Ах, эти чёрные глаза

Весь вечер проплавав в тёплой морской воде, Иван проснулся только к полудню. Мышцы слишком расслабились за месяц бездействия. Но, несмотря на это, выходить на берег не хотелось. Ему очень нравилось плыть, лежать на воде, нырять… После сотрясения врач строго запретил Ожогину заниматься спортом в привычном темпе. Но, он и сам не хотел. У артиста появился какой-то страх перед физической нагрузкой, боязнь опять пораниться, упасть, оказаться в палате… Вместо спорта Иван ещё больше отдался пению, и выплёскивал всю энергию через него. И хоть он понимал, что ничего страшного не случится, и травмы это нормально, но не мог. Не мог себя пересилить, вспоминая эту дикую боль в голове, и падение. Вчера же Ожогин переборол себя, и немного поплавал. Не как обычно. Без заплывов на время, трюков в воде. Просто расслабился, и позволил воде себя нести. Но даже от этого мышцы ныли поутру. Иван со вздохом поднялся с кровати, чтобы задёрнуть шторы от яркого, обжигающего солнца. Затем хотел посмотреть время на телефоне, как вдруг обнаружил, что так и не забрал его от Офелии. Бедная девушка… Наверное, ей так и не дали поспать звонками. Если она, конечно, не выключила телефон. Он бы поступил именно так. Иван вспомнил о Марине, и голова заболела, как после удара. Он даже думать не хотел, как будет объясняться с женой. Она ведь не поверит. А если вспомнить ещё вчерашний сон вместе… Стоило подумать об этом, как тело начало затоплять тепло. Ну, этого ещё не хватало. Мужчина покачал головой, и отправился в прохладный душ. Солнце жгло снаружи, а этот жар выжигал изнутри. Позволив прохладным, но не ледяным каплям потечь по его спине, Ожогин прижался лбом к прозрачной дверце, и прикрыл глаза. Он не собирался врать самому себе. Его заинтересовала Офелия. Заинтересовала, ещё когда пришла в нему в палату. Стоит только вспомнить, как он ожидал её появления… Девушка была такой непредсказуемой, смешила его, заставляя расслабиться. Иван укорил себя за то, что так тепло общался с ней, словно они были старыми друзьями. Сейчас он действительно наслаждался её обществом. Случайное знакомство вызывало слишком ненужные эмоции, в его ситуации лучше было поскорее подписать договор, и вернуться домой. Но, Ивану просто так хотелось… Хоть ещё немножечко поговорить с Офелией. Почему бы и нет, в конце-концов? Кто ему мог запретить заводить подруг? Пока у него есть свободное время, почему бы не побаловать свою душу лёгким общением, которое ни во что не выльется? Если бы не жена, Ожогин попробовал бы с ней сблизиться в другом плане. Иван мигом укорил себя за эту мысль. Он не имел права на подобные вольности. Должен был взять под контроль свои мысли. Не портить многолетний брак какой-то интрижкой. Нет. Тем более, Офелия была совсем ребёнком по сравнению с ним, из-за возраста. Только дружба, и ничего больше. Нельзя было позволять себе соблазняться юной девушкой. Такая глупость слишком дорого обойдется. Вода остужала тело, но не разум. За годы брака это была не первая девушка, которая вызывала влечение у Ожогина. Он частенько начинал вожделеть новых знакомых, и так же быстро пресекал это, не давая переступить черты. Подобные мысли порой очень мешали семейному быту. Помогало уделить время Марине, и через какое-то время интерес к другим исчезал, как и не было. В сущности, это никогда не было чем-то большим, чем физическим влечением. Ни к одной женщине Иван не испытывал чего-то большего, чем простое желание заняться с ней близостью. Но его всегда отрезвляла мысль, что он семейный человек, что надо хранить верность, не делать больно Марине. И, за годы брака, Ожогин ни разу не соблазнился больше, чем мысленно. А то, что было в голове, не считалось. Чувства у него возникли только к Марине больше двадцати лет назад. И, до сих пор не покидали его. Последняя мысль пролетела у Ивана с большим сомнением, но он не стал слишком думать об этом. Больше пугало, что его потянуло к очень молодой девушке. Ожогин не страдал любовью исключительно к молодым, как многие коллеги. Да и всегда осуждал таких. Иван не считал, что со слишком молодыми можно адекватно беседовать. Всегда будет разница интересов, поколений, взглядов на жизнь… Осуждал, а сам… Мужчина был не просто озадачен, он ощущал стыд. Стыд за то, что он осмелился посмотреть на девочку больше, чем на коллегу. На миг подумалось, что даже если бы он был свободен, то никогда бы не заинтересовал Офелию. Он был слишком старым для неё. Эта мысль больно ударила по самолюбию, и Иван даже почувствовал досаду от своей глупости. Ожогин никогда не чувствовал себя старым душой, но прекрасно понимал, что время играет с ним злую шутку. И он просто физически не может быть привлекателен для столь юной особы. Зачем вообще подумал на эту тему… Мужчине стало ещё более неловко. Приехал, навязал своё общение, ещё и посмел засмотреться на неё… Позорище. Хотелось стукнуть себя, чтобы это чувство ушло и никогда больше не возвращалось. Быстро вытершись полотенцем, Ожогин собрался спуститься и позавтракать в ресторане отеля. Если в такое время там конечно была еда… А после поехать, забрать телефон. И не забыть про контракт на создание мюзикла. А все остальные мысли желательно было забыть, и оставить в этом самом душе. Смыть с себя вместе с утренним потом. *** Офелия же не сомкнула глаз до утра. Она всё прокручивала и прокручивала в голове тот сон вдвоём. Это было слишком странно, слишком близко для неё. Для Ожогина может нет. Писательница понятия не имела, изменяет ли он своей жене или нет. Хоть Иван и уверял, что нет, девушка имела сомнения. Ведь, для него заснуть рядом было «ничего такого». Для неё же это была измена. К ней опять вернулись мысли, что Иван хочет сделать из неё свою любовницу… А что, удобно. Живёт в другом городе, никто из знакомых не увидит. От омерзения писательница вся покрылась мурашками. Зачем он вёл себя так гадко? И при этом, девушка не могла до конца понять, что ему вообще нужно. Это объятие. Сон рядом. Этого не должно было быть. Офелия тяжело вздыхала, лёжа на постели ночью, пытаясь осознать, в какую пропасть безумия она угодила. И, что самое ужасное, девушка ловила себя на мысли, что Иван ей нравится. Просто нравится, как человек, с которым можно поговорить, как мужчина, умеющий быть вежливым, как артист с потрясающим голосом, как… Друг? Она не могла разобраться, чего именно хотела бы от Ивана. Дружбы? Но ведь дружба возможна, когда ты уважаешь человека. А он до сих пор играл в какие-то непонятные игры… Ещё и был настолько старше. От этого Офелии становилось совсем не по себе. Она в жизни не общалась с людьми старше хоть на пять лет, а тут двадцать. Пропасть эта пугала и отталкивала, хотелось закрыться, и оставить всё как есть. Забыть Ивана, найти наконец себе отношения с человеком своего возраста, и круга, и перестать бросаться на любого, кто окажется рядом. Это было бы идеальным вариантом. Оставленный телефон трезвонил всю ночь, пока Офелия не решила отключить звук. Она просто следила за экраном, на котором сменялись имена. Какие-то совсем незнакомые ей, лишь три раза мелькнул Макс, и как минимум пятнадцать — Марина. Остальных знакомых Ивана девушка не знала. Сейчас же было полпервого дня, и жена артиста звонила в очередной раз. Офелия, размышляла, не сделает ли она хуже, если возьмёт трубку? В любом случае ей было попросту жаль эту женщину. Она не заслуживала таких переживаний. Не заслуживала мужа, который по непонятным причинам знакомится с молоденькими девушками. — Да? — коротко бросила Офелия, нажимая на телефоне на кнопку взять. Телефон Ивана был побольше её, и явно подороже. На задней стороне было написано Самсунг. Интересно, почему не айфон как у многих богатых людей. — Ваня? Ваня, почему ты так долго не отвечал? — голос с той стороны уже не срывался на слёзы, как тогда. Но, в нём чувствовалась боль. — Он сейчас не здесь. Сможет ответить позже. — ответила писательница, уже желая положить трубку. Говорить с его женой казалось таким странным. Почему она должна успокаивать её? Это его проблемы. Их жизни вообще должны разойтись после подписания контракта… — Это опять ты! Откуда у тебя телефон моего мужа? Зачем ты лезешь в его жизнь? — слово «моего» Марина сказала каким-то особым тоном, будто выделяя из всего обращения. — Всё что бы я не сказала, не прозвучит адекватно. — усмехнулась Офелия, услышав от Марины яростный вздох. Да уж, стоит ей услышать об этом странном сне, и Иван точно не будет прощён. Пусть это произошло и случайно. — Скажи как есть. Я пойму. — произнесла жена Ожогина, явно изо всех сил стараясь не срываться на эмоции. Вчера слишком перенервничала, или поняла, что это ни к чему не приведет? — Иван просто оставил его у меня, чтобы не отвечать на кучу звонков. — пояснила писательница, осознавая что это звучит, как бред. Но, у неё не было объяснения логичнее. Да и, это ведь действительно была правда. — Почему ты называешь его так неформально? Ответь нормально, откуда у тебя его телефон! — но договорить Марине не удалось, Офелия сбросила звонок, и перевернулась лицом в подушку. Телефон тут же зазвонил опять, и у девушки появилось настойчивое желание выкинуть его в окно. Писательница уткнулась в подушку ещё сильнее, тут же ощутив чужой запах на ней. Запах того геля для душа, который она так старалась не вдохнуть… Это было просто невыносимо. Офелия подскочила с кровати, переложила ноутбук на стул рядом, и сняв постельное белье, понесла его к стиральной машине. Ощущать его запах у себя в кровати было чересчур. Интересно, что бы сказала Марина. Но подумать об этом не удалось, только девушка закинула бельё в машинку, как в дверь постучали. Наверное, это опять соседка снизу. Она время от времени лезла ко всем соседям, рассказывая свои бредовые идеи. По-хорошему, женщину надо было бы сдать в дом престарелых. Но, у неё не было родственников, и соседи имели удовольствие наслаждаться то размокшим хлебом, который она раскладывала по лестнице. То кучей кошек, которые завоняли весь подъезд. То какими-то надписями, написанными мелками на стенах. Полиция на всё только разводила руками, и говорила что она же никому не вредит. Вот причинит физической вред, тогда и приходите. — Кто? — коротко бросила Офелия. Разговаривать, и уж тем более открывать непонятно кому она не хотела. — Если не хочешь, чтобы мои фотографии в твоём подъезде выложили в интернет, открывай быстрее пожалуйста. — услышав этот голос, девушка смогла только нервно выдохнуть. Нет, она ни за не покажет эмоций. Повернув ключ в замке, Офелия пустила внутрь Ивана, отметив что на нём голубая рубашка с рукавами до плеч, и лёгкие брюки. Те самые, в которых он явился на презентацию книги. В руках была небольшая сумка. — Будешь держать на пороге? — Проходи. — пожала плечами девушка, пропуская Ожогина вперёд, и отмечая что он выглядит в её квартире слишком большим. Интересно, его собственная квартира с более высокими потолками? — Телефон беспокоил? — Иван по-хозяйски прошёл в комнату, и сел на кровать. Офелия закатила глаза от такого поведения. — Вижу, что да. — Я только кинула вещи стирать, чтобы тут не было твоего запаха, а ты опять… — недовольно пробубнила писательница, тут же получив удивлённый взгляд голубых глаз. Твою мать… Что она вообще сказала. Хотелось провалиться под землю, на этаж ниже. Как раз к этой вредной соседке. Там хотя бы можно не чувствовать неловкость… — Не нравится мой гель для душа? А какой твой любимый запах? — приподняв бровь спросил Ожогин. Он даже отнял телефон от лица. Казалось, его тоже зацепило её странное замечание, хоть мужчина и не показывал. — Не важно. — бросила Офелия, после чего отвернулась. Ситуация становилась слишком неловкой. Артист, похоже тоже не хотел продолжать, поэтому поспешил сменить тему. — Ладно. Где у тебя можно поставить на зарядку? Осталось меньше десяти процентов… Перезвоню всем потом. — девушка указала взглядом на розетку рядом с кроватью, и Иван достал из сумки зарядку, поставив телефон на неё. — Удобно. — Ну, да. Я специально кровать сюда передвинула, изначально она была в другом месте комнаты. — Ожогин хмыкнул на её фразу, и писательница начала понемногу расслабляться. Всё же, с ним можно было пообщаться, и это было весьма приятным. — На сколько дней ты приехал? — Сегодня первый из трёх. День поездки я не учитывал. Давай зайдём в кафе? Я сегодня не успел позавтракать. — Иван поднялся с кровати, и оказался совсем рядом. Офелия подавила в себе желание прикоснуться. Надо подумать о чём-то другом. Не о приветственных объятиях, том как артист спал рядом вчера, либо же… О вишнях. Те слова до сих пор вызывали трепет внутри. — Хорошо, я переоденусь только. И, нам надо поговорить о контракте. — бесстрастно заявила девушка, закрывая свои мысли глубоко внутри. Они должны сегодня подписать этот контракт, а дальше пусть Ожогин уезжает домой. Ну, либо сам себя развлекает в Сочи. Офелия же продолжит писать книгу, ждать стихи по своей, и общаться с Денисом. Кстати, она ещё не написала другу после пробуждения. Надо было исправиться. *** Ожогин не захотел есть в каком-нибудь кафе в районе Офелии, сказав что это опасно для жизни. Девушка же только закатила глаза, но не стала спорить. Они выбрали кафе возле самого моря, и сейчас она сидела у окна, ожидая официанта. Ожогин находился напротив, что-то перечитывая в контракте. Уточняет, всё ли добавил? — Выбрали, что заказать? — улыбчивая рыжая официантка подошла к столику. Писательница поймала себя на мысли, что удивлена, что работница не стала просить фото с Иваном. Видимо, его не все знают. Хотя при каждой встрече с ним Офелия рано или поздно натыкалась на фанатов… Подобное утомляло, и девушка удивлялась, как ему это могло нравиться. — Да. Тортеллони с сыром и помидорами, и стакан воды. — обезоруживающе улыбнулся Иван, вызвав у официантки смущённый смешок. Офелия же в очередной раз закатила глаза, и решила уделить внимание меню. — Хорошо. А вы, девушка? — официантка обратилась к ней, и во взгляде писательница увидела какое-то недопонимание. Как будто женщина пыталась просканировать её насквозь, узнать почему такой представительный мужчина посетил их заведение со слишком юной девушкой, явно годящейся ему в дочки. — Мороженое с клубникой. И американо с шоколадным сиропом. — официантка кивнула, записала и отправилась к следующему столику. Была занята половина кафе, остальные места наверняка заполнятся, когда дневная жара спадёт. Писательница и сама бы сейчас не вышла из дома, она не любила время, когда солнце буквально поджигает кожу. — Только сладкое? Ты уже ела сегодня нормально? — Иван оторвал взгляд от бумаг, и, отпустив их на стол, двинул в сторону Офелии. Подобный вопрос был слишком неожиданным, и девушка даже замерла на месте. — А зачем тебе? — чуть удивлённо спросила Офелия, наконец-то заполучив контракт в руки. — Ты тоже заказал не особо насыщающее. — Мне нельзя есть слишком много. — выдохнул мужчина, подперев голову рукой. Его глаза смотрели с теплотой, и немного — усталостью. — В последние годы очень слежу за питанием. До тридцати вообще не толстел… А потом в один день проснулся, и заметил, что живот свисает. — А я не слежу. — слишком коротко отозвалась девушка, начиная читать условия. Их было не так много. Главное из них, что она разрешает Ивану использовать её текст в музыкальном произведении по его усмотрению, и позволяет изменения, если понадобятся. — Ты такая молодая. В твои годы я тоже не следил. Сейчас вот расплачиваюсь. — Иван прикоснулся к её ладони кончиком пальца, вызвав у Офелии лёгкое удивление. Но через секунду она увидела у него ручку в руке, и поняла, что он хочет. — Если тебя всё устраивает, просто подпиши. И покончим на эти дни с бюрократией. — Дочитаю сейчас. — произнесла она, забирая ручку из его пальцев. — Обычно когда торопят, и не дают дочитать договор, там скрывается что-то страшное. — Уж поверь, ничего страшного я бы тебе не предложил. — хохотнул Иван, получив в ответ осуждающий взгляд девушки. — Правда, Фель. Зачем мне это? От такого обращения щеки писательницы залила краска, и она порадовалась, что может скрыть лицо за бумажками. Интересно, если как-то сократить имя Ивана, он отреагирует? Официантка принесла заказанное, и, оставив блюда на столе, ушла к следующему столику. Играющая в кафе спокойная музыка сменилась на более энергичную, и краем глаза Офелия заметила, что те немногие пары, которые были в кафе поднялись потанцевать. Не увидев ничего предосудительного в контракте, девушка поставила там свою подпись, и дату, после чего передала Ожогину. — Прекрасно. — улыбнувшись, Иван убрал документы в сумку и приступил к еде. — Если всё получится, к осени у нас будет своя работа. Хочу открыть сезон твоим произведением в сентябре. — А почему именно в сентябре? Всегда думала, почему именно летом не очень с выступлениями. — Офелия отправила кусок пломбира со свежей клубничкой в рот, и прикрыла глаза от наслаждения. Она обожала ягоды, и всё, что было приготовлено с ними. — Приятного. — донеслось от Ожогина, и девушка ответила взаимной любезностью. — Я же говорил тебе вчера, ты что, забыла? Летом у людей отпуска, артисты тоже хотят отдохнуть. Не окупится, как в другое время года. — А ты никогда не хотел поставить именно своё произведение до меня? — задумчиво протянула Офелия, отправляя в рот очередную ложечку мороженого. Маленькая капля скатилась с её губ. — Хотел. Но мне не подворачивалось, что именно. Это была моя мечта. — ответил мужчина, и вдруг резко перегнулся через стол, и мягко погладил девушку по щеке. — Что ты делаешь… — на одном дыхании прошептала она, в то время как он ещё пару раз погладил её щёку, затем большим пальцем убрал ту самую капельку мороженого, и сел на место, глядя на неё так, словно ничего и не произошло. — Ничего такого, ты просто испачкалась. Умеешь танцевать? — перевёл тему Иван, в то время как внутри у Офелии разгорался настоящий пожар. Она несколько раз моргнула, непонимающе взглянув на Ожогина, который был занят едой, и казалось, вообще никак не тронут собственным странным поступком. Или, он только притворялся? — Нет. А ты? — сейчас не срабатывала смена разговора. Щека все ещё ощущала это теплое прикосновение. Офелия качнула головой, чтобы прогнать это ощущение. — Конечно. Я столько разных танцев на сцене танцевал… — мужчина закинул последнюю тортеллони в рот, и, вытерев руки салфетками поднялся с места, встав напротив девушки. — Потанцуешь со мной? В честь нашего будущего дела. Научу тебя, может. — О нет, только не здесь. — окинув взглядом кафе отозвалась Офелия. Люди хоть и не обращали на них внимание, нельзя было исключать возможность что есть те, кто жаждет фотографий. На вокзале им тоже внимания не уделяли. — Нас же опять заснимут и выложат. Я не выдержу опять этот поток бреда. — Тогда пойдём на улицу. — согласно кивнул Иван, и рукой подозвал официантку. Рыжая девушка вмиг оказалась рядом, доставая записи с суммой за еду. — Сколько с нас? — Я в состоянии самостоятельно заплатить за мороженое. — пыталась поспорить Офелия, поспешно начав рыться в сумке. Она очень не любила быть зависимой от других. Тем более, от таких странных мужчин. — Да ладно тебе. Оно копейки стоит. — бросил Ожогин, и приложил карту к терминалу. Через секунду выскочил чек. Официантка поблагодарила, после чего ушла куда-то в сторону кухни. — Пойдём на улицу? — Я думала, что ты не захочешь со мной общаться после подписания контракта. — протянула писательница, поднимаясь со стула. Солнце на улице казалось, стало светить ещё ярче. Оно обжигало даже через окно кафе. — Если бы мне нужен был только контракт я бы мог прислать сюда другого человека. — неоднозначно проговорил Иван, уже на выходе из заведения. — Но мне казалось, мы подружились. — Для меня дружба значит очень многое. И туда я не подпущу первого встречного. — отозвалась Офелия, жмурясь от яркого солнца. Хотелось вернуться домой, но никак не палиться на жаре. Глаза слипались от ночной бессонницы. Контракт был подписан, так что же она медлила? Попрощаться, уйти, забыть. Всего три простых действия. Которые девушка не решалась совершить… — Для меня тоже. У меня есть единицы, кого я могу назвать другом. В основном знакомые, и коллеги. — произнёс Ожогин, и, заметив как девушка прищуривается, достал солнечные очки из сумки, и протянул ей. — А ты? — спросила она, надев очки на нос. Свои она благополучно оставила дома. Затем Офелия достала телефон, и открыла камеру, чтобы увидеть, как смотрятся. Очки Ивана вполне подходили ей, даже не были слишком большими. Стало интересно, как бы она выглядела в его кепке… — Не умру без них. Хочешь сделать фотографию? — он обратил внимание на камеру, и, не дождавшись ответа, взял телефон девушки из рук. — Давай я тогда сделаю. Удобнее будет. Приблизившись к морю, Иван повернулся к нему спиной, и положив руку на плечи Офелии придвинул её чуть ближе к себе. Писательница смущённо опустила взгляд, но не стала отходить. Ожогин отвёл руку подальше, и сделал пару фотографий, после чего вернул телефон владелице, и убрал свою руку. Последнее немного расстроило писательницу, она даже ощутила небольшой холодок без его прикосновений, хоть на улице и была адская жара. Слишком яркое солнце не давало нормально рассмотреть фото, Офелии пришлось выкрутить яркость на максимум, чтобы хоть что-то увидеть. С экрана на неё смотрела она же сама в очках Ивана, с немного смущённым, но всё же довольным видом. И сам мужчина, который положил ей руку на плечи и широко улыбался. Его ярко-голубые глаза были под цвет морской воды позади, и безоблачного неба над головой. До слуха донеслась какая-то джазовая музыка, её не играл оркестр, просто включили запись, и под неё изредка играл на трубе мужчина, явно желающий заработать деньги таким способом. — Здесь не откажешь мне? — обратил внимание на себя Иван, протянув руку Офелии. Ему было просто забавно поговорить с ней. Посмотреть, что именно сможет вывести на беседу, а что наоборот чересчур смутит? Хотелось нарочно немного подразнить. Для Ожогина в танцах не было ничего сверхъестественное, он и в театре бывало учил новеньких. А когда-то учили его… Как давно это было. Вспомнить страшно. Офелия же убрала телефон в сумку, и просто согласно кивнула. — Какой был твой первый танец? — задала вопрос писательница, когда тёплые, даже обжигающе горячие руки артиста оказались на её талии. Сама же она положила руки ему на плечи, стараясь не слишком волноваться от подобной близости. При желании можно было сделать ещё один шаг, и обнять его… Интересно, как бы он отреагировал на подобное… — В жизни, или на сцене? Если на сцене, то в «Кошках». До этого я вообще не умел танцевать. Учился уже по ходу репетиций. Смотрела этот мюзикл? — произнёс Иван, делая один шаг назад. Офелия двинулась за ним отрицательно качнув головой, стараясь попасть в ритм танца, который они только что начали придумывать сами. — А кстати, я ещё учился ходить на каблуках. Когда играл женщину. Так странно было… Его рука поднялась чуть выше, переползая с талии на спину, в то время как девушка старалась не запутаться в ногах, двигаясь с ним по кругу. Уличный музыкант заметил двух танцующих, и стал играть на трубе с ещё большим рвением, наверно подумав что если будет и танцевальное сопровождение его игре, денег дадут побольше. Иван отнял руку Офелии со своего плеча, и взял её в свою, чтобы отвести в сторону, а затем прокрутить девушку вокруг себя. Она же чувствовала себя, как кукла в его руках. Доверялась его движениям, старалась не слишком позорно повторять их. Какие-то прохожие свистнули им, и хлопнули в ладоши. Кажется, кто-то даже выкрикнул имя артиста, но это не было важно. Ничего сейчас не имело значения. Только его руки, поддерживающие её за спину, и голубые глаза в которых горел огонёк. Интересно, на сцене он выглядит так же, или подделывает эмоции? Она никогда не видела его в театре вживую. Или же, эмоции сейчас подделка? Офелия вернула руку на его плечо, и вдруг ощутила, как Иван поднимает за талию, продолжая крутить, но уже в воздухе. Ощущение невесомости немного пугало, а жар, казалось был готов спалить её изнутри. Девушка отклонила голову назад, в то время как он ещё несколько раз покрутил ее в воздухе, и, напоследок провёл рукой по спине. После чего отпустил писательницу, и склонил голову. Та самая джазовая мелодия подошла к концу. — Иван! А можно с вами сфотографироваться? — донеслось со стороны, и повернувшись, Офелия заметила довольно-таки внушительную толпу, которую собрал их танец. — Бежим? — неожиданно игриво предложил Ожогин, и, не дождавшись ответа девушки, схватил её за руку, и потащил подальше от пляжа, людей, надоедливых поклонников. За спиной послышались недовольные голоса, но никто не стал преследовать. — Никогда бы не подумала, что известный артист будет спасаться бегством. — смеялась Офелия, едва поспевая за его длинными ногами. Будь они на соревновании, она бы никогда не победила. — Это достойно поста в интернете. Может он и будет, тебя многие знают, глядишь, и засняли. — Ну всё, всё, не издевайся надо мной. — тоже смеясь, ответил Иван, останавливаясь возле какого-то дерева, вдали от пляжа и людей. — Я никогда не бегал от них. Ты просто вселяешь в меня какие-то новые, безумные желания… Да и, мне не хотелось, чтобы опять лезли с ненужными выводами. Вчера все нервы вытрепали. Его сбитое от быстрого бега дыхание, голубые глаза, в которых плескалось озорство, совсем не свойственное возрасту. И улыбка, широкая улыбка, адресованная сейчас только ей, а не зрителям. Всё это лишало возможности рационально думать. Офелия просто не могла не засмотреться. Что-то мелькнуло в ней далёкое, забытое, то, от чего она бегала столько времени. А сейчас не могла отвести взгляд от Ожогина, изо всех сил стараясь не потонуть в этом чистом море его глаз. Да что с ней такое, ну… Девушка отвернула голову, не давая себе думать о том, что было между ними минуту назад. Вот, значит, какой ты на самом деле, Иван. Танцуешь с первой встречной, гладишь по щеке… Нет, о таком думать не хотелось. Такого просто нельзя. Надо было постоянно контролировать себя. Но, никак не удавалось. Глядя на то, как Офелия глубоко задумалась после его небольшого озорства, Иван укорил себя. Наверное, переборщил… Не стоило так резко начинать шутить с ней, как со старой знакомой… Ожогин поймал себя на мысли, что опять посмел внаглую рассматривать это нахмуренное личико, её поджатые губы. То, как чёрные волосы девушки прилипли к её лбу от жары на улице. Девушка не пользовалась макияжем, и это делало её какой-то особенно милой. Как часто она дышала, стоя перед ним, и ей будто ей и хотелось что-то сказать, но слова застревали у неё в горле. Неловкость охватила обоих, пауза затянулась, а Иван ощутил себя совершенно не в своей тарелке. Не хватало ещё покраснеть перед этой девушкой, так, словно он какой-то юнец. О чём он только думает… Разглядывает её, как паршивец, и размышляет о каких-то глупостях… Мысли, переживания, размышления о будущем. Всё сейчас отошло на второй план. Были только два абсолютно чужих человека, уставившихся друг на друга, словно сами души их хотели соединиться. — Пойдём, погуляем ещё. Мне редко выдаются спокойные дни, в которые можно заняться, чем хочется. — наконец сказал ей Иван, прервав это ужасно неловкое молчание. Сам натворил, сам и должен отвлечь её. Показать, что не хотел ничего дурного, просто в голову ударило озорство… Нужно было лучше следить за своими же желаниями. И не поддаваться эмоциям. В его голосе скользнул какой-то веселый оттенок, удивляя Офелию. Всё же, она не рассчитывала на более близкое общение с артистом, думав, что тот уделит время своим делам. Зачем ему близко общаться с какой-то малознакомой девушкой. Всё же… Хочет эту гадость? — Я думала, тебе есть чем заняться без меня. — отозвалась писательница, отмечая, как на её слова Ожогин едва заметно хмурится, будто ощущает себя неловко от своего же предложения. Ему тоже показалось странным? Но ведь, сам же и захотел… Она вообще уже должна была уехать минут пятнадцать назад, попрощавшись навсегда. — А тебе не интересно познакомиться со мной чуть больше? Мы же работать вместе будем. Странно не знать вообще ничего. Давай просто поговорим немножко. — двинул плечами Иван, чуть тронув Офелию за локоть. Она неоднозначно окинула его взглядом, задумавшись лишь на миг. Лучи солнца играли в его каштановых волосах, придавая им дополнительный блеск. Его улыбка казалась искренней, а яркие глаза лучились теплотой. — Ну, можно… Я просто думала, мы подпишем договор, и ты исчезнешь. Не знаю, зачем тебе общаться со мной. — сказала девушка, ей бы хотелось узнать Ожогина побольше, но только из-за их совместного проекта в будущем. Она не давала даже развиться другой, совершенно иной мысли. И старалась не поддаваться слишком большому количеству «но», возникающих в голове. Но, он женат. Но, он чужой мужчина. Но, он слишком старше. Но, но, но… Но, ей так хотелось узнать его больше, чем просто какого-то известного артиста… Назвать его другом? Как когда-то случилось с Денисом… — Хочешь этого? Я не буду навязывать свою компанию, если хочешь. Я могу уехать сейчас от тебя. — отозвался Иван, поджав губы. Нет, ну это уже просто обидно. Другие девушки были бы готовы платить за его внимание, а из этой он сам должен тянуть слова клещами, так ещё и получать в ответ, что с ним не сильно и хотят общаться! Хоть она и не обязана ему, но всё же… — Нет, всё хорошо. Давай погуляем. — поспешно переменилась Офелия, ей не хотелось, чтобы Ожогин сейчас ушёл. Не тогда, когда ей стало максимально комфортно с ним. Пусть общение и смущало, но оно было очень интересным, его не хотелось прерывать так скоро. Мужчина кивнул на её ответ, ничего не сказав, после чего пошёл вперёд. Они шли по набережной, почти не глядя друг на друга. Теплое солнце, синее море, легкий ветерок… Офелия щурилась от бьющего в глаза солнца, от которого не спасали даже очки, а Иван глядел вдаль и думал о чем-то своем. Молчание нарушали только крики чаек и плеск волн. Неожиданно, Ожогин замер, глядя на свою спутницу. Девушка ощутила как смущение заполняет её, но не стала отворачиваться. Её глаза, спрятанные под очками, встретились с глазами Ивана. Тот внимательно разглядывал её, словно изучая, думая какой подход подобрать. Ну как её вывести на долгую беседу? — В последний раз я был в Сочи, когда участвовал в соревнованиях. Год назад как раз. Плавали на время, потом ехали на велосипедах. — заметил мужчина, казалось, он пытается подобрать тему, которая будет интересна им обоим. Пытается зацепиться хоть за что-то, чтобы не идти в этой ужасной, неловкой тишине. — У тебя по разным городам, да? — подхватила разговор Офелия, ей было любопытно узнать о его соревнованиях. В Питере Иван бежал быстрее остальных, и если бы не случайность, победил бы сразу… Но, с другой стороны, если бы не падение, она бы просто могла с ним никогда не встретиться. Просто не нашла бы повод подойти. Может, так было бы и лучше? И ему без ссор с женой, и ей легче дышалось бы. — Ну, да. Я сам выбираю, в каком городе поучаствовать. Пару раз даже в других странах было… — отозвался Ожогин, вызывая ещё больший интерес у девушки. Сама она никогда не выезжала за пределы страны. Девушка практически не знакомилась с новыми людьми, и каждое общение с другим человеком становилось для нее по-настоящему волнующим событием. — И, сколько медалей? — спросила Офелия, задумавшись лишь на миг. Наверняка, у Ивана масса разных наград. И за выступления, и за победы в соревнованиях… И как он только хочет общаться с ней, не имеющей никаких достижений, помимо парочки книг, разлетевшихся на малую аудиторию. — Покажу когда-нибудь. А тебе нравится спорт? Занимаешься чем-то? — задал ей вопрос Ожогин, на миг задержав взгляд на пролетевшей над головой чайке. Птица громко кричала, а в клюве у неё была какая-то еда, наверняка украденная у людей с пляжа. Офелия же отметила только первые его слова, словно дающие надежду на какое-то общение в будущем… Ей хотелось посмотреть на его награды, но она даже не представляла, как может быть приглашена в гости. Марина наверняка застрелила бы прямо на пороге. — Нет, вообще нет. Я первый раз в жизни на соревнования пришла именно к тебе. — сказала Офелия, припоминая день его падения. Тогда она испытывала абсолютно ничего к артисту. Разве что, небольшое недовольство. Сейчас же… Она не могла сказать, что именно послужило точкой невозврата, и её переменой мнения. Возможно то, каким простым и живым он казался в личном общении… Сейчас, писательница очень хотела просто разговаривать с Иваном, узнавать его, стать подругой. Рядом с ним было легко и свободно. — Почему? — задал вопрос Ожогин, глядя на неё невероятно внимательно. Девушка потерялась под его взглядом, и сама не зная, что ответить. — Что, почему? — переспросила она, делая вид, что не поняла вопроса. На деле же, просто не зная, как объяснить свой поступок тогда. — Почему пришла ко мне? Я думал об этом. Ответа не нашёл. Ты не ответила мне в палате. Я никем тебе был. Ты так к многим ходишь? — в его взгляде читалось столько интереса и непонимания, что Офелия на мгновение растерялась. Смотреть в его глаза было слишком смущающим, а потому она предпочла глядеть в сторону, на морские волны. — Сложно сказать… Просто хотелось показать, что не всем нравится твоё пение. Нет, ты вообще единственный, к кому я пришла в больницу. — пожала плечами девушка, стараясь уйти от ответа. Она и Денису то тогда не могла объяснить свое желание прийти, чтобы высказать недовольство. И сама себе объяснить не могла. — Но, тем не менее, тебе оно понравилось. — усмехнулся Ожогин, убрав свою руку в карман, и двинувшись дальше, по набережной. Солнце начинало уже просто жечь кожу. А он опять забыл о креме от загара… — Да… Споёшь? — попросила Офелия, ей очень хотелось услышать пение Ивана вживую. В такси это длилось лишь несколько секунд, а записи не передавали всю полноту его голоса. А на выступление она бы просто не доехала. Далеко, да и дорого. — Мы так всех моих фанатов соберём. Давай в каком-то более укромном месте. — дёрнул щекой Ожогин, явно не желая опять наткнуться на толпу страждущих получить автограф. А может, он не хотел, чтобы Офелии было неловко от того, что к нему будут подходить? О втором думать было приятнее, хоть и не слишком верилось. — Говоришь, как маньяк. — попыталась пошутить девушка, намекнув на «укромное место». — Может, я и есть маньяк. Ты ведь не знаешь меня полностью… — заговорщически улыбнулся Иван, в его глазах мелькнуло озорство и что-то пугающее. Как в моменты, когда он отыгрывал Воланда. — Ваня… — только и сказала писательница, махнув на него рукой. Подобная попытка ужаснуть только насмешила её. Мужчина вообще не выглядел устрашающе со своим весельем во взгляде. — Настоящий маньяк никогда не признается, что он маньяк. — О, ты меня повысила до Вани. До этого только полным именем называла. — заметил артист, улыбнувшись чуть шире, а Офелия ощутила, как от этих слов её щеки заливаются краской. Она и не заметила, как сократила его имя. Это должно было вызвать неловкость у него, так почему же смущается сейчас только она… — Мне просто сложно. Я никогда не общалась с людьми настолько старше. Я не знаю, о чём мне с тобой говорить. — призналась писательница, чуть отведя взгляд, и поджав губы. Она действительно не общалась не с ровесниками, и невольно терялась, думая о разнице в возрасте с Иваном. Казалось таким неправильным обращаться к нему на «ты». А ещё и сокращать имя. То и дело подмывало добавить «Геннадьевич». — Не нравится? Я общался, и выступал с людьми младше. Для меня не играет роли. Ты из-за возраста такая молчаливая со мной? — задумчиво протянул артист, мельком взглянув на неё. Как и думал. Никаких шансов, даже будь он трижды свободен. Ну, да и ладно. Говорить это не могло помешать. Ожогин не показал, что её слова всё же зацепили его. Не так уж приятно, когда молодая девушка, вызывающая волнующие мысли в открытую назвала старым. Он и сам понимал, но всё равно… Обидно! Иван ощутил будто пропасть между ними разрослась ещё шире. Хоть он и изначально не имел права думать о преодолении этой расщелины, ему стало не по себе. Возраст… Подумаешь. Не настолько и большой. Для дружеского общения вообще не имело значения. Да уж, Макс, ты бы тоже не смог пробиться сквозь эту стену. Хоть он был и помладше… — Всё нормально. — бросила Офелия, не желая показывать, что её как-то цепляет подобная разница в возрасте. Не хотелось показывать себя совсем маленькой, не готовой для общения с ним. Не хотелось, чтобы он прервал их прогулку из-за этого. Тут даже не столько из-за её странных эмоций рядом с Иваном. А скорее, из-за того, что ей попросту не с кем было бы погулять ещё. А опять засесть в квартире в одиночестве не хотелось. Это итак произойдёт, когда Ожогин уедет, так почему не насладиться днями, когда рядом есть хоть кто-то?.. — Давай договоримся. — резко остановившись, попросил Иван. Девушка непонимающе взглянула на него, не понимая, что именно он хочет. — О чём? — Ты не будешь говорить, что всё нормально, когда это не так. Я в твоём возрасте тоже так часто делал, но это не приводит ни к чему, помимо того, что тобой будут пользоваться. Надо показывать своё мнение. Отстаивать себя. Будешь на всё соглашаться, можешь нарваться на нехорошего человека. — произнёс Ожогин, скрестив руки на груди. От подобных слов Офелия ощутила усталость. Ей слишком многие говорили подобное, но она просто не могла. Малый круг общения, закрытость, всё это вынуждало её соглашаться даже с тем, что не нравится, не высказывать ничего против. Ведь, не согласившись с чем-либо можно потерять человека. Да, такой человек, который предлагает неприятное определенно не нужен в жизни, но в таком случае Офелия рисковала остаться вообще без никого. И с кем тогда общаться? Со стенами? Искать новых людей так долго, и муторно… — Приехал, ещё и учить меня будет… — недовольно выдохнула она, прикрыв глаза. Слушать нравоучения — последнее, что ей хотелось. — Прости. Я действительно не должен. Но, ты молодец. Как раз показала мнение. И поставила меня на место. — заметил Иван уже более мягко, словно извиняясь за свой порыв сказать, как нужно делать. Следующие несколько минут прошли в тишине, они просто шли, и лишь изредка смотрели друг на друга. Эта неловкая пауза всё никак не хотела прерываться. — А чем тебе моя книга понравилась? Ты вообще часто помогаешь так людям? — задала интересующий вопрос девушка, до Ивана её произведениями никто не интересовался настолько, чтобы предлагать ставить по ним что-либо. Максимум что было — какой-нибудь не слишком хорошего качества фанфик. Ну, и комментарий фаната в соцсетях. — Мм, помогаю? Я скорее, сам хотел заработать. Исполнить свою мечту. Понравилась тем, что у тебя любовь без прикосновений описана. Это редкость, авторы в большинстве показывают чувства именно через это, в то время как у тебя привязанность из-за разговоров. Ну, и мистическая составляющая. Мне нравится такое, сам в мистических произведениях играю. — рассказывал он, делясь своими мыслями. Девушке было приятно, что он понял её главную идею произведения, показать любовь только через единение душ, без всякой пошлости. А вот, что он предложил совместную работу только ради себя было не слишком приятно услышать… Офелия переставала чувствовать себя важной, думалось, что он мог предложить так кому угодно. Ну а в целом, на что она надеялась? — Я пока у тебя только «Джекилла и Хайда» полностью смотрела. До остального руки не дошли. — бросила она, припоминая песни от Ожогина. Помимо этого мюзикла, она видела только отдельные куски, по призраку оперы, либо же романсы. Последнее понравилось больше. Там мужчина был более живым, и ей не нужно было изучать сюжет. — Тебе предстоит ещё очень многое… Давай из того, что смотрела спою. Какая песня понравилась? — с интересом задал вопрос Иван, заставив её задуматься. В этом мюзикле было многое, что цепляло. — Да, многие. «Конфронтация» очень интересная. — неоднозначно протянула Офелия, поправив солнечные очки на носу. Ей нравилась и сцена помолвки, и обращения в Хайда… Выделить что-то одно было просто нереальным. — Моя самая сложная песня. Прости, сейчас её не буду. Не смогу без подготовки. Давай «Этот момент»? — предложил Иван, чуть задумавшись. Конечно, на конфронтации надо было петь за двоих сразу, и писательница не собиралась его заставлять исполнять трудное. Хоть её и восхищала эта способность одновременно петь за двоих абсолютно разных людей. Ей казалось это непревзойденным мастерством. — Ну, давай. — кивнула она, останавливаясь, чтобы послушать его голос. Прохожих было не слишком много, и никто сейчас не узнавал именно Ожогина. Правда, никто не мог гарантировать, что его не признали бы по пению. — Давай, или?.. — чуть нахмурился артист, припоминая своё недавнее наставление. — Да, давай. Мне нравится эта песня. — выдохнула Офелия, ощутив небольшое неудовлетворение. Ей не слишком нравилось, что на её ответы пытались повлиять, но она и сама понимала, что нельзя беспрекословно соглашаться абсолютно на всё. — Говори, если что не нравится. Это и не только меня касается. В жизни пригодится. Давай посидим где-нибудь в тени, у меня голова от солнца болеть начинает. Воды бы купить… — тронул её за плечо Ожогин, указав на скамейку под пальмой. У девушки и самой начинали ныть виски от жары, а руки казалось немного подогрели, и она была не против оказаться подальше от солнца. Спустя ещё пару часов прогулки, и нескольких песен, они попрощались с Иваном, отправляясь по своим делам. Мужчина хотел поплавать в море, а она хоть немного поспать. Ведь, прошлая ночь прошла без сна. Беседа с Иваном родила в её душе много новых мыслей, и по приходу домой, Офелия захотела посмотреть на ещё какие-то его выступления. Просто сравнить голос вживую, и на экране. Ничего большего. *** Весь оставшийся день Офелия попросту проспала. Сказалась бессонная ночь, да и очень много впечатлений за день. Проснувшись, она тут же глупо улыбнулась, и потянулась к телефону. У девушки давно не было таких простых и весёлых дней. Жизнь текла скучно, воспоминания прошлого мучили, и только прописывая события для персонажей, она как бы жила. Сейчас всё шло совсем иначе. Писательница ощутила за эти два дня эмоций больше, чем за последние годы жизни. Вспомнился этот побег от фанатов, и Офелия, не сдерживаясь, засмеялась. По крайней мере, сама с собой она могла не скрываться. Ей нравилось общение с Иваном, его шутки, размышления… Девушка разблокировала телефон, и залезла в мессенджер. Там было сообщений десять от Дениса, и Офелия поспешила ему ответить. Ведь, так и не написала другу с самого утра. Но прежде, открыла ту самую фотографию на фоне моря, и опять широко улыбнулась. Да что с ней сделал Иван? Хотелось ударить себя по голове, чтобы все мысли схлынули. Они никогда не станут реальностью. И… И Ожогин никогда не станет её. Офелия тяжело вздохнула, не желая развивать подобную мысль. Даже о дружбе она не смела задуматься. Хоть мужчина и говорил, что они друзья, думать что он не забудет её, уехав было странным. У него огромный круг общения, что ему до какой-то юной писательницы… Скорее, он говорил это из вежливости. Чтобы не обидеть. За окном была ночь, даже фонари уже выключили. Лишь редкие звёзды светили на небе. В голове мелькнула мысль, а что сейчас делает он… Спит? Думает? Купается? Офелия скинула фотографию Денису, и друг тут же появился в онлайне. Как будто ждал. И через секунду позвонил по приложению. — Тебе понравилось говорить по телефону? — спросила девушка, поднимая трубку. Она прижалась щекой к подушке, улавливая совсем слабый чужой аромат. Стиральная машинка не убрала его полностью. Но сейчас это не мучило. Скорее, ей было приятно ощущать его гель для душа… Это давало некую иллюзию присутствия. — Так просто быстрее. — отозвался друг. Он не включал видео, говорил исключительно голосом. — Ты не отвечала мне весь день… Я переживал за тебя. Всё в порядке у тебя? — Да всё хорошо, мы подписали контракт. — произнесла Офелия, стараясь не пустить в голос слишком сильную радость. Она почему-то очень не хотела рассказывать, что было помимо подписания. Это казалось очень личным. Хотя ничего такого по сути и не было… Иван наверное вообще не запомнил подобный день. Сколько у него было контрактов, и рабочих договоров… — Тебе перестали писать гневные комментарии и звонить? — обеспокоенно уточнил Денис. Даже через расстояние ощущалось, как он переживает за подругу. Ей было очень тепло в душе от мысли, что у неё есть такой близкий человек. — Ну, сейчас да. Утром мне его жена все нервы вытрепала… Но сейчас тишина. Видимо, эфир с Иваном сработал. Люди поняли, кто я. — отозвалась девушка, на секунду призадумавшись. А кто она? Просто коллега? Разве с коллегами так танцуют, и рассказывают о жизни… Хотелось, безумно хотелось подумать, что она именно подруга. Хоть и с трудом верилось в подобное. О большем она не пускала мысли. — Мне сегодня пришли результаты экзаменов. — в голосе Дениса скользнула радость, ощущалось как он ждал момента, чтобы поделиться. — Извини, что перебил. Ты бы не забывалась с Иваном… Всё-таки у него есть жена, как ты сама заметила. Он может играть тобой. Взрослые мужчины часто так делают с неопытными девочками. — Что там с экзаменом? — нарочно пропустив последнее предостережение, отозвалась Офелия. Она и сама постоянно думала о жене Ожогина… Ещё и обсуждать это с другом её бы уничтожило. Девушка никогда не хотела быть разлучницей. Измены были самым мерзким поступком для неё… Она передёрнулась от мысли, чем может быть продиктован интерес мужчины, и пообещала себе сразу исчезнуть, если это произойдёт. — Делаешь вид, что не услышала? Ладно. Я сдал на 99 балов английский из 100. И мне теперь можно выбрать любой филологический институт. — довольно заявил Денис. Казалось, он весь день ждал момента, чтобы рассказать. Поделиться прекрасной новостью. Офелия искренне была рада за друга, и их разговор плавно перетёк на другую тему. Обсудив институты, и какие направления стоит брать, они перешли на обсуждение книг. Говорить по телефону, а не писать было так непривычно. Но, как и сказал Денис, быстрее. Разговор длился ещё пару часов, и писательница успела поделиться своими идеями для новых глав своей антиутопии, послушать мнение друга, и некоторое даже записать. Затем они обсудили его произведение про вампиров, и уже ближе к трём часам ночи попрощались, чтобы идти спать. Разговор очень сильно вдохновил Офелию, и стоило ей положить трубку, как девушка тут же полезла за ноутбуком, и начала печатать. Играло и хорошее от прошедшего дня настроение, и разговор, который принёс новые мысли. Предложения будто бы сами слетали с пальцев, оставалось их только записывать. Как будто, герои научились говорить без её вмешательства. Напечатав полторы новых главы, девушка решила сходить заварить кофе. В последние дни она очень мало ела. В основном пила кофе, и этого конечно не хватало. Но еда попросту не лезла, из-за волнений, моментов вдохновения, и конечно ночных разговоров. Всё это так отвлекало, что Офелия попросту забывала поесть. Вернувшись из кухни в кровать, она уже закрыла ноутбук, и решила поспать последние часы ночи. Как вдруг на телефоне мигнул экран. Наверное, рекламу прислали… Офелия нажала на разблокировку, и тут же ощутила как улыбка непроизвольно растягивается на всё лицо. В смс было только одно слово. «Спишь?». — спрашивал Иван. Интересно, почему он решил написать в такое время? Вряд-ли у него проблемы со сном с его то загруженным графиком… Приходя домой, мужчина наверняка просто падал от усталости. С чего сейчас решил напомнить о себе? Логичнее всего было бы проигнорировать сообщение, но… «Нет.» — так же коротко отправила ему ответное сообщение Офелия, прикусив губу от волнения. И в этот же момент раздался звонок. — Бессонница замучила? — вместо приветствия начала разговор девушка. Она изо всех сил старалась не пустить слишком сильную радость в голос, радость от его звонка. Да что же с ней творится… Она не имеет ни малейших прав на Ивана. Да и, может его дружба продиктована лишь выгодой? Желанием получить много денег от мюзикла? Может он только притворяется, чтобы отобрать все права на мюзикл, когда она окончательно расслабится? — Скорее Марина. — донеслось с той стороны телефона. Голос Ожогина был очень уставшим, как будто он действительно ворочался несколько часов, и не мог задремать. Наверное, позвонил от скуки… Подобное не радовало, но что поделаешь. — Ты мне звонишь пожаловаться на собственную жену? — непонимающе переспросила писательница. Его причина даже немного оскорбляла. Она ведь не личный психолог… — Нет. — Иван довольно громко зевнул, после чего выдохнул в трубку. — Просто хотел тебя услышать. У меня голова начала болеть от скандалов… С тобой забавно говорить. Подумал, отвлечёшь меня. Уснуть не могу после криков её. Давай просто поговорим немножко? — Я не хотела, чтобы Марина злилась на тебя из-за тех фотографий. Извини меня. — совершенно искренне отозвалась Офелия, зевнув в ответ. Это была правда. Несмотря на странные мысли насчёт мужчины, она не желала ему ссор с женой. Ей не хотелось, чтобы ему было плохо. По сути, она вообще никому не желала зла. Слишком много добра таилось в её душе, и им хотелось делиться со всеми вокруг. — Да ты то тут причём. Это все жёлтая пресса. Спалить бы её к чертям. И папарацци всех на кол пересажать. Им бы только денег заполучить, а о чувствах людей не думают… — сквозь усталость в голосе мелькнула усмешка, и девушка улыбнулась ещё шире. Хорошо, что Иван сейчас не видит её лицо. Очень хотелось спросить, что именно говорила Марина… Но это казалось слишком неприличным. — Феля, заснула? Или решила подышать в трубку, как обычно? Если хочешь, можешь и молчать. Просто послушай меня. Мне будет достаточно. — Я тут. — поспешно отозвалась девушка, пытаясь отвлечься от волнения. Опять вела себя, как дурочка… Как будто ей язык ампутировали. В голове летало столько мыслей, а высказать ничего не получалось. — Я всё думал. Думал, почему спустя столько лет брака она именно сейчас устраивает скандалы… Ведь, она прощала мне объятия с коллегами. Откровенные выступления. Да и что тут прощать? Это была либо дружба, либо работа. А сейчас Марина заладила про измену… Не понимаю, почему она так сконцентрировалась на этом. — Иван говорил быстро, очевидно не слишком думая. Казалось, он просто делился своим потоком мыслей. Офелия на секунду ощутила некую радость. До этого их в основном связывали перебранки, и короткие, не особо содержательные разговоры. Сейчас же, Ожогин впервые делился своими размышлениями… А вот новость о том, что он обнимал коллег неприятно отозвалась где-то в районе груди. Было обидно почувствовать себя только одной из… — Не знаю. Может ей показалось наше общение другим. В конце-концов, не думаю что ты заходил с коллегами в отель. — задумчиво протянула Офелия. В голове мелькнула мысль, вот бы он сейчас был здесь, а не на другом конце города… Просто видеть его глаза, улыбку. Поговорить лицом к лицу. Для неё подобное желание было странным, девушка предпочитала отгородиться от мира… А сейчас хотела наоборот. Впустить в свой мирок его. Глупо… Но, желаниям не прикажешь остановиться. — Да нет. Мы же жили в отелях, когда ездили на гастроли. В самом начале бывало вообще снимали одну квартиру на всех артистов. И в отпуска, походы я бывало ездил без неё. Наверное, её зацепило как раз таки то, что она тебя не знает. Ладно, прости. Я тебя не должен грузить своими проблемами. Мы вообще не должны общаться не про мюзикл. Я не знаю, зачем позвонил тебе. Извини меня. — отозвался Иван, в его голосе ощутилась неловкость. Как будто мужчина только сейчас осознал, как сильно открылся. Для чего? — Ты можешь говорить, что хочешь. — поспешила заверить Офелия. Только бы он не закрылся сейчас… Только бы не перешёл опять на только рабочее общение… — Для дружбы нужна полная откровенность, верно? — Прямо полной у меня наверное даже с самим собой нет. — хмыкнул с той стороны Иван. — Что хочу? Хочу тебя завтра позвать покататься на велосипеде. Познакомлю со своими друзьями здесь. — У тебя есть друзья в Сочи? — с искренним интересом спросила девушка. Его желание представить её друзьям показалось слишком странным… Они ведь и друг с другом то толком не знакомы. Зачем её было знакомить ещё с кем-то. — Ну, да. За свои годы выступлений я собрал приятелей почти во всех городах. Ну, в Сибири наверное нет. Но я туда и не ездил на гастроли. — совершенно серьезно начал отвечать Ожогин, на что Офелия не сдержалась и засмеялась. — Чего ты? — Представила, как ты выступаешь в тайге, засыпанный снегом а рядом медведи… — на этот раз засмеялся уже Иван, а Офелия уже второй раз пожалела, что он сейчас не рядом. Ей бы хотелось сейчас увидеть его широкую улыбку, и огонёк в глазах. — Я люблю снег, но такой сильный холод нет. Хотя, у меня есть очень теплые валенки. На 40 лет подарили. В таких, мне кажется и в минус 50 можно ходить… — в его голосе ещё слышался смех, но усталость так и не уходила. Иван зевнул второй раз, явно желая наконец лечь отдыхать. — У тебя часто бессонница? — спросила девушка, чувствуя, что ещё немного и сон заберёт её в объятия. Но она была готова ещё посидеть с ним, пока он не заснёт. Помочь ему немножко отвлечься. — Ну, больше в юности была. Сейчас я слишком устаю, чтобы предаваться размышлениям ночами… Это последние события меня вымотали. Всё лежу, думаю, думаю о глупостях разных, о Марине, о жизни. — отозвался Ожогин, опять немного приоткрывая завесу своей жизни. Интересно было бы сорвать её полностью, чтобы увидеть что там… — А ты никогда не хотел «Love never dies» исполнить полностью, а не только одну песню? Я бы хотела послушать в твоём исполнении пару песен оттуда. Или полный мюзикл увидеть. — задала интересующий вопрос девушка, явно удивляя мужчину по ту сторону телефона. — Неожиданный переход на другую тему… Это не от меня зависит. Нужно договариваться с создателем, чтобы выкупить права, полностью перевести и исполнить. Это дорого, сложно. Но если хочешь, я мог бы исполнить какую-нибудь песню лично тебе. — в его голосе слышалась улыбка, и даже сквозь расстояние Офелия чувствовала тепло. Интересно, она смогла хоть немного отвлечь артиста от переживаний? Хотя, Марина наверное ещё ни раз добавит их… — Прямо сейчас? — уточнила писательница, изо всех сил стараясь не заснуть. Но сознание будто уплывало. Его песня послужила бы лучшей колыбельной. — Нет, сейчас я могу исполнить только мелодию храпа. — отозвался Иван, и девушка не сдерживаясь, рассмеялась, слыша как он вторит ей с другой стороны. — Не помню, чтобы ты храпел… — произнесла Офелия, вспоминая, как позавчера Ожогин спал рядом. Откровенно говоря, она вообще ничего не помнила об этом. Только пробуждение. И предательское тепло, которое девушка ощущала даже сейчас, стоило ей вдохнуть аромат геля для душа… — Ты не была со мной наяву, когда я сплю. — произнёс артист, а затем вдруг добавил совсем неожиданное. — Спасибо тебе. — За что? — непонимающе спросила девушка. Вроде она не сделала ничего, за что надо было благодарить… — От разговора с тобой мне стало поспокойнее. — пояснил Иван, тем самым вызвав у Офелии румянец на щеках. Действительно хорошо, что он сейчас не видел её. — Так что насчёт велосипедов завтра? Поедешь со мной? — Хорошо. Хоть я и не умею толком кататься… — задумчиво сказала она. Неумение было вторым, что пугало. Первое же — знакомство с новыми людьми. Это всегда давалось Офелии с большим трудом. Да ещё и с какими-то его близкими друзьями. Она с Ожогиным то не могла найти тему для беседы… Всё молчала, да молчала. — Я заеду за тобой утром тогда. Спокойной ночи. — проговорил Иван, и, услышав от девушки прощание положил трубку. Писательница же не смогла даже подумать. Она попросту отключилась, так и держа телефон в руке. Во сне ей явился призрак из её книги, почему-то голосом Ивана исполняющий «beneath the moonless sky». *** Разговор, больше напоминающий ругань, чем беседу откровенно вымотал Ожогина. Марина даже не хотела слушать, что с писательницей у него ничего не было. Масло в огонь ещё подлил оставленный телефон у девушки. Жена не верила, что он остался там случайно. Она просто просила вернуться домой, и разорвать контракт. А когда Иван начинал объяснять, что это ему нужно, чтобы получить много денег, говорила что их можно получить и другим способом. Без «этой дряни». Ссора продолжалась несколько часов, и артист попросту сбросил трубку, когда понял что ни к чему конструктивному разговор не приведёт. А после не мог заснуть, всё прокручивал и прокручивал воспоминания из семейной жизни. За годы брака он не давал повода уличить себя в измене. Нет, ну конечно были те самые откровенные выступления, где он прижимал к себе девушек весьма неоднозначно… Были и те, где он целовался с языком в роли. Но, это никак не тревожило Марину. Более того, она спокойно общалась с теми девушками, и никак их не обзывала… Понимала, что это просто для искусства. Сейчас же жена зациклилась на той несчастной фотографии… Ну, и на том что Иван сорвался с места от одного звонка Офелии. Но ведь, это было ради договора на использование её книги, и скорейшего создания собственного мюзикла… Ожогин не поехал бы именно к писательнице без причины. Он не давал даже зародиться мысли, что поехал бы. Этого не произошло бы ни при каких обстоятельствах. Да, у него было влечение. Но это нормально, девушка с которой интересно, может вызвать подобные ощущения. Они никогда бы не вышли за пределы головы… Иван задумался, а что именно его привлекло в Офелии? Артист никогда не тяготел к слишком юным, девушкам с короткими волосами, да и просто закрытым людям. Но ответ напрашивался сам собой, он будто лежал на поверхности. Его привлекло её творчество. В ту ночь, прочитав книгу Офелии он увидел в ней что-то большее, чем просто закрытого и грубого человека. Он увидел кусочек её души через текст. И эту душу хотелось побольше раскрыть. Ему льстила мысль, что такая немногословная, и даже местами грубая девушка была совсем иной в общение с ним. Весёлой, открытой, и часто смущающейся. Последнее даже забавляло. Обычно девушки рядом с Иваном пытались показать себя более уверенными, интересными, в то время как Офелия вообще ничего не делала. Она просто общалась с Ожогиным, и было видно, как её стесняет подобное личное общение. Мужчина поймал себя на мысли, что вчера днём специально пытался её поддеть, чтобы увидеть румянец на щеках. Голова начинала болеть от размышлений, может это были последствия сотрясения… Ожогину срочно требовалось с кем-то поговорить, пока его не разорвало от собственных мыслей. Обычно он обращался с этим к Марине. Сколько ночей мужчина провел вместе со своей женой, обсуждая что думает, слушая её размышления… Но она же сейчас и стала причиной головной боли… И артист решил позвонить Максу. Но тот лишь быстро сказал, что его сын спит и он не может сейчас беседовать, после чего положил трубку. И Иван решил написать сообщение той самой причине его размолвки с женой. Почему-то очень захотелось услышать её голос, узнать что она думает насчёт ссоры… И Ожогин написал ей короткое сообщение: «Спишь?». И после этого откинул телефон на подушку, и закрыл глаза. Какого чёрта он вообще делает? Подтверждает подозрения жены? Ответ пришёл практически мгновенно, и мужчина тяжело выдохнул. Ему не нравилось, что именно он чувствовал когда общался с Офелией. Это выходило за рамки обычных эмоций его общения с коллегами. Но всё же, Иван не стал давать заднюю, и нажал позвонить. Голос девушки с той стороны был таким весёлым, наверное она занималась чем-то интересным ей… В душе промелькнула капелька обиды. Он сейчас лежит и мучается, а она там веселится! Разговор с писательницей всё же помог, Иван ощутил как с его плеч будто сняли тяжкий груз. С ней было легко и приятно общаться, хотя изначально Офелия сыпала ругательствами. Его заинтересовало её предложение насчёт перевода «Love never dies». Возможно, он возьмёт ещё какую-то песню на Хиты, и исполнит её. Напряжение постепенно спадало, и мужчина таки стал засыпать под самое утро. Где-то на краю сознания он вспомнил, что позвал девушку на велосипеды. Это вообще не входило в обычное общение коллег. Но в конце концов, друзей же ему никто не может запретить иметь. И, поставив будильник на двенадцать дня, Иван позволил себе заснуть. В голове не было никаких мыслей. Только спокойствие.