Псих 2.0

      Семья смотрела на Антона порой, не понимая, что же стало с их прекрасным сыном? Такой пассивный, апатичный. Он почти не ел и не пил, постоянно спал, даже не двигаясь, но хоть задание для школы делал, а то вдруг балл упадёт.       Он спускается по лестнице, шатающийся и бледный, за неделю дома он кажется стал ещё мрачнее, чем в больнице. Ходил тут значит с недовольным лицом, ленился, будто ему и так минимум не дают, ну что за ребёнок! Да только дитё уже в скором времени планировало навсегда перестать всех разочаровывать.       — Антон, ну как сопля вторую неделю ходишь, поживее нужно, пережить это всё наконец! — Да уж, отец всегда из этого состоял, в памяти его образ это только мотивирующие фразы, и то что он работал… Да только ноги ватные, а в глазах плывёт, ходить по-другому невозможно, даже улыбку натянуть сил нет. Всё вообще так абсурдно! Пережить это надо… Хотя, может Антон и правда слишком тряпка, чтобы собрать себя в руки и не привлекать внимание напущенной «апатией».       — О, поесть пришёл, а то слышу как косточки гремят по лестнице. — Мать иногда пыталась вести себя, будто ничего не было, легче, видимо, забыть, чем справляться. Она стояла на кухне, на плите бурлили макароны, разбавляя неловкую тишину после шутки. — Скоро к врачу кстати. Швы снимут. В школу пойдёшь.       — Нет… — Вылетело само собой не понятно для чего.       — Не надо мне тут, или лениться понравилось? — Она всё ещё стояла спиной. Да уж, видимо, ей не хотелось видеть это разочарование. Она не смотрела, не слышала, не вспоминала порой. — Ты куда?       — Пойду к себе, задание до пяти попросили скинуть… Забыл просто…

***

      Сердце билось об клетку рëбер как бешенное, Антон пытался скрыть это, но тяжëлое дыхание и напуганный взгляд были замечены.       — Антош, ты какой-то очень напряжный… — Оля, в отличии от родителей, говорила с переживанием, а не с укором. Возможно, мама просто не растрепала ей про фотки, скорее всего девушка бы тоже в нём разочаровалась, так же бы хотела забыть, что знакома с Антоном, и о его существовании в целом. Так же как и те кто знал. Даже сам Звëздочкин.       — А? — Он слегка вздрагивает, и правда, слишком напряжный. Каждый шорох заставляет вздрогнуть. Везде опасность. Доверять нельзя. — Ничего, всё хорошо. — читает он уже как оберег от любых вопросов.       А смысл? Он виноват в этом. Антон не подумав привёл к этой ситуации, выпил с сомнительным человеком, слишком доверился, не смог собрать силы и отбиться. Да ведь…? Плохие вещи случаются же только с очень плохими людьми…? Теперь агония в его душе терзает за все поступки, личный ад до смерти, так больно на всех плоскостях не было никогда. Звёздочкин осозновал, насколько жалок, беспомощен тот, кого он называет собой, от того в этой боли он одинок, несёт её один. Такое происходит только с ужасными людьми…       — Антон, я вижу, что что-то не так… Я понимаю, может это из-за той ситуации и о таком… Ну, вот правда тяжело говорить. — Просто молчи. Слова давят на мозг. Ещё пара фраз и потечёт из уха тёмная вязкая жижа. — Но не ври пожалуйста, я бы хотела помочь если тебе не становится лучше.       — Да отвали, а! — Антон вспыхивает от переизбытка эмоций, что резко, но не полностью, сверкнули сейчас, выжигая всё. Что ты наделал? Мир правильно поступает. Он не хочет твоей жизни. Её глаза влажные… — И-извини…       Антон выбегает на парковку, к которой они успели подъехать. Взгляд пустой, осознающий… Оленька, милая оленька… Почему ты не можешь смотреть в душу? Она бы поняла, помогла, она и пыталась, ТЫ из-за глупого страха, из-за своей слабости всё портишь. Тварь недостойная, подстилкой тебе быть под другими людьми.

***

      — При…! — Антон вздрагивает от неожиданно подошедшего человека. — …вет… Не пугайся, это не физичка, я не хочу тебя убить. — Андрей смеётся со своей же шутки, как обычно громче остальных, приходится натянуть ухмылку.       — Ахах, да… Здравствуй. — Звёздочкин невесомо жмёт руку однокласснику. Больно, как ток идёт от кончиков пальцев в желудок. Прикосновение сразу ощущается таким грязным, до того, что грудь сжимается, не давая дышать. Тяжëлые вздохи и бегающий взгляд без внимания не остаются…       — Ты чего такой шуганный? Заболел чем? — До Андрея всё же что-то доходит, и он слегка отступает назад.       — Да так, стрессую, не сплю… Готовлюсь там, не то что ты, тунеядец. — Шутка выходит вымученной, в желании показать как же «всё хорошо». В раздевалку заходит знакомая фигура, прям со звонком на урок, грозно стучит подошва о пол.       — О, Дмитрий, добрый день! Неожиданно ты к первому уроку то подоспел. — Здоровается с кем-то в проходе Андрей, но Антон пока не видит с кем. Но имени уже хватает, от одного этого слова волна горечи идёт от желудка вверх, страшно до тошноты, начинает щипать глаза.       Дим ведь так много?       А сейчас… Здесь именно тот.       — Ох, и Антон здесь, давно не виделись! — Он проходит как ничего не бывало. Будто жертва перед ним не стоит дрожжа, с глазами полными ужаса, в ступоре сжимая лямку портфеля. Дима подходит молниеносно, бесцеремонно хватая Антона чуть выше локтя. И всё, как выключило. Звёздочкин смотрит в пол, не двигается, весь напрягается. Даже слëзы не могут потечь. Видимо, после произошедшего и осознания своей слабости, мозг Антона выбрал лучшую защитную реакцию — притвориться мёртвым. — Мы покурим тут, поговорить надо.       — Хорошо-хорошо, воркуйте, я побегу. — И Андрей уходит… Любая надежда так уходит…       — Отпусти… — Шепчет Антон так жалостливо и тихо, что даже у других смех бы вызвало. Плывëт в глазах, воздух перекрывает, кажется, он скоро и правда упадёт… Спина резко ударяется о бетонную стену, а в раздевалке такая гулкая тишина, что свист в ушах перекрывает даже поток мыслей. Кожа рябит, словно тысячи иголок в ней, к растрëпанеым волосам тянется чужая рука, обжигая.       Дима убирает волосы со лба Антона, смотрит прямо в лицо, так близко. Губы дрожат, кожа бледная, а глазëнки такие напуганные, влажные, прелесть! Страх такой, такая власть у Димы над тем, кто был сильнее, в улыбке хочется расплыться, аж на затылок уголки губ лезут. Руки Звёздочкин упираются в грудь, дрожащие, холодные, потные, пытаются оттолкнуть. Из-за рта всхлипы, просто от одного вида Димы он становится половой тряпкой, чтобы удовлетворить потребность в таком сладком страхе и власти над кем-то.       — Всё. Х-хватит. Уйди, пожалуйста… Ты отомстил, пожалуйста… — Звучит почти как мольба от напуганного паренька, пытающегося выкрутиться, смотрящего со страхом и слезами вниз. Такой большой и сильный, а так боится, и чего же? Диму, которого ни во что не ставил…?       — Не совсем… Всё же я тебя пожалел, школа не знает о твоей «личной жизни». — Как издевается. А у Антона и духа не хватает ответить, всё ещё он ярко видит дуло перед собой, всё ещё чувствует горький вкус члена и спермы, всё ещё понимает, на что готов этот человек, как он уже буквально убил Звëздочкина. — Но окей, поцелуешь — я тебя за всё прощу! — Что…? — Антон понять не успевает, как его губы накрывают чужими, порой между ними проходится склизкий и холодный язык. На шее оказывается чья-то рука, Звëздочкин даже челюсти не разжимает, никак не отвечает, лишь пытается отвернуться, пока за лицо держат. Мерзко до дрожи, страшно, снова всё рябит и дышать не получается. Темнеет в глазах и дрожащие ноги подкашиваются, он словно падает в большой тëмный сосуд, где окружающая среда чëрная и давит со всех сторон.       И он правда ничего не помнил, очнулся уже сидя на полу у стены, бесшумно обливаясь слезами и закрывая рот рукой. Тошнило, конечности снова ватные, он доходит до туалета. Мороз проходил по коже, от стресса температура поднялась, ударяя по и без того ужасному состоянию. В туалете его вырвало, выходили эмоции, их некому излить, да и некуда. Он умывался, драл руки школьным мылом чуть ли не в кровь, но грязь отмыть не получалось. К чëрту эту школу, эту семью, пускай говорят, что хотят, Антон идёт домой, он просто не выдержит и там же остановится его сердце.

***

      Парень выходит на улицу, решая всё же покурить и возможно вернуться, просто не нужно родителям из-за него переживать… Может, умерев так, он облегчит всем жизнь? Пачка сигарет в трясущихся руках еле открывалась, отвлекает немного, может оно выжгет лицо, на котором от рук мучителя теперь невидимые ожоги навсегда. Гул в ушах не сразу дал разобрать, что парня кто-то зовёт.       Кто это…?