Ах, эти чёрные глаза

Просыпаться в объятиях было невероятно приятно. Особенно в объятиях той, о ком думал последнее время без остановки. Офелия прижималась к нему, положив голову на грудь, и довольно улыбалась даже во сне. Иван ласково погладил девушку по щеке, после чего выпутался из объятий, и встал с кровати. Хотелось принять душ, но в чужой квартире это было так сложно, никогда не знаешь, где что лежит. Хоть он не мог не отметить, что эта квартира куда лучше той, в которой он бывал у девушки летом. Правда, район был не самым прекрасным… — Сбегаешь с утра? — ещё сонно проговорила Офелия, видимо разбуженная его уходом. — Нет, ласточка. Просто хотел помыться. Покажешь, что у тебя где? Потом можешь пойти со мной на пробежку. — мягко проговорил он, присев на постель обратно, и наклонившись, чтобы поцеловать девушку в щёку. — Как ты меня назвал? — спросила она, явно немного смутившись от такого обращения. Видеть подобные эмоции, а не обиду было так приятно. Иван вдруг подумал, что ему давно не было так хорошо и легко, как сейчас. Ему захотелось, чтобы вся его жизнь стала похожей на эту минуту. — Ласточка. Тебе не нравится? — спросил он, не переставая улыбаться. Офелия же отвела взгляд, но нельзя было не заметить, что он был довольным. — Ты так резко ворвался в мою жизнь после этого перерыва… — тихо произнесла девушка, поднимаясь с постели, Иван тут же потянул её в объятия. Было так приятно, просто стоять вдвоём в комнате, и прижимать её к себе, ещё такую тёплую ото сна, даже не до конца проснувшуюся. — Мне очень нравится такое обращение. Давай покажу, где что в ванной. — Ты ведь не ответила на мой вопрос вчера. Я хочу поцеловать тебя, но не могу, если ты скажешь, что мы будем только друзьями. Определи статус нашего дальнейшего общения. — произнёс он, внимательно наблюдая за реакцией Офелии. В карих глазах виднелось сомнение, смущение, но никак не отказ. Она, встав на носочки, прикрыла глаза, и сама потянулась к нему губами. Ивану на какую-то секунду показалось, что это только продолжение сна. И он сейчас проснётся в своей одинокой квартире, а писательница всё так же будет обижена на него. Мягкое, очень осторожное прикосновение к его губам, словно Офелия была готова улететь, как бабочка в любой момент, свело с ума похлеще всяких изощрённых ласк. Он так мечтал об этом… Иван закрыл глаза, и потянулся навстречу, ощущая, что едва ли не теряет голову. Ожогин чувствовал какое-то неверие, нереалистичность, сказочность происходящего… Её губы оказались очень нежными, трепетными и удивительно чувственными. Девушка словно угадывала, чего он хочет, и подстраивалась под его ритм, отчего Иван с каждой секундой всё сильнее заводился. Ожогин легко поднял девушку за талию, так, чтобы их лица были на одном уровне, и позволил ей поцеловать себя более удобно. Он хотел углубить поцелуй, коснуться языком, но не смел прервать её прикосновение, спугнуть её желание подарить ласку. Офелия гладила его по щекам, целуя в губы с частыми перерывами. Это было похоже на прикосновение ветерка, но этот ветерок согревал сильнее, чем жара в пустыне. — Милая, ты знаешь, что твое ненастоящее имя невероятно нравится мне? — девушка покачала головой, оторвавшись от его губ. Её взгляд был затуманен, а дыхание слишком быстрым. Хотя, если сравнивать у кого быстрее, Иван наверняка бы победил в этой схватке. — Я, ещё когда мы только познакомились, сказал тебе, что хотел бы сыграть Гамлета. А Офелия была его возлюбленной. Правда, у них ничего не вышло, но в этом и суть трагедий. И твое настоящее имя мне нравится, оно тоже сочетается с моим сценическим образом. Надеюсь, у нас всё получится, в отличие от них. — Забавно… Я брала его просто потому, что понравилось звучание, не думая о символизме. Кстати в паспорте я не меняла имя, там настоящее. — заметила девушка, в очередной раз глубоко выдыхая, и опять потянувшись за поцелуем. На этот раз он был более глубоким, но всё ещё не настолько, как хотелось Ивану. — Поставишь на землю? — Конечно… — всё ещё не открыв глаза, отозвался Ожогин. Безумно хотелось продолжения. Внизу тянуло так сильно, как наверное в последний раз было только в юности. Но, Иван помнил рассказ писательницы про того бывшего, который насиловал физически и морально. Возможно, из-за этого девушка не хотела спешить? В любом случае, он не собирался заставлять, никогда. Хоть и хотел её до боли. — Я буду считать, что мы вместе после этого поцелуя. — Ваня, мы не можем быть вместе, пока ты не разведён. — тяжело выдохнула Офелия, глядя куда-то в сторону окна. — Ты так считаешь. Я считаю иначе. — коротко бросил Ожогин, ощущая как волшебное пробуждение утекает сквозь пальцы. Хотелось вернуться в минуту назад, просто целовать её губы, и не думать ни о чём… После принятия душа, мужчина зашёл на кухню, найдя Офелию за столом, с чашкой кофе. Девушка переоделась в джинсы, и синий, очень мягкий на вид свитер. Всё же, сентябрь подходил к своей середине, и становилось прохладно. Сам Иван остался во вчерашней одежде. Посреди стола стоял подаренный им букет в некрасивой банке. — В следующий раз, подарю тебе вазу. — заметил он, привлекая её внимание на себя. Писательница слабо улыбнулась ему. — Только кофе пьёшь, без завтрака? — Ну да. Ты же сказал, что пойдём на пробежку. — отозвалась Офелия, когда он сел на стул рядом. Она так и не отодвинула стул после ночного чаепития, и они сидели, соприкасаясь плечами. — Хочешь, я приготовлю тебе? И потом пойдём. — предложил Иван, прикоснувшись носом к её щеке. Девушка улыбнулась чуть сильнее, и допила остаток кофе. — А что ты умеешь готовить? — спросила она, глядя прямо в его глаза. В них была искренняя радость, такая сильная, что у Офелии перехватило дыхание. — Зависит от того, что у тебя есть в холодильнике. — отозвался Ожогин, осторожно подаваясь вперёд, и целуя её в губы на какую-то секунду. Он всё ещё опасался, что в любой момент девушка может оттолкнуть. Поэтому, никак не углублял эту ласку. Хоть и от желания проникнуть в рот языком его начинало потряхивать. Иван остановился на том, что лизнул её нижнюю губу, вырвав непонятный хриплый звук из её уст. Тело жгло диким огнём от её близости, и ласки. Как же хотелось продолжения… Он позволил себе понадеяться, что она тоже сходит с ума от этого желания, а не он один ощущает это медленное сгорание изнутри. — Ничего нет… — по слогам проговорила Офелия, ответив на этот поцелуй, а затем проведя носом по его шее. Это пустило целый табун мурашек, и Ивану пришлось растереть кожу рукой, чтобы убрать это. — Забавно, ты пахнешь моим гелем для душа. — Им же помылся. Тогда я схожу в магазин, подожди меня. — сказал он, поднимаясь со стула. Подумалось, что он так и не ел с момента вчерашнего несостоящего выступления. Сначала бег, а потом приезд к девушке. За всеми заботами, Иван совсем забыл подумать о себе. Это было так привычно для его жизни. *** После ухода Ожогина из квартиры Офелии стало так пусто… Хоть она и не понимала его поведения до конца. Вчера мужчина был совершенно другим, холодным… Неужели те поцелуи в коридоре так растопили его? Воспоминания о поцелуях в спальне заставляли глупо улыбаться. Она не хотела изначально целовать его, но в конце-концов сдалась. И, не пожалела. Это был прекрасный поцелуй, Иван не тянул одеяло на себя, давал ей привыкнуть к себе… Всё было таким новым. Офелия давно ни с кем не целовалась, её попытки сблизиться с парнями не доходили до такого. В голове не укладывалось, что она начала опять. Что-то болезненно кольнуло, от мысли, что Ожогин целовался последний раз буквально недавно, и так легко поменял, с кем. Удивляло его поведение после пробуждения, артист так быстро обрисовал им обоим планы на день, да ещё и согласился пойти в магазин за едой. Он вёл себя, будто они были давно женаты, а не только провели одну ночь вместе. Ну, оно и понятно, Иван жил не один до неё… Думать о том, что он так делал и с Мариной, не хотелось. Офелия ощущала ревность от одной мысли об этом. В голове крутился вчерашний день — сцена в театре, слова, брошенные Ивану назло, и обещание прийти на его день рождения с Артёмом. Теперь, в тишине утра, она поняла, что это было импульсивно и несправедливо по отношению к Артёму. Она не хотела использовать его, чтобы задеть Ивана, и мысль о том, что она втянула его в свои игры, грызла её изнутри. Офелия взяла телефон, её пальцы немного дрожали, пока она искала его номер. Она глубоко вдохнула и нажала на вызов, надеясь, что сможет объяснить всё так, чтобы он понял. После нескольких гудков Артём ответил, его голос был бодрым, с привычной тёплой ноткой, несмотря на ранний час: — Офелия? Доброе утро! Я не рассчитывал приходить так рано. Так хочешь встретиться? — Привет, Артём. Я хотела поговорить. Насчёт того, что я вчера сказала в театре. Я не буду звать тебя идти со мной. Это была глупая идея, и я не хочу тебя втягивать. Ты можешь быть свободен. — коротко сказала Офелия, и уже хотела положить трубку, но Артём запротестовал. Она услышала, как его дыхание стало чуть тяжелее. Когда он заговорил, его голос потерял тепло, став резче, с нотками обиды: — Серьёзно? Ты теперь просто берёшь и отменяешь? Офелия, я вчера весь вечер думал, как это будет, даже одежду выбрал, чтобы не ударить в грязь лицом. Так не делается. Она закусила губу, чувствуя укол вины, и попыталась объяснить: — Артём, я понимаю, что это выглядит некрасиво, но я сказала это назло… не тебе, а… другому человеку. Я не хочу, чтобы ты был частью этой дурацкой ссоры. — Ты хотела поиграть мной, да? Затащить меня туда, чтобы что? Показать кому-то, что ты не одна? А теперь я тебе не нужен, и ты просто меня выбросила? — пауза, повисшая после её слов, была короткой, но тяжёлой, и когда Артём заговорил снова, его тон стал жёстким, полным обиды и злости, которые она раньше не слышала. — Ты решила опять вернуться к тому, кто возвращается и убегает? Можно больше не использовать меня? — как-то ядовито процедил Артём, отчего девушке даже стало не по себе. Да как он так быстро понимает, что она хотела скрыть… — В любом случае, это не касается тебя. Увидимся на репетициях. — произнесла она, и нажала кнопку сбросить. В этот же момент входная дверь хлопнула. Офелия дала Ивану свои ключи, поэтому он без проблем вернулся обратно. — Возле твоего дома есть такой хороший магазин. — заявил мужчина, с улыбкой поставив пакет с едой на стол. — Здесь цены даже ниже, чем у меня рядом. Плюс не очень хороших районов. В центре намного всё выше. Что случилось? — быстро переключился Иван, заметив, что девушка сидит будто в прострации. — Ничего… — соврала она, отвернувшись от обеспокоенного взгляда Ожогина. — Я хочу попросить тебя о нескольких вещах. — холодно произнёс Иван, а Офелия невольно вздрогнула от подобного тона. Неужели сегодняшнее тепло было маской? — В отношениях со мной есть несколько правил. Никогда не врать друг другу, не изменять, и не оскорблять. Скажи, что случилось. — Не помню, чтобы соглашалась на отношения с женатым мужчиной. — бросила она, вызвав у мужчины тяжёлый вздох. — Просто поговорила с Артёмом. — Не общайся с ним. — произнёс Иван, Офелия заметила, как от одного упоминания имени этого парня лицо артиста сморщилось, будто он съел лимон. — Я хочу чтобы ты была только моей. А не Артёма, Дениса, или ещё Воланд знает кого. Я же, в свою очередь буду только твоим. Я никогда не изменял за свою жизнь, и прошу от тебя того же. — А Денис тут причём? — спросила писательница, подавив в себе желание сказать, что Иван изменяет прямо сейчас. Но, если они правда с Мариной на пороге суда… От слов, что он будет только её внутри стало очень тепло. В это хотелось верить. И она давила в себе мысли, что не сможет увидеть в его словах правду. — Мало ли. Ты часто общаешься с ним. — повёл плечами Ожогин, присаживаясь на стул рядом. — Денис скорее всего влюблён в Марию. Ну, либо будет в будущем. Вы должны были выступать с ней вчера. — отметила Офелия, в то время, как Иван поставил пакет на стол, и начал доставать из него еду. — Ну, и хорошо. — коротко бросил Ожогин, после чего вернул улыбку на лицо. — Смотри, что я купил нам. Поедим, потом на пробежку, и в ресторан, наконец отмечать день рождения. Затянулось что-то в этом году… А вечером поедешь со мной в столицу. Девушку даже немного испугало, как он легко решил всё за неё, но она не успела сказать это, став наблюдать, что именно купил Иван. Он достал из пакета десяток яиц, помидоры, сыр, масло, филе курицы, замороженные овощи, несколько красных спелых яблок, и два мороженых. Одно простое, белое, и одно с клубникой. Офелия ощутила тепло от того, что он запомнил. — Со мной будешь есть нормально, не только сладкое с кофе. — усмехнулся Ожогин, мельком погладив девушку по щеке кончиками пальцев. — Но его тоже не забудем, ты же любишь. — Ваня, я так с тобой растолстею… — протянула Офелия, подумав что каждый день есть столько она просто не сможет. — Ты очень худенькая, еда не помешает. Покажешь, где у тебя доска, нож, и всё, что нужно? — спросил он, вставая из-за стола, чтобы подойти к шкафчикам на стене. — У меня дома будет готовить звезда мюзиклов… Это достойно телепередачи. Может, мне заснять тебя? — усмехнулась девушка, доставая из шкафчика, всё что он попросил, и к этому ещё сковородку с кастрюлей. — На телепередачах всё заранее прописано. Даже слова от себя не скажешь… — без особого удовольствия произнёс Иван, наливая в кастрюлю воды, и ставя её на плиту. — Непривычно на чужой кухне готовить. — Я помогу тебе. У меня образование повара. — проговорила Офелия, отмечая в его глазах заинтересованность в её словах. — Ты не рассказывала. Практически вообще ничего про себя. — сказал Ожогин, разрезав пакетик с овощами, и закинув их в начавшую закипать воду. — Ну, я не работала ни дня по специальности. Но что-то со времени обучения помню… — произнесла она, взяв нож в руку. — Что мне порезать? — Желательно не меня. — пошутил Иван, после чего указал на филе. — Можешь нарезать его. Я хочу сделать яичницу с помидорами, курицей и сыром, ну и овощи к ней. — Расскажи свой самый счастливый момент в жизни? — попросила девушка, когда артист, посолив овощи, сел рядом, нарезать помидоры. Они вдвоём орудовали ножом, и Офелия не без зависти заметила, что у него выходит ровнее. Почему… Он же мужчина, они редко умеют сварить даже кашу нормально. — Когда я выступил в Германии. — без заминки, проговорил Иван, словно он отвечал на этот вопрос уже множество раз. — Даже не так, когда мне предложили туда поехать и выступить. Я ощущал себя невероятно счастливым, это был переход на новый уровень… — Ты часто выступал там? — спросила Офелия, отметив, что он справился уже с тремя помидорами, а она ещё мучила филе. — Да практически каждый год зовут. А твой момент? — поинтересовался он, встав из-за стола, и поставив сковородку на плиту, рядом с кастрюлей. Затем разбил в небольшую мисочку три яйца, добавил туда помидоры, и несчастное филе, которое писательница таки порезала. Она была очень благодарна, что он не комментировал негативно её старания. — Мой? Когда набила первую татуировку. Я давно мечтала об этом. Это как раз был Эрик. — припомнила девушка, тоже встав из-за стола, и подойдя к плите. Иван вылил смесь на сковородку, и прикрыл её крышкой, после чего помыл руки, и приобнял девушку за талию. Было так хорошо проводить утро именно с ним… Голову не покидали мысли, словно это происходило много раз, было обыденностью. Рядом с Ожогиным было так комфортно, тепло. Она не чувствовала себя не на своём месте. — Ты так и не показала мне их все. Хочу рассмотреть. — заметил он, когда Офелия положила голову ему на плечо, и прижалась совсем близко. — Ласточка, мне нужно помыть твою посуду. Или, можем вместе помыть. Лучше бы конечно посудомоечную машину. У меня дома была… Это очень экономит время. — Я помогу тебе. — тихо произнесла девушка, чуть привстав, чтобы прикоснуться к его губам. Только чтобы понять, что он здесь, настоящий, что она не проснётся сейчас, увидев что в том же чёрном списке. Он придержал её за затылок, продолжая начатый поцелуй. Ощущалось, что он сдерживает себя, чтобы не спугнуть её. Помыв посуду вдвоём, они сели за стол, есть уже приготовившуюся еду. Пахло очень вкусно, и для большего удовольствия, Иван присыпал яичницу тёртым сыром сверху. — Спасибо. — искренне поблагодарила Офелия, накалывая на вилку кусочек, и отправляя в рот. Вкус оказался ещё лучше запаха. — Ты очень вкусно готовишь. — Мы вместе это сделали. — улыбнулся Ожогин, но было видно, что ему приятна её похвала. Девушка не знала, как часто он готовит себе, но была очень рада, что он постарался для неё. Хотелось сделать Ивану что-то не менее хорошее. — Из дедовской лодки… Вырос корабль… — запел он, когда с едой было покончено. Офелия же прикрыла глаза, и положила голову ему на плечо. Это уже становилось какой-то традицией. — Вот он, гордость наша… — поддержала песню девушка, ведь она неоднократно слышала её в Ютубе. Впервые посмотрев запись, Офелия пожелала побывать на этом прекрасном празднике с алыми парусами. Но, увы, она не была студенткой. Иван приятно удивился, и дальше они запели уже вдвоем. И она была искренне благодарна ему, что он никак не осудил её неумение петь. Лишь обнимал за талию, и довольно улыбался. Закончив петь, они вышли на улицу, на ту самую пробежку. Погода была пасмурной, но благо дождь ещё не шел. — Забавно, будешь бегать в такой одежде. Неудобно же. — указав на рубашку с брюками, произнесла Офелия. — Не издевайся. Я вполне смогу бегать и так. — произнёс Иван, после чего потянулся взять девушку за руку. Из-за необщительности, она не знала никого из соседей в этом районе, поэтому никто даже не мог удивиться, что сегодня она не одна. Они вышли на небольшой стадион перед местной школой, который был пустым, пока у детей шли занятия. Офелия хотела начать бежать, но Иван остановил её. — Подожди, а разминка. Нельзя так сразу. Мышцы неподготовлены. — произнёс Ожогин, вызвав у девушки усмешку. — Ты как тренер. — ответила она, повторяя движения за Иваном. Он делал наклоны вбок, подняв руку над головой. — Лучше не разговаривать, а просто дышать, когда делаем разминку. — мягко улыбнувшись, проговорил артист. Офелия с пониманием кивнула, продолжая повторять за ним движения. Наклоны, приседания, движения руками… Она, наверное за всю жизнь не делала столько упражнений, как за это утро. И было бы ложью сказать, что она не устала. Когда Иван только вошёл во вкус, Офелия с трудом переводила дыхание, и не могла больше поднять ногу. Хотелось лечь спать, и никогда больше не делать этого. Как его вообще мог привлекать спорт… Для непривыкшего тела девушки это было убийственно. — Ничего, не страшно. — поддержал её Ожогин, заметив усталость. — Ты ведь не занималась этим раньше. Со временем сможешь наравне со мной. Офелия с сомнением взглянула на него, не думая, что сможет когда-нибудь даже в половину заниматься спортом, как Иван. Да даже на одну третью так же… Но, ничего не сказала. Она отошла на лавочку, борясь с желанием попить воды. Они ничего не взяли с собой из дома. — Давай тогда побегаем, ты достаточно размялась. Не буду тебя сильно напрягать, всего пару кругов. И я поеду домой, потом в ресторане уже встретимся. — проговорил Ожогин, давая Офелии руку, чтобы помочь встать. Его слова про домой неприятно кольнули. Почему-то совершенно забылось, что они живут не вместе… К сожалению, девушка смогла пробежать только один круг, в то время, как Иван осилил все десять, и наверняка смог бы ещё. Но не стал напрягать её ожиданием, и коротко чмокнув в губы, уехал в свою квартиру. А Офелия, вернувшись домой, и выпив несколько стаканов воды, просто завалилась спать. В голове мелькнули мысли про не съеденное мороженое… Выбранный ресторан находился на берегу Невы, и назывался Жемчужина. Оттуда открывался прекрасный вид на реку, мосты. Внутри была хорошая обстановка, подходящая для большой компании. Иван прибыл туда ровно к семи вечера, как и договаривались, и уже принимал запоздалые подарки, и поздравления от коллег и товарищей. Людей пришло больше, чем ожидалось, и поэтому Ожогину было немного не по себе, всё же он больше любил уединение. Дети почему-то не пришли на его день рождения, и мужчина был уверен, что это не без влияния Марины… Его расстраивало, что она вмешивала детей в их ссору, но пока что ничего не мог сделать. После ухода от Офелии он долго не мог прийти в себя. Иван не испытывал столько положительных эмоций годами, восполнив их все одним утром. До её появления в его жизни все было так обыденно. Спокойно, однообразно… В голове мелькнула строка песни «однообразные мелькают». Он привык к своей жизни, даже не ожидая новизны в будущем. И вот, когда он прожил почти половину жизни, она подкинула ему такой подарок. Артист без остановки прокручивал события утром в голове, их совместную готовку, её робкие поцелуи, разговоры… До безумия хотелось проводить так каждое утро. Что-то похожее у него было первые годы с Мариной. Потом всё превратилось в привычку. Нет, он не сравнивал этих двух женщин, но на какую-то секунду подумал, что с Офелией чувства тоже могут остыть… Но пока они были, Иван собирался насладиться сполна. И конечно, сделать всё, чтобы ей было комфортно с ним. Хоть она и не соглашалась на отношения, мужчина считал, что она его. Он помнил слова, что театр казался важнее, и собирался не повторить эту ошибку. Пусть уже и с другой… К слову, Офелия почему-то задерживалась, на часах уже была половина восьмого, Ожогин сидел за столом с театральными товарищами, а милой сердцу девушки всё не было. — Что ты такой задумчивый сегодня. Ещё и роли пропускаешь в последнее время… Глядишь, так скоро и меня сделают ведущим главных ролей. — толкнул в бок Ивана Кирилл, его давний коллега. Они, можно сказать начинали путь вместе. И играли главные роли в одних произведениях по очереди. Вот только, в последнее время Ожогина ставили чаще, и товарищ откровенно завидовал. — Не дождёшься. — полу-шутливо бросил ему Иван, выныривая из мыслей. Он взял свой бокал с шампанским, и отпил сразу половину. Людей из театра вряд-ли можно было назвать друзьями, даже если они улыбались в лицо, за спиной всегда были готовы подсидеть. Но всё же, отметить с ними для приличия было необходимо. Да и, им было, что обсудить, если отойти от личного. — Да Ваня наш что-то делает за спиной, мюзикл этот, в котором никто из наших участия не может принять. — заметила Агата, он бесчисленное количество раз играл с ней в Хайде. — Таким было желание его писательницы. — просто пожал плечами артист, налив ещё шампанского в бокал. Слишком много было нельзя, учитывая, что он ещё и на таблетках… Но эта атмосфера угнетала, да ещё и Офелия не приходила. — А эта девчонка такая гордая. Ходит, и никогда даже не поздоровается с нами. Звезду поймала. — произнесла с усмешкой Света. Она сидела напротив, и внимательно следила за реакцией Ивана на свои слова. Он лишь криво усмехнулся, припоминая, как эта женщина несколько лет назад призналась ему в любви после выступления с Джекиллом, приняв его игру с Эммой за его чувства к ней. Разумеется, ничего подобного не было. Со временем, Света вышла замуж, и история забылась. Но тот день был жив в его памяти. — Ну так, поздоровайся первой. Поверь, ей далеко до гордости. Она просто необщительная. — повел плечами Иван, опять отпивая это несчастное шампанское. Он не тяготел к алкоголю обычно, но от всех этих разговоров хотелось забыться. — Где ты её откопал, Ваня? — с усмешкой спросила Агата, подвинувшись чуть ближе к запоздалому имениннику. Он не стал отвечать на откровенную провокацию, и просто наложил себе немного салата, чтобы в желудке не плавал один алкоголь. — Да с лета эта история тянется. Помните фотографии, весь театр облетели? — заметил Кирилл, обратив внимание всех присутствующих на себя. — Что, окрутила она тебя? Будешь плясать под её дудку? — Да мне кажется, он уже… — проговорила какая-то, мало знакомая артистка второго плана. Иван даже удивился, что она оказалась за столом, ведь он позвал только тех, кого знал лично. — На днях видела, как он за ней по коридору бежал, а она нос воротила. Такое позорище… Ожогин уже начал закипать, его откровенно раздражало, когда человека начинают обсуждать, сидя за столом с ним же. На его празднике. Не став вступать в бессмысленные объяснения, он просто выпил ещё бокал шампанского, и съел пару ложек салата. — Простите, я немного задержалась. — услышал он знакомый голос, и тут же обернулся на него, будто ощущая, как приход Офелии осветил это место, мрачное от сплетен и пересудов. Она подошла именно к Ивану, сидящему посередине стола, но обратилась именно ко всем. Со всех сторон сразу полетели шепотки, а артист просто развернул стул, и смотрел на Офелию. Сейчас не существовало мнения других, либо их осуждений. Только она, в красном платье с открытыми плечами, с подвеской на шее, и кажется, девушка даже немного накрутила волосы. Причёска казалась более объёмной. В её руках был какой-то пакет, который она дала в руки артисту. Ещё один подарок? — Потрясающе выглядишь. — сорвалось с губ Ожогина, ему захотелось прямо сейчас посадить Офелию к себе на колени, и поцеловать, а может и не только… Но рядом было много наблюдающих, и он просто решил заглянуть в пакет, в котором нашел кожаный браслет, с подвеской в виде маски Эрика. Иван надел браслет на руку, подумав, что тот очень красиво выглядит. — Спасибо, но ты ведь уже дарила мне подарок? — Ну не могла же я прийти совсем без ничего. — как-то сковано проговорила девушка, что было весьма необычным. За время личного общения, Иван и позабыл, что она может быть такой. Ощущалось, как Офелии некомфортно в обществе, где много людей. Ему самому было не очень хорошо в таких местах, но за долгие годы, Ожогин научился играть держать роль. Нужно было научить и её. Раз уж она теперь будет рядом. — О, и сюда пришла… — язвительно протянула Светлана, будто желая ещё больше смутить девушку. Иван подозревал, что она скорее всего не отпустила свою влюбленность, это выражалось и в том, что женщина слишком часто просила ставить себя на главные роли именно с ним, не редко задерживала его побеседовать помимо театра… Но, это никак не мешало. Сейчас же, она явно будто пыталась поддеть из зависти. — Сейчас будет диктовать ему, что делать. — поддакнула ей Агата, хоть они и не слишком дружили со Светой, но пообсуждать кого-то всегда были горазды. — Вы пришли на мой день рождения, чтобы осуждать меня, и оскорблять? — выпив ещё бокал шампанского, а затем поднявшись со стула, ядовито процедил Иван. От количества алкоголя, в глазах уже начинало двоиться, и он, слегка пошатываясь, сделал шаг в сторону Офелии, в попытке поздороваться. — Это из-за меня они так с тобой? Наверное, не надо было мне сюда приходить… — дернувшись от его прикосновения, как от огня, обеспокоенно проговорила писательница. Не хотела его прикосновений? Или, именно перед всеми не хотела? Стеснялась? — Ласточка, я искренне рад тебе здесь. Не говори так. Давай лучше найдём тебе свободный стул. — не осознав из-за алкоголя в крови, как именно он обратился к девушке при всех, Иван мягко улыбнулся ей. Офелия же прикрыла лицо руками, будто желая спрятаться, уменьшиться. — Ласточка? Ваня, ты пьян, или правда помешался? — донёсся из-за стола голос Кирилла, в то время как другие перешептывались. Ожогин вздрогнул от того, что проговорился перед ними. Он не собирался рассказывать настолько рано. Да и, наверное вообще не собирался до официального развода. — И как только Марина позволяет… Помню, она была против даже того, чтобы ты подвез меня домой. — с насмешкой проговорила Света, явно наслаждаясь сложившейся ситуацией. Она действительно, как будто хотела специально зацепить. — Ваня, из-за меня у тебя жизнь рушится. Я уйду. — чуть дрогнувшим от волнения голосом, прошептала Офелия, она отняла дрожащие руки от лица, и Иван увидел, что оно красное от неловкости. — Нет. — коротко бросил он, нестерпимо захотелось ещё выпить, может это стерло бы воспоминания о позоре… Артист взял чей-то полный бокал, и влил его в себя. После чего сделал ещё шаг к девушке, и взяв её за подбородок, притянул к себе, поцеловав в губы. Это не было похоже на утренний поцелуй, Иван целовал со всей страстью, прижимая к себе Офелию двумя руками. За столом воцарилось гробовое молчание, за которым последовал звук камеры. Кто-то за столом сфотографировал их в момент поцелуя. Оставалось только надеяться, что фотографии не разлетятся по интернету. — Зачем ты это делаешь? Они же возненавидят меня, на мюзикл наш не придут, будут только и говорить, что «увела из семьи». — тяжело дыша от переживаний, злобно проговорила Офелия. Иван, пьяный и не ожидавший отпора, потерял равновесие. Его массивное тело качнулось назад, ноги заплелись, и он начал падать. Время, казалось, замедлилось. Его правая рука инстинктивно попыталась ухватиться за что-то, и пальцы зацепили край стола, покрытого белой скатертью. Ткань рванулась за ним, как шлейф, сминая тарелки, стаканы и миски. Стол накренился, и всё, что на нём стояло, посыпалось вниз, словно в замедленной съёмке. Гости ахнули, кто-то вскрикнул, но Ожогин уже летел к полу. Мужчина рухнул на спину с глухим стуком, его голова ударилась о паркет, и в тот же момент что-то тяжёлое обрушилось на него. Тарелка с оливье, сорвавшаяся со стола вместе со скатертью, перевернулась в воздухе, и с треском разбилась о его лоб. Осколки фарфора брызнули в стороны, салат — густая смесь картофеля, моркови и майонеза — размазался по его волосам, щекам и рубашке. Но хуже всего была боль: острая, пульсирующая, там, где край тарелки рассёк кожу. По лбу, прямо из-под слипшихся от майонеза прядей, потекла кровь — тёплая, липкая, смешиваясь с белыми каплями соуса. Следом за тарелкой полетел ещё и бокал, благо на пол, но всё же залив брюки мужчины. Люди за другими столами уже заметили шум, некоторые снимали на камеру. Иван же только ощущал, как перед глазами замелькали искры, а боль стала примерно такой, как после падения весной. Он прикоснулся пальцами к виску, тут же ощутив на них кровь, вперемешку с кусками салата. — Ваня, прости, я не хотела! — услышал он, будто через стекло. Звуки долетали плохо, перед глазами все плыло. Ожогин только ощутил, как к нему прикасаются чьи-то руки, но не мог ответить сам. Мысли спутались. Слышался шум разговоров, чьи-то быстрые шаги. Он осознавал, что натворил своей попыткой поцеловать, но к сожалению времени назад уже не вернуть. *** Офелия ни на шутку испугалась того, что сделала. Она не планировала толкать Ивана так сильно, она вообще никогда в жизни никого не била. Девушка опустилась на пол на колени, прямо в новом платье, сейчас было всё равно, только бы с ним ничего не случилось. Она взяла его лицо в ладони, пытаясь поймать взгляд, но тот был мутным. — Ванечка, пожалуйста… — шептала она, впервые в жизни осознавая, как сильно он ей нужен, впервые обращаясь настолько ласково. Вспоминалось утро, его нежность, забота… Руки дрожали, а из глаз текли слезы. Она видела, как он морщится от боли, как его рука слабо тянется к лбу, и её сердце сжалось. — Прости, прости, я не хотела… — бормотала она, хотя сама не знала, за что извиняется — за то, что оттолкнула, или за то, что не остановила его раньше. Иван не отвечал ей, он только смотрел в пустоту, в то время как писательница гладила его по лицу, выбирала из волос этот несчастный салат. Кровь, текущая по его лбу пугала, Офелия даже сразу не могла найти рану. Ну не могла же она так сильно повредить его череп? Не пробила же голову насквозь? — Его надо поднять. Давай, отойди, ты не поможешь слезами. Не мешай мне. — произнёс незнакомый ей мужчина, который пару минут назад подшучивал над Иваном. Девушка встала на ноги, отмечая что этот артист, даже кажется выше Ожогина. Где их нанимают, таких больших? Это обязательно для работы в театре? Он легко подхватил мужчину за плечи, поднимая его, и придерживая за спину, словно тот был пушинкой. Офелия подивилась подобной силе, но по крайней мере перестала плакать, бросившись к Ивану опять. Она придерживала его сбоку, искренне надеясь, что это поможет. — Она сумасшедшая… Заставляет его делать, что хочет, а если не так, то бьёт… — прошептал кто-то за столом, заставляя девушку почувствовать ещё большую вину. К ним подошёл официант, спросив, не надо ли вызвать скорую помощь после такого падения. — Нет… — неожиданно для всех ответил Иван, Офелия вздрогнула от того, насколько слабым был его голос. — Мне просто надо полежать. Всё пройдёт. — Ты так точно все главные роли мне оставишь… — попытался пошутить высокий артист, но было видно, что он переживает за товарища, поддерживая его за плечи, чтобы тот опять не завалился. — Что у вас тут произошло… Первый раз опоздала. — голос Лены, после нескольких звонков и общения в жизни Офелия без проблем узнала, и повернулась на него, наблюдая, как женщина в красивом голубом платье подходит к столу, и положив сумку и коробку, очевидно с подарком на первый свободный стул, обращает внимание на Ивана. — Да всё в порядке было, пока она не появилась. — ядовито процедила Светлана, было непохоже, что она хоть немного переживала за Ожогина. Девушка запомнила её по игре в Хайде. — Не возникай. — неожиданно грубо для своего мягкого голоса бросила Лена, Офелия даже удивилась, что она так может. После чего взяла Ивана за подбородок, посмотрев в глаза. — Ваня, ты можешь идти? — Думаю, да. Опять эта боль в голове… Как тогда, когда ты ко мне в больницу приходила… — полу-улыбнулся он, тут же сморщившись от боли. Писательница чуть удивлённо взглянула на него, она не знала таких подробностей про его посещения летом… — Хорошо, я отвезу тебя домой. Побуду с тобой. — ласково провела по его щеке женщина, вызвав у Офелии неприятное ощущение, ведь кто знает, почему именно Иван общался с этой женщиной так близко? Что между ними было в прошлом? И, может есть и сейчас? — Я тоже поеду с вами. — заявила она, стараясь не показать свою ревность. Это было сейчас вообще не к месту, куда важнее было его здоровье. — Мне нужно убедиться, что с ним будет всё хорошо… Иван ничего не ответил на её слова, и это напугало даже больше, чем его бессознательное состояние… Он ведь понял, что это падение было случайностью, не мог не понять… — Хорошо, поможешь подарки сгрузить. Кирилл, поможешь Ваню в машину посадить? Сама я его не дотащу. — вернув в голос привычную ласку, произнесла Лена. Офелия же почувствовала себя какой-то служанкой, но не стала спорить, набирая коробки и пакеты, и следуя за Леной с Кириллом и Иваном, который еле передвигал ноги. — Можете продолжать осуждать меня уже без меня. — бросил Ожогин им вслед, после чего некоторые гости его праздника уткнулись в тарелку, явно чувствуя себя неловко. Офелии пришлось несколько раз ходить из ресторана на улицу, чтобы забрать все подарки для Ивана. Мужчина уже полу-лежал на заднем сидении, прижимая ко лбу бутылку с водой, а Лена сидела за рулём. Его рубашка была испачкана майонезом и вином, волосы слиплись, а взгляд, обычно мягкий, теперь был тяжёлым, почти злым. Офелия сидела на другом конце заднего сиденья, максимально далеко, насколько позволял тесный салон. И в этот момент машина поехала, оставляя ресторан позади. Офелия не могла сказать, что она расстроилась, общество людей, в котором абсолютно каждый осуждает напрягло гораздо сильнее, чем скорый отъезд. Она попыталась взять Ивана за руку, но тот просто убрал её в карман, и отвернул от неё голову. — Офелия, расскажи нормально, что произошло? Я не помню подобных ситуаций с Ваней за всё время нашего знакомства… — обратилась к ней Лена, на секунду повернувшись со своего места у руля. — Я нечаянно толкнула его. — коротко ответила девушка, не желая вдаваться в подробности. Ей казалось не к месту говорить про тот поцелуй. Да и, в любом случае про это расскажут те, кто были на празднике. — Нечаянно? — глухо проговорил Иван, обратившись к Офелии, но так и не повернувшись к ней лицом. — Я хотел поддержать тебя, а ты практически ударила меня. Да, поцелуй был лишним. Но я никогда не приемлю насилие в свою сторону. — Какое насилие, Ваня?.. — каждое его слово резало как ножом, по щекам писательницы опять потекли слезы, и она попыталась прикоснуться к его голове, но мужчина дёрнул головой, как бы показывая, что не хочет её прикосновений. — Я просто оттолкнула тебя, ты сам завалился, как мешок с картошкой. — Что-то, я никогда так не заваливался до тебя. — сухо бросил Иван, сморщившись от боли. — И, никогда не делал тебе больно. — Ты шутишь? Это была чистая случайность! — воскликнула Офелия, вытирая слезы ладонью, от мысли, что он может не простить, обидеться, просто перехватывало дыхание. Девушка осознала, что боится потерять Ожогина. Она не боялась так сильно, ведь раньше он не был её. — Может ты когда-нибудь и убьёшь меня? Чисто так случайно, чтобы показать, где я не прав? — развернув бледное от боли лицо к ней, спросил Иван. На его лбу была засохшая кровь, а волосы спутались. Мужчина дышал приоткрытым ртом, на его лбу виднелась испарина. — Ругаетесь, как старые супруги, и ничего непонятно… — произнесла Лена, притормаживая на светофоре. Офелия и забыла, что они в машине не одни. — Ваня, я не поверю, что твоя девочка специально тебе хотела сделать больно. После всех твоих рассказов не поверю. Офелия, прости, что в третьем лице при тебе. — Лена, ты не видела, что произошло. Хотя, думаю уже можешь посмотреть. В интернет наверняка залили. — сухо проговорил Ожогин, отняв уже нагревшуюся бутылку ото лба. Он сползал по сиденью вниз, не в силах сидеть ровно от количества алкоголя в крови, и сильной боли в голове. Неожиданно в его кармане зазвонил телефон, и Офелия успела увидеть на экране, что это была Марина. По телу прошёлся нехороший холодок, он ведь не соврал, сказав, что не живёт с ней? — Что ты от меня хочешь? — холодно произнёс Иван, отвечая на звонок. Машина поехала дальше, как только светофор переключился на зелёный. — Зачем ты меня позоришь? Что бы я ни делала, это никак не отражалось на тебе, твоей карьере… Да мне уже все знакомые скинули видео твоего поцелуя с этой малолеткой! Хочешь поиграть, поиграй, но не смей позорить нашу семью своими похождениями! — из-за того, что она сидела очень близко, Офелия могла расслышать каждое слово жены артиста, и от того, что она говорила ей становилось так плохо на душе. Он что, опять соврал? Не собирался окончательно уходить? Собирался только… Поиграть? Её затопила ярость. — Извини, я не хотел позорить тебя. Впредь подобное не попадёт в сеть до нашего развода. Пока. — холодно произнёс мужчина, скидывая трубку, даже не дослушав последующие слова Марины. Он просто кинул телефон куда-то на низ машины, и прикрыл глаза. — Ты всё-таки разводишься? Что ж, наконец-то это случилось. Вот и твой дом. — произнесла Елена, притормаживая возле какого-то подъезда. Район был незнаком Офелии, да что уж говорить, она не гуляла не по центру Петербурга. — Ты сможешь дойти? Мне остаться с тобой? — Леночка, спасибо, я дойду. Тебе не нужно оставаться. Я позвоню. — от ласкового обращения к другой женщине, Офелию передёрнуло, но она ничего не сказала, опасаясь, что и без этого может не заполучить прощение Ивана. — Если нужна помощь, я останусь. — обеспокоенно проговорила артистка, помогая Ожогину вылезти из машины. Прикосновения писательницы он отвергал. — Спасибо, ты уже помогла мне. — отозвался он, всё ещё пошатываясь, но по крайней мере не падая. Открыв багажник, Иван достал оттуда свои подарки, но несколько не поместилось в руки. Офелия стояла на месте, не зная, имеет ли она право идти к нему домой сейчас… Мужчина окинул взглядом её маленькую фигурку. — Ну бери уже. Поговорим в квартире. Поднимаясь с Иваном в лифте, Офелия изо всех сил пыталась заговорить с ним, как-то растормошить. Но мужчина показательно отвернулся, и даже когда они зашли в квартиру, сложил все подарки в коридоре, а сам просто ушёл в комнату, не позвав её с собой. Девушка не знала, что делать, она не решалась сама пойти за Ожогиным, хоть он и показывал ей своё расположение, говорил о чувствах, но сейчас она просто не знала, что от него ожидать. Офелия присела на стул перед дверью, он очевидно служил продолжением шкафа у Ивана, на спинку были навешаны какие-то пиджаки, куртки. Ничего из этой одежды девушка не видела на нём. Да и, в целом, Офелия видела мужчину в костюме только на концерте на дне рождения… — Будешь здесь сидеть, как бедная родственница? — обратился к ней Иван, вернувшись из комнаты. От неожиданности девушка вздрогнула, и убрала руку с пиджака, который зачем-то решила потрогать. Мужчина переоделся в, видимо домашнюю синюю футболку, и чёрные тканевые шорты. Он с трудом стоял, опираясь на стену, и смотрел на свою гостью. — Думал, за мной пойдёшь. — Ты же вроде как обиделся на меня? — неуверенно проговорила Офелия, поднимаясь со стула, и подходя к Ивану. Несмотря на чистую одежду, на его голове всё ещё было чёрти что. — Поможешь помыть голову, раз уже пришла? — слишком холодно для того, у кого могли быть чувства к ней, проговорил Ожогин. Он смотрел куда-то в сторону, только бы не на девушку. — Я не уверен, что выстою сейчас сам. — Ну, хорошо. — как-то неоднозначно ответила Офелия, и пошла следом за ним в ванную комнату. Она была весьма небольшой, но даже в этой комнате поместилась и ванная и кабинка с душем. Иван начал так же молча раздеваться, а девушка на секунду подумала, зачем он тогда переоделся, если сразу начал снимать всё? Мужчина снял с себя футболку, и на его плече писательница заметила порез, наверное осколок тарелки, либо бокала зацепил… Он сложил шорты, и прикоснулся к синим трусам, но Офелия поспешила его одернуть. — Ты что, полностью собираешься раздеваться? — спросила она, ощущая, как щеки начинают пылать. Она не была готова увидеть его без всего. Не сейчас. Не тогда, когда они в ссоре. — А что, стесняешься меня увидеть полностью? Неудобно в одежде мыться. — чуть усмехнулся Иван, казалось, он начинает оттаивать после своей обиды. Девушка ничего не ответила, и тогда он сделал шаг вперёд, взяв её за руки. Офелия замерла, боясь, что если двинется, он точно не простит её неаккуратность, опять включит лёд во взгляде. — Хочу, чтобы ты привыкла ко мне. Перестала бояться меня. Иван довольно грубо дёрнул её на себя, на его лице играла ехидная усмешка. Девушка оказалась прижатой к его груди, она ощущала его дыхание на своём лице. На какую-то секунду показалось, что он сейчас включил Хайда. Только вот, не играл. По-настоящему открыл свою тёмную сторону. — Ты пугаешь меня, Ваня… — проговорила Офелия, глядя в эти голубые глаза, которые казались совсем чужими, злыми. Девушка испугалась, что удар тарелкой по голове что-то поменял в его мозгу. — Почему? — как-то отрешённо спросил он, после чего положил ладони девушки на своё тело, и стал ими водить, от шеи к животу, и обратно, потом провёл ими по своим бедрам, переложил её руки на свои плечи, стал ласкать ими свой живот. — Что ты делаешь, Ваня… — прошептала Офелия, от подобных прикосновений её дыхание сбилось, а по его коже побежали мурашки. Иван тоже тяжело дышал, продолжая самостоятельно гладить себя её руками. — Хочу тебя. С лета хочу. Достало об этом думать. Хочу уже наконец воплотить. — коротко бросил он, потянувшись к змейке платья девушки. Через секунду оно упало на пол, а ладони артиста оказались на её коже, гладя её, лаская. Он даже не обратил внимание на её татуировки, хотя раньше просил их посмотреть. С ним определенно было что-то не так. — Ты пьяный. Иди в душ, помогу мыть голову. — попыталась вывернуться Офелия, она совершенно не хотела, чтобы её первый секс с Иваном произошёл именно так. В обиде, грязи, и запахе алкоголя. Без его привычной нежности, с этим жутким, чужим взглядом. Таким взглядом смотрят на тех, кого ненавидят. Иван тяжело выдохнул, и шагнул в кабинку, оставшись в своих трусах. Хотя, учитывая эти поглаживания секунду назад, всё можно было рассмотреть и под ними. Стоило девушке зайти за ним, как мужчина прижал её к стенке душа, и прикоснулся губами к её шее, провёл по ней языком. Его руки накрыли её небольшую грудь под лифчиком, слегка сжали. В этих прикосновениях не было нежности, желания. Только пошлость, страсть. — Прекрати немедленно. Я тебе не игрушка. — вывернулась из его рук Офелия, ощутив на себе недовольный взгляд. Иван поджал губы, и включил душ, который тут же полил их обоих. — Какого дьявола я вообще должен бегать за тобой, извиняться, пытаться расположить к себе. А ты бьёшь меня тарелкой по голове. — грубо спросил Ожогин, буквально сверля девушку взглядом. Казалось, он может прожечь в ней дыры этим взглядом. — Ты сам ударился! — выпалила Офелия, скрестив руки. От его прикосновений, пусть и в таком положении, тело горело. Не остужали даже струи воды. — Я бы не упал так без тебя. Никогда в жизни меня так сильно не били. Ещё и девушка, которая мне нравится… — ядовито процедил Иван, подставляя голову под душ. Он прислонился к стенке, чтобы не упасть. — Да Ваня, ты же сам завалился… Я просто оттолкнула тебя, ты сам виноват, полез со своими поцелуями при всех. — тихо сказала девушка, ощущая, что ещё немного, и она опять расплачется. Чувство вины, что сделала больно Ивану не уходило. Но и, прощать его за этот позор она не была готова. Страшно было даже зайти в интернет, чтобы не наткнуться там на нелестный пост про себя. — Я уже сказал, что осознал свою ошибку. Ещё в тот момент, когда сделал это. До того, как ты приложила меня тарелкой по голове. Словами можно было решить, а не избиением. — поджав губы, ответил мужчина. Он взял шампунь, стоящий на полу в углу кабинки, и протянул его Офелии. Девушка взяла его, после чего мужчина просто сел на пол в душевой кабинке. Чтобы быть на одном уровне с ней, да и в целом, было видно, что сидеть ему было легче. — Ты так говоришь, как будто я специально тебя ударила, а не она соскользнула. — Офелия тоже села на пол, и налив немного шампуня, осторожно прикоснулась к его волосам. Они были все пропитаны соусом от салата, девушка вынула из его головы пару кусочков маринованных огурцов. — А не так? Даже если не тарелка, ты кинула меня на землю. — Иван скрестил руки на груди, прикрыв глаза. Учитывая, что он был практически голым, помимо трусов, это никак не выглядело угрожающе. — Ваня, я просто оттолкнула тебя. — мягко сказала она, чуть погладив по голове. Она старалась прикасаться рукой с шампунем только там, где не было раны. Чтобы ни в коем случае не сделать ещё больнее. — Ты с ненавистью кинула меня на землю. Как будто я тебе враг. С таким омерзением сделала это… — холодно произнёс Иван, чуть поморщившись, когда Офелия сняла душ, и стала поливать его волосы, чтобы смыть шампунь. Вместе с ним с головы потекла кровь, благо уже старая, та, что присохла. — Прекрати это. Я оттолкнула тебя, из-за того, что ты стал целовать при всех, и буквально рушить будущее мюзикла. — пояснила писательница, закончив с его головой, но одного раза было мало. Волосы слишком пропитались жиром, ей пришлось так же осторожно намылить их второй раз. — Ты второй раз меня бьёшь. Первый я простил тебе. — бросил артист, открыв глаза, и посмотрев на девушку. От его холодного взгляда всё внутри ныло. Хотелось сделать что угодно, только бы он смотрел, как утром… Ласково обратился… — Второй?.. — непонимающе переспросила Офелия, она продолжала смывать с его головы жир, какие-то капли шампанского, и благо уже не было крови. Только довольно глубокая рана где-то посередине пробора напоминала о случившемся. Возможно, её надо было зашить? Обратиться в скорую? — Помнишь, я просил у тебя прощения, и поцеловал? Ты с такой же ненавистью пихнула меня. Я не могу быть с девушкой, которая испытывает ко мне подобные чувства. — Офелия, закончив мыть ему голову, поставила душ на место, и выключила воду. Теперь оба сидели в одном нижнем белье, мокрые, и с недовольными лицами. — Ваня, что ты говоришь… Я никогда не испытывала к тебе ненависть. Даже, когда ты заблокировал меня летом. Только обиду. — чуть поёжившись от прохлады, проговорила девушка. Мокрое тело слишком мёрзло, а если учесть ещё и насквозь промокшее нижнее белье… — Если опять не захочешь поцелуя, будешь бить? Я не могу так. Я не хочу испытывать страх рядом со своей девушкой. — повел плечами Ожогин, было похоже, что ему тоже стало холодно. Офелия заметила мурашки на его коже, на этот раз не от возбуждения. От мысли, что он всё ещё считает её своей стало немного легче. — Ваня… Я никогда не била тебя намеренно. Это всё было на эмоциях. — прикоснувшись к его щеке, очень мягко, чтобы не сделать больно, прошептала писательница. Иван же просто скинул её руку, и прислонил голову к стенке душа. — Это ещё хуже. Ты не можешь себя контролировать. Кто знает, что в следующий раз ты сделаешь, если тебе что-то не понравится… — бросил он, растерев собственные плечи руками, чтобы хоть немного согреться. Хотелось обнять его, подарить своё тепло… — Извини. Извини, за то, что не контролировала себя. Я попытаюсь сдерживать такое. — прошептала Офелия, ей было так больно, горько от его обиды… По щекам потекли слезы. Увидев их, Иван на миг, длившийся менее секунды, коснулся руки девушки. И тут же отдернул свою, будто ему стало противно. — Извинениями ты не уберешь боль… Давно я так плохо себя не чувствовал. Наверное, с момента сотрясения. — тяжело выдохнув, протянул Ожогин. Он прикоснулся пальцами к ране на голове, и тут же поморщился от боли. Писательница едва ли не вздрогнула от его лица, ей было не менее больно, чем ему, только в душе. — Ванечка, как мне помочь тебе? Может, скорую вызвать? — обеспокоенно прошептала девушка, она уже не могла остановить своих слёз из-за переживаний за него. Он ведь итак не так давно был сильно ранен… А сейчас опять… Из-за её неловкости… — Ты мне не поможешь. Уезжай к себе. Мне ещё в столицу собираться. — грубо бросил Иван, и поднялся на ноги, казалось он собирался покинуть душ. — Ты говорил, мы вместе поедем… — следом за ним встала Офелия, его слова буквально били по ней железным прутом. — Не хочу с тобой ехать. Думать, что ты можешь пихнуть, стукнуть меня в любой момент. — окинув маленькую, дрожащую от холода и слёз фигурку, заявил Иван. — Я не сделаю этого!!! — воскликнула девушка, подняв заплаканное лицо наверх. Он же наоборот казался высокой, нерушимой статуей, стоящей со скрещенными руками, и надменно глядящей на неё. — Уезжай. Мне надо подумать о нас. — махнул рукой Ожогин, на его лице не дрогнул ни один мускул. — Вернёшься к Марине? — с трудом сглотнув от слез, прошептала Офелия. Неужели их история закончится вот так? В тот же день, в который и началась? — Нет. Я уже сказал тебе, что ушёл от неё из-за измен. Не из-за тебя. — холодно заметил артист, даже не осознавая, что в очередной раз ранил девушку. А ведь обещал этого не делать… — А сейчас ты делаешь мне больно. Даже больнее, чем от удара. — нижняя губа начала дрожать, а взгляд помутился от нового количества слёз. — Прости. Я не контролирую, что говорю под алкоголем. — неожиданно мягко, вместо холодного и злого голоса выпалил Иван, после чего осторожно погладил девушку по плечу. Казалось, ему не хотелось этой ссоры. Но тогда, зачем он её выгнал? — Я не уйду. Хочешь — выгони. — начала качать головой Офелия, слёзы не переставали течь, она начала буквально задыхаться от них. — Ладно. — только и бросил Ожогин, он тяжело выдохнул, после чего опять включил душ. Для продрогшего тела теплая вода показалась просто обжигающей. — Зачем ты тогда это делал? Гладил себя моими руками… — спросила девушка, с трудом переведя дыхание, от негативных эмоций. — Для меня секс не связан с чувствами. Я хочу тебя, и очень сильно. Вне зависимости от того, что ты меня ударила. — после недолгого молчания отметил Иван. Его взгляд зацепился за её грудь, тело тут же обдало жаром, ведь Офелия ещё помнила его прикосновения, пусть и совсем не долгие. — Я не буду спать с тобой до твоего развода. — в противовес своим желанием покачала головой писательница, достаточно с неё и того, что сейчас наверняка все обсуждают малолетнюю разлучницу. — Блять. Я тебе уже сказал, что он будет. Сколько ещё будешь этим мозги компостировать? — дернув головой, и тут же сморщившись от резкой боли практически прокричал Ожогин. Офелия вся сжалась от его жестокого голоса, пред ней предстал истинный Хайд. — Ты же не матерился раньше, Ваня… — заикнувшись от страха прошептала девушка. Никогда ещё она не видела артиста в подобном состоянии. Даже когда он злился, что она не прощала, выглядел не так ужасающе. — Ну вот начал. У меня вся жизнь рухнула из-за тебя. А ты не можешь даже перестать мучить меня тупыми запретами. — широко выдыхая говорил он, мышцы на его руках так напряглись, будто он был готов прямо сейчас вступить в бой. Но с кем? Неужели с Офелией? Или же, с Джекиллом внутри… — Какой ты мерзкий… Жизнь у тебя рухнула из-за тебя. Неужели то, что было утром — твоя игра? — девушка задрожала от волнения, слёзы из глаз больше не текли, они просто болели от избытка эмоций. Теплая вода из душа уже не грела, ей было холодно, бесконечно холодно, и страшно. — Я никогда не позиционировал себя идеальным. Это некоторые фанаты любят делать идеал, не смотря на то, что я простой человек. — криво усмехнулся Иван, будто пародируя Эдварда. А может, он действительно выпустил его из себя? Вот только, как вернуть Генри… Что ей сделать для этого… — Ты не ответил про игру. — повторила она, страшась его ответа даже больше, чем нынешнего состояния. Если он ответит положительно, всё будет кончено. И Офелия утонет в бесконечной горести, и сожалениях, что в очередной раз доверилась. — Нет, конечно. Я хотел, чтобы тебе было хорошо со мной. Хотел сделать тебе приятное. — на секунду, в голубых глазах мелькнуло что-то светлое, но тут же и померкло. В голове играли строки: «теперь мы единое целое, Джекилл и Хайд». — Тогда зачем ты сейчас так со мной разговариваешь? — прошептала писательница, она не могла поверить, что мужчина, который буквально молил о втором шансе, и этот жестокий монстр, один и тот же человек. — Достало. Я за тобой бегаю, как мальчишка. А ты всё отвергаешь, ещё и бьёшь. — дёрнул он щекой, не глядя в сторону девушки. — Ты выкинул меня из жизни. Мне надо было тебе в ноги упасть, когда ты вернулся? Поблагодарить за счастье, что мне две минуты времени уделили? — на этот раз её голос прозвучал жёстко, в тон его обвинениям. — Я извинился. И объяснил. Правильно сказали, ты крутишь мной по своему желанию. — схватив девушку за подбородок, практически прошипел ей в губы Иван. Но, несмотря на его злобную ухмылку, пустоту и холод во взгляде, Офелия подметила чуть дрожащую жилку на лбу, нервное дыхание. — Не понимаю, ты что, наслушался их, и решил отыграться на мне? — спросила она, положив на его руку свою. К удивлению, Ожогин не убрал её, а в его взгляде мелькнуло что-то человеческое. — Сделай так, чтобы голова перестала болеть. — неожиданно тихо произнес артист, поднеся свободную ладонь к ране, и прикоснувшись к ней. Он тихо застонал от боли. — Как я тебе это сделаю? — непонимающе спросила Офелия, ведь от скорой он отказался, а сама она не обладала волшебными способностями. — Не знаю. Тогда мне было бы легче простить тебя. — ещё тише проговорил Иван, после чего просто сел на пол. Казалось, что у него закончились силы на ругань. Девушка опустилась рядом, и осторожно прикоснулась к его лбу губами. Не оттолкнул, и ничего не сказал… Она взяла Ожогина за щеки ладонями, и стала целовать его лоб, нос, закрытые глаза. Много раз коснулась раны на голове, словно надеясь залечить её поцелуями. Она продолжала свою ласку, пока не заметила, как дрожат его плечи. Отняв своё лицо от его, Офелия с удивлением заметила, как из-под его закрытых век текут слёзы. — Извини меня. Я идиот. — Ты чего? — непонимающе переспросила она. После практически крика начать рыдать? Девушка уже второй раз подумала, что Ивана надо бы записать к психиатру. — Я не должен был срываться на тебе. В последнее время всё не так. Мне больно, плохо… Ничего не получается с выступлениями, с тобой, с семьёй. Ещё и коллеги полили помоями с ног до головы. Мне слишком сложно всё это вытерпеть. Сорвался только потому, что ты рядом. Прости меня… — Ожогина колотило, как от горячки, он дрожал в её объятиях, и просто плакал, как будто маленький мальчик. Да уж, сегодня поистине был день открытий. Офелия и не думала, что у него бывает подобное… Не думала, что он вообще когда-либо плакал. Помимо своих ролей, но те слёзы были не настоящими… — Я не думала, что тебе так сильно плохо в последнее время… — говорила девушка, гладя его по больной голове, целуя в лоб. Мужчина обхватил её обеими руками, и прижал к себе. В другом состоянии объятие в одном нижнем белье взбудоражило бы её, сейчас же писательница просто хотела его успокоить, привести в себя. Хайд ушёл. Остался только корящий себя Джекилл. — А ты помнишь, что сказала мне, в день нашего знакомства? Что людей мало интересует чужие проблемы. Меня зацепили твои слова тогда. — шептал ей Иван, его лицо было мокрым от слёз, или же от душа… Понять было невозможно. — Меня интересует твои проблемы. Ты всегда можешь поделиться ими со мной. — искренне проговорила Офелия, не переставая гладить его по голове, успокаивать, целовать мокрое лицо. — Не хочу. Ты не должна видеть, что они у меня в принципе есть. Я в состоянии разобраться сам. — шмыгнув носом, отозвался артист. — И в итоге это выливается в слёзы и ругань… Ты не должен всё нести на своих плечах. — пыталась его убедить писательница, она явно не была готова терпеть подобные истерики дальше. Надо было хоть немного помочь ему, поговорить… — У меня так всю жизнь. Свои проблемы я должен решить сам, а потом решить проблемы семьи. — усмехнулся сквозь слёзы Иван, это выглядело его страшнее его гнева. Как будто сквозь Генри опять пытался прорваться Эдвард. — Ваня, ты можешь делиться со мной проблемами. Ведь, быть вместе надо не только когда хорошо. Но и когда очень плохо. — сквозь тяжелое дыхание, ответила ему Офелия. — Прости меня, прости… Моя милая, любимая девочка. — на этот раз уже он начал осыпать поцелуями, касаясь то щеки, то шеи, то её пальцев. — Ты… Не говорил мне таких слов. — чуть замерла девушка, её всю обдало жаром. Хоть Иван и говорил, что у него есть чувства, но напрямую про любовь нет… — А это не очевидно из моего поведения? Не знаю, как ты это сделала. Но я влюбился в тебя. Делай с этой информацией, что хочешь. Только по голове не бей. Она итак жутко болит. Как будто надвое раскололась… — отозвался он, прикрыв глаза, и прижавшись к её лбу своим. — Если бы я не влюбилась в тебя летом, то уж точно бы так не страдала. И никогда не поцеловала бы тебя. Но я даже не думала, что у меня будет шанс… Ты же женат. — призналась ему в ответ девушка, наконец и самой себе сказав, что именно ощущает к Ожогину. Даже сейчас. Пьяного, больного, грязного и злого. Она его любила. — Жизнь удивляет. Я тоже не думал, что кто-то займёт моё сердце, вместо Марины. Знаешь, когда я впервые поделился проблемами? С тобой, летом. Рассказал про ту фанатку. — дёрнул краем губ мужчина, после чего очень осторожно поцеловал Офелию в губы, как будто извиняясь за свою пошлое лапанье ранее. — Мне очень приятно, что ты открылся именно мне. Хочу, чтобы ты и дальше это делал. — оторвавшись от его губ, но только на секунду, прошептала писательница. — Ты располагаешь к себе. — потерся своим носом об её артист. — Ты первый, кто это сказал. Обычно меня считают закрытой и странной. — с небольшим сожалением проговорила она. Мнение чужих людей всегда больно ранило. — Я тоже так считал поначалу. А потом ты стала собой, и влюбила меня. — погладил ее по щеке Иван. Осознавать, что и на него она произвела подобное впечатление было больновато. Ну почему люди так плохо воспринимают молчаливость? Это же не значит, что человек какой-то не такой, если он не треплет языком почём зря? — Давай выходить из ванны. Мы размокнем тут. — находиться под этими струями воды было уже просто больно, кончики пальцев сморщились, хотелось вытереться, и просохнуть. — Окей. Предлагаю оставить телефоны здесь, когда поедем в Москву. Просто побудем вдвоём, без звонков третьих лиц. Если хочешь фотографии, я могу взять фотоаппарат. — произнес Ожогин, поднимаясь, и выключая воду второй раз. Офелия с пониманием кивнула, ей и самой не хотелось видеть мнение людей об их поцелуе, и в целом отношениях. Вряд-ли нашелся бы хоть один человек, который не осудил. Ну, разве что Лена. — Хорошо, давай. Я сама не хочу заходить в новости, либо отвечать на звонки сейчас… — отозвалась девушка, думая, что ей придётся солгать лучшему другу о своём исчезновении. Уже который раз.