Я могу выйти на балкон, чтобы ты спокойно поговорила. — Давай. — попыталась улыбнуться писательница, но её неловкость это никак не убрало. Иван поднялся с кровати, и направился в сторону небольшого балкона. Хоть бы он не обвалился в этом старом и жутком доме. Офелия осталась наедине с собой. Не желая оставаться в мыслях, она посмотрела на телефон. Денис? Это что-то новое. За полтора года дружбы они никогда не созванивались, только переписывались, и совсем редко — встречались. Более того, Денис звонил по видео, что было максимально странно для парня. — Что-то случилось? — вместо приветствия начала Офелия, нажав на кнопку принять. У друга на лице как всегда была маска от короновируса. Интересно, он когда один дома тоже в ней ходит? Или, рядом с собой расслабляется? — Ты правда спрашиваешь? — в голосе друга слышалось недовольство, хоть он и оставался спокойным. Девушка в очередной раз позавидовала такой способности. — Твои фотографии с Иваном разве что на стенах не расклеили. Я не верю в бред, что пишут, но… Но я волнуюсь за тебя. Как ты справляешься с этой клеветой? — Да что тут скажешь… Его фанаты оборвали мне телефон, но я уже поменяла номер. Мы записали с ним опровержение, надеюсь отстанут. — отозвалась Офелия, чувствуя тепло внутри от переживаний друга. Он очень редко говорил о своих чувствах. Зачастую просто шутил, или помогал с книгами. Знать, что ему не всё равно на неё, было приятно. — С ним? — переспросил Денис, будто услышав только это слово. — Он с тобой сейчас? — Ну, да. — неоднозначно проговорила девушка, не рассказывая в подробностях, что они только что спали вместе. Стоило только на секунду подумать об этом, как по телу побежали мурашки. — Дай мне поговорить с ним. — уверенно заявил Денис, вызывая у Офелии удивление. — Я просто не хочу, чтобы он сделал тебе больно. Ты не осознаешь, что делаешь, когда привязываешься к человеку. Я это прекрасно помню. Я помню всех твоих недо-парней, за которыми ты бегала после недели знакомства. — Я не привязана к Ивану! Зачем ты вообще ворошишь прошлое? — слишком быстро и невнятно выпалила девушка, явно выдавая себя. — Ему скажешь. Не мне. — в голосе Денису послышалась усмешка, жаль он не снял маску, показать свою улыбку. — Я не буду говорить ему ничего такого. Просто попрошу одну вещь. — Ладно… — с сомнением, и огромным нежеланием протянула Офелия, поднимаясь с кровати и босиком направившись к балкону. Камера опустилась чуть ниже, показывая Денису, в чём она одета. — Я надеюсь ты с ним не?... — неопределенно проговорил рыжий парень, вызывая у подруги пунцовый цвет щёк. — Конечно нет, Денис о чём ты думаешь вообще… — она не стала ничего уточнять, его вопрос был понятен и без того. Постучав по окну балкона, и позвав Ивана жестом в комнату, Офелия сказала ему — С вами хочет поговорить мой друг. — После того, что только что было опять на «вы»? — усмехнулся Ожогин, забирая её телефон себе. — Да? — У нас ничего не было. — уже не зная, куда себя деть от смущения, Офелия побежала в ванну. Она просто открыла холодную воду, и несколько раз потрогала горящие щеки мокрыми и прохладными ладонями. Ей не хотелось прислушиваться к голосам, если Денис хотел попросить что-то наедине, то пусть попросит. Офелия была уверена в друге, он умел хранить тайны и не стал бы раскрывать ничего особо личного Ожогину. Выключив воду, писательница прижалась затылком к стене ванной и тихонько сползла вниз, присаживаясь на корточки. Мысли в голове не бегали, нет, они летали, перемежались между собой, не давали адекватно реагировать на ситуацию. Она только что спала с чужим мужчиной на одной кровати. Считается ли это за измену его жене? Значит ли это, что она таки оправдала слухи? Иван приехал к ней только ради этого? Кто даёт гарантию, что он не изменяет жене постоянно, выбирая девочек со слабой психикой, которые легко привязываются? — Господи, откуда ты вообще взялся на мою голову… Надо было соглашаться на другого человека. — протянула Офелия, закрывая голову руками. Она была похожа на маленький комочек, который стоял, как украшение ванной. Тело ещё помнило это тепло, тепло, которого никогда не было, когда она спала одна. И как девушка вообще отключилась? Офелия казалось, только на секунду прикрыла глаза, и тут же проснулась от того, что её гладят по щеке. Руки ещё сильнее вцепились в несчастную голову, словно желая её оторвать, и выкинуть, чтобы не мучили мысли. Вдруг она услышала шаги, направляющиеся в её сторону, и пожалела, что не умеет телепортироваться. Объясняться вообще не было желания. Может, просто забыть, что было? Дверь открылась, впуская в ванну Ивана. — Ты куда убежала? Бегать от разговора не выход. Всегда же можно обсудить. — озабоченно спросил Ожогин, замечая сжатую в комочек девушку у стены. Он тяжело выдохнул, и не долго думая, опустился на пол рядом. Его длинные ноги упёрлись в ванну, да и вообще было ощущение что большую куклу засунули в игрушечный домик для маленьких. Это вызывало слабую улыбку у Офелии. — Так, Фель. Я не понимаю, почему ты так реагируешь. Ничего страшного ведь не произошло. — А ты каждый день так засыпаешь с чужими девушками, вместо жены? — произнесла она, отнимая руки от головы, и глядя прямо в голубые глаза напротив. — Нет. — тут же ответил Иван. То, что это была правда не стоило сомнений. — Я никогда не изменял жене. И я не считаю за измену то, что мы просто рядом заснули. Когда мы катались с друзьями на велосипедах с ночёвкой в горы, мы тоже рядом спали. В этом нет ничего такого. — Для тебя может быть… — неоднозначно проговорила Офелия, вытягивая ноги вперёд, и отмечая что они намного короче чем у Ивана. Она не могла потрогать ими ванну. — Я никогда не спала на кровати с чужими мужчинами… — Ну значит, первый раз. Это просто случайность, которая произошла из-за моей усталости. — пожал плечами Ожогин. Было видно, что ему не очень приятно обсуждать эту ситуацию. Он не смущался, нет. Просто не хотел. — Что Денис сказал? — уже более спокойно произнесла девушка, всё ещё глядя в глаза артиста. Тот тоже не отводил взгляд. Но, это было намного менее неловким, нежели проснуться с ним рядом. — Да ничего такого. — Иван потянулся к ладони Офелии, и осторожно сжал её пальцы в своих. Писательнице хотелось одновременно двух вещей. Убрать руку, и ни за что не убирать. На этот раз она дала чувствам души возобладать. И не стала двигать руки. Ожогин, заметив это, сжал её пальцы сильнее, и улыбнулся. — Он просто попросил не делать тебе больно. Не совсем понял, что он имел ввиду. И сказал, что встретится со мной, когда будут выбирать артистов в мюзикл. Хороший парень, жаль стесняется своей внешности. Не знаю, почему он. — Я очень надеюсь, что он когда-нибудь откроет мне эту часть себя. — тихо произнесла Офелия, всё ещё находясь в какой-то прострации. Тёплые пальцы мужчины гладили её, и ей не хотелось, так не хотелось вставать с пола и о чем-то думать… Можно ли навсегда замереть в этом моменте? — Ладно, я хотел поплавать. Гастроли редко заносят меня в Сочи в тёплые месяца. Летом мы практически ничего не ставим. Не выгодно для театра, все в отпусках… — произнёс Иван, и начал подниматься на ноги, всё ещё не отпуская её руки. Офелия, словно марионетка дёрнулась за ним, и ненароком прижалась к широкой груди лицом. — Прости. — тут же ответила она. Его тепло обжигало. Затем, выдернув руку, отрицательно покачала головой. — Я не пойду с тобой купаться… У меня вообще нет сил. — Ладно. Я оставлю телефон у тебя пока что? Там более сотни пропущенных и все от разных людей. Не хочу сейчас с ними объясняться. — устало вздохнул Иван, прикрыв глаза на пару секунд. Офелия понимала его чувства, хотя сама по-другому реагировала на ситуацию. Яростно.